Хризантема или меч

      – Самолёт, Пронзающий Небеса, когда я выберусь с Тяньмэнь, первым делом нашинкую твои пальцы и съем их без соли! У тебя есть совесть?! Ладно, ты всласть поиздевался над злодеем Шэнь Цинцю, но превратить ласкового щенка Ло Бинхэ в этого ужасающего демонического пса! Этот Непревзойдённый Огурец обещает тебе отомстить!       Выдав очередную порцию яда в адрес автора новеллы «Путь Гордого Бессмертного Демона», Шэнь Цинцю и не вспомнил, что щенок Ло Бинхэ в данный момент как раз пытается вырасти в того самого демонического пса!       Выплеснув гнев, он вновь открыл книгу и продолжил чтение:       «После многочисленных пыток и мук, иссечённая душа Шэнь Цинцю была повреждена и изранена.       У жёлтого источника Хуанцюань в утренней дымке слышался призывный серебристый звон колокольчика. И он слепо брёл на этот волшебный звон.       Душа, погружённая в отчаянную боль, терялась в этой мгле. Он не чувствовал ног, не чувствовал левой руки и глаза. Молчал, словно разбитый безумием.       Увидится ли он с Ци–гэ за границей жизни? Или его грехи будут так тяжелы, что им никогда больше не встретиться?       Утренние воды окрасились лучами восходящего солнца. У берега Хуанцюань его ждала лодка. На её носу горел белый шёлковый фонарь. Шэнь Цинцю взглянул вдаль. Воды реки мёртвых были затянуты туманом, в котором тут и там тонули трепещущие огоньки отчаливших в иной мир душ. Он ступил на зыбкую поверхность судна и печально опустился на скамью.       Никаких ритуалов и слёз тебе, Шэнь Цинцю. Погребальный тост о тебе был пролит в тот день, когда Мобэй Цзюнь швырнул ослабевшее тело к ногам своего императора. Тогда и надел ты белые траурные одежды...       Твоё лицо покрыто потом и грязью; в уголке губ засохла кровь; в груди алая рана. Твои тонкие пальцы до сих пор сжимают золотой осколок Сюаньсу...       Шэнь Цинцю задумчив. В этом утлом судёнышке, что несёт его к чёрной дороге Диюй, к первым вратам судилища, только и делать, что размышлять.       Самоубийцам нет спасения...       Лодка мягко ударилась о песчаное дно. Он медленно поднял голову и ступил в воду. Скорбная тень брела, понурив плечи и не поднимая головы – к чёрной дороге, к вратам первого судилища.       Над большим морем висел каменный мост. Ни обойти, ни переплыть. На изгибе его хребта расположился дворец первого князя Диюй.       Янь-ван... Первым судилищем заведовал Янь-ван. Его сильное тело закутано в чёрный лунпао, затканный золотыми драконами. Императорская тиара, как ночь. Золотые подвески искрятся в трепетном свете свечей, звенят, чуть скрывая лицо.       Янь-ван красив. Нежное лицо с мягкой улыбкой, ямочки на щеках. Шёлк волос развевается, рассыпается по плечам...       Шэнь Цинцю ступил в покои первого судилища. Перед ним в очереди была лишь одна душа.       – А-Янь... – произносит тихий голос впереди. – А-Янь.       В нём немыслимое отчаяние и радость. Янь-ван задыхается. Его бледное лицо немеет, губы беззвучно шепчут родное имя.       – Сяо Хэй, почему? – Янь-ван, склонившись над хрупким силуэтом, обнял его. – Почему ты здесь, глупое дитя?       – Где же ещё мне быть, если ты здесь?       Янь-ван закрыл глаза. Вздохнул.       – Ты не можешь остаться. Светлой душе моего сяо Хэя пора в десятое судилище. Не плачь. Я обещаю, что когда-нибудь... я обязательно вернусь. Иди.       Призрак в белом медленно растворился в туманной дымке за спиной первого князя Диюй. Он медленно достиг развилки и повернул к белокаменной лестнице – к новому перерождению, печально обернувшись, словно прощаясь...       Янь-ван долго приходил в себя, не поднимая глаз. Молчал.       Ни впереди, ни позади Шэнь Цинцю больше никого не было. Прекрасный князь, наконец, посмотрел на него, нахмурившись.       – Хм