Как сильмариллы все изменили

Странствующий торговец Бахир привык мириться с осторожностью, если не сказать недоверием по отношению к нему со стороны западных народов, даром что был лишь наполовину восточной крови. Деревня кибитников, в которой жила его мать, была разрушена в ходе частых столкновений истерлингов и людей Гондора. Глаза юной восточной красавицы пленили командира отряда гондорских солдат, и она против воли была увезена в столицу государства своих врагов. Бахир, родившийся от этого неравного союза, горячо любил мать и с малых лет ощущал презрение к народу угнетателей. Благодаря средствам отца он получил хорошее образование, но занятие себе выбрал против отцовской воли. Ум Бахира был быстр, взгляд цепок, рука крепка, борьба с насмешками и пренебрежением с детства закалила его характер, и, выйдя из отцовского дома и поступив на службу к состоятельному гондорскому купцу, Бахир за несколько лет превзошел его и сам стал именитым купцом. И с тех пор окончательно забыл данное отцом западное имя. Когда мы с ним встретились, Бахиру было шестьдесят. Серебристая борода придавала ему вид мудреца, крепкие кулаки аккуратно держали приборы, а на поясе раскачивался большой изогнутый меч, дополняя необычный образ восточного западного купца. Бахир успел пожить и на востоке, но вернулся торговать на запад. Если бы не случайное стечение обстоятельств, мы бы и не встретились, а между тем встреча стала приятной неожиданность для нас обоих. Я возвращалась из Гаваней, ездила посмотреть на море, подумать об Амане, навестить Гальва, немного побеседовать с Кирданом. Последнее меня мало привлекало, но разговора с хозяином Гаваней было не избежать. Обычно мы обходили стороной поселения людей и хоббитов, но прощальный разговор с Кирданом пробудил во мне воспоминания о первых месяцев моего пребывания в Энодорэ, и я попросила Броневеля и Главаря завернуть в Бри. Эльфы было поморщили нос, но согласились. Опасаться в Бри нам было нечего, разве что пьяной драки, но с этим два моих доблестных стража должны были легко справиться. Трактир «Гарцующий пони» стоял на том же месте, где и почти шесть веков назад. Перестроенный, но по духу и убранству не изменившийся: та же длинная стойка, за которой стоит хозяин, большой очаг с приветливо пылающим огнем, запах эля и жареного мяса в воздухе. Атмосфера грубоватого веселья все так же царила в зале с невысокими потолками и простыми столами. Мои спутники, не снимая капюшонов и закутавшись в плащи, прошли к дальнему столу в углу, и сев и оглядев все это сборище уже подвыпивших людей и хоббитов, негромко вынесли вердикт: — Ну и местечко, госпожа Кенамиэн, сейчас сырой лес и скромный ужин кажутся мне куда более привлекательными, чем час назад, — проворчал Броневель, принюхиваясь, однако к элю в кружке. — Меня больше смущает небольшие размеры этого зала при количестве народа, — оценил обстановку Главарь. Несчастье, произошедшее с Келебриан, сначала поселило в его душе неуверенность в собственных силах, но затем было вытеснено рьяным исполнением долга. «Если только на нашем роду не лежит проклятие подвергать опасности тех, кого мы должны защищать, я больше не допущу чтобы враг или случай заставили меня устыдиться своей службы». Мои уверения и более полувека успешной службы вернули Главарю уверенность и спокойствие, но к вопросам безопасности он все еще относился серьезнее, чем его лихой командир. Хотя и Броневель носил свое звание не только за удаль. Оба они были одними из лучших воинов Обители, и Элронд сдался на уговоры и не стал приставлять к нам еще стражей. С полчаса мы сидели в уголочке, периодически ловя на себе заинтересованные взгляды, но ни с кем не заговаривали, отважившихся людей Главарь и Броневель отгоняли своими размерами и грозными взглядами из-под капюшона. Но за это время мы все выпили по большой кружке эля, привыкли к обстановке и почти расслабились. Броневель вообще повеселел и уже не так хмуро смотрел на веселых посетителей трактира. — Клянусь Эльберет, да простит меня Владычица Варда, что поминаю ее в таком месте, эта попойка больно напоминает мне на пиршества с боевыми товарищами! — весело воскликнул командир отряда. — Вынужден согласиться, — с легкой улыбкой произнес Главарь. — И чего носы морщили! Да и эль неплохой. В прошлый раз я не помню, что я пила, но этот сорт надо запомнить. Может, привезем в Обитель пару бочонков? — я довольно отставила от себя почти пустую тарелку с гренками. — Если поставить рядом тебя утрешнюю, когда ты трогательно прощалась с Кирданом на берегу моря и печально смотрела вдаль, и тебя вечернюю, когда ты пьешь эль и уплетаешь гренки с чесноком в людском трактире, то можно подумать, это две разные эльфийки, — покачал головой Броневель. — Я умею хорошо приспосабливаться под окружение. И даже люблю это делать. Неужто ты думал, что я, притворяясь бравым восточным мореходом, только трогательно смотрела вдаль и печально вздыхала? — Об этом я подзабыл, — признался Броневель, посмеиваясь. — Но все-таки ты не слишком налегай на эль, госпожа Кена, а то придется скоро отправлять тебя спать, потом будешь обижаться. — И не надейся. Плохо ты меня знаешь, Броневель, плохо… Да к тому же прежде, чем идти спать, я предпочитаю полностью протрезветь, чтобы не страдать утром. — Долгие годы военной службы научили меня никогда не страдать по утрам, что бы ни происходило ночью, — эльф самодовольно усмехнулся. — Помню, попался мне в руки орочий самогон… Но интересный рассказ о самогоне нам было не суждено услышать: от и без того шумной разномастной компании послышался новый, необычайно громкий возглас удивления. Все в трактире, включая хозяина, навострили уши. — Алкарион, а сходи-ка, погрей уши, — по привычке разведчика приказал Броневель. Главарь равнодушно пожал плечами и отошел, а когда вернулся, на его лице скорее можно было прочитать любопытство и озабоченность. — Там сидит торговец восточной наружности и рассказывает местным новости на чистом вестроне. — Новости с Востока? — Броневель с сомнением поглядел в сторону компании. — С того востока, что западнее Рун. — Пойдем послушаем сами, — тоже охваченная любопытством я встала. Бахир сидел в окружении взволнованных лиц, сохраняя спокойное достоинство. Он не обращал внимания на новых слушателей. Когда мы подошли, люди и несколько хоббитов по-своему отгоняли зло: кто плевал через плечо, кто стучал по деревянной лавке, один из людей, судя по одежде, дунанадан, негромко