Как сильмариллы все изменили

Листья мягким ковром лежали под спиной, высокие кроны деревьев хранили последние лучи солнца, сквозь оранжевую листву проглядывало фиолетовое небо. Интересно, если Элронд здесь, замедлилось ли в лесу приближение зимы? Надо спросить у него самого. Элронд такой хороший, не скажет: «Кена, ты что, совсем? Глупые вопросы задаешь». Знал ли вообще мой милый племянник, когда делал кольца, на что они будут способны? Несмотря на все беды, именно они хранят эльфийские королевства, и Галадриэль, внучка Финвэ, и Элронд, воспитанный Майтимо и Макалаурэ. К вопросу о том, что о заслугах рода Феанаро мало помнят. «Ты можешь сделать доброе дело и спасти лес. Это был бы хороший пример использования талантов твоей семьи на благо». «Ты забываешь, король, что и благие намерения, как и сокровища в чужих руках, не раз приводили к беде». «Я не прошу тебя отдать твое сокровище, — король чуть скривился, — я говорю, что тебе предоставилась лучшая возможности использовать дар Келебримбора. Не ты ли говорила, что обеспокоена благополучием всего Средиземья и тебе горько смотреть, что становится с лесом?» «Мне горько, но…» «Твое волшебство — это большая ответственность, — перебил меня Трандуил, — твои родичи, создавали удивительные вещи, но не особенно думали, что с ними будет потом. И если Имладрис уже под защитой лорда Элронда, а кольцо Клебримбора носит твоя сестра, но его почему-то хватает на весь Лотлориэн…» «Не мне тебе напоминать, что беды начинались там, где эльфы не могли поделить сокровище. Моя ответственность в том, что я не могу отдать тебе кольцо, только потому, что тебе кажется, что оно все решит», — я тоже горячилась и не особенно следила за языком. «Но ведь тебе удалось создать оазис в пустыне и оградить на многие годы эту свою деревню ото всех!» «Если ты помнишь это, то помни и то, что оазис я не сделала бы без помощи майа воды, а оградили деревню пустынные духи как раз в обмен на обещание не вмешиваться в естественный ход вещей! Это ты можешь сделать и без кольца, довольно твоей магии». «Можешь ли ты хотя бы помочь Сириэль вырастить больше лекарственных трав?» — устало вздохнул король. «Хотя мы и твои гости, король Трандуил, и рады предложить помощь, это должны быть честные переговоры», — дверь в зал открылась и плавно вошел Элронд, — «а не вымогание у госпожи Кены ее силы», — Трандуилу был послан говорящий взгляд исподлобья. «А, лорд Элронд», — Трандуил явно был недоволен. — «Боюсь, о переговорах не может быт речи, поскольку единственное, о чем я прошу, упорно отвергается». «Я знаю, что ты организовал отряд по поиску растений, король Трандуил», — я быстро взглянула на Элронда и продолжила, — «еще два дня, пока мы здесь, я могу потратить на обучение твоих лекарей тому, что знаю сама. Необходимо найти Сириэль помощников, таких, которые смогут ее заменить». «Сириэль хорошо справляется, но ей нужно больше материалов», — отмахнулся Трандуил. — «У нас есть еще лекари, я прошу ее только выращивать полезные травы. И тебя я просил только об этом, но, если ты не желаешь, я не стану больше “вымогать”». Я покачала головой, вздохнула, и мы с Элрондом ушли. «Он ничего не желает слушать». «Словами его не убедишь», — Элронд задумался. — «Вырасти ему эти травы, если для тебя это не очень сложно, и оставим пока». Я с досадой ударила по земле, раздался шелест и несколько листьев подлетели вверх. Первые чувства от утреннего разговора проходили, становилось чуть легче. Почему Леголас такой славный, а его отец такой упертый баран, не желающий никого слушать? Может, попросить Леголаса с ним поговорить? — Я сегодня видел в этих листьях здоровую сороконожку, — раздался сверху голос, гулкий и глубокий, похожий на ветер, гудящий в старом дубе. — Ай, — я вскочила и отряхнулась. — Филин! Здравствуй, рада тебя видеть, — я искренне улыбнулась. — Здравствуй, — кивнул Филин. Он остановился за несколько шагов от меня и стоял, не шевелясь. Его могучая фигура казалась скованной и неловкой, но я отогнала от себя эти мысли. — Чего землю бьешь? — Да ссора у меня снова вышла с королем вашим, — я раздосадовано выдохнула, избегая смотреть Филину в глаза. — Вернее, не ссора, но не договориться нам никак. — Все хотят сделать, как им нравится, считают себя самыми важными, все время спорят, — прогудел Филин. — Я не могу потакать его прихотям, когда он совсем меня не слышит, — я фыркнула и сложила руки на груди. Филин помолчал, поглядел на меня, о чем-то подумал и сказал: — Пойдем. В это раз я не стала спорить. Мы шли по лесу, по незаметным глазу тропам. Опавшие листья шуршали под ногами, один раз из кустов рядом с нами вспорхнул тетерев. Я от неожиданности охнула и схватилась за сердце. Филин шел, как ни в чем не бывало. Под высокой елью мы нашли шишки с выеденными семенами, и рыжая белка спрыгнула с ветки Филину на плечо, оттолкнулась и перемахнула на соседнее дерево. Прозрачный ручеек нес красные кленовые и желтые березовые листья вниз на пороги. Стало так легко и спокойно. Захотелось стать птичкой и пролететь над ручейком, а потом между деревьями и поиграть с белкой. — В лесу у всего есть свой голос, если слышать их все, можно слышать Лес, — Филин стоял на берегу ручья как дерево или большой камень. Я прислушалась и подумала, как это ощущение сохранить подольше. Отпустила мысли, но… — Ты