Как сильмариллы все изменили

Прекрасные чертоги под горой за пару дней приелись и растеряли свое очарование. Эльфы, кроме Элронда, Глорфинделя и нескольких любопытных воинов из сопровождения скучали, чувствовали себя взаперти. Я, стараясь не выглядеть слишком уныло, слонялась из одного коридора в другой, в надежде найти что-то интересное и отвлечься. Я пробовала наблюдать за маленькими, еще безбородыми и не такими суровыми, гномами, проведала зал для тренировок, побывала на кухне и даже помогла испечь знаменитый гномий пирог с потрохами горных козлов. На следующий день надо было либо искать новые развлечения, либо повторять открытия прошлого дня, и выбор пал на зал для тренировок. Я специально встала пораньше, однако, в тренировочном зале уже собралась половина королевства. Все гномы увлеченно тренировались, переругивались, кряхтели, кидались друг на друга с боевым кличем. Кто голый по пояс, непривычно для меня волосатый, кто, наоборот, в тренировочных доспехах, чтобы привыкнуть. И как только зал вмещает столько народу? Я смотрела на них из-за двери, точно решив не заходить и ни во что не ввязываться. Да и пары минут наблюдения за этой потной толпой мне хватило, чтобы понять, что зарисовывать их не буду. А была идея… Но двум молодым гномам, спешащим занять последний свободный клочок пола в зале, показалось забавным начать зазывать и меня. Я смерила их удивленным взглядом: каждый доходил мне до локтя, они стояли, чуть запрокинув голову вверх, в серых и зеленых глазах под пушистыми бровями прыгали озорные огоньки. — Да не стесняйся, девица, заходи, все равно ж следишь, — усмехнулся темноволосый и пониже. — Да, сейчас наш черед показывать свои умения, будем стараться, — подмигнул второй, рыжий и кудрявый. — Это из-за драконов столько народу? — я чуть усмехнулась, сверху глядя на гномов. — А то! Каждый хочет быть готовым сразиться с балроговыми ящерами в любой момент! — А вы кто, воины? — Все гномы воины! — отрезал темноволосый. — Да еще какие! — согласно закивал рыжий. — Секира — два пуда! — он ловко перекинул здоровенную секиру из одной руки в другую. — Так уж два? — Не веришь? — гном надулся. — Сама попробуй, только на ногу не урони! Под насмешливыми взглядами гномов я взяла секиру, благоразумно, сразу двумя руками. Эру, тяжеленная! Надеюсь, мне удалось не поморщиться, когда я приподняла ее повыше. — Ну как? Перышко? — довольно усмехнулся рыжий. — Тяжелая, сложно поспорить, — я улыбнулась. — То-то же. У вас, эльфов, мечи легкие, силу удара за счет скорости набираете, — темноволосый гном несколько раз рассек воздух коротким мечом. — А мы, за счет скорости и массы, не медленней вашего орудуем тяжелыми секирами! Поэтому не дай Махал стать врагом гнома. — Что ж, умение хорошо обращаться с таким оружием достойно похвалы. — Опять не веришь? Вечно эти эльфы нос задирают, — беззлобно фыркнул темноволосый. — Для тебя это так сложно, потому что неправильно держишь, — деловито кивал головой рыжий. — Если распределить нагрузку правильно, ни поясница, ни плечи болеть не будут. У меня действительно заныла поясница от резкого рывка. — Сейчас покажем, Олин, давай! — махнул рукой темноволосый и пошел в зал. — Пожалуй, в другой раз, — я подняла на прощание руку и развернулась. — Приходи вечером, перед пиром, здесь будет мало народу, — крикнул вдогонку темноволосый. — Если нас не найдешь, спроси Кхима и Олина! Оставив меня в легкой растерянности от их наглости, гномы смешались с толпой в зале, приветствуя знакомых. Что ж, сегодня остается только просидеть в своей комнате или примоститься в тихом уголке оружейного зала, порисовать, подумать… — Кена, пойдем, что покажу, — Элладан перехватил меня в коридоре. Он выглядел очень довольным, а это, может, и к не добру. Не без опаски я спешила за ним по запутанным темным коридорам наверх. Воздух в верхних галереях был свежее и морознее. Последняя каменная дверь была покрыта инеем изнутри. Слышалось зловещее завывание ветра. Неужели?.. Яркий свет ослепил меня. Из темного коридора вдруг выскочили горы и бескрайнее голубое небо. Маленький балкончик с суровой каменной оградой заканчивался почти отвесной скалой. Горная гряда уходила вдаль насколько хватало глаз, над горизонтом небо было совсем светлое, почти белое. — Это восточный дозорный пункт, — объяснил Элладан, улыбаясь свободе и раскинув руки в стороны. Ветер растрепал его черные волосы во все стороны, он казался обросшим узником, выпущенным из подземелья. — Вон туда, на северо-восток, гномы смотрят в ожидании драконов. — Почему же здесь никого нет? — Это старый пункт, они сделали новые повыше и пошире, притащили туда подзорные трубы, провели систему оповещения. А этот совсем забросили. Но тут довольно уютно. — Да, спасибо, что показал! Пожалуй, останусь тут, порисую горы. — Как-то прохладно здесь для рисования, — Элладан пожал плечами. — Ну можешь поставить здесь бак с углем, они в закутке в коридоре. Принести тебе? Элладан притащил бак, общими силами мы развели огонь, из закутка же достали табуретку и старую и пыльную меховую накидку. Пожелав мне удачи, Элладан поспешил вниз: их тоже пригласили в тренировочный зал, эльфы предвкушали состязание с гномами. Я закуталась в накидку, благо, длинную и широкую, села в уголок, достала бумагу и карандаш. Пункт для наблюдений был продуманно размещен с подветренной стороны. От ветра, если сидеть, чуть сгорбившись, защищали и зубцы ограды. Огонь приятно грел ноги, угли потрескивали. И хотя солнце скрылось за скалой довольно быстро, мне было уютно и почти тепло. Это был замечательный тихий день, завершившийся прекраснейшим закатом. Однажды надо нарисовать все это в цвете. Наплывшие облака спрятали вершины, горы бросали на них оранжевые отсветы. А где-то впереди, на северо-востоке, спали драконы. Или не спали. Я много раз приглядывалась к туманной дымке, но не видела ничего. Стемнело быстро, темнота внизу закрывала подножье гор, поднимаясь все выше, и наконец поглотила и вершины. Пора было спускаться вниз. После дня на морозном воздухе хотелось есть. Я несколько раз думала сходить вниз, взять еды и одежды потеплее, но я понятия не имела, ни как спуститься, ни как подняться обратно. И если потратить много времени, чтобы в безлюдных коридорах найти путь до своей комнаты и кухни я еще была готова, то блуждать в поисках пути наверх или просить гномов проводить меня, я точно не хотела. Останавливало и отчетливое ощущение, что им не понравятся мои игры в дозорного. Живот настойчиво урчал последний час, тянуть дальше не было смысла. Я вздохнула и с сожалением бросила прощальный взгляд на чернильное небо. Не скучай, я приду сюда завтра. И вдруг, в кромешной темноте дальних гор мне померещилась вспышка. Как будто-то маленькая искра сверкнула и погасла. Я с волнением вглядывалась в темноту, сразу позабыв про холод и голод, надеясь увидеть, чтобы развеять сомнения, и в то же время желая считать вспышку обманом зрения. Я ждала, боясь тронуться с места, еще с четверть часа. Если гномы-дозорные выше меня тоже ее заметили, вероятно, они уже передали вниз. Или это считается обычным и о таком даже не докладывают. Живой дракон… Померещилась бы мне сейчас башня Ингвэ или Таникветиль, я бы считала это таким же чудом. Так глупо, чувствую себя героем сказки. «Хочу чувствовать», — подсказал внутренний голос. Наконец, я оторвала взгляд от горизонта, схватила рисунки, проверила потухший уголь, и поспешила в город под горой. В коридорах было ужасно темно, ни одного факела в этой части. По лестницам-ракушкам я спускалась почти наощупь, и все равно соскользнула по гладким каменным ступеням, только чудом успев схватиться за пустое кольцо для факела. Была бы довольно бесславная смерть. Герои сказки, только что видевшие пламя дракона, так не погибают. Первый же освещенный коридор показался мне прекрасным местом, где в случае чего не грустно и переночевать. Первый попавшийся гном тоже показался мне очень симпатичным, хотя и грубовато объяснил мне, что в этой части города мне делать нечего. Я спустилась к залу, из которого несколько крутых подъемов вели в разные стороны, должно быть, в новые дозорные пункты. Через широкий коридор вышла к незнакомому проходу в одну из центральных галерей. Дальше к пиршественному залу можно было идти на звук. Каменный зал высокими сводами уходил в темноту, за длинными столами трапезничали гномы, уже изрядно подпитые, на возвышении восседал печальный и отстраненный король Наин. Мои эльфы общались с предприимчивым младшим принцем Борином. В зале стоял обычный шум, никто не выглядел встревоженным. Увидев меня, Элронд облегченно выдохнул и передал осанвэ: «Ну вот и ты наконец, проходи скорее, есть горячий суп». — Ты где была? — озадаченно спросил Владыка Имладриса. — Я думал, ты составишь нам компанию в тренировочном