произнес имя Эльберет, иные просили заступничества предков. — Недобрые вести ты принес, господин торговец, — покачал головой мужчина средних лет с умным и приятным лицом. — И хотелось бы думать, что все это сказки, которые годны только для детей, — он несколько презрительно скосил глаза в сторону хоббитов, которые из-за своей простоты и благодушности сейчас и вправду были похожи на испуганных детей, — но пускай пустые россказни останутся странствующим певцам, а ты производишь впечатление человека ученого и серьезного. Бахир едва заметно усмехнулся и потянулся к сумке. — Я знаю, что принесенные мною новости столь невероятны, особенно для здешних мест, но я передал лишь то, что видел сам или слышал из надежного источника. Я не видел живого дракона, но я видел сброшенную кожу огромного змея. С этими словами он извлек из сумки сверток, осторожно развернул ткань. В свете пламени кусок полупрозрачной змеиной кожи блеснул золотом. Сверток состоял из нескольких чешуек, каждая была размером с мою ладонь. Раздался изумленный вздох, чья-то рука потянулась было к драгоценной коже, но Бахир быстро накинул ткань. Слуга восточной наружности за его спиной положил руку на рукоять такого же, как у хозяина, изогнутого меча, но Бахир остановил его. — Надеюсь, я доказал, что мои слова — чистая правда. Костей с Тропы Мертвых я не захватил, — в его усмешке было что-то жесткое, может быть, заученное от привычного недоверия. Слушатели повторили свои обряды отвода зла, а торговец попросил его извинить, ссылаясь на то, что завтра рано поутру он отправляется в обратный путь. Он встал из-за стола и направился к лестнице, ведущей к номерам, вполголоса говоря трем своим слугам на восточном наречии, чтобы вскоре ждали его с оседланным конем у черного выхода. «Не станем ждать, пока эти деревенщины решатся выкрасить у меня драконью кожу или еще что». — Кажется, и нам пора, — я заговорщически подмигнула своим спутникам. — Все-таки спать? — усмехнулся Броневель. — В дорогу. Я объяснила разведчикам, что загадочный торговец отправляется в путь, и мы решили, что нам предоставляется прекрасная возможность узнать подробности того, чем торговец только что поражал публику. Мы расплатились с хозяином (приятно это делать своими деньгами, а не валить на первого попавшегося эльфа, как в прошлый раз), быстро оседлали коней и выехали из Бри. Ночь была ясная, с полнолуния прошло всего два дня, и большой диск луны хорошо освещал тракт. Отъехав от городка, мы пустили лошадей медленным шагом, прислушиваясь, не донесется ли сзади стук копыт. Вскоре мы услышали, как торговец и его слуги, видимо, оживившись удачным побегом, подгоняют коней. — Теперь бы только доехать до Заверти, там встретим наших людей и не будем опасаться ночных воров, — говорил торговец на восточном наречии. — И все же, хозяин, зря вы показали им драгоценную кожу! — сетовал, должно быть, любимый слуга. — Не пришлось бы нам сейчас мчаться по темной дороге, когда по краям темный лес. — Брось, Вомбир, не тебе учить меня, кому показывать сокровища, — отмахнулся торговец, однако, беззлобно. — И слова бы тебе не сказал, хозяин, будь мы на нашей земле. А здесь, далеко на чужбине, услышат ли нас добрые наши боги, заступятся ли! — Боюсь, придется нам положиться на силу наших мечей и быстроту коней. Мы стояли за поворотом, наши лошади, послушные эльфийской руке и языку зверей, не издавали ни звука, несмотря на приближающихся всадников. Когда торговец и его свита выехали из-за поворота, они увидели нас, едущих спокойным шагом в том же направлении. Всадники остановились, и прежде, чем торговец что-то спросил, я произнесла на восточном языке: — Мы слышали, господин торговец, что вы опасаетесь за свое благополучие. Мы также едем на восток и предлагаем вам присоединиться к нам. Со мной эльфийские воины, поверьте, это надежная охрана. — Не думал, что услышу восточное наречие в таком месте и в такой час. Кто же вы такие? — торговец скрыл волнение, но голос выдавал напряжение. — Мы путники, которые случайно услышали ваш рассказ в трактире. Нам не нужны ни ваши сокровища, ни деньги. Мы с радостью проводим вас до ваших людей, если вы расскажите подробнее о том, что творится в мире. — Видно, молва не врет о познаниях эльфов, раз им известен и язык, на котором никто не говорит на сотни миль отсюда. — Мне случалось бывать на Востоке, господин торговец. И случалось также и торговать и ехать по этой дороге с грузом, пускай он и не представлял для остальных большого интереса. И я знаю, что не выгодно тебе отказываться от зоркого глаза, чуткого уха и сильной руки из-за того, что ты рассказывал бесплатно. — Вижу, что отказ ты не примешь, госпожа эльфийка. Хотя я и устал с дороги и предпочел бы проехать эти леса в молчании и как можно быстрее, я соглашаюсь на твое предложение. И торговец на вестроне рассказал, что он торгует по всему западу Средиземья, и что когда он был у гномов в Серых горах, то слышал рассказы о том, как некоторым семьям приходилось бежать от драконов, живущих на севере. «Я был в числе тех, кто отправился по следам дракона, мечтая и одновременно ужасаясь встречи с ним, и наткнулся на сброшенную кожу огромного змея, которую вы видели в таверне. Увидев размеры существа, которому она принадлежала, я помолился Богу Солнца, что не встретил его живого, и в знак смирения перед лицом этой великой силы отрезал себе на память кусок кожи». «Я был в землях Рохана, где живут северяне, промышляющие разводом коней. И на пиру во дворце, когда принц Балдор, сын местного короля Брего, похвалялся, что ступит на Тропу Мертвых и дойдет до обители мертвецов. И я знаю, что на Тропу он ступил, и знаю, что не вернулся, а прошло вот уже два года и народ оплакал его». Стоит ли говорить, что от всех этих историй по коже прошел мороз. Броневель и Главарь тоже хмурились. Торговец рассказал еще новости из других концов Средиземья, но они все впечатлили нас сильно меньше. — А расскажешь ли ты нам, господин торговец, что сейчас творится на Востоке? Знай, что я спрашиваю не из праздного любопытства. Я многие годы жила на одной земле с восточными народами и меня беспокоит их судьба. Должно быть, мое уточнение несколько тронуло рассказчика, и он поделился, что последний раз сам был на востоке десять лет назад, но из некоторых источников знает, что сейчас многие народы тянутся вслед за ушедшим на запад «тем, кого называют Тенью». «Мирные народы снова потревожены и вступают в стычки с народом