пытаешься удержать то, что тебе не принадлежит. Вместо этого отдайся тому, чему принадлежишь ты. Я прислушалась снова и прикрыла глаза. Что-то больно скреблось в сердце, перехватило горло, но потом все прошло и остался звонкий плеск ручейка и тихий шелест листьев. Тишина и благодать, как у Валар на ладони. Оромэ, Ульмо, Йаванна, покачайте меня в своих руках, отнесите, как ручеек листья. Я присела и обхватила колени руками. Что-то больное, несчастное и измученное снова скреблось, плакало и звало на помощь. — Помогите, — тихо прошептала я, зачерпнув воду, — оградите от беды и печали, — холодная вода смыла выступившие слезы. Филин взял из ручейка маленький гладкий серый камень и положил в карман. Отнесет домой, в копилку моментов. Филин проводил меня почти до дома Сириэль и пошел дальше. Я смотрела, как быстро скрыли его ветви кустарников, а листва приглушила шаги, и эльф растворился в своем лесе. — Он все-таки попросил тебя, — Сириэль чуть нахмурилась. — Я не хотела тебя в это вмешивать, но, видно, уже поздно. — Я сама виновата, рассказала Трандуилу всю свою жизнь, вот он и решил, что могу быть полезна, и сдаваться не намерен. — Может быть, если выполним его просьбу, этого будет достаточно, — Сириэль задумчиво покачала головой. — Вряд ли, — выдохнула я, — скорее он из тех, кто, стоит один раз согласиться, больше никогда не отстанет. — Мне кажется, ты представляешь его хуже, чем он есть на самом деле, — собеседница чуть улыбнулась и жестом руки показала мне свой небольшой огород. — Да неужели? — я подняла взгляд выше и заметила, что ящики с землей уходят по ветвям деревьев наверх, туда, где больше света. — Хотя я и не такой лекарь, как дедушка Элудиса, король прислушивался ко мне, был внимателен к моим просьбам. По его приказу искали семена редких растений, мне приставили помощника, когда было тяжелее подниматься и смотреть за травами перед появлением Таурэн. Он не просит меня перевязывать воинов и вообще смотреть на страшные раны. — Все, что ты говоришь, обычные обязанности короля, — я пожала плечами. — Единственное, — продолжала Сириэль, — если мы уедем, будет ли за этим так же следить… — Сириэль, конечно, мне известно не все, но если ты хочешь уехать, тебе следует поговорить с Трандуилом, пусть найдет тебе замену. Сириэль промычала что-то неопределенное, мы поднялись по деревянной веревочной лестнице к грядкам. На нижних ярусах алели ягоды женьшеня, пожалуй, его выращивать здесь было труднее всего. Почву Зеленого Леса, особенно северной его части, нельзя было назвать плодородной, а это чудесное растение сильно истощало землю. И хотя стараниями Сириэль привезенные некогда семена продолжили урожай, растения выглядели слабее и меньше, чем запомнились мне в прошлый раз. Я обратилась к кольцу: надо потрудиться, не переусердствовать с такими тоненькими стебельками. Кольцо ответило слабым теплом на груди. Я выставила руки над растениями, закрыла глаза и сосредоточилась. Когда кольцо только попало ко мне, я подумала, оно требует питания для свершения чуда, и отдала собственную кровь. Потом я заметила, что рыбья кровь, случайно попавшая на кольцо, вызвала у меня весьма неприятные ощущения. Усиление жизни было несовместимо с болью и тем более смертью. Сила кольца брала начало из земли Средиземья, из солнца, дождя и ветра, из моей собственной любви к жизни. Я научилась жить среди бессмертных и кольцо тоже привыкло. А моя вера в его силу на пустынных землях придала ему силы. Давай, милое, хватит нас и на женьшень. Лес был наполнен потоками жизни, я представляла их золотыми ручейками. Может быть потому, что мне здесь так не хватало солнца. Положенные Сириэль в землю семена тихо спали, но вот золотые ручейки окутали их и с тихим шелестом и звоном они проснулись и потянулись наверх. С закрытыми глазами я видела, как яркие зеленые росточки темнели, листья округлялись, корешок становился толще, на стволе распускался белый шар цветка, растут и краснеют ягоды. Когда я открыла глаза, Сириэль смотрела на меня с неподдельным восхищением, смешанным, правда, с недоверием. — Я знала, что ты обладаешь силой укреплять растения, но все же не настолько. Это поразительно, Кена! Я никогда не видела ничего подобного! Они же на первый год вообще не всходят, а тут ягоды уже. Я невесело усмехнулась. — Пойдем к следующим. Мы провозились до вечера, с каждым растением по-отдельности, попутно смотря, насколько хороши остались лечебные свойства. Вернее, как они улучшились, потому что многие травы, с трудом выживавшие в мрачном лесе, теперь наполнились жизненной силой. Если бы не Филин, ничего бы не получилось, но даже так я все равно устала. Мысли, что это нужно Трандуилу, все еще раздражали и отвлекали меня. И во дворец я возвращалась с чувством выполненного долга, но тяжелым сердцем. Радовало, что ужинали все вместе мы не все время, вот и сегодня не должны были, и я собиралась в спокойной обстановке поговорить с Элрондом, может быть, немного пожаловаться. Но Элронд оставил мне записку с извинениями, что сегодня поужинать вместе нам не судьба: вместе с Глорфинделем, Элладаном и Леголасом они решили посмотреть, что твориться в лесу южнее. Элрохира из-за его неудачного падения с лошади при переходе через горы не взяли. Он сидел, надутый и одинокий, в небольшом зале у камина и пил вино. — Вино дрянь, — сообщил