зале. — Да на смотровом балкончике. Очень приятное место. — Я тебя ходил искать с полчаса назад, не нашел. Все коридоры обшарил, — Элладан покачал головой. — Ты извини, я как-то не подумал, что ты можешь не сразу найти путь, потом уже в голову пришло — виновато отводя глаза, он почесал в затылке и с сочувствием спросил, — весь день сидела в этой дрянной меховушке? Я принялась уверять его, что все в порядке, но Элронд явно был недоволен. — Мало того, что пошли туда Эру знает в чем, так еще и не объяснил дорогу! И ты тоже хороша, Кена. Эльфы не так легко заболевают от переохлаждений, но отличное же время ты выбрала, чтобы поискушать судьбу. — Элронд, не злись, я хорошо себя чувствую, — и это была почти правда, хотя слегка теплый суп обжигал внутренности. — Послушай, я видела кое-что: огненную вспышку на востоке… Наин не говорил тебе, как близко они встречали драконов? — Как же, из него еле вытянешь о них хоть слово! Вообще обо всем, что здесь твориться, — Элронд был раздражен, он говорил шепотом, чтобы не слышал принц Борин, но кубок сжимал так, что побелели костяшки. — Третий день попусту воздух сотрясаю. Если бы тебе не проболтался кузнец, этот скорбный король и не подумал бы упомянуть, что они торгуют с людьми. Несколько дней неплодотворного общения с королем гномов вывели Элронда из благодушного настроения. Принцы были разговорчивее и приятнее, но и они продолжали видеть в нас чужаков и чудаков. — Послушай, принц Борин, — я перегнулась через стол, — я слышала, что вы внимательно наблюдаете за севером и востоком, говорят, сегодня вечером в долине меж гор видели огненные вспышки? — Не удивительно, что это дошло и до тебя, госпожа Кенамиэн, — Борин покачал головой, очевидно, уже зная, что сведения к Элронду поступают через меня. — Хотя отец строго запретил гномам обсуждать сама понимаешь что. Но эти вспышки мы видим почти каждый день, иногда совсем близко. Конечно, народ волнуется. Впрочем, — он осекся, — поводов для беспокойства я пока не вижу. Мы повысили производство доспехов и оружия, о чем ты, как я понимаю, уже рассказала своим друзьям, — пронзительный взгляд голубых глаз через стол, — все наши мужчины упражняются в боевых искусствах. Так что мы готовы к любому повороту событий. Борин, похоже, относился к тем молодым и горячим сердцем принцам, которые не прочь показать себя в бою. Его старший брат, принц Даин, был более рассудителен и хладнокровен, более напоминал их отца, разве что на нем не лежала печать скорби и близкой смерти. — Ваш народ считает, что следует готовиться к бою, — вкрадчиво произнесла я. — Вопрос только в том, собираетесь вы обороняться или напасть первыми. — Мы не собираемся идти войной на драконов, госпожа Кенамиэн, — в голосе Даина звучала сталь. Он уже негласно перенял многие из обязанностей короля, и говорил не как принц, а как правитель. — Если вы ждали этого, придется вас разочаровать. И отвернулся. Борин тоже притих, и до конца вечера больше о драконах не поминал. Кислая мина, появившаяся на миг на лице Элронда как бы говорила «ну вот видишь, о чем я». После ужина я, не в силах успокоиться, решила, что не выдержу бессонную ночь в своей комнате. Было только одно место, куда мне можно было пойти, не опасаясь, что меня оттуда выставят. — Надо сказать, ты немного припозднилась, — звонкий голос отразился от высоких сводов тренировочного зала. — Не подумай, что мы тебя дожидались. В словах моего нового темноволосого знакомого звучала мальчишеская запальчивость, но, несмотря на это, они, кажется, были успокоены, что это именно я. Оба гнома, растрепанные и покрасневшие от тренировки, воспользовались моим приходом, чтобы привести дыхание в норму. Кроме нас, в зале никого не было. Горело два тусклых фонаря, зал казался пустым и неприятным. — Вы все еще тренируетесь, — удивленно произнесла я. — Разве вам рано с утра не нужно на работу? — Куда ж мы денемся, — проворчал рыжий. Как я поняла из утренней сумбурной беседы, звали его Олин. — И чем же вы занимаетесь? Против воли, в моем голосе прозвучала легкая насмешка. Гномы, особенно черноволосый — Кхим? — насупились. — Так сказать, сейчас мы заняты в безусловно важных и общественно полезных делах, — ответил он, раздраженно зыркнув на меня. — Но мы с Олином думаем, что можем послужить своему народу и другим способом. — Выходит, хотите стать воинами и сражаться с… драконами? Гномы переглянулись, но ничего не ответили. Кажется, они обиделись на меня, что я не пришла тогда, когда им хотелось, а теперь начала с усмешкой расспрашивать об их планах. Я поняла, что больше от них ничего не услышу — знаменитое гномье упрямство. — Если будете себя изводить ночью, станете днем клевать носом. Воинам тоже нужен отдых, — я уже направилась к двери, когда передо мысленным взором снова предстала небольшая каменная комната, короткая не по росту кровать и часы бездействия. — Вообще-то, — я развернулась, — я пришла сюда, потому что не могу сидеть на месте и ждать, непонятно чего. Ваши правители не хотят, чтобы мы вмешивались. Но я видела сегодня вспышки на востоке. Никто ничего не объясняет. Мне бы не хотелось, чтобы ваше королевство было разрушено. Да и кто знает, успокоятся ли драконы на этом? Мы сидим здесь, как в склепе. Зря приехали, можно сказать. Балрог, я готова уж лучше пересилить страх перед драконами, чем сидеть сиднем под горой! Это не был продуманный план, как втереться в доверие. Я просто устала успокаивать себя, всеми силами отгонять переживания то об Амане, то о не предназначенных мне великих делах, то о Лихолесье и Трандуиле. Может, будь я здесь одна, я бы чувствовала большую свободу. Ввязалась бы в какую-нибудь авантюру, отправилась бы на встречу с купцами или в одиночку пробралась ближе к драконьей долине. Сражаться с ними мне, конечно, совершенно не хотелось. Но казалось, стоит и в правду их увидеть, что-то поменяется. Какая-то часть меня знала, что это не правда. Такой поступок был бы свойственен мне еще несколько веков назад, но не теперь. Элронд, Глорфиндель — в основном Элронд, конечно, — были мне поддержкой, но одновременно грузом. И как я ни отгоняла от себя эти мысли, чувства обмануть не удавалось. В этой закрытой крепости под тяжелыми вершинами гор, незримо давивших на всех в городе, с навсегда изменившимся Элрондом, для которого мне бы следовало стать опорой, желание сбежать, простое, понятное и до боли знакомое, которое еще ни к чему хорошему не приводило, снова рождалось в сердце. — Вообще-то, мы думаем так же, — помолчав, сказал Олин, перетягивая растрепавшийся пучок на голове. — Многие так считают… Не пристало гномам отсиживаться в крепости, ждать, пока драконы посягнут на наши владения! Ваш приезд доказывает, что мы и так затянули. Принц Борин… — Ни слова, Олин! — Кхим смерил меня внимательным взглядом. — То, как считают некоторые из нас, это наше дело, незачем впутывать сюда принца. — Можете ничего не рассказывать, — я пожала плечами. Олин хотел было что-то сказать, но Кхим раздраженно мотнул головой и резко сказал: — Вставай на изготовку, хватит нам прохлаждаться. И, не обращая на меня внимания, гномы принялись снова атаковать друг друга, работая в этот раз не секирами, а мечами с широкими лезвиями. Мечи для тренировок были покрытыми мелкими царапинами и зазубринами, но все еще выглядели внушительно. Глядя, как гномы, орудуя ими, не сдерживают силу, я разозлилась. — У вас что, принято, подсовывать голую грудь под меч? В этот раз гномы одарили меня угрюмым взглядом. Я оглянулась вокруг с удивлением заметила, что весь тренировочный инвентарь, включая доспехи, мечи, алебарды и копья, висящие днем по стенам, убран. Ключ, болтающейся на цепочке на шее Кхима, притворенная дверь в зал, облегчение гномов при виде меня — все сложилось в одну картину. — Ага, — теперь настало мое время показывать перед ними преимущество. — Дайте угадаю: чтобы умерить пыл таких, как вы, и не нарушать привычную жизнь в городе, правители приказали убирать на ночь инвентарь и закрывать зал. Вас, разумеется, это не остановило. Мечи стащили, надо полагать, утром? — Можешь ябедничать кому угодно, мне все равно. Хотя рыжий Олин был крупнее и, видимо, старше, заводилой был именно Кхим. Пренебрежение, звучащее в его словах, сделало бы честь Курво. Я закатила глаза. — Эру, не собираюсь я на вас доносить, делать мне больше нечего. — Ну, судя по всему, нечего, — от утренней наглой приветливости Кхима не осталось и следа. — Ты… зачем сюда пришла? — настороженно, но без раздражения, спросил Олин. — Я думала, здесь в такое время уже никого нет, но не предполагала, что вход закрыт. Мне понравилась у вас кукла с песком для отработки ударов, решила выпустить пар. — Ты? — Олин, помня, как я еле подняла секиру, с сомнением посмотрел на мои руки. — Я не сражалась давно, но когда-то