Гондора. И среди тех, кто остался на землях своих предков, нет согласия. Могущественные города привлекают желающих получить славу и богатство, а маленькие селения снова живут отдельно от больших и друг от друга». Торговец сокрушался, что объединение восточного народа не удалось. Я мягко сказала, что, возможно, этого и не нужно, но он считал иначе. — Если каждая деревня будет жить отдельно от другой, сильна не будет ни та, ни другая, нашему народу нечего противопоставить Гондору, сплочённому королевству западных людей. — Но ведь есть и те, кто хочет сплотить мирные народы, чтобы они помогали друг другу? — осторожно спросила я. — Есть, говорят, порой это люди, наделенные нечеловеческой силой и мудростью. — Случалось ли тебе встречаться с кем-то из них? — с волнением спросила я, надеясь услышать новости про Иннару и Ятульмаля. — Нет, несмотря на то, что я много странствовал, я не знаком с такими людьми. Но я знаю много других достойных… — Я верю, благородный торговец, а скажи, не мучают ли простых жителей пустынных земель разбойники? Не спрашивает ли с них тот, кто называет себя Владыкой, большие подати и не запугивает ли их? — Разбойников хватает, — вздохнул торговец, — случается, что они опустошают целые деревни, но куда чаще нападают на одиноких путников. Несколько раз они забирали у меня все, я чудом остался жив. Поэтому и вернулся на запад. Что касается податей и запугивания, я этого не заметил. Как давно ты была в тех землях, раз спрашиваешь? — Я была там, когда здесь была середина Бдительного мира, а там мира не было и в помине. — Видит Бог Солнца, его нет и теперь! — горько воскликнул торговец. — Так много моих затей помощи родине провалились, потому что не нашли почвы в умах моих соплеменников! — Я понимаю тебя! Каждый раз мне грустно от того, что Восток и Запад не могут примириться. Века прошли с тех пор, как я пыталась в числе смелых и сильных людей наладить мирные отношения через торговлю, но созданный нами город разрушен, а все те, кто был причастен к его созданию, давно мертвы и я не знаю почти никого из их потомков. — Должно быть ты говоришь про Хартум! Город мечты, в котором человек западной и восточной крови мог чувствовать себя одинаково привольно! — Он самый, — я грустно улыбнулась. — Прости меня за недоверие, госпожа! — теперь торговец действительно был растроган. — Я так редко встречаю тех, кто трудился для того же, что и я! Мое имя Бахир. Я выбрал его себе сам, когда начал свое дело. И Бахир рассказал мне свою удивительную историю. Я в ответ рассказала кое-что из своей. Оказалось, Бахир доходил и до Хээй, его даже пустили за крепостную стену, но в саму столицу чужестранцам был путь закрыт. Но я обрадовалась, узнав, Хээй стал хотя бы немного больше открыт миру, помогая тем, кто просил у него защиты, и налаживая какую-никакую торговлю с жителями пустыни. Мы с Бахиром ехали до самой переправы через Бруинен. Главарь и Броневель вовремя осадили меня, чтобы я не раскрывала местоположение Обители, но Бахир и так догадывался, что здесь есть скрытое эльфийское королевство, куда его, как и в столицу Хээй не пустят. Я покраснела, извиняясь, что не могу сейчас его пригласить отдохнуть к моему народу, но он усмехнулся и сказал, что на эти несколько дней с него достаточно чудес и он не расстроится, что не попал в тайное убежище эльфов. — Вот тебе моя рука, госпожа Алассэ, если будешь в Гондоре, заходи в мой дом в Минас Аноре на третьем уровне, там тебе всегда будет приют и помощь. И возьми на память о нашей счастливой встрече кусочек чудесного дракона. Несмотря на мои отказы, Бахир отрезал от кожи две чешуйки и передал мне, две чешуйки остались у него. Мы на прощание подарили ему охотничий рог Броневеля со словами, что если он протрубит в этот рог между Мглистыми горами и рекой Буйной, к нему придет помощь. В общем, расстались мы почти друзьями. Откровенности мешали предупреждения Броневеля и Главаря. Хотя по трезвом размышлении, я согласилась, что не стоит все рассказывать первому встречному, пусть он и борец за будущее Востока, и не обиделась на своих спутников. Меня не было в Обители всего два месяца, и я была уверена, что не пропущу ничего интересного, но ошиблась. Когда я за ужином я восторженно делилась новостями и показывала драконью кожу, мне показалось, что, несмотря на интерес и участие, Арвэн думает о чем-то своем и чаще обычного хмурится. Элронд с трогательным вниманием несколько раз взглянул на дочь, та под его взглядом оживлялась, вступая в общий разговор. Но остальные как будто не придавали этому значения. Да оно и понятно, небольшая компания, которую Элронд собрал для приветственного обеда, состояла из тех, кого больше интересовало обсуждение новостей, полученных от эльфов Лотлориэна и переданных Бахиром. Близнецы, Лагар и Эрестор, а также приглашенные Главарь и Броневель горячо обсуждали возможное возвращение драконов. Несмотря на то, что Эрестор был старше и обычно держался строже, чем молодые лорды, иногда в оживленной беседе он разгорячался, и сейчас, громче громогласного начальника разведки Лагара, доказывал, что не ровен час гномам придется бежать на юг, и, дай Эру, чтобы драконы решили последовать за ними. — Ты же понимаешь, господин Эрестор, — с неудовольствием заметил начальник разведки, — что этих слухов мало для подобных предположений. Странно, что никто из эльфийских разведчиков об этом не слышал. — Господин Лагар, едва ли кожа дракона, которую ты сам держал в руках, соткана из слухов, — с усмешкой заметил Эрестор. — Мы весьма удачно получили сведения от госпожи Кены, увы, не все доступно глазам и ушам разведчиков, вероятно, вскоре мы еще услышим подтверждение этих историй. Их шумный разговор поневоле перетягивал мое внимание, и я с удивлением замечала на лице Эрестора нечастую усмешку. Да и осторожность и внимание к слухам в нем раньше едва ли была столь сильны. Я поделилась своими наблюдениями с Арвэн. — О, у господина Эрестора есть отличный повод для подобных изменений, — улыбнулась Арвэн. — До тебя, наверное, доходили слухи, — здесь она скривилась, показывая неодобрение к сплетням, — о его интересе к Радаэли, мастерице мозаики. Я кивнула: несмотря на то, что в Обители жили мудрые эльфы, которые должны были бы быть выше обсуждения чужой личной жизни, как и в любом закрытом обществе слова и поступки одного волновали многих. — Пока тебя не было, между ними произошло объяснение, свадьба планируется в начале следующего месяца. С