он мне, не оборачиваясь на шаги. — Зачем же ты тогда пьешь? — я присела рядом, мельком замечая, что один кувшин уже пуст. Камин был сделан не слишком умело, и часть дыма ползла в комнату с едким запахом сырых дров. Я закашлялась и помахала рукой перед лицом. — Эру, как ты здесь сидишь вообще? — А где мне еще сидеть? На гулянки меня без вас с Леголасом или хоть Броневеля не позвали, — съязвил Элрохир. — Так найди сам, тебе же по плечу. Познакомишься с новыми эльфами и эльфийками, тоску разгонишь. — Не хочу… один идти. — Что? — я от изумления вдохнула дым и снова закашлялась. Хотя близнецы и любили все делать вместе, у каждого был свой отряд, они могли по-отдельности ходить на охоту и в разведку, ездить к дунаданам или в Бри, на общих праздниках в Обители, когда одного их них не было, второй казался несколько потерянным, но обычно это впечатление быстро рассеивалось. Оба знали толк в выпивке и танцах и скоро находили себе занятие. Элладан, как правило, быстрее, но все-таки. — Что-что, — проворчал Элрохир, — не хочу к незнакомым эльфам на гулянку напрашиваться, еще и в одиночку. Еще приставать с расспросами будут, что с остальными не поехал… Тут, правда, тоже не больно весело сидеть. А что, Кена, пойдем, попляшем на поляне что ли? Тут Элрохир наконец посмотрел на меня и увидел на моем лице выражение страдания. — Ты что? — Да ничего, — я похлопала себя по щекам. — Все равно не усну, пойдем. Я предвкушала сладкий сон, но догадывалась, что все это вылилось бы в полночи ворчания и невеселых мыслей. — Точно? — Элрохир смотрел на меня с сомнением. — Да, только не давай мне напиваться, еще завтра учить лекарственные настои и мази делать. Стоит ли говорить, что план провалился, и на утро в лазарет дворца я пришла с тяжелой головой и подзабытым ощущением тошноты. Пока мы с Сириэль все подготавливали, я мрачно цедила воду и прихлебывала ромашковый чай. Не сказать, что все лекари Зеленого леса жаждали обменяться со мной знаниями, и потихоньку мы нашли общий язык, ледок между нами таял. Я рассказала им, как лучше применять те растения, которые не встретишь в лесу, а они поделились со мной местными традиционными методами. И все-таки удовольствие работать с эльфами: всегда понимают, что не в одних травах да перевязках дело, и хоть не светом Амана лечат, но знают про жизнь, текущую во всем вокруг нас. Все прошло лучше, чем я ожидала, но за целый день, боясь ударить перед новыми знакомыми в грязь лицом и выдать ночную гулянку, я ничего не ела, и на ужин пришла, как выразился вернувшийся Элронд, бледно-зеленого цвета. Хорошо еще, не надела свое бордовое платье, а согласилась примерить по совету Медэльлот оливковое. Элронд с остальными доехали до Мрачных гор, обогнули их и добрались до старой Дороги Гномов, и смогли убедиться, что дела в южной части леса действительно плохи. И проблема была не только в заражении: разведчики засекли группу восточных людей, пробиравшихся в сторону Дол Гулдура и среди них Броневель опознал торговца Бахира. После этих слов за столом повисло молчание. Я не успела подавить тяжелый вздох и, облокотив голову на руку, задумалась. Нет, ну а что удивляться. Бахир сам рассказал мне о своем презрении к людям запада. Истерлинги, попавшие под влияние Короля-Чародея, могли быть ему ближе. Нечему удивляться, не первый раз я смотрю на мир слишком радужно, но… — Кена, это не доказательство, что они заодно с темной силой, поселившейся в крепости, но эту возможность отрицать нельзя, — Элронд постарался сказать это мягко, но сути его тон не менял. Ради чего я вообще во все это лезу? Чего жду в ответ? Поедет теперь так же искренне расскажет Королю-Чародею об эльфийке, жившей на Востоке? — Выходит, Чародею доносят новости со всех концов Средиземья, — хмуро произнес начальник разведки. Что им, конечно, до меня, будто кто-то еще помнит, что на меня натравливали какого-то майа. Да к тому же им и без того скорее всего известно, если они вообще интересовались этим, что я уже давно на западе. Это и не так важно. Но Бахир с его идеалами мира среди восточных народов и их спокойного соседства с западными! — Не он ли возит оркам и истерлингам хорошее оружие? — хмыкнул Каменная Стена. Не удосужился упомянуть, что в сговоре с Королем-Чародеем! Сомнений тут уже быть не может, Бахир сам проговорился, что торгует не первый год по всему Средиземью и спокойно ездит через Лихолесье. Я еще подумала, вот и здорово, не все так плохо с Зеленым Лесом. Я закусила губу. Как глупо! — Так и мечи гномьей работы мы не просто так у них нашли, — подхватил начальник разведки. — Так что, все же поедете завтра дальше? — вмешался Трандуил. Я не поднимала глаз от тарелки, но по голосу поняла, что он хмурится. — Поедем, — спокойно ответил Глорфиндель. — Теперь узнать, что на самом деле твориться у гномов, еще важнее. — Позволь и мне отправиться к гномам, мой король! — воскликнул начальник разведки. — Ты мне нужен здесь, — подумав, произнес Трандуил, — отправь кого-нибудь из надежных эльфов. Лорд Элронд, примите попутчика? Элронд сразу согласился, остаток ужина обсуждали, что стычки с истерлингами стали труднее, это же говорят и люди Озерного города. Я не ушла, и даже подняла голову и слушала, что все говорят, хотя и не сказала ни слова. Наверное, вид у меня был жалкий, Элронд осанвэ предложил мне пойти отдохнуть. Но ужин не затянулся, мы собирались лечь спать пораньше, чтобы с утра отправиться дальше, а начальнику разведки еще предстоял разговор со своим подчиненным. Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и с облегчением вздохнула. Отделалась от обеспокоенных взглядов, этого еще не хватало. Я сползла по двери на холодный пол и прижала руки к лицу. Казалось, что сердце в груди тяжело бухает. В комнате было непривычно душно, снова накатила утренняя тошнота. Так не пойдет. Я встала, распахнула ставни, в комнату влетел холодный осенний воздух. Из-за скрипа ставень и гудящего леса за окном я не услышала шаги и вздрогнула от негромкого стука в дверь. Не похоже на быстрый стук Медэльлот. Наверное, Элронд не успокоился моим заявлением, что все в порядке. — Да! — хрипло крикнула я, и обомлела: в комнату вошел Трандуил. Ну да, Трандуил. Светлые волосы, зеленые с серебром одеяния, королевская неспешность движений. Может быть, я совсем сошла с ума и зашла по ошибке не в свою комнату? Да вроде моя, вот на стуле брошено не надетое бордовое платье. — Я знаю, что вы собирались раньше лечь спать, не задержу тебя, госпожа Кена, — король прошел вперед, как будто в нерешительности остановившись посреди комнаты. А, ну конечно, еще вся кровать в свитках и склянках, а на полу валяется шерстяной носок. Второй-то где, кстати? Эру, неужели все это на самом деле? Тусклый свет фонаря на столе освещал только небольшое пространство вокруг. Может, он и не заметит… — Скажу прямо, вчерашним утром я перестарался и наговорил лишнего. Да и не только вчерашним, — король сложил руки за спину, смотря прямо на меня. — Кажется, я был ослеплен желанием защитить лес, и не думал, что, — он отвел глаза, балрог, посмотрел прямо на носок и вернулся взглядом к фонарю, — твоя магия требует больших усилий, чем мне виделось. Сириэль рассказала мне, что вчера и сегодня вы посвятили день выращиванию и обработке лекарственных трав. Я благодарю тебя за помощь, — он снова посмотрел на меня, спустя некоторое время наклонил голову, словно в ожидании. Я очнулась, внезапно к щекам прилила кровь. Ему что, стало меня жалко? Или Сириэль поговорила? Хотя вряд ли. — Предлагаю расстаться союзниками, — продолжил король, не дождавшись моего ответа. — Хорошо, — выдохнула я, — я была рада хоть как-то помочь лесу и его жителям. Теперь не дождалась ответа я. — Надеюсь, мы выясним, что там с оружием гномов и вообще, — добавила я. Трандуил кивнул. На мгновение мне показалось, что он хочет сказать еще что-то, но он только пожелал в дверях доброй ночи и вышел. Холодный ветер трепал бумагу на кровати, остужал красное лицо. Плохо соображая, я сгребла свитки и мешочки в одну кучу в углу кровати, легла и мгновенно провалилась в сон. Утром мы встали рано. Небо над ветвями деревьев из окна казалось темным и бесконечно далеким, но звезды уже меркли. Если внизу — под деревьями, где лежит наш путь, — темно, то зачем вставать рано? Но на удивление я чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Травы травами, свет Амана светом Амана, а сон — прекрасное лекарство. Собирать мне было особенно нечего, я закинула в дорожную сумку свитки и немногочисленные мешочки с травами, решив навести в них порядок когда-нибудь потом, сверху на них положила теплую одежду. Вчерашний предатель носок воссоединился с братом и был заткнут сверху свитером из овечьей шерсти. Пока я убирала вчерашний беспорядок, в голове постепенно разгребались слова и события последних дней. — Кена, ты готова? — раздался из-за двери голос Глорфинделя. — Да, иду. Я окинула комнату взглядом на прощание. Почему-то было ощущение, что с дворцом не увидимся еще долго. Стало даже как-то грустно. — Тебе получше? — участливо поинтересовался Глорфиндель, беря тюк с теплым плащом, сапогами и всем остальным, что могло пригодиться, но не влезло в сумку. Сумку я ему не дала, шикнув и махнув рукой. — Да. Слушай, — мысли внезапно доразгреблись до разговора с королем, я остановилась на лестнице, — мне вчера вечером Трандуил предложил быть союзниками? Как думаешь, что бы это могло означать? — Так и сказал — союзниками? — Глорфиндель задумался и чуть нахмурился. — Да, поблагодарил за помощь, даже вскользь признал, что зря на меня наседал, и предложил «расстаться союзниками». — Возможно, он решил помириться перед нашим отъездом. Оценил, что ты сделала. — Ему Элронд позавчера сказал на меня не наседать, может, и правда. — Пожалуй, стоило это сказать ему раньше. В любом случае, ты ничего не должна ему, так что будь спокойна. Наверное, у Глорфинделя по привычке воина и разведчика появилась мысль и о том, что Трандуил хочет от меня еще чего-то и просто сменил тактику или усыпляет бдительность. Может, король надеется, что одурачит меня и я буду ему полезна. Почему-то все эти мысли промелькнули и в моей голове, хотя я и не воин, и не разведчик. — Значит, снова до встречи? — я криво улыбнулась Леголасу. — Погоди прощаться, я вас провожу до границы леса. В груди разлилось тепло. Я по-дружески попрощалась с Сириэль, Элудисом и Таурэн, которые специально пришли нас проводить, с Финлас и Медэльлот. Приятно удивилась присутствию нескольких местных лекарей, новых знакомых. Хотелось сказать спасибо и Филину, но я и не ждала, что он появится. Настроение было приподнятое, все шло как и должно, впереди ждало интересное