у меня неплохо получалось, — я чуть улыбнулась. — В любом случае — кукла эта там же, где и доспехи, — Кхим бросил недовольный взгляд в сторону каменных дверей. — Если уж ты добыл ключ от входных дверей, — начала я, но Кхим перебил. — Здесь так не прокатит. Зал с инвентарем теперь охраняется как оружейная, — Кхим фыркнул. — Там система замков: какие-то рычаги, их надо нажимать в определенном порядке или вроде того. И каждое утро, пока ее открывают, в зал никого не пускают. — Почему бы вам не стащить доспехи, как вы стащили мечи? — Потому что мечи мы «стащили» еще в прошлом году, тогда все не пересчитывалось. — Что ж, я задумалась, вы определенно смелые ребята, но рискуете, тренируясь с таким оружием без защиты, больше, чем просто выговором. — Что делать, если не хватит реакции, то никакие доспехи не спасут. Особенно, от дракона, — убежденно произнес Олин. — Есть другой проход в этот зал? Гномы отрицательно покачали головой. — Мы все перепробовали, но здесь без вариантов, если только... — Даже не начинай! — нахмурился Олин. — Если только не спрятаться в инвентарной и не проследить, как ее открывают, изнутри, — в глазах Кхима загорелся азартный огонек. — Да, звучит так себе, — согласилась я с Олином, тот благодарно кивнул. — Если хочешь потренироваться, можешь нам помочь. Завтра вечером на тренировке я притворюсь, что мне стало плохо, сдам оружием и защиту и сделаю вид, что ухожу отлеживаться. Надо, чтобы кто-то отвлек наставников. Тогда я смогу прошмыгнуть внутрь инвентарной, спрятаться за щитами и полками. Попытаюсь открыть изнутри. Если не выйдет, прослежу за тем, как это делает утром Нар. — Если я правильно поняла, рычаги снаружи. Как ты собираешься… — Там с обратной-то стороны все механизмы. Если я пойму, как они двигаются при работе, то открыть двери станет делом пары пустяков. — И ты хочешь, чтобы твоих наставников отвлекала я? — я насмешливо изогнула бровь. — Ну в общем, — Кхим отвел взгляд, выглядел он уже не таким надменным. — Ты же сама сказала, что не хочешь сидеть без дела. — Ладно, — я улыбнулась, немного подумав, — я отвлеку, но гарантировать, что тебя не заметят, не могу. Впрочем… Принесу тебе завтра кое-что, что может помочь тебе проскочить. Когда я на следующий день шла к залу для тренировок, сердце колотилось в груди, вспотевшие пальцы судорожно сжимали плащ. Как и было условлено, мы встретились с Кхимом и Олином в закутке недалеко от входа в зал. — Что это? — Олин, которому вся затея не слишком нравилось, с сомнением покосился на мою ношу. — Это плащ. Когда будешь пробираться к инвентарной, надень его и идти тихонько вдоль стены. — На нем какое-то эльфийское волшебство? — Кхим внимательно осматривал плащ. — Конечно, нет. Но это лучше, чем ничего. — Господин Нар, — я обворожительно улыбнулась суровому гному с жесткой каштановой бородой и внимательными серыми глазами, — я правильно понимаю, что вы заведуете всем, что связано с тренировочными боями? Гном кивнул, подозрительно разглядывая меня. — Я с удовольствием наблюдаю за тренировками. Очевидно, все мужи народа Дурина достойные воины. — Определенно, — Нар кивнул, возвращаясь к наблюдению за тренировками. — Эй, Грон, держи щит ближе к телу, согни руку! — рявкнул он на невысокого и худого гнома, который еле держался под мощными ударами деревянной палицы в руках здоровяка. — Так вот, я хотела спросить, почему многие из ваших тренируются с боевым оружием, не будучи, как я понимаю, воинами по роду занятий? — Это же очевидно, — Нар отвечал отрывисто, как коршун следя глазами за гномами, — если им придется сражаться боевым оружием первый раз в схватке с врагом, это ни к чему хорошему не приведет. — Согласна, но в зале довольно тесно. Пока одни сражаются в доспехах и с боевым оружием, а другие — с тренировочным и голой грудью, не случится ли чего? — Послушай, госпожа эльф, — взгляд Нара снова обратился ко мне, гном усмехнулся в бороду. — Вот и не говори под руку, чтобы чего не случилось. Бафур, подними меч выше! — Мне скучно сидел без дела, господин Нар. Я привыкла быть полезной, — звонко сказала я, улыбаясь. — Если вам или вашим гномам потребуется помощь в лечении ран или недугов, я с радостью помогу. Нар бросил на меня еще один взгляд, на этот раз подозрительный, и сказал: — Одному из наших, Кхиму, стало плохо. Он ушел в лазарет, можешь сходить туда и предложить свою помощь. Здесь, — он подчеркнул это голосом, — она без надобности. Этот короткий и нескладный разговор пора было заканчивать. Я на прощание кивнула Нару, повернулась, бросив быстрый взгляд в сторону инвентарной, увидела прошмыгнувшую туда тень, и вышла из зала. — Кхим? Кхим, ты живой там? — Олин пытался докричаться до друга через каменные двери. — Живой! — голос Кхима звучал глухо, как из-под земли. — Понял что-нибудь? — Почти… Следующие два часа мы провели за не очень увлекательным занятием: Кхим выкрикивал нам последовательность, с которой надо нажимать на рычаги, которых здесь было девять штук. Всего, по мнению Кхима, нажать нужно было на шесть. Каждый раз, когда мы пробовали новую комбинацию и с надеждой или уже без надежды вслушивались в работу шестеренок с той стороны двери, ничего не происходило. Хорошо еще, что гномы не придумали какую-нибудь ловушку за неправильные попытки. — Вот теперь попробуй четвертый, первый, шестой, седьмой, третий и восьмой! — Разве мы не пробовали эту комбинацию час назад? — устало спросила я. Олин, бросив мне понимающий взгляд, без особой радости сдвинул в указанном порядке рычаги. Раздался знакомый негромкий скрежет, затем как будто где-то далеко упало что-то тяжелое, и двери открыли. Гномы с радостными воплями бросились друг к другу. Я осторожно зашла в инвентарную, чтобы рассмотреть механизм, с которым мы сражались. Из всего, что я видела прежде, это больше всего напоминало часовой механизм, одних круглых зубчатых колес здесь было по меньшей мере двадцать штук. Да, вряд ли бы мне хватило этого времени, чтобы понять. Я взглянула на Кхима с некоторым подобием уважения. Гномы взяли доспехи, щиты, алебарды и довольные принялись оттачивать мастерство. Я первое время беспокойно прислушивалась, не раздастся ли приближающийся топот, не появится ли в зале стража. Но все, за исключением пыхтения гномов и звуков ударов, было тихо. — Не боись, Кена, в этой части города по ночам никого не бывает. Здесь только тренировочный зал и склад, — бросил Кхим. — Да и к нам никто не заходил до этого, хотя тренируемся мы по ночам уже месяц, — парируя выпад товарища, успокоил меня Олин. Я походила по инвентарной, рассматривая оружие, пробуя по весу мечи или небольшие секиры. Наконец остановилась на мече средней длины, с таким же широким лезвием, какое раньше видела у ребят. Для пробы взмахнула им несколько раз. Он казался не таким хлестким, как эльфийские. Я ударила по деревянному бревну, от непривычной тяжести меч вошел глубоко, и я не сразу смогла его вытащить. Пожалуй, приходить лучше со своим оружием. Что я и сделала следующей ночью. Мои новые товарищи решили меня проверить, но мне с ними сражаться было тяжеловато. Правда, постепенно тело вспоминало уроки обращения с мечом, двигалось быстрее и четче. Через неделю под довольный гогот Олина я смогла одолеть Кхима. — Что-то ты тихая стала, — задумчиво сказал Элрохир за очередным завтраком. — Тебе кажется, — я старалась не слишком улыбаться, — хотя, может, это действие свежего воздуха. Днем я часто сидела на балкончике, показанном Элладаном, но теперь смотрела на восток и север гораздо чаще, а еще выучила ходы до своей комнаты и пиршественного зала. — Или новых дружеских связей, — как бы между прочим заметил Глорфиндель, отпивая из хрустального бокала прозрачную воду из горных рудников. Да уж, просто олицетворение кристальной чистоты. — И это тоже, — я не стала отрицать. — Надеюсь, я не одна? — Некоторые гномы оказались вполне сносными, — согласно кивнул Элладан. — Броневель быстро нашел общий язык с Борином и Наром, знаешь, такой угрюмый тип. — Боюсь представить, что они могут обсуждать, — я передернула плечами. — Не иначе как обмениваются методами воспитания подчиненных, — хмыкнул Элрохир. Я посмотрела через стол на Главаря, и он удрученно закивал. — А что… Элронд? — Получше, — ответил Глорфиндель, провожая взглядом выходящего из зала принца Даина в сопровождении приближенных короля. — Есть несколько гномов, не столь упрямых и самонадеянных. «Но я думаю, скоро мы отсюда уйдем», — добавил он осанвэ. «Это еще почему?» «С Наином и Даином невозможно ни о чем договориться, мы только рискуем испортить все отношения. Лучше выбрать другой путь». «Поехать к драконам самим?» «Тебе этого хочется?» — удивился Глорфиндель, — «Мне казалось… Впрочем, я думаю, что этому не бывать. Разве что подойти поближе и посмотреть, есть ли следы». Такая