другой стороны, я недалеко ушла от своих соседей. — Свадьба? Вот почему он так расцвел, — я хихикнула. — Тебя это удивляет? Да, браки в основном заключают молодые эльфы, но каждый находит судьбу в свое время, — мудро заметила Арвэн. — Да я не спорю. Наверное, мы все просто привыкли к тому, что он не женат, неправильно было бы считать, что это не произойдет рано или поздно... — Я рада за него, но, мне неприятно, что это вызвало столько толков, — Арвэн нахмурилась. — Может быть, нам следует принять это как данность. Сейчас мы меньше общаемся с эльфами других королевств, а общество Бри или поселения дунаданов многим не кажется привлекательным. Если тебе надоели толки, можем выехать куда-нибудь из Обители, — я пожала плечами. — Ты предлагаешь мне это по привычке, — улыбнулась Арвэн, — но теперь я была бы рада присоединиться к твоим поездкам. — Эру, Арвэн, меня пугает твоя готовность покинуть дом! Что еще произошло за время моего отсутствия? — Расскажу тебе об этом сама, — эльфийка тяжело вздохнула. — Любимчик господина Лагара… — Броневель? — Нет, другой любимчик, Морновал, недавно начал оказывать мне явные знаки внимания. Спустя две недели — я была терпелива, дорогая Кена, — я сказала ему, что его внимание мне лестно, но я ничего не могу предложить ему в ответ, кроме обычной и равной для всех приветливости и дружбы. Вспоминая, что любимчиком Лагара Морновал стал не просто так, а за острый ум, внимательность и удивительную готовность к преодолению трудностей, я нервно усмехнулась. — Как ты, вероятно, догадываешься, его это не остановило, хотя я высказала все прямо. Теперь он решил моей благосклонности добиться, вернее было бы сказать, завоевать ее. Арвэн замолчала, видимо, ожидая моей поддержки. — Что же, если ты не думаешь, что его упорство может что-то изменить, я сочувствую, такая докучливость говорит о его невнимательности. Правда, может быть, это показатель силы его симпатии. — Показатель ли это его симпатии или чувства гордости, мне это неприятно. Я не хочу, чтобы меня завоевывали, и в собственном доме не хочу становиться предметом обсуждения, еще больше не хочу слушать осторожные замечания окружающих о том, каким достойным эльфом всегда себе показывал Морновал! — у Арвэн был удивительно красивый глубокий грудной голос, когда она злилась, он звучал выше и появлялась легкая хрипота. — Арвэн, — я все больше удивлялась тому, как сильно это ее задело, — все в Обители тебя любят и тобой восхищаются. Даже, если им хочется еще одной свадьбы, они поговорят и забудут, ни твоя ответная симпатия, ни твой отказ не повредят тебе в глазах других эльфов. Если Морновал настолько нарушает твое спокойствие и не готов отступать, попроси отца поговорить с ним, его-то он должен услышать. Хотя, конечно, должен и тебя… — Я говорила с отцом, но вместо помощи, он предложил мне приглядеться к Морновалу получше! — О, — я бросила на Элронда удивленный взгляд. Он это заметил, но понял причину неправильно и обратился ко мне. — Кена, я думаю, твой разговор с торговцем — отличный пример того, что все, что ты делала, было не зря. — В каком смысле? — Он бы не доверился тебе, если бы не твое знакомство с восточным наречием и землями, а твоя прошлая деятельность расположила его к тебе настолько, что он расстался с половиной своего сокровища. Я часто думаю, что если бы не ты, мы бы ничего не знали о половине Эндорэ, — Элронд ободряюще улыбнулся. — Элронд, раз уж ты задумал меня засмущать, не стоит так преувеличивать, а то слишком недостоверно, — я усмехнулась, почему-то начиная нервничать. — Не хочу засмущать или преувеличивать, но сам удивляюсь, что ты до сих пор единственная наша ниточка связи с Востоком. Я говорю о том, что нам следует эту связь упрочить и не оставлять все на волю случая или надеяться только на тебя, — Элронд нахмурился. Глорфиндель согласился и вызвался съездить на разведку в Серые горы. С ним собрались и близнецы. После ужина Арвэн продолжила разговор. — Отец не понимает, чем плох Морновал, может, уже забыл, что мы выбираем не лучших… А мне все это неинтересно, мое сердце одинаково спокойно, когда я думаю обо всех знакомых эльфах. Я не думала, что кто-то сочтет это странным… Красотой, умом, добротой и мудростью Арвэн восхищались многие, и она спокойно принимала их почтение. Никто, однако, прежде не претендовал на ее благосклонность столь явно. Не привыкшая к такому наступлению, она старалась держаться спокойно и уверенно, но нервничала и не могла этого скрыть. Я поневоле вспомнила Илитара и все подтрунивания родственников по поводу «поклонника». — Мне казалось, ты можешь меня понять, — вздохнула Арвэн, я обняла ее и погладила по голове. — Да. Но в моих мыслях этого «да» не было, хотя мне и хотелось. Ровное биение сердца я порой ощущала как пустоту, потому что знала, что может быть иначе. Моя надежда воссоединиться с Финдекано казалась всем призрачной, сейчас окружающие, скорее всего, думали, что и я сама об этом забыла. Может, так оно и было. Тем не менее, сердцу было давно сказано биться ровно, и оно не слушалось меня все реже. Я осторожно поговорила с Элрондом по поводу его взглядов на судьбу дочери, как часто бывает, дело бы в простом недопонимании. Бедный Элронд считал, что Арвэн одиноко без матери, и вообще собственная семья могла бы принести ей большую радость. Когда Арвэн объяснила, что ей вовсе не грустно и не одиноко и ей вполне хватает любви семьи и друзей, Элронд успокоился, о Морновале больше не говорили. Морновал понял, что шанс упущен, но оставался предан Арвэн еще долгие годы. Женитьба и счастливая семейная жизнь сделали Эрестора мягче и свободнее в обращении, но серьезнее в отношении опасностей реальных и возможных. Теперь, оберегая жену и сына, он будет осторожнее и предусмотрительнее. Я не могла не задуматься о том, что, если доживу до момента, когда Арвэн встретит свою судьбу, с радостью и интересом посмотрю, как и ее преобразит любовь. Элронд, кажется, пытался поговорить с сыновьями по поводу их семейных планов, но получил в ответ столько недоумения и непонимания, а потом — упрямого возражения, что продолжать не стал. Арвэн ушла. Мы просидели вместе до глубокой ночи, но Арвэн никогда не любила ночные бдения. После нашего разговора она почти совсем успокоилась и, пожелав мне доброй ночи, оставила меня наедине с собственными нерадостными мыслями. Стоило двери за ней закрыться, они выползли из углов сознания, проскользнули с холодным ветром в комнату. Я