путешествие в компании, дарившей мне чувство спокойствия и защищенности. Трандуил попрощался с нами кратко, со всеми сразу, пожелал удачного пути. Ну и Эру с ним, вроде все нормально, и хорошо. К северу появлялось все больше елей, лиственниц и сосен. Вчера местные лекари как раз рассказывали, что за смолой лиственницы ходят севернее, а здесь магия Трандуила действует уже не так, как вблизи дворца. Я прикрыла глаза, обратилась к кольцу и к лесу и благословила, как могла, хвойных великанов на долгую жизнь. Становилось еще темнее, деревья южнее были больше лиственные и постепенно сбрасывали листву, но суровые еловые лапы надежно закрывали путь свету. Даже кустарников здесь было мало, в основном мох, бесконечные стволы, стоящие как высоким забором, и муравейники. Муравьи, видимо, безраздельно владели этой частью леса и по-деловому шастали, утепляя свой дом к зиме. У муравьев и нолдор было что-то общее. Надо понаблюдать в Тирионе… Если бы не Леголас и отправленный начальником разведки Лихолесья эльф Рингаур, мы бы навеки заплутали в этом частоколе елей. Но лесные эльфы вели нас, как ни в чем не бывало, безошибочно отличая один ствол дерева от другого, абсолютного такого же. Ехали почему-то в молчании, только Леголас негромко переговаривался с близнецами. Когда впереди забрезжил свет и мы наконец выехали из леса, вздохнули полной грудью и улыбнулись мутному от пелены облаков солнцу, пришло время прощаться. Я спохватилась, поняв, что так и не поговорила напоследок с Леголасом. Так, перебросились фразами ни о чем, когда давали отдых лошадям. Хотя о чем нам таком важным нужно было говорить? А все-таки опять неизвестно, насколько расстаемся. — Береги себя. — И ты. Не ввязывайся в драку первой, — принц подмигнул. — Я никогда так не делаю, — фыркнула я. — Ты тоже удаль проявляй в меру, не спейся к нашей следующей встречи. — Так ты почаще приезжай, — мы обнялись и Леголас по-братски хлопнул меня по плечу. Я пошатнулась. — И кстати, — вспомнил он, — вы с отцом не во всем сошлись, не знаю, о чем он с тобой говорил, и не буду его оправдывать, но не держи на него зла. Он совсем не злой, но иногда может рубануть с плеча, а потом смягчить уже сложно. В общем, ты здесь все равно всегда желанный гость. С этими словами он достал из-за спины небольшой сверток и отдал мне. — Это плащ, разверни. Такие используют наши разведчики, когда идут в опасную часть леса. Может, он и не так хорош, как плащи эльфов Лотлориэна, но лишнее внимание в нем ты точно привлекать не будешь. — Спасибо, Леголас. Я… не держу зла на короля Трандуила. И мы всегда будем рады видеть тебя в Обители. Из-за облаков и тумана горы впереди казались размытыми и напоминали мне пустынные дюны, кажущиеся обманчиво маленькими и близкими. Зато воздух был чистый, все казалось светлым и полным неяркой северной жизни. Я украдкой поглядывала на Элронда: рад ли он тоже? Но он ехал, задумавшись о своем и не глядя вперед. — Элронд, ты кхуздул-то помнишь? — Спрашиваешь. Я все помню. Хотя, может, и не все. Как там синица? — Понятно, помощь тут нужна не тебе, — я подняла брови. Я так гордилась, что знаю много языков, но синицу даже на всеобщем не скажу… Ох уж этот Элронд. — Кена, мне Глорфиндель сказал, что Трандуил говорил с тобой? — Элронд стал серьезнее. — Это уже не синица, это сорока, — проворчала я. — Ты извини меня, какой-то я рассеянный, надо было сразу сказать Трандуилу, чтобы он тебя не донимал. Хотя, наверное, когда он тебя на последнем ужине увидел, сам все понял. — Да ничего, все же в порядке. Ты-то как, не устаешь от кольца? — я нахмурилась. — Уже и не помню, как без него, поэтому сложно сказать. Но я думаю, ты не только из-за кольца устала. — Да, надо было меньше пить и не мешать крепленые вина с молодыми. — Вообще-то я про Трандуила… Горы были уже близко, в предгорьях гулял холодный ветер, я давно облачилась в свитер и шерстяные носки и куталась в плащ. Не то, чтобы холодно, но приятного мало. Когда стемнело, мои спутники решили остановиться и дать отдых лошадям. Спасением от ветра нам служили огромные валуны, когда-то скатившиеся с гор. Костер бросал на камни длинные тени, в котле дымилась похлебка. Хорошо, что с нами поехал военный повар. Такие роскошные походные ужины у меня впервые. Он даже умудрялся придумывать для меня что-то отдельное, потому что знал, что мясо есть не буду. Я перекатывала в руках горячие печеные каштаны, вытаскивала из жесткой кожуры рыхлую мякоть и была полностью поглощена процессом. Сквозь мерный треск веток и стучание ложек о миски долетал голос любознательного эльфа Кириона, который рассказывал своим товарищем гномью легенду. — Гномы считают, что их хваленый первый король Дурин бессмертен и продолжает жить в своих потомках, перерождаясь время от времени. Что-то там было про семь раз, а после седьмого все, угаснут. Шесть Дуринов уже было… — Видать, они живут как на иголках, ждут седьмого, — хохотнул кто-то из его слушателей. — Но ведь можно решить проблему проще: больше не называть никого Дурином! — поддержал его другой. Я, против воли, засмеялась. — Ты, главное, когда к гномам придем, придержи свои умные мысли при себе, — посоветовал Кирион, остальные засмеялись. Мы не так уж и отличаемся от всех остальных королевств: живем долгие годы на одном месте, общаемся с другими мало, гномов когда кто-то