чрезмерная осторожность была Глорфинделю несвойственна. Он выполнял самые опасные задания, никогда не пытался от них отказаться. Может быть, с драконами у него свои счеты? «И когда же?» «В ближайшее время. Собери вещи и будь готова. И отдохни сегодня как следует. Нам придется сделать крюк и сначала поехать на юг, чтобы гномы успокоились». Я опустила в тарелку растерянный взгляд. Уехать, когда я только начала любить это место… Вечером я пришла в тренировочный зал понурая, мне удалось этого скрыть, а может, и не хотелось. Гномы, наоборот, лучились счастьем. — Кена, у нас новости! Пожалуй, они поднимут тебе настроение. — У меня тоже. Ну говорите первыми. — Мы узнали: завтра отряд во главе с Наром идет в долину! Понимаешь, настоящий поход на драконов! Не просто вылазка для разведки! — глаза Олина горели. — Это значит, что могут взять и нас! — глаза Кхима почти безумно сверкали. — Им нужны гномы, молодые и шустрые, а мы за эту неделю благодаря нашим тренировкам отлично себя показали. Нар был нами очень доволен. — Так что завтра поутру явимся к нему, готовые, и не отцепимся, пока не возьмет с собой! — Ты что, не рада за нас? — не дождавшись моего ответа спросил Кхим, хмурясь. — Рада. До определенной степени, конечно: это опасная затея. — Да брось, куда опаснее остаться и даже не попробовать! — воскликнул Олин. — Мы же потом себя вообще уважать не будем. — Но вы можете уважать себя и без военных подвигов и безрассудств, — попыталась объяснить я, но гномы замахали руками. — Ладно, значит, последняя наша тренировка, — произнесла я, не желая с ними спорить. — Мы, наверное, скоро покинем гору. Договориться с королем, принцем и остальными гномами из верхушки не выходит. Да и не многие идут на контакт. Кажется, все только и ждут, когда мы уйдем. — Ну вот, — расстроенно промычал Кхим, — я-то думал, что мы тебе расскажем о нашем походе, когда вернемся, а ты будешь охать и удивляться. — Хочешь, удивлюсь и поохаю заранее? — я улыбнулась, тронутая их искренним сожалением. — Я очень рада, что мы с вами подружились, благодаря этому у меня останутся хорошие воспоминания обо всей поездке. — Ну потом-то ты еще приедешь? Если мы перебьем драконов… — Олин осекся под нашими скептическими взглядами. — Ладно, если мы спугнем драконов и они уползут подальше, здесь снова будет безопаснее, и принц, то есть, король, не будет ко всем с так подозрителен. — Поживем — увидим, — я пожала плечами. В эту ночь мы разошлись пораньше: Кхиму и Олину нужно было рано по утру предстать перед Наром бодрыми и готовыми к походу. Мы тепло попрощались, хотя и не так чистосердечно и открыто, как с друзьями в Лихолесье, но теплый шар в груди грел меня всю дорогу до комнаты по темным пустым коридорам. Гномы ушли в поход, но эльфы бы об этом не узнали, если бы снова не мое везение. Броневелю Нар сказал, что они направляются на вылазку с небольшим отрядом. Но из слов Кхима и Олина я знала, что «небольшой отряд» насчитывает не менее двухсот гномов. Элронд, который все еще злился на Наина и Даина, велел нам не показывать своей осведомленности. Вместо этого он изобразил вежливую улыбку и сообщил гномам, что мы уезжаем сегодня же. — Если они не желают нам ничего говорить, — ворчал он, по дороге к своим покоям, — то и нам не за чем посвящать их в наши планы. Все собрали вещи заранее и сразу после завтрака мы, не до конца понимая, что происходит, покинули город под горой. На лице гномов, провожавших нас, смешались подозрение и облегчение. — Что ж, — наконец нарушил гнетущую тишину Элладан, когда мы отъехали несколько миль к югу, — в принципе, мы почти все, что хотели, узнали. Можно было отправить Кену одну, результат был бы такой же. Я, смущенная его похвалой и одновременно огорченная его словами, начала возражать, что это был первый опыт по выстраиванию если не дружеских, то доброжелательных отношений. Конечно, не все прошло гладко, но может… — Нет никакого желания сюда возвращаться, — угрюмо прервал меня Элронд. — Извини, Кена, это не твоя вина, что все так вышло, и я рад, что мы узнали, с кем имеем дело, но лично я больше не собираюсь… Он не договорил, чего не собирается, вместо этого глубоко вздохнул, пытаясь справиться с гневом. Мы сделали большой крюк, чтобы гномы точно не заприметили нас, и решили подходить в долину прямо с востока. Благодаря тому, что я частенько торчала на балкончике, а близнецы побывали на новых дозорных пунктах, мы знали ограничения видимости гномов и учли их. У меня было странное чувство, что гномов, тех из них, кто не внушал мне неприязни, я невольно предаю. Но, как я уже говорила, я бы расстроилась куда больше, если бы не предприняли попытку разведать обстановку самостоятельно. И я гордилась собой, что мое желание бунта и побега успокоилось шалостью с тренировочным залом и не зашло дальше. Потому что я чувствовала, что еще бы немного, и… Когда мы наконец подступили к долине, нет, к Долине, после нескольких недель непрерывных мыслей о ней, я почувствовала, что верно предугадала свои чувства: тревога, усталость от дороги и жгучая смесь желания дойти до конца и уехать обратно прямо сейчас. Возможно, стоило рискнуть и сократить путь. Сейчас эльфы и особенно кони, были потрепаны дорогой, а к месту, где не живут, но хотя бы могут появляться драконы, лучше, по моему убеждению, подходить собранными и полными сил. Но нам оставалось надеяться только на свою силу воли, потому что Долина не располагала к отдыху и восстановлению. Вообще, если бы не горы слева, я бы думала, что примерно так выглядит Хелкараксэ. Если не сами Вздыбленные льды, которые здесь заменяли обломки скал, скатившихся или сброшенных с гор, то по крайней мере замерзшее море близ поселения Лоссот, где я очнулась. Иногда в царстве камня и снега встречались засохшие и занесенные снегом деревья, но больше никаких признаков жизни, хотя бы когда здесь существовавшей, мы не встречали. Разве что ветер свистел в расщелинах гор, разбивался об острые края скал и выл, словно от боли. Эонвэ, надеюсь, это все мое воображение, тебе-то все равно. Но мне стоило лучше побеспокоиться о себе и своих спутниках. Припасы — мы набрали некоторое количество перед поворотом на север — стремительно сокращались, холод возвращал чувство голода гораздо раньше, чем обычно, ноги лошадей и эльфов вязли в глубоком и рыхлом снеге. Ветер — вот тут не друг ты мне — бросал острые снежинки прямо в лицо. Мы ехали гуськом, меняясь, чтобы кони, идущие впереди, не так уставали. Хотелось затянуть лицо капюшоном или шарфом, так бы мы и сделали, даже если бы были в Мглистых горах, но здесь… Мы опасались идти посередине Долины, иначе называемой Иссохшей Пустошью. Хотя там, вероятно, снега было куда меньше, но в случае чего мы не смогли бы укрыться в скалах. Все часто оглядывались, готовясь встретить за любым выступом чудище. Но пока нам либо везло, либо мы все еще были слишком далеко. Иногда, поднимая взгляд к вершинам, я пыталась разглядеть дозорные пункты гномов, но мы находились в плотной пелене метели, поднимаемой ветром, а пики гор были скрыты в безжизненных серых облаках. Вся эта дорога не была похожа на интересное приключение, скорее на изматывающий поход без возможности свернуть с пути. Хотя драконы все еще вызывали во мне противоречивые чувства. Все-таки увидеть живого дракона, да в наше время, да остаться в живых — не каждому дано. Последний пункт висел надо мной всю дорогу по Долине, являясь причиной постоянной тревоги, но не представал передо мной так ярко и очевидно, пока монотонная дорога вдруг не утратила всю свою привычность. Темнело здесь быстро. Зима — не лучшее время для похода в горы. Да и в такие Долины тоже. Солнце с трудом пробивалось сквозь пелену метели и, стоило ему подняться, заходило за горы. Надо отдать должное моим спутникам — если они и были недовольны, то пока еще держали это в себе. По большей части. Мне вспомнилось одержимость отца постоянно поддерживать дух «войска» после исхода из Тириона. И тем более, после Альквалондэ. Но пока эльфы справлялись и без меня. Однажды вечером мы остановились на отдых в большой расселине, довольно приятной и уютной, особенно когда вытягиваешь заиндевевшие ноги к огню и держишь в руках горячую чашку с хвойным чаем. Благо, снег обеспечивал нас водой. Согревшись и напившись чаю, я вышла из пещеры и отошла подальше, присев за выступом. Все-таки путешествие в большой компании мужчин значительно отличается от странствий в одиночку. Пока я размышляла об этом, внимание привлекли чьи-то следы. Балрог, откуда следы? Даже Глорфиндель, проверяя территорию впереди, не заходил так далеко, его следы я давно прошла. Здесь не было никого, кроме меня, и все-таки, след, похожий на след ящера, доходил до сюда. На ватных ногах я встала, подошла ближе, надеясь, что, может, это просто снег, сброшенный