похлопала себя обеими ладонями по щекам. Нечего хныкать. — Эонвэ, — тихо сказала я, смотря с террасы в ночную пустоту долины, — долети до Иннары и Ятульмаля, передай им привет. Никто в Эндорэ не мог мне заменить старцев. Они спасли меня тогда и с тех пор вселяли уверенность и надежду. Иннара и Ятульмаль, не зная моего имени и прошлого, понимали меня очень хорошо и заботились о мелочах, на которые остальные не обращали внимания. Конечно, я скучала по ним, хотела разделить с ними радости и рассказать о тревогах. Так странно, наша дружба началась со скрытности и недосказанности, но я стала им безгранично доверять. Кто бы знал тогда… Возможно, дело было в том, что только их я признавала своими настоящими учителями и, хотя и спорила, смущалась и злилась, всегда верила их решениям. Или в том, что после смерти Килиана они стали для меня настоящими защитниками, не превзойденными до сих пор. Разговор с Бахиром заставил меня скучать еще больше. Но думать о несбыточных надеждах и бередить душу я не собиралась. Я решила разобрать вещи после поездки, взгляд упал на драконью кожу. Она лежала под светильником на комоде, отражала свет и, казалось, светилась. Представлять настоящего дракона было жутко. Я всегда сочувствовала Ниэнор и испытывала страх и отвращение к Глаурунгу. В отличие от балрога, чье имя было привычным ругательством, драконы казались чем-то далекими и мистическим. Балрог просто был огненным демоном. Недалеко он отошел от пустынной бури или сильного шторма. А дракон был живым и разумным существом. Не поехать ли мне с Глорфинделем и близнецами? По крайней мере навещу Леголаса и милых молодых эльфов в Лихолесье. Решение принялось внезапно и легко. — Снова тебе на месте не сидится, — ворчал Элронд. — Если ты скучаешь, только скажи, я найду для тебя работу. Лишние руки никогда не помешают. — Неужели ты надеешься на положительный ответ, — я сделала удивленное лицо. — У меня ответное предложение: съезди с нами, проветрись, навести короля Трандуила. — Да, ерунда, — Элронд махнул рукой. Он казался грустным. — Почему же ерунда? Мне кажется, тебе может понравиться. — Не знаю, Кена, — он вздохнул. — Я так долго никуда не выезжал… С отъезда Келебриан прошло больше семидесяти лет. Я ждала почти шестьдесят после смерти Килиана. Но, не вытащи меня Иннара с Ятульмалем, могла бы ждать еще неизвестно сколько в скорбной печали. — Тем более! Проедем через снежные горы и бескрайние равнины, выпьешь с Трандуилом молодого вина, поболтаешь со старожилами леса. — Ты забываешь, что в Зеленый лес вернулось лихо, и там больше не так радостно и прекрасно. К тому же там твои друзья. При всем моем хорошем отношении к принцу Леголасу, ради беседы с ним я не стал бы преодолевать этот путь. О Лотлориэне мы не упоминали. — Не надо, Кена, не переживай за меня. Я в порядке и не нуждаюсь в поиске развлечений, — Элронд мягко улыбнулся. — Конечно, не нуждаешься. Но почему бы нам на отправиться в небольшое путешествие вместе? Мне было бы очень приятно. К тому же, неизвестно, когда еще соберемся. Подумай. За неделю я подходила к нему с намеками и предложениями еще несколько раз, и в конце концов достала бедного Элронда. Правда, он был уверен, что без приглашения ехать к королю Трандуилу — дурной тон. — А ехать, чтобы посмотреть на беспорядок в чужих владениях, еще хуже, чем быть незваным гостем, — объяснял он мне уже в дороге. — Ой, да ладно. Как доброжелатель и сосед ты вполне можешь приехать проведать лесных эльфов. К тому же мы будем у них проездом. Если сам Трандуил не поедет на север, ему нечего упрекать нас в том, что мы неравнодушны к тревожным новостям. — Он тебе не слишком нравится, я прав? — Элронд улыбнулся. С тех пор, как с Келебриан случилось несчастье, я часто видела в его улыбке хрупкость и одиночество. — Конечно, не слишком! — я фыркнула. — Я же тебе рассказывала, как он надо мной посмеивался все время, а потом… — я нахмурилась и не стала напоминать про кольцо. — Он действительно не особенно доброжелателен к чужакам. — Его можно понять, — задумчиво произнес Элронд. — Но, возможно, ему недостает мудрости и дальновидности. — Многим недостает, — я достала из походной сумки яблоко и с удовольствием откусила. — Но я вот — образец дальновидности. — Это еще почему? — удивился Элронд. — Потому что я налаживаю связи здесь, чтобы в далеком будущем, когда мы будем жить все вместе в Амане или в Арде Преображенной уже иметь со всеми хорошие отношения. Элронд и Глорфиндель переглянулись и усмехнулись. Близнецы с Броневелем ехали впереди и нас не слушали, к счастью. — Что же, если смотреть на вещи так, — Элронд притворно задумался. — Лучше начинать поддерживать связь с соседями уже сейчас. — Вот-вот! — Я бы хотел, чтобы в Амане мои новые и старые друзья жили в мире, — его взгляд сделался далеким и мечтательным, понятно, о чем он думал. — Мир миром, — я доела яблоко вместе с косточками, Элронд вздохнул, — а если ты не собираешься стать таким же занудой, какими многие, говорят, становятся после Мандоса или просто долгой жизни под боком у Валар, тебе будет полезно иметь друзей, с которыми можно оставаться непросвещенными и негармоничными. — Меня, пожалуй, устроит просвещение и гармония, — улыбка снова хрупкая. — Да пожалуйста. Если мне этого будет не хватать, обращусь к тебе. — Думаешь, сама не превратишься в зануду? — удивился Глорфиндель. — На всякий случай держи ухо востро. — Всеми силами пытаюсь не превратиться. Правда, иногда забываюсь и беру с тебя пример. Ну ничего, может быть, еще есть путь назад. — Все так думают, — многозначительно ответил Глорфиндель. Мы почти подъехали к лесу. Темно-зеленой стеной он стоял перед нами. Маленькие сосенки на опушке еще выглядели веселыми под солнечным светом, но дорога уходила в темную глубину, теряясь в непонятно откуда взявшейся дымке. — Въезжаем осторожно, с тропы не сворачивать! Если почувствуете себя плохо или увидите что-то странное, немедленно сообщите! — крикнул Элронд. Мы въехали под полог леса, быстро стало темно, лошади недовольно фыркали, но не брыкались и спокойно шли вперед. Зараза теперь по всему лесу, добралась и досюда, поняла я, чувствуя неровное биение кольца на груди в такт сердцу. Эльфы притихли, настороженно, некоторые скорбно следя за зараженной природой. У меня еще до въезда в лес начала болеть голова. Я говорила себе, что мы с кольцом сильнее, мы можем облегчить участь леса, а не он будет на нас влиять вдвойне. Но сама своим словам не