из них последний раз видел? А тут целый поход, да еще и не военный. Вот праздник ребятам. Я поискала глазами Элронда. Вот он, сердечный, сидит у костра с сыновьями и Глорфинделем, молчит, слушает, но мыслями опять уносится далеко. Ловлю взгляд Глорфинделя, он легонько кивает мне и подливает Элронду еще похлебки. Я посмотрела на нашего нового попутчика: Рингаур сидел чуть поодаль от всех и точил охотничий нож. Лицо его не выражало ничего, кроме сосредоточенного спокойствия. Я, кряхтя, поднялась с бревна и подошла к нему. Рингаур поднял вопросительный взгляд, когда моя тень закрыла ему свет от костра. Я подвинулась. Мы не тушили костры на ночь, кто дремал, кто негромко разговаривал. Я смотрела на медленное движение звезд по небу. Если я когда-то встречусь в Эарендилом, пожму ему руку. — У каждого свой путь, и по земле нелегко ходить, — подсел ко мне Элронд. — Я снова разум открыла? — надо же, такого не было несколько сотен лет. — Нет, но несложно догадаться, о чем ты думаешь. — Было время, когда и я была не против плавать в одиночестве по небу, но явно не теперь, — я осеклась и мысленно обругала себя. — Извини, я не имела в виду, что это так ужасно… — Знаешь, я живу так давно, что привык ко многим вещам, — улыбнулся Элронд, — в том числе к тому, что мой отец с сильмариллом плавает по небу. Видит ли он, что нам снова предстоит бороться с драконами… — Может, и не предстоит. Ни нам, ни кому-либо еще. — Не страшись, Кена, рано бояться, — Элронд приобнял меня, и я положила голову ему на плечо. Хорошо, тепло, спокойно. — Я тут вспоминала, когда последний раз видела гномов. Балрог разрушил Кхазад-Дум, мы сами все чуть не погибли. Раньше я была такой смелой. Наверное, потому что глупой, — я нервно мяла пальцы. — Сейчас о-очень умная, — согласился Элронд, — и смелая, просто стала спокойнее и мудрее. — Как вы меня терпели? Еще и полюбить успели, до сих пор дивлюсь. — Ну как же не полюбить? Это как раз было просто. Сложно было успокоить. Пришлось даже отпустить тебя в это путешествие. Хотя если бы я знал, что стоит вам выйти из Эриадора, наткнетесь на балрога, сидела бы дома. — Элронд, а когда мы будем в Амане, ты где жить хочешь? — Почему вдруг спрашиваешь? — Да просто. — Не знаю, — Элронд задумался, между бровей залегла знакомая складка. — Думаю, окажемся там и понятно будет. — Я бы хотела, чтобы мы все жили рядом, например в Тирионе. Ты, Килиан, братья мои непутевые, — имя Финдекано я снова не произнесла, — Галадриэль. Еще Сириэль и Леголас и остальные. Иннара с Ятульмалем только, наверное, будут либо в лесах, либо в Валмаре. И Гэндальф тоже. — Звучит неплохо. — Ну или не совсем рядом жить, тут пусть каждый сам решает, но собираться вместе на обеды и праздники. Трандуила сразу брать не будем, присмотримся. — Я согласен. — Предупреждаю сразу, если с вами будет жить Арвэн, буду часто у вас торчать или забирать ее к себе. — А Арвэн знает об этом? — Пока нет, но она не против, — я отмахнулась. Элронд не стал спорить. — Прости за беспокойство, владыка, но у нас гости, — разведчик Фион беспокойно вглядывался во тьму. Все поднялись со своих мест, бесшумно, как и подобает эльфам. Между скал мелькали огни. В их неровном свете высвечивались фигуры приближающихся гномов. Я не видела их так давно, что совсем забыла, как они непохожи сложением на эльфов. Казалось, они отделились прямо от скал, полноправные хозяева гор, слившиеся с ними. Так эльфы внезапно появляются в лесу. Мы спокойно ждали их приближения, на удивление, двигались они очень быстро. Молодые разведчики смотрели на них во все глаза. — Кто вы такие и что здесь забыли? — остановившись достаточно близко, чтобы они могли нас хорошо видеть, крикнули гномы на всеобщем наречии. — Теплый прием, — тихо фыркнул Элладан. — А вы бы гномов у нас встретили лучше? — съязвила я. — Махал великий, никак эльфы! — в ответ присвистнул кто-то из гномов на кхуздуле. — Мы эльфы из Ривенделла, — громко произнес Элронд. — Мы были обеспокоены вестями, что в Средиземье снова появились драконы, и отправились узнать, так ли это. — Появились, это все знают уже, — проворчал, видимо, главный гном. — Узнали? Теперь уходите, нечего лишний раз тревожить горы. — Боюсь, этого нам недостаточно. — Больше нам нечего вам сказать, уходите сами подобру-поздорову. — Послушайте, господа гномы, — Элронд говорил спокойно и убедительно, — мы проделали долгий путь, потому что беспокоимся за судьбу всех народов Средиземья, мы вовсе не собираемся тревожить драконов и не имеем ничего против вас. Мы хотим поговорить с вашим королем и пусть он решает, прогонять нас или нет. Гномы замешкались перед ответом, я решила, что это самый подходящий момент мне вступить в игру. — На случай, если мы вызываем у вас подозрения, посмотрите на это, — я достала мешочек и кинула старшему гному. Гном достал кубик печати, в лунном свете он весь светился рунами. — Откуда это у вас? — среди гномов прошел изумленный шепот. — Когда-то король Наин первый подарил мне эту печать и сказал, что любой гном из народа Дурина мне поможет. Еще трое гномов подошли к старшему и с удивленными возгласами рассмотрели печать. — В таком случае, следуйте за нами. Мы быстро собрали вещи, затушили костер, разбудили лошадей и отправились вслед за гномами. «Молодец», — Элронд улыбнулся. «Видишь, не зря с балрогом