ветром со скал, но нет. Ящер не дошел каких-нибудь 100 ярдов до нашей пещеры, ящер развернулся и пополз обратно. След его был не шире, чем тропинка, прокладываемая конями. Похоже, совсем небольшой. Может, детеныш? Я сделала несколько шагов по следу, вглядываясь вперед, но ничего кроме темноты и снега не увидела. Кена, как поступит взрослый сознательный эльф, умеющий учиться на своих ошибках? — Глорфиндель! Я, запыхавшись, бросилась к Лаурэфиндэ, вышедшему из пещеры и, очевидно, дожидавшемуся меня. — Там следы! Свежие! Глорфиндель, Броневель, близнецы, Элронд, Рингаур, Кирион, Фион и еще несколько разведчиков отправились с нами. Остальных мы оставили охранять лошадей и припасы. Когда мы добрались, след уже частично замело, но он все еще хорошо прослеживался на ровной снежной глади. — Балрог, да он был здесь, пока мы были в пещере! — охнул Элладан. С мечами на изготовку эльфы продвигались дальше по следу. Возможность скорой и вряд ли приятной встречи заставила всех позабыть об усталости. Мы шли довольно долго, след не становился ярче, видимо, дракон, если это был он, полз быстрее нас. — Дальше идти нет смысла, — Глорфиндель остановился. — Он, вероятно, понял, что мы рядом и ушел. Нам его не догнать. — Отдохнем и продолжим путь утром, — решил Элронд. Мы поплелись обратно, на многих лицах я видела смесь облегчения с разочарованием. Глорфиндель остался часовым и всю ночь простоял у входа в пещеру. Удивительные все-таки эти после-чертожные эльфы. И Глорфиндели. Утром мы отправились вперед по плохо различимому следу. Шли весь день, уже почти потеряли след из-за вновь начавшейся метели, но к вечеру наткнулись на след побольше. По моим слабым представлениям, этот дракон был раза в три больше первого. Снова Глорфиндель и Элронд запретили нам продолжать путь ночью. На следующий день мы встретили два следа, расходившихся в разные стороны, и пошли по более свежему. Я снова чувствовала себя в сказке, где оно и то же повторяется день за днем, и ждала закономерной кульминации. Я проснулась рано, задолго до восхода солнца и поняла, что больше уснуть не смогу. Мысли постоянно возвращались к драконам. Что делать при встрече с ними? Умеют ли молодые драконы разговаривать? Можно ли вообще с ними говорить или их слушать? Или лучше бить? Или бежать? — Не спится, — объяснила я часовому Броневелю. — Если хочешь, иди к костру, я послежу. Броневель, за эту ночь посиневший от холода, упрямо помотал головой. — Броневель! Ты заразился гномьим упрямством? — Оно у меня свое, — с трудом разлепив белые губы, Броневель попытался усмехнуться. Я принесла ему свой теплый плащ, который использовала вместо матраса, подогрела на углях воду и кинула туда еловые иголочки из Лихолесья. Броневель чуть порозовел и начал снова напоминать живого эльфа. Небо начинало светлеть. Я напряженно вглядывалась вперед, туда, куда нам предстояло держать путь, и меня снедало недоброе предчувствие. Я взяла меч, без него мы теперь не отлучались даже по нужде, и сказала Броневелю, что проверю, остался ли виден второй след, который вы видели вчера. С неохотой, но, как и все мы, считая, что мы наступаем драконам на пятки, и сзади их точно быть не может, он кивнул и, строго сдвинув брови, велел быть осторожной. Я добралась до развилки и с сожалением увидела, что второй след исчез. — Да когда закончится эта метель! — в сердцах сказала я, с ненавистью глядя в светлеющую пустоту, разбавленную черными точками выступающих из снега скал. Забраться что ли повыше? С первой преодоленной мной вершины было ничего не видно. Я с сомнением посмотрела на следующую скалу, повыше, вздохнула, и полезла дальше. На самом деле это были не скалы, а валуны, соединенные временем и снегом. Подтянувшись на руках на вершину второй скалы, почти отвесно уходящей вниз, я увидела, что она неровными глыбами, по которым, однако, можно пройти, идет назад, за выступ горы. Хотя Леголас и научил меня передвигаться по деревьям, прыгать с камня на камень было непросто. Мягкий снег и здесь окутывал все одеялом, идти приходилось вдвойне осторожно, чтобы не попасть ненароком в невидимую расщелину или провал между камней. И вдруг, кроме тяжелого собственного дыхания, воя ветра и шуршания снега под ногами, я услышала что-то еще. Я вскинула голову и насторожилась. Тишина. Снег крадет все звуки. Тогда я прислонила ухо к скале изо всех сил напрягла слух, и через несколько минут снова услышала шум. Похоже было на топот человеческих, эльфийских или гномьих ног. Несколько — пусть будет гномов, — шли по скалам, скрытые выступом горы. Ну вот и пришло время встретиться, господа хранители секретов. Разузнаю и предупрежу наших. На всякий случай я оглянулась: никаких драконьих следов. К моей радости, гномы явно двигались в мою сторону. Прикладывая ухо к скале, я слышала шаги более отчетливо. «Броневель, на скале над развилкой гномы, драконьих следов нет. Встречусь с ними и погоню к вам». Нехорошая метафора получилась, как о животных… Ну да ладно. Я была почти уверена, что послание дошло, но Броневель все равно не мог мне ответить, как и большинство «новых» эльфов Средиземья. Перехватив поудобнее меч на случай, если придется отражать атаку разозленных или испуганных гномов, я двинулась за выступ горы. За выступом — новый выступ. Я бы, может, и повернула назад, но уже слышала, что гномы совсем рядом. Стараясь двигаться осторожно и быстро, я сократила расстояние и… из-за выступа на меня выскочили три гнома. Кажется, сначала они меня даже не заметили, затем испуганно вскрикнули, и подняли повыше секиры и мечи. — Кена? Один из гномов поднял шлем, спавший ему на глаза, и я узнала Кхима. — Кхим! — я бросилась к гномам, опознав во втором Олина, но меня остановил хриплый крик. — Беги! Беги отсюда! — Что… — начала было я, но ответ открылся сразу: сверху упала снежная волна, и вслед за ней что-то длинное и большое ринулось вниз. Помню, что успела про себя отметить только то, что с это точно не тот дракон, чьи следы мы видели, и что он был красивого нежно-голубого цвета, а крылья — белые и почти прозрачные. На морду я почему-то не посмотрела. — Беги! — долетел из-за снежной лавины отчаянный крик Кхима. Мне случалось побывать во многих пугающих ситуациях, когда земля уходит из-под ног и на мгновение застываешь, не в силах пошевелиться, совершенно не понимая, что нужно делать. К несчастью или к счастью, я решила почти сразу. И побежала к гномам. Дракон цеплялся лапами за скалу над нами, гномы, заваленные снегом, барахтались под ним. Одним рывком, не знаю, откуда взялась сила, я вытащила Кхима почти полностью, затем второго гнома, бывшего ближе, и мы вместе — Олина. «Вперед, впереди наши!» — я послала и без того перепуганным гномам осанвэ, боясь, что дракон может услышать. И мы ринулись бежать. Наверное, мои собственные следы помогали нам, хотя я почти ничего не различала. Гномы бежали довольно быстро и почти от меня не отставали, но из-за доспехов и тяжелого оружия больше вязли в снегу. — Бросьте шлемы и оружие! — крикнула я. Третий гном бросил секиру и побежал быстрее, Олину на ходу расстегивать ремень шлема было совсем не с руки, а Кхим, я по взгляду поняла, ни за что с мечом не расстанется. Увы, как бы быстро мы ни двигались, для дракона это было не расстояние. Одним прыжком он сорвался со скалы и перегородил нам путь. «Прыгайте!» Прежде, чем на то место, где мы только что стояли, обрушился тяжелый удар драконьего хвоста, мы летели вниз, на вторую по высоте скалу. Здесь тоже были мои следы, но снег, который дракон смахнул с ударом вниз, все спутал. Третий гном почти сразу провалился по пояс в расщелину, засыпанную рыхлым снегом. Олин и Кхим подняли секиру и меч, готовясь встречать дракона. Ну, если и бить, то в живот. Наверное. Ящер обрушился на нас. О, вот теперь морду я рассмотрела. По крайней мере, раздувающиеся ноздри, здоровенные клыки и желтые, полные ярости глаза останутся в моей памяти на всю жизнь. С боевым кличем Олин и Кхим кинулись вперед. Олин отлетел и ударился о выступ скалы, но почти сразу поднялся, а вот Кхиму повезло меньше: ему удалось увернуться от удара хвоста, отбросившего Олина, но дракон сделал выпад вперед и схватил Кхима зубами поперек туловища. Я не понимала, почему время течет так медленно. Я прилагаю столько усилий, чтобы двинуться вперед, но как в плохом сне, ноги не идут, вязнут в снегу. Я бы ни за что не успела к Кхиму. Я это поняла сразу, хотя все равно пыталась. Если бы в руках у Кхима не был крепко зажат меч, вонзившийся в драконью шею, дракон перекусил бы его пополам. Вместо этого, ящер взвыл от боли и выронил из пасти гнома. Я бросилась к дракону, не понимая, хочу нанести ему второй удар или сначала отбросить Кхима. Надо ударить, пока он не оклемался! Потом оттолкнуть Кхима. Потом ударить третий раз. Плеваться