особенно верила. Я затеяла этот разговор перед входом в лес, чтобы отвлечь себя и спутников, но маневр не удался. — Ладно, Глорфиндель, — я с легкой завистью смотрела на то, как спокойно он держался в седле и смотрел вокруг, словно не ощущая давления воздуха и земли, — иногда просвещенным занудой быть тоже неплохо. — Ты права, попробуй, может быть, получится, — чуть улыбнулся он. Голову как будто сдавили железным обручем, я наклонилась и облокотилась на шею лошади. Тяжелая тишина, в которой увязали звуки шагов и нежный звон оружия и доспехов, окутывала отряд все больше по мере продвижения к центру леса. — Кена, дыши носом, глубоко, — сказал Глорфиндель над ухом. Только я хотела ответить «был бы воздух», порыв прохладного ветра пронесся между сучьев и крон и развеял духоту. Отряд вздохнул с облегчением и обратил уважительные взгляды к Элронду. Тот сидел, как ни в чем не бывало, только слегка хмурился. Наверное, со временем можно привыкнуть и к духоте, но ехать под покровом волшебного кольца Элронда было куда приятнее. Жаль, я не могу сделать того же. Вопреки общим ожиданиям, мы не плутали по лесу долго. Первые разведчики встретили нас далеко от дворца и отправили по верной дороге дальше. Ближе к дворцу природа сохранила первозданную чистоту, сразу стало легче. А когда среди разведчиков мы встретили и принца, я забыла о первом порыве покинуть лес. — Неожиданно и приятно видеть вас, господа, — с дружелюбной улыбкой Леголас обвел нас взглядом, улыбнулся мне и близнецам. — Веэлон, закончите обход, я провожу гостей к королю. Рад видеть вас в добром здравии, надеюсь, что вы воспользовались моим приглашением посетить наш дом и вас привели не плохие вести. — О, и я надеюсь, — из-за очередного поворота извилистой уютной тропки, которая сокращала путь ко дворцу, к нам бесшумно выплыл Трандуил. Я вздрогнула, заметила, как вздрогнул Главарь и еще несколько сопровождавших нас эльфов. — Приветствую, лорд Элронд и его спутники, — взгляд зеленых глаз на мгновение задержался на мне, я кивнула. — Приветствую, король Трандуил, — Элронд открыто улыбнулся и приложил руку к сердцу. — Прости, что неожиданно явились в твои владения. Мы едем на север и действительно решили воспользоваться предложением принца Леголаса проведать соседей. — Рад, что соседи не забывают нас, несмотря на нашу уединенную жизнь, — Трандуил убрал руки за спину и чуть усмехнулся. — В моем доме тот, кто пришел с добрыми намерениями, всегда может рассчитывать на кров и отдых, но должен вас сразу предупредить, нынче мы живем гораздо скромнее, чем прежде, так что не могу обещать высоким гостям пышный пир. Мы и не ожидали радушного приема, но я не собиралась позволять Трандуилу испортить Элронду поездку. — Мы понимаем, король Трандуил, у нас с собой есть припасы, пусть и не много, и мы надеялись разделить их с вами, — мои глаза встретились с глазами короля, но я не поняла, что он подумал. — Мы будем рады и скромному ужину в компании друзей, — Элронд смягчил мой ответ. У ворот дворца мы спешились. Я с улыбкой смотрела на то, как те из моих спутников, кто прежде не бывал в чертогах Лесного короля, с удивлением разглядывают скалу, уходящие вверх резные колонны и своды. — Мы виделись не так давно по меркам эльфов, но мне этот срок показался долгим, — негромко говорил Леголас, мы вместе шли в хвосте процессии. — Ты прав. Многое изменилось, мне жаль, что я не навестила вас раньше. — Хорошо, что решилась приехать. Многие будут рады с тобой увидеться. В этот раз меня поселили в другую комнату, впрочем, не сильно отличавшуюся от прошлой. Леголас сказал, что в моей прежней комнате сейчас живет эльфийка из Лотлориэна. Несмотря на то, что Трандуил обещал не устраивать пышный пир, он вовсе не скупился на вино и угощения, нам было предложено и переодеться и омыть тело в знакомых мне ваннах с пряными травами. Мы привезли из Ривенделла два небольших бочонка вина, сыры и мед из Шира. Перед ужином, когда я заплеталась перед небольшим зеркалом, в дверь постучали, и в зеркале отразилось знакомое лицо, копна пшеничного цвета волос и озорная улыбка. Троюродная сестра Леголаса, запомнившаяся мне по веселым и беззаботным денькам. — Финлас! — воскликнула я и обернулась. — Ну здравствуй, Кена! — эльфийка подошла, и мы обнялись. Вслед за ней в комнату проскользнула другая моя знакомая. — Ну вот, госпожа Кена, сколько лет, сколько зим! — Медэльлот довольно улыбнулась. — Я же говорила, что эта комната! — Мы по ошибке вломились к твоему спутнику. Такой красивый, с золотыми волосами. Он был удивлен, — девушки захихикали, я тоже засмеялась, представив озадаченное лицо Глорфинделя. — Ну как вы? И как остальные? Вопрос девушкам показался несколько странным, но они понимали, что новый образ леса произвел на меня сильное впечатление. Они же к нему привыкли и почти приспособились. Мне показалось, что лесные эльфы менее склонны предаваться тоске о прошлом. Тирн, боевой брат Финлас, подначивавший всех с ним соревноваться, теперь был капитаном отряда разведчиков. — Увидишь его, может, и не сразу признаешь, — в голосе Финлас послышалась грусть. — Но для него хорошо, что он нашел свое дело, — философски рассудила Медэльлот, переплетая мне прическу. — Да, только видимся мы теперь реже, и я волнуюсь за каждый его поход к проклятой крепости! Финлас сжала кулаки, за время, что мы не виделись, жизнь местных эльфов утратила беспечность. Даже смешливая Финлас столкнулась с тревогами, злостью и ощущением бессилия. В Леголасе я не заметила изменений, может быть, лишь пока. Я закусила губу, ощущая странную скованность и смущение. Я бы не могла этого изменить. Но, может быть, сейчас мы узнаем больше, и альянс Имладриса и Зеленого леса будет плодотворен. На месте старого эльфа Тилира, отплывшего в Аман, теперь по левую руку от короля на пиру сидел эльф с суровым лицом и цепким взглядом — военачальник Зеленого леса. Они забавно контрастировали с военачальником Обители. Вернее, мне бы так показалось, если бы я не нервничала из-за присутствия незнакомых эльфов еще и за столом язвительного короля. Как мне шепнул Леголас, военачальника прозвали Каменная стена. Я оглянулась на Броневеля, носящего прозвище Каменный кулак, и вздохнула. Тирна за столом не было, но был его командир, начальник разведки по имени Эрегил. Я вспомнила нашего начальника разведки Лагара, грубоватого и простого в общении, несколько тяжеловесного. Эрегил казался легким и быстрым, острым, сложением походил на Леголаса. Он быстро оглядел каждого и усмехнулся, столкнувшись с упрямыми взглядами наших воинов. Не было больше за столом и звездочета. Как я поняла из слов Леголаса, Трандуилу было не до предсказаний судьбы, особенно когда несмотря на предсказания, не удалось защитить лес. Сейчас, украдкой глядя на лицо Каменной стены, я не могла поверить, что раньше за этим столом мы говорили о такой ерунде. Элронд рассказывал Трандуилу и его эльфам о новостях, которые мы узнали от торговца. — Ты необыкновенно везуча на интересные встречи, госпожа Кена, — Трандуил послал мне веселый взгляд через стол. Он не смеялся надо мной, как раньше, но свою шутливую и заносчивую манеру не оставил. — Но я удивлен и не скрываю этого, что вы решили проделать столь долгий путь, да еще и таким составом, чтобы проверить слухи о драконах. Ведь даже будь они правдой, это дело гномов Серых гор. Учитывая, что слухи не доходят и до нас, мне не понятно ваше беспокойство. — Мир, который мы ценили меньше, чем следует, был нарушен. Последствия ощутили и вы, и мы, — в голосе Элронда звучала знакомая сталь. — Люди и хоббиты в деревушке узнают новости быстрее, чем мы. — И что же изменит ваша осведомленность чужих неприятностях? Может быть, кто переборет свой нрав и свою жадность? Гномы? Драконы? Люди перестанут похваляться своей храбростью и не станут будить старое зло? Или из этого леса исчезнет тьма? Мы поняли, что мысли Трандуила намного мрачнее, чем нам казалось. Обида на несправедливую участь, может быть, зависть к другим эльфийским королевствам, охраняемым силами колец. Может, он и поверил, что кольцо Земли не спасет его дом, но как будто продолжал злиться из-за этого на меня. Элронд ответил ему, что мы сделаем, что можем, а предсказать, как будет, не может никто. На следующий день мы все пошли к Нимдору. Всем идти было не обязательно, но выбранные нами стражники отличались любознательностью. Искать драконов вызвались те, кому было интересно. И я рада была заметить, как тихое, незаметное волшебство Нимдора привлекает их. Вероятно, они надеялись увидеть что-то более впечатляющее, а не тихого старенького эльфа, живущего на дереве, но они почувствовали в нем что-то, что не очень могли понять. — Странный, конечно, дед, — тихо говорил один молодой воин другому, когда мы шли дальше, — но молодец, что заботится столько лет о лесе. — Хотя, может быть, это все — бесполезная ерунда, Кирион, — с сомнением ответил его напарник. — Помнишь, как мы по болотам шатались за какими-то редкими травами? Вот здесь чувство похожее. — Слава Эру, это закончилось, — эльф с облегчением вздохнул. — Слушайте, светлые умы разведки, — прогремел над ними голос Броневеля, эльфы вздрогнули. — Вас никто сюда силой не тащил. Если чего-то не понимаете, лучше старайтесь понять, а если совсем невдомек — лучше молчите. — Да ладно тебе, Броневель, — я засмеялась. — Кирион, Фион, мне кажется, вы могли почувствовать в Нимдоре любовь к природе, которая заложена в каждом эльфе. У вас с ним разные пути для защиты дома, путь Нимдора нам непривычен, но он удивителен и прекрасен. — Ну не знаю, госпожа Кена, — покачал головой Фион, если правда, что мы будем жить в Амане и там будут все… такие, лучше уж мы здесь вдоволь насовершаем ратных подвигов. — Почему ты так решил? — уверенность в его словах меня поразила. Кирион и Броневель выглядели не менее удивленными. — Я услышал, как вы с лордом Элрондом об этом говорили. Не специально, — он отвел глаза. — Фион, ты… — Броневель шумно выдохнул. — Извини, госпожа. Я чувствую, что что-то важное есть в твоих делах и делах Нимдора тоже, но по мне лучше защитить дом верным глазом и меткой стрелой. Я ничего не понимаю в болезни этого леса, кроме того, что корни ее растут из Дол Гулдура, и если собрать войско и ударить туда как следует!.. — Не все беды можно победить мечом, — вздохнула я. — Но мне часто хочется, чтобы так было. И не бери, пожалуйста в голову, что я сказала про Аман, я пошутила. — У тебя есть отличная возможность сделать то, о чем ты толкуешь, в этом походе. Будь последователен и внимателен, за этим мы здесь, — Броневель говорил серьезно. — Есть, капитан! Мы с Леголасом отделились от остальных, кажется, близнецы и стражники отправились исследовать лес, а Элронд и Глорфиндель отправились на прогулку с Трандуилом. Мы собирались навестить Сириэль и Элудиса. Я знала, что у них дочка уже выглядит как взрослая. От этого было странно, как будто мы не виделись гораздо дольше. Они жили на старом месте в домике над рекой. Они догадывались, что мы придем, и встретили нас на террасе. Их дочь, очень миловидная эльфийка с темными волосами Сириэль и веселыми серыми глазами Элудиса стояла вместе с родителями, улыбалась и приветственно махала нам. Я представляла себе ее очень смутно, да и с ее родителями мы не были такими уж большими друзьями. Все-таки, когда ребенок растет на глазах, чувствуешь его как своего, но Таурэн казалась мне чем-то далекими и удивительным, взятым от знакомых мне эльфов и прошедшим неизведанный путь трансформации и развития. Мы приветствовали друг друга с большой сердечностью и долго не могли наговориться, хотя разговор стал непринужденным и не сразу. Таурэн, подвижная и расторопная, сначала показалась мне более похожей на отца, но в моменты, когда она сидела неподвижно и внимательно слушала, я видела и Сириэль. В первое мгновение мне показалось, что Сириэль чувствует себя не очень хорошо, но потом, присмотревшись, я поняла, что это постоянные изменения. Может, это была печать печали от постепенной гибели леса, которая лежала на многих его обитателях. — Мы с Таурэн рыбачим на Долгом озере, помнишь, когда-то давно ездили туда с тобой? — Сириэль подлила мне медовый отвар. — Если это давно... — Леголас присвистнул. — Хотя да, — по лицу принца пробежала тень, — сейчас времена мира кажутся такими далекими. — Да, — Элудис кивнул и задумчиво повертел в руках сушку, — но нам кажется давно, потому что жизнь без Таурэн уже кажется сном. Он нежно улыбнулся дочери, она в ответ, как кошка, подставила голову. — Таурэн, если ты захочешь и родители будут не против, приезжай в Обитель. — Да, я бы хотела однажды, — Таурэн нешироко улыбнулась. — Правда, сначала хочу в Лотлориэн. Может, его и увижу скоро, — ее глаза светились радостью и надеждой. — Да? — я тоже, заражаясь ее радостью, улыбалась. — Мы думаем перебраться в Лотлориен, — признался Элудис, когда повисло молчание. Леголас не выглядел удивленным, но внимательному глазу сразу стало заметно его напряжение. — Все-таки решились? — спросил он, изучая орнамент на чашке. — Еще нет, — Сириэль чуть нахмурилась. — Кена, ты уже видела кого-то из старых знакомых? Позже, когда Таурэн ушла гулять с подружками по лесу, вернее, по безопасной его части ближе к дворцу, а Леголас и Элудис вышли на террасу, Сириэль сказала мне: — Знаешь, сейчас все так непонятно, не успеваешь следить, сегодня одно место кажется безопасным, завтра оно атаковано. Лотлориен тоже не обошла стороной беда и все же он кажется нам более надежным. Здесь… я даже не чувствую, что моя готовность помочь или мои травы что-то изменят. Лес гниет, мы боимся отходить от дворца далеко, лекарственные травы растить все сложнее, но и они не лечат раны воинов, которые видели тьму и смерть товарищей. С ними говорит король, но… Я знаю, что и вы пострадали, ваши посланцы рассказали, что случилось с женой Владыки Элронда. Мне просто страшно. И Элудис переживает. Когда у тебя ребенок, все кажется страшнее, — я вымученно улыбнулась. — Мы не хотим сидеть и ждать, пока лес умрет, или смотреть, как страдают наши собратья. — Сириэль, тебе не нужно оправдываться! — воскликнула я и взяла ее руки в свои. Но я была не до конца честна, да и это бы ее не успокоило. — Я знаю, но чувства в смятении. Король Трандуил приходил ко мне несколько месяцев назад, спрашивал, можно ли как-то выращивать больше лекарственных растений. Он организовал отряд по поиску трав, я показала им, что искать, да и господин Нимдор знает, но этого мало. Король просил меня научить, как целить, но ты же знаешь, я не великий целитель, я знаю, чему научилась от дедушки Элудиса, да и потихоньку учусь тут, пока приходят воины с новыми ранами. Хоть мы и не ведем войну, но как будто все готовимся к ней. А я… не хочу всего этого, и не хочу, чтобы Таурэн так жила. — Я понимаю, — повисло молчание. — Ты имеешь полное право поступать так, как лучше для твоей семьи. — Да, да, ну это еще не решено, — она встала и засуетилась, убирая посуду. Пропасть молчания разделила, чего-то не хватало, чтобы перебросить мостик. — Да и вообще, знаешь, — я встала, тоже убирая тарелки, — право правом, но я бы хотела, чтобы вы все были счастливы. У тебя замечательная семья, замечательная дочка, — я обняла Сириэль со спины, — такие вы молодцы, ты уже много сделала и ничего не должна больше. — Да, спасибо. Если решим все-таки, приезжай к нам, если безопасно. Хотя сейчас у вас, кажется, более рисковое путешествие… — Я думаю, все будет в порядке, мы будем осторожны. Сириэль, могу ли я тебе как-нибудь помочь? — Нет, тут надо самим решить, но я рада, что ты предложила. Хоть мы и не виделись давно, я очень хорошо отношусь к тебе, Кена, береги себя. Элудис и Леголас вернулись, судя по мрачному молчанию, они тоже поговорили. — Я пойду, пожалуй, рад был вас видеть и спасибо за еду. Кена, я хотел предложить тебе навестить Филина, но если хочешь задержаться, я пришлю кого-нибудь, чтобы тебя потом сопроводили во дворец. — Я соскучилась по Филину, буду рада его увидеть, тем более, я не знаю, когда мы продолжим путь. Мы распрощались, договорившись, что они придут нас проводить, я с Леголасом отправились дальше, быстро перебравшись на другую сторону реки. Лес смыкался кронами, темнело, Леголас ушел в свои мысли. — Кена, — он внезапно остановился. — Давай к Филину завтра, а сегодня поднимемся над деревьями, как раз сейчас садится солнце. Леголас повел меня дальше в лес, мы подошли к огромному дубу, уступавшему размерами только тому, на котором жил Нимдор. — Ступай аккуратно, я надеюсь, ты не забыла наши уроки? — Сейчас буду вспоминать, — я улыбнулась и подтянулась на руках. Мы медленно забирались все выше, на тонких верхних ветках пришлось проявлять чудеса эльфийской сноровку. — Смотри, — тихо сказал Леголас. Последние закатные лучи осветили его лицо и светлые волосы, глаза казались прозрачными. Небо над западом было розовым, выше, фиолетовым, а дальше начиналась темная синева, проглядывали звезды. — Знаешь, Кена, — Леголас обернулся с легкой улыбкой, — я не обижаюсь на Элудиса. Но мне кажется, что мы можем сделать гораздо больше. Я чувствую, что я готов для чего-то важного, что смогу совершить что-то значимое. — Думаю, так и есть. — И ты тоже. Я бы хотел, чтобы все так чувствовали. Лорд Элронд, конечно, молодец, я надеюсь, он вдохновит наших. И я догадываюсь, кто вдохновил его. Мы просидели почти час, совсем стемнело, но уходить не хотелось. Чистый воздух, ветерок и ощущение свободы, которые не чувствовались внизу. — Кена! — стоило нам спуститься, поляну огласил крик. — Госпожа Кена, — исправился Броневель, — куда ж ты запропастилась, ищу тебя по всему лесу… — Не беспокойся, Броневель, здесь нам бояться нечего, — усмехнулся Леголас. — Считаешь, принц? — Броневель с сомнением оглянулся на темную чащу. — Не встречал ли ты эльфов и костров, пока искал нас? Кажется, как раз пора. Ну что, Кена, покажем твоим друзьям, как надо веселиться? — принц заговорщически подмигнул. — Ну это кто еще кому покажет, — проворчал Броневель. — Пойдем, — согласилась я в тон принцу, — Броневель мне недавно хвалился, как умеет гулять, а утром снова огурчиком. Посмотрим-посмотрим. — Ну ладно, госпожа Кена, — Броневель ухмыльнулся, — сами напросились. Ведите! Конечно, как Броневель прыгал через костер, надо было видеть. Он распугал всех эльфиек на поляне и вызвал несколько лесных эльфов на борьбу. Мы с Леголасом пили красное вино и танцевали под веселые трели на дудочках. Кажется, я поспешила приписать жизни эльфов Зеленого леса вечную печаль. — Нельзя все время выбирать скорбь или злость, — объяснил мне Леголас под утро, когда я рискнула спросить его, — лес — наш дом и мы будем жить в нем так, чтобы всем было хорошо. Но лучше займи своего охранника чем-то завтра, — он понизил голос, — бьюсь об заклад, свежим ему к утру не быть, а если он будет со своим хмурым лицом ходить с нами по лесу целый день, мы вообще никого не встретим. — Боюсь, принц, это тебе не удастся! — Броневель подсел к нам на поваленное дерево. Мы не виделись несколько часов, он ушел с какими-то эльфами на другую поляну. И скорее всего, все это время там дебоширил и пил. Однако сейчас выглядел так, будто только что проснулся, отлично выспавшись. — Я же говорил, госпожа Кена, наловчился, — Броневель подмигнул мне. — Так вот, попался мне однажды, значит, орочий самогон, а лорды-близнецы наши совсем молодые были…