повстречались», — улыбнулась я в ответ. Гномы вели нас не к высоким горам, а вбок. В свете факелов на камнях была различима гладкая тропка, ведущая к крутой скале. Мы шли молча, эльфы разглядывали гномов, гномы исподтишка смотрели на эльфов. В моих воспоминаниях гномы были ростом чуть ли не с хоббитов, но эти были куда выше. Или казались такими из-за широких плеч, высоких шлемов, тяжелых мечей и секир. Хоббиты мирный народ, носить такую броню не привыкший. Нацепи на них хоть эти кольчугу и шлем, согнуться, бедные, в три погибели. А гномы шли, гордо расправив спины и насупив брови. Может, хотели показать эльфам, что с ними шутки плохи. В гладкой стене открылся, кажется, по мановению руки старшего гнома, проход, туннель с невысокими сводами вел вглубь гор. Лошадям идти в темноту и тесноту совершенно не хотелось. Глорфиндель уговаривал коней на языке зверей, Рингаур говорил тихо на синдарине говорил со своим конем. В этот раз я ехала на Мышке, молодой кобыле серой масти с красивой светлой гривой, напоминавшей мне мою первую лошадку Синду. Эру, стыдно вспоминать. Мышка одной из первых поддалась уговорам, первой вступила под свод горы. Гномы зажгли факелы на стенах туннеля, оказалось, он достаточно широкий, чтобы двум гномам или эльфам идти рядом вместе с лошадьми. Мне в пару встал быстро успокоивший гнедого жеребца Рингаур. Я с сожалением оглянулась на яркую осеннюю луну, звезды и темные макушки отдельных елей. Придется на время оставить вас, но под горой будут свои чудеса, это я точно знаю. Как и когда-то давно в Кхазад-Думе, нас вели запутанными путями, разве что лошадей вместе с двумя нашими эльфами на одной из туннельных развилок повели в другую сторону. Туннели превращались в коридоры, выше и шире, пол вымощен гладким черным камнем, с потолка свисают фонари, люстры. Все обманчиво простое и как будто грубоватое после нолдорской любви к тонкому и изящному, но простые форму хранили гармонию, чистоту. Снова мне вспомнился грубый стиль Форменоса. Мы жили как отшельники, построили каменный замок среди суровых лесов. Тогда нам было не до украшательств, но в руках мастера камень и металл раскрывали свою собственную красоту. Играли в отшельников в благословенном Амане, когда до Тириона было пару дней пути. Я заметила, что хмурюсь, и потрясла головой. Мысли об Амане приходили все чаще и чаще, наслаивались, наметались песком. А на плечах уже огромная дюна. Оказалось, нынешнего короля народа Дурина тоже зовут Наин. Мы узнали об этом случайно и внезапно: наши провожатые протрубили в трубу, шедшую по стене дальше в город под горой, вскоре пришел гном, кажется, поважнее наших, смерил нас суровым взглядом, поманил рукой меня, я схватила за руку Элронда, и гном каким-то срезанным путем привел нас к высоким кованым дверям. — Король Наин ждет вас. Я вздрогнула, Элронд ободряюще кивнул мне, и мы вошли в тронный зал. Совсем недавно мы были в тронном зале дворца Трандуила, тоже в скале. Я бы с удовольствием посмотрела на его лицо, когда бы он увидел, как похож зал короля Наина на его собственный. Я осанвэ сказала об этом Элронду, но он ответил, что видит мало сходства, разве что каменные своды и колонны. О нет, Элронд, что-то в этом есть глубоко общее. Наин второй был гномом среднего гномьего роста, мне по пояс, с седой, видимо, когда-то рыжей, бородой и внимательными светло-карими глазами. При желании я бы могла представить, что передо мной мой постаревший знакомый. В его фигуре не было грузности, он не казался воином или кузнецом, интересно, чем же он любит заниматься помимо государственных дел? Мы с Элрондом чуть склонились и поприветствовали короля, Наин внимательно смотрел на нас со своего высокого каменного трона. — Итак, господа эльфы, носящие при себе реликвию нашего народа, что привело вас сюда? — голос его был глухим и скрипучим, гном был стар, на нем лежала печать усталости от земной жизни. Я с ужасом поняла это по его голосу. Элронд повторил то же, что сказал первым гномам, узнав, кто мы такие, король предложил нам присесть на каменные скамьи. — Не думал, что буду принимать владыку эльфов и дочь Феанора. Немало чудес мне выпало увидеть под конец жизни, — он помолчал. — И драконы… Драконы действительно возвращаются. Пробудились они ото сна или пришли за пищей или золотом, но они здесь. Полагаю, вы пришли не сражаться. Это доля, выпавшая моему народу, и мы несем это бремя гордо, не прося помощи. — Незазорно попросить помощи, — мягко сказал Элронд. Кажется, ему было жаль короля. — Особенно, в таких обстоятельствах. — Драконы за горой, а мы под горой — вот и все обстоятельства, — отмахнулся гном. — Впрочем, я должен быть рад, что вы пришли. Оставайтесь и посмотрите сами, если хотите. Но уговор — без сопровождающих гору не покидать! Элронд согласился, я поражалась его смирению. Еще недавно, лет сто назад, он бы начал уговаривать Наина, но не теперь. Я предоставили решать вопросы Глорфинделю и Элронду. Про драконов расспрашивать не очень хотелось, хотелось посмотреть на быт гномов, погрузиться в другую жизнь, отойти от навязчивых мыслей обо всем, что касается эльфов. Получалось с трудом. Я с удивлением рассматривала тонкие нити, складывавшиеся в узоры, вырезанные на металле надписи на кхуздуле, россыпь драгоценных камней. Это был оружейный зал при кузнице. Можно было бы полноправно назвать