огнем или чем-то еще этот дракон, по всей видимости не может, поэтому на расстоянии атакует только хвост. В это мгновение увернувшись от хвоста, поднявшего вихрь снега совсем рядом, я прыгнула вперед. Дракон, промахнувшись, не схватил меня пастью, но ударил головой, и отлетела в сторону, ударившись, как и Олин, о выступ. Кхим лежал, не шевелясь, прямо у дракона под лапами, наступи дракон на него, и гному конец. Кровь темным пятном окрашивала снег под Кхимом. Я бросила быстрый взгляд на Олина и третьего гнома. Олин пронесся мимо меня, но лишь задел драконье крыло. Секира соскользнула по кости и упала вниз. Третий гном, наконец, выбравшийся из расщелины, был без оружия. Он бросился к Кхиму, пока дракон отвлекся на Олина, спихнул его со скалы и упал следом. Снег мягкий, правда ведь? Я сжала рукоятку меча, полоснув на удачу приближающуюся ко мне морду. Лезвие рассекло дракону губу. На лицо брызнула теплая кровь. Я зажмурилась, вжимаясь в скалу и готовясь к удару, но Олин подхватил секиру и ударил ящера в хвост. Дракону эти раны были, наверное, как аккуратное покалывание иголочкой. Воспользовавшись тем, что Олину все-таки удалось отвлечь чудовище, я на четвереньках, оттолкнувшись руками, рванула в сторону. Дракон без труда перегородил мне путь крылом, я бросилась под него, оказавшись с другой стороны скалы. Лучше упасть, чем быть расплющенной у стены. «Дракон», — наверное, осанвэ передало мое отчаяние. Прости, Броневель, но вам лучше поторопиться. — Проклятые гномы, — прошипел дракон. Из-за рассеченной губы его клыки были залиты кровью. Выглядело это пугающе и отвратительно. Я содрогнулась от голоса и от этого зрелища. Рука с мечом ослабела. — Глупая эльфийка, уж вам точно не следовало в это вмешиваться! Окровавленная морда приближалась, желтые глаза смотрели прямо на феа. Я не была уверена, что это не голос в моей голове, закрыла разум, вся сжалась и на всякий случай крикнула. — Иди к Морготу! — О, со своим создателем ты встретишься раньше. — Возвращайся в небытие, чудовище! — вышло не больно убедительно, скорее плаксиво. — Вы пришли на нашу землю, охотитесь на наших детей, и ты называешь чудовищем меня! Дракон, кажется, засмеялся. Я настолько опешила, что на мгновение забыла страх. «Это дракониха», — промелькнула в голове очередная мысль не к месту. — Мы изничтожим до единого всех гномов и примемся за вас. Вы сами пришли на свою погибель! В последний момент дракониха увернулась от стрелы, летевшей ей в глаз. — Кена! — крик, прорезал как мне показалось, звенящую тишину, и ко мне вернулось самообладание. Дракониха издала ужасный рык, похожий на скрежет. Из-за этого кровь из раны, нанесенный Кхимом, полилась сильнее. Я каким-то чудом парировала ее новый выпад, клинок встал преградой поперек зубов, острая боль в левой кисти отразилась перед глазами белой вспышкой. Я упала на спину, не видя, но надеясь, что дракониха отвлечена стрелами. Гора уходила вверх и теряла очертания в облаках. Наверное, я ударилась головой, потому что мне показалось, как от горы отделилась часть и понеслась вниз на меня. Через мгновение я поняла, что это не падающий валун и не лавина, летящий дракон. Огромный, белый, плохо различимый в поднимающейся метели. Если рык драконихи я назвала ужасным, то от этого буквально кровь застыла в жилах. Порыв ледяного воздуха ударил мне в лицо, тело пронзил холод, вовсе не из-за снега. Меня как будто окунули в прорубь. И так же, как в ледяной воде, не вздохнуть. Сделать с этим холодом нельзя было ничего. Я поняла это очень отчетливо, странно, больше без страха и сожалений. Что-то было в этом давно знакомое и успокаивающее. Но в следующий миг порыв теплого ветра, кажется, сквозь скалу прошел вверх. Сковавший — действительно сковавший — тело холод отступил. Эонвэ, ты пришел? Рядом дракониха ответила на рык огромного дракона и попыталась взлететь вслед за ним. Не дожидаясь, пока от размаха ее крыльев я полечу на камни, я прыгнула вниз, туда, где, по моим воспоминанием, камней не было. Я как будто прошла сквозь облако пуха и упала на землю. Конечно, снег смягчил падение, но это не мох, который мягкой подушкой сам когда-то поднялся мне навстречу. Хотя здесь высота небольшая, ярдов 8… Снег залепил глаза и рот, но после обжигающего драконьего холода он казался едва ли ни теплым. Дракониха издала еще один, самый пронзительный рев, слившийся в единый с ревом дракона и похожий на истошный вопль «Прочь!». И замолчала. Я, отплевываясь от снега, смотрела, поверх мельтешащих эльфов, как огромный дракон, подхваченный рассветными лучами, улетает на север. И это я тоже запомню навсегда. — Кена! — Элронд, белый, почти как снег, бросился ко мне, схватил за плечи и закрыл от взора эту прекрасную и одновременно ужасающую картину. — Ты ранена? Куда? Должно быть, его смутила кровь дракона на мне. — Все в порядке, — хрипло ответила я, фокусируя на нем взгляд. — Рука что-то болит. Я подняла левую руку, Элронд быстро стащил перчатку, под ней была зеленоватая опухшая кисть. Я тупо смотрела на нее, как будто она не принадлежит мне, пока сознание после пережитых чувств возвращалось в реальность. — Это был ты, — медленно произнесла я. — Ты отогнал холод, напущенный драконом. Рядом блеснули золотые волосы. — Как?.. — Кажется, обошлось, — Элронд с облегчением вздохнул. Дракон улетел, сознание прояснялось. Кхим. Сердце пропустило удар. — Кхим. Кхим! — я дернулась вперед, вставая почти без помощи Элронда. С высоты своего роста я увидела следующую картину: темные силуэты эльфов у подножья горы, несколько фигур склонились над распростёртым на земле гномом, от силуэтов и фигур меня отделяла длинная горбатая дракониха. Только теперь я разглядела, что размером она почти не уступала скале, с которой я спрыгнула. — Он мертв, — негромко произнес Элронд. Я сделала шаг назад, прямо в руки Элронда. Сердце пропустило удар снова. Балрог, зачем так пугать! — Это она, — хрипло ответила я. Я снова перевела взгляд на неподвижную дракониху, и, осознав, что опасности нет, поспешила через снежное месиво к Кхиму. Меч остался валяться где-то в снегу. Гном выглядел ужасно. Кровь была везде, лицо было замазано ей, веки мелко дрожали, на лице появлялась гримаса всякий раз, когда он дышал. Главарь уже разматывал бинты, Элладан и Кирион справлялись с ремешками доспехов, вернее тем, что от них осталось. Шлем сняли, под ним не было даже защитной подкладки, и кажется, когда Кхим упал вниз, тяжелые шлем сломал ему нос. — Я же тебе сказал бежать, — кровь заливалась в рот. — Спасибо потом скажешь, — отмахнулась я, стараясь унять дрожь в руках. Эльфы сняли с гнома доспехи. Надо бы обработать раны, вдруг драконы впрыскивают яд? Пока я думала, как лучше сделать: сразу перевязать раны или развести костер, обработать их и завязать потом, эльфы из двух копий и плаща сооружали носилки. Я взялась придержать Кхима, пока носилки поднимали, кисть обожгла боль. — Госпожа Кена, ну ты… — Броневель, еще бледнее Элронда, подошел ко мне с явным намерением сказать многое, но, видимо, остановленный моим потрепанным видом и рассеянным взглядом, больше ничего не сказал. — Извини, Броневель, — подставлять Броневеля мне точно не хотелось. — Ты ни в чем не виноват, никто не знал… — И вовсе не «никто», — в голосе Глорфинделя, подошедшего к нам сзади, слышалась сдерживаемая ярость. — Мы все знали, что это место крайне опасно. Опрометчиво было вам обоим думать, что опасности можно ожидать только спереди. Броневель стойко снес словесную пощечину, прикусив губу и чуть наклонив голову. — Но уже когда ты что-то услышала, Кена, надо было сразу сказать мне и идти обратно. — Да Глорфиндель, но я была осторожна, следов не было, а слышала я только гномов! — Полагаться только на следы, зная, что драконы могут спуститься с гор, — глупо! Я повернулась к Лаурэфиндэ всем телом, из последних сил стараясь не выражать негодования явно. — Ты прав, наверное, следовало позвать вас сразу и вернуться обратно. Но, как мы теперь знаем, это могло бы стоить гномам жизни. — Это могло стоить жизни тебе. И нам всем, если бы Владыка Элронд не отвел холод Ледяного дракона! — а Глорфиндель свою злобу сдерживать был не намерен. За все время нашего знакомства я всего пару раз видела его разозленным. Я его почти боготворила — да какое там почти, когда попала в Эндорэ, потому что Глорфиндель был выше обычных проявлений эмоций тела, о которых мне когда-то рассказывал Льяц. Да и сейчас Глорфиндель не кричал, не махал руками, он стоял очень прямо и говорил негромко и жестко. Взгляд голубых глаз как острый лед. Атмосфера вечной весны вокруг него изменилась на жгучий холод. От этого голоса эльфы вокруг чуть вжали головы в плечи. Элронд тоже обошел дракона и направился к нам. — Я думал, Кена, что могу тебе доверять, что ты достаточно сознательна: не пошла все выяснять сама, позвала нас к следу первого дракона. Я ошибся, — в голосе Глорфинделя звучало такое разочарование, что я мгновенно поняла: это не просто ссора, которая забудется через неделю, а нечто гораздо серьезнее. Ледяная волна дошла до сердца, я сжала здоровую руку в кулак. — Я не стану тебя переубеждать, — сквозь зубы произнесла я, смотря ему вслед. — И я не стану жалеть о том, что даже, когда все стало ясно, я не бросилась назад под твое крыло, оставив гномов разбираться самим, — я старалась соответствовать ледяному тону Глорфинделя, но куда уж мне. — Ну довольно, — Элронд встал между нами, когда Глорфиндель обернулся. — Лучше всего нам сейчас вернуться в укрытие, обработать раны, да? — он заглянул меня в глаза. От Элронда веяло теплым летним ветром. Ветер мягко перебирал травы душистого луга, трепал волосы. Его мягкость и осторожность на контрасте с Глорфинделем, беспокойство в глазах и ни слова упрека заставили меня почувствовать жгучий стыд, теперь уже горячей волной прилившую к лицу кровь. Я отвернулась, вытирая с лица кровь, и пошла вместе со всеми к двум скалам, стоявшим углом и служившим нам прибежищем в прошлую ночь. Костер снова разожгли, я попросила Главаря поставить нагреваться воду, лилейное масло и вытащить из моей сумки все склянки с порошками. — Драконий укус ведь не ядовитый? — с плохо скрываемым страхом спросила я у Элронда, когда он перевязывал мне руку. Мы сошлись на надрыве связок. — Обычно тем, кого укусил дракон, не до выяснения, — мрачно произнес он, но быстро добавил, — не должен быть ядовитым, но поскольку эта дракониха не могла изрыгать ни пламя, ни лед, ни ядовитый дым… Лучше всего сначала остановить кровь и осмотреть раны. Я согласно кивнула. Грудь и спину Кхима мы протерли чистой тканью с теплой водой. Глубокая рана была всего одна: в месте, где нагрудник соединялся с защитой для плеча, драконий зуб вошел глубже всего. Раны присыпали порошком из красных грибочков, растущих близ дворца Трандуила. Прежде мне не доводилось его использовать, но лихолесские целители уверяли, что это прекрасное средство для остановки кровотечения. Уже на чистом теле были видны темнеющие синяки, несколько ребер были сломаны. Просто чудо, что легкие целы! Раны смазали проверенной заживляющей мазью, взятой еще из Обители, и перевязали весь корпус Кхима бинтами. Олин и третий гном чувствовали себя гораздо лучше. Обмороженные пальцы на ногах и руках они намазали подогретым лилейным маслом. Чудесный умиротворяющий аромат масла и горячий хвойный чай несколько сгладил их потрясение, но рассказывали о том, к чему привел поход Нара, они с мрачными лицами. Сначала Олин и Кхим были очень рады, что их взяли в войско, но стоило им встретить первого дракона, все пошло наперекосяк. Сначала действия гномов под руководством Нара еще были слаженными, но вслед за первым драконом выползли несколько небольших, и, когда гномы с ними расправились, большой дракон совсем озверел, начал дышать едким дымом, раскидал в стороны половину войска. Олин Кхим и третий гном по имени Дарин отправились вместе с несколькими десятками других гномов дальше, надеясь воссоединиться с остальными в более безопасном месте. — Сначала нас было двадцать, потом девять, в конце концов остались мы втроем, — угрюмо говорил Олин, — и уже не знали, куда идти. — Вы встречали еще кого-нибудь из ваших? — спросил Элронд. — Только мертвыми, — ответил Дарин, опустил глаза и замолчал. — Но что вы собирались делать при встрече с драконом? — изумленно спросил Элладан. У него в голове явно не укладывалось: как были подготовлены гномы, если первый же дракон, не идущий ни в какое сравнение с тем, кого мы окрестили Ледяным, расшвырял войско. — У командира Нара был план, — прохрипел Кхим. — Вот тебе бы помолчать сейчас, — проворчала я, заканчивая с перевязкой. — Мы собирались оттеснить драконов на север. Но все было против нас. Дракон настиг нас в проходе между скал, хвостом обрушил камни вниз. Потом мы еле выбрались оттуда, спасаясь от удушливого дыма. Стоило нам выйти на равнину, началась метель. У нас припасов было на неделю на каждого. А блуждали мы гораздо дольше, — Олин вздрогнул. — И не встречали следов других гномов? — Элронд нервно стиснул руки. — Встречали и пытались по ним идти, но на следующий день все заметал снег. Идти по Долине, даже зная направление, было не слишком приятно, а вот блуждать… По тому, как жадно гномы набросились на еду, я поняла, что, не прибей их сегодня дракон, через несколько дней они бы просто не смогли двигаться от слабости. Я поражалась их выносливости и мужеству, с которым они сражались с драконом. Правда, как я узнала, не все из них были рады удачному исходу. Когда мы тронулись в обратный путь, я заметила, что гном Дарин выглядит все более удрученным с каждым днем. Олин сообщил мне, что Дарин так стыдится своего страха перед драконом и того, что убегал и бросил оружие, что не видит никакой радости в возвращении домой. Иногда я ежилась, чувствуя холодный взгляд Глорфинделя на себе, но большую часть времени он на меня не смотрел, со мной не разговаривал и вообще делал вид, что меня нет. Отличная тактика, мудрый перерожденный эльф, молодец. Наверное, он злился, что я не сгораю от стыда и самобичевания, как Дарин. Элронд на меня не обижался, вел себя почти как обычно, только более оберегающе и предупредительно. Переживал за мою руку так, словно это меня чуть не раскусил дракон. Наша ссора с Глорфинделем его огорчала. — Он сам на меня накинулся, Элронд. Если это проявление заботы, то я без такого вполне обойдусь, — проворчала я, когда Элронд предложил мне сделать первый шаг к примирению. — Он даже не смотрит в мою сторону. Так и лучше, пожалуй. — Это не так, и ты это знаешь. Как и то, что даже те из нас, кто обычно лучше совладает со своими чувствами, не всегда может с ними справиться. Я вспомнила Иннару, Гэндальфа, Трандуила и хмыкнула. — Мы очень испугались, — продолжал Элронд, я почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Прошу, не надо об этом. — Я хочу, чтобы ты поняла, почему… — Мне и так понятно, почему. Еще Глорфиндель считает, что из-за меня мы все чуть не погибли. — Он сказал это в сердцах, — Элронд терпеливо объяснял мне, как маленькому ребенку. — На самом деле он не считает. До тебя было не дозваться, и мы решили, что произошло худшее. А потом мы увидели, как ты в крови падаешь с утеса. — Вообще-то я прыгнула, — начала было я, но закусила губу. А ведь действительно, я так боялась повторения истории с Ниэнор, что закрыла разум и хотела зажать уши, лишь бы не слышать дракониху. Теперь-то я понимаю, что она не относилась к тем драконам, кто способен зачаровать одним голосом. Обычный большой ящер, даже не ядовитый. Не обычный. Судя по всему, маленькие драконы, следы которых мы встречали, — ее детеныши. Она защищала их, отгоняла гномов. И назвала чудовищами нас. Размышлять об этом почему-то было некогда. — Извини, — я вздохнула. — Вы, конечно, имеете право злиться, хотя я и не… — Я не могу на тебя злиться, Кена, — Элронд улыбнулся и я снова увидела, как ужасна хрупка эта улыбка. — И Глорфиндель не злится, просто он расстроен. — Эру, мы же шли к драконам! Не на увеселительную прогулку! На моем месте мог быть каждый из вас. Многие могли погибнуть, встреть мы дракона посильнее! — не удержалась я, на крик обернулось несколько лиц. — Чему вы так удивляетесь? Больше никто в нашем отряде, как мне казалось, на меня не сердился. Ну Броневель, но все равно не так, как Глорфиндель. Но одного злого Глорфинделя и хрупкого Элронда хватало, чтобы чувствовать себя погано всю дорогу до гномьего города. Когда мы прошли полпути обратно, Олин радостно указал наверх, узнавая место, и повел нас к воротам, выходящим в Долину, из которых они выступили в поход. Ошеломленные лица гномов, когда мы возвратились, да еще и привели их собратьев, заставили меня испытать мрачное удовлетворение. Хотя, когда Нар, как раз собиравшийся отправиться во второй поход искать потерянных гномов, уже ни на что особенно не надеясь, увидел живых Олина, Кхима и Дарина и почти прослезился, мне стало его очень жалко. Конечно, он обозвал их дурнями, но все равно прижал к сердцу, а Кхима осторожно похлопал по плечу. Даин, ставший к этому времени, королем Даином Первым, оказал нам более радушный прием. Хотя мы и вторглись в Долину, вопреки их запретам, все же новость о том, что эльфы спасли трех гномов от дракона, разлетелась по всему городу. Это радостное событие несколько смягчило боль гномов от потери стольких собратьев. Почти никто из тех, кто в первую атаку потерял из виду Нара, не вернулся. Благодаря нашим с гномьими целителями действиям, Кхим быстро шел на поправку. А может, силы ему придавала репутация героя, нанесшему большому дракону смертельный удар. Несмотря на множество испытаний и горестей, ему все же удалось исполнить мечту и стать отличным воином. И кажется, он все воспринял правильно. По крайней мере теперь я была уверена, что с ним все будет хорошо. Удручало меня состояние Дарина: он все еще избегал смотреть мне в глаза, неохотно общался с другими гномами и только приходил в лазарет навестить Кхима. — Послушай, надо с ним что-то делать, — я озадаченно нахмурилась, смотря, как за Дарином закрывается дверь лазарета. — Я с ним пытался говорить. Все-таки, жизнью и ему обязан. И Олин пытался. Но он не слушает, — Кхим приподнялся на подушках, тоже хмурясь. — Попробуй ты. Вдруг скажешь что-то, что мы упустили. А мы потом снова насядем. Я тяжело вздохнула. Трудно было убеждать Дарина простить себя, когда я, из-за укоров Глорфинделя и переживаний Элронда не могла до конца простить себя, что заставила их волноваться. Особенно, Элронда. — Да кому было бы лучше, если бы ты погиб, пока мы еще даже не начали сражение! — в отчаянии воскликнула я, истратив все аргументы. — Может, и было бы лучше погибнуть, но с секирой в руках, — угрюмо повторил Дарин. — Какое мне житье, когда я знаю, что я трус! — Ты не трус! Ты рисковал собой, чтобы спасти Кхима. Если бы ты не сбросил его вниз, кто знает, чем бы все закончилось! Дарин упрямо не поднимал голову, только раздраженно пнул камешек. Он эхом покатился по лестнице в лазарет. — Мне это надоело! — взвилась я. — У всех есть в жизни поступки, которыми они не гордятся. И вместо того, чтобы жалеть, о том, что ты не сдох, лучше прими свой страх и служи своему народу дальше, тогда ты сможешь себя простить. А ходить с кислой миной и ни с кем не говорить — вот точно путь в никуда. И не дожидаясь ответа — потому что Дарин бы все равно ничего не сказал, я сорвалась с места, даже не зная, куда иду. Судя по всему, ноги несли меня к тренировочному залу. Я была так зла, что, чуть не влетев в кого-то на повороте, не поднимая головы буркнула слова извинения на всеобщем наречии, и прошла дальше. — Кена, стой. Я, словно заколдованная голосом, замерла и медленно развернулась. — Я хочу с тобой поговорить, — Глорфиндель выглядел вполне мирно, хотя и смотрел строго. Подмывало ответить «а я не хочу», но я сдержалась, и молча ждала продолжения. — Я не считаю, что из-за тебя мы чуть не погибли, — выдохнул он и поднял глаза, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Да, Элронд мне уже сказал, — сказала я бесцветным голосом. — Я сказал так, потому что был напуган. Когда я не смог с тобой связаться, я подумал, что тебя с нами уже нет, — он говорил своим обычным спокойным тоном, ни намека на лед. — Я знаю. — Я был расстроен, потому что ты поступила опрометчиво в такой опасной ситуации. И все еще так считаю. Я молчала, и Глорфиндель продолжил, приступая к главному. — Я все еще считаю, что идти навстречу гномам была плохая идея. И как военачальник Обители я имею право требовать от всех членов отряда, что мне будут докладывать прежде, чем ввязываться самим. Надо было с тобой это очень четко обговорить и не оставлять на волю случая. Я не мог требовать от тебя соблюдения определенных правил, пока ты путешествовала в одиночку, и ты к этому привыкла, много раз подвергая свою жизнь опасности. И Броневель пошел у тебя на поводу. Я подумала он добавит «и Килиан», но нет. — Броневель не виноват, — негромко, но уверенно сказала я. — Броневель не выполнил свою прямую обязанность: следить за опасностью и не давать в это время другим членам отряда собой рисковать, — хотя и безо льда, все еще жестко. Глорфиндель немного помолчал, ожидая, наверное, что я буду спорить, но я только молча прожигала его взглядом. — Если ты собираешься отправиться вместе с нами в обратный путь, тебе придется выполнять все то же, что я требую от других. И теперь буду требовать жестче, потому что это касается безопасности всего отряда. Тебе ясно? Жестко и спокойно. Браво, Глорфиндель. Подростковое или неизжитое феаноровское желание взбунтоваться, особенно когда пытаются приструнить, как давно мы с тобой не виделись! — Ясно. Правда ясно. Я подумаю. Глорфиндель явно рассчитывал на другое. Невысказанный вопрос читался в его глазах. — Полагаю, ты посчитал, что вариантов у меня нет. Я думаю иначе. — Какие варианты: остаться с гномами? Сбежать, пока мы отвлечемся? Неужели ты не переросла эти глупости? — Ну, Глорфиндель, для такого мудрого эльфа, как ты, почти вся наша жизнь должна казаться глупостью, — я говорила спокойно, с поднимающимся мрачным удовлетворением наблюдая за тем, как пальцы его левой руки сжались в кулак. Но Глорфиндель быстро справился с собой. — Что случилось? Почему ты так себя ведешь? — теперь в голосе жесткости не было, было участие. Глорфиндель смотрел внимательно, стараясь понять. — Случилось? — я пожала плечами, мрачное удовольствие улетучилось от вида прежнего друга. — Увы, ничего. — Это из-за того, что твой знакомый торговец поставляет оружие в Дол Гулдур? Ты из-за этого так расстроилась? — Ну радоваться мне что ли, — устало сказала я. — Хотя, по трезвом размышлении, я поняла, что этого вполне следовало ожидать. — Тогда из-за чего? Из-за упрямства гномов? Из-за Трандуила? Допрос Глорфинделя, как и его выговор после победы над драконом, не вызывал приятного ощущения, что обо мне переживают и заботятся. Только тупое раздражение. Я снова помотала головой. — Тогда что? Ты же была спокойной в Обители. Что тебя вывело из строя? — Из строя? — я усмехнулась. — Мы с тобой говорим на разных языках, — чувствуя, что могу расплакаться, чего мне совершенно не хотелось делать перед Глорфинделем, я решила не продолжать и развернулась, собираясь от души побить снаряд в тренировочном зале. — Чтобы говорить на одном языке, надо говорить, — Глорфиндель схватил меня за локоть, правильно рассудив, что просто оклик меня не остановит. — Я не знаю, что тебе сказать, — я сморгнула слезы. — Я не была спокойна. Меня съедает изнутри голод и тоска по чему-то. И я не знаю, как его заглушить. Мне мало мирной жизни, вылазок за травами, поездок к морю. Все остальное в Средиземье меня удручает, и я не могу исправить это. И я не думаю, что разговоры с кем-то, с кем я могу поговорить, все решат. — Ты ничего не исправишь, если будешь лезть на рожон, — убежденно сказал Глорфиндель, глядя мне в глаза. — Я даже не могу лезть на рожон, если бы и хотела! — воскликнула я, отводя взгляд. — Спасибо, выражение лица Элронда мне об этом напоминает каждый день. — Я думаю, ты перенервничала в этом походе, — помолчав, произнес он. — Ты переживаешь за всех так же, как все переживают за тебя. Я знаю, что сложно сидеть на месте и сохранять спокойствие, когда ничего непонятно. Но в этом и проявляется сила: в терпении и выдержке, в доверии к другим. Не надо снова рваться к свободе и одиночеству. — Ну а как: стиснув зубы, терпеть и терпеть я больше не могу, поступать по-своему в вашем присутствии нельзя. Куда я ни поеду, там нет покоя. А дома мне тяжело смотреть на Элронда. Слезы были совсем близко. Лучше для Глорфинделя было закончить этот разговор на «Все ясно?», тогда был бы шанс, что я внемлю его строгому тону. «Ты же была спокойной в Обители». Если бы только Иннара или Ятульмаль были здесь! — Я почему-то думала, что этот поход его взбодрит, напомнит, что его жизнь еще не кончилась. Но выходит только хуже. И мне, и ему. — Мы заедем в Лотлориэн на обратном пути. Ты можешь остаться там, отдохнуть, — не дождавшись моего ответа, Глорфиндель продолжил настойчивее. — Нельзя постоянно переживать обо всем, что творится в Средиземье, Кена. Так можно сойти с ума, и пользы от этого никому не будет. Это твоя жизнь. Драгоценная и неповторимая. Но никто не сможет сделать ее счастливой, если не разрешишь себе. — Я разрешаю! Но не выходит. Я же не в пустыне живу. Трандуил, гномы, Элронд… — Да Эру с Элрондом! — Глорфиндель схватил меня за плечи и встряхнул. — Никому не надо, чтобы ты изводила себя переживаниями и лишний раз рисковала головой. Просто живи и постарайся быть счастливой. И не храни все тревоги в себе. Кроме Элронда, есть еще эльфы, с которыми можешь поделиться. И я хочу тебе помочь. Поэтому не надо закрываться и уходить! Эта проникновенная речь окончательно выбила почву у меня из-под ног. Хотелось уже дать волю рыданиям и не отталкивать Глорфинделя, раз уж он сам предложил побыть жилеткой. Но его слова уязвили меня. Может быть, потому что он был прав. Но подтверждение ему давать не хотелось. Видя мои колебания, Глорфиндель вздохнул и обнял меня. Слезы хлынули ручьем прежде, чем я успела его оттолкнуть. Боль от горя Элронда, от требований быть сильной, которые я себе предъявляла, обида от неудач, пережитый и задвинутый поглубже страх от встречи с драконом — все выходило из сердца горячими слезами на серую тунику Глорфинделя.