его сокровищницей. Были доспехи и простые, с одной простой полосой узоров через гребень шлема, и они почему-то нравились мне больше всего. Гладкие, без единой неровности и шероховатости, аккуратные, красивые без вычурности. Я прикусила губу: вот такими должны быть лучшие доспехи. Как ни обидно признавать, эльфы Обители не дотягивают мастерством. Может, стоит поспрашивать, в чем секрет? Вот папа, дедушка Махтан и Курво были бы довольно. Хотя, кто знает, может, и нашли бы, к чему прицепиться, придумали, как улучшить. Дедушка, хотя мы и мало общались, но я точно знаю, тебе бы здесь понравилось. И упрямые гномы понравились. Я тебе потом о них все расскажу… — Ну как тебе работа наших мастеров? Загляденье? — низкий голос разрезал тишину неожиданно. Хотя я и слышала шаги, все равно вздрогнула. — Да, я такого очень давно не видела, — я обернулась и увидела гнома с рыжей бородой, веселыми серыми глазами, в кузнечном фартуке. Он смотрел на меня, ухмыляясь и прищуриваясь. — О, приятно слышать, — гном улыбнулся с зубами, — правду, — добавил он и хохотнул, довольный. — Мне еще не приходилось встречать эльфов, разбирающихся в нашем ремесле. И уж тем более не женское это дело. — Мой отец был кузнец, — я улыбнулась. Почему-то вспомнился Демар, как я ему представлялась дочерью кузнеца. — И дед. И брат. И племянник даже. Так что кое-что понимаю, хотя это было и давно. — Да, не то что лесные невежды. Конечно, им невдомек! Люди и те больше понимают. — Да, может быть. Хотя столь умелых кузнецов среди людей мне не приходилось еще встречать. — Что правда, то правда, но не обязательно быть кузнецом, чтобы понимать, — гном назидательно поднял палец. — Но раз ты кое-что смыслишь, хотя и женщина, покажу тебе мою гордость. Я криво усмехнулась и пошла за ним через простую кованную дверь в комнату поменьше. Глаза сразу заболели от яркого света, я прикрыла лицо руками. Мифриловая кольчуга, гладкие серебристые латы, шлем с гребнем — все серебристо-белое, светящееся в этой темной комнатке без окон. Эти доспехи были легко представить на короле эльфов, предводителе войска, мчащемся на белом коне на поле битвы, бросающему вызов Морготу. Любой из них: дядя Нолофинвэ, Майтимо, Финдарато, Финдекано… И кто из ныне живущих смог бы его носить? И куда? Бить орков в горах? Пробираться через темный зараженный болезнью лес? Прятаться за скалами в поисках драконов? Лететь в битву против Короля Чародея, в этой грязи, месиве орков и лошадей в развалинах бывшего величия людей? Прошло время великих битв. И слава Эру, что прошло, но… Я зло смахнула выступившие слезы. Драться в пустыне с кучкой разбойников? Или на узких улицах сражаться с восставшей армией Хээй? Обливаясь потом и дрожа, смотреть в глаза балрогу? Песню-то обо всем можно сложить. Какую-никакую героическую. Но кому предназначается этот доспех? Не просто так же он выкован — в надежде на великий бой. Ударят по нему булавой или секирой, погнут нагрудник, вывернут нарукавники, сломают пальцы в перчатках, вобьют в землю с тяжелым шлемом. И будет все грязное и кривое. И отвезти бы его в Аман, чтоб стоял себе за стеклом. — Не ждал я, что он настолько тебе понравится! — гном был польщен, истолковав мою реакцию неверно. — Это, хоть и красота очевидная, оценить правильно не всякий может. За красотой-то история, жажда боя, надежды на победу, смерть и вечная слава. И все здесь, в гладком металле. Да уж, погибни Килиан в таких доспехах, о нем бы говорила вся пустыня. А так лежал себе под песком тихонечко, и людей-то не было, кто его помнил. — А вот еще, смотри, секира. Ну не загляденье ли? — гном решил меня еще больше поразить. — Последняя моя работа. Как зеркало, как лед, как прозрачный хрусталь! — Да ты поэт, господин кузнец, — в голосе против воли слышалась желчь, но обрадованный гном этого не заметил. — Да! Да! Каждый кузнец — поэт. И огонь, и вода поют ему, завывают и шипят, а молот — звонкий колокол. Недавно мне восточный купец сказал очень правильные слова: сразу видно, когда мастер любит свое изделие, оно отвечает его малейшим прихотям и словно само говорит. Я вот их все люблю. И поэтому они всем служат верой и правдой, мечи не тупятся, латы не гнутся… — У меня тоже есть знакомый восточный купец, он мне и рассказал про драконов и подарил драконью кожу. Уж не общий ли у нас друг? Моего звать господин Бахир. — И моего так же! — гном было спохватился и нахмурился, но, услышав имя купца, облегченно улыбнулся. — Хороший человек, понимающий. И друзья у него понимающие. Хорошо. В представлении гнома-кузнеца, понимание сводилось к возвышению над предрассудками по поводу того, кому оружие и доспехи достаются. Главное, что все могут оценить по достоинству прекрасную работу и заплатить за нее необходимыми и редкими товарами. Я продолжала смотреть на гнома, но не слушала его восхвалений следующих работ. Союзники в одном, противники в другом. Им и не приходило в голову, что кто-то будет настаивать на всеобщей дружбе и поддержке. Гномы бы назвали таких наивными дураками, а Бахир бы и говорить ничего не стал. Действительно наивно с моей стороны было отправляться в путь с радужными надеждами. Простые слова о том, что все в Средиземье — наши общие заботы, не убеждали ни Трандуила, ни гномов, а Бахир слышал в них лишь то, что хотел. Союзники…Как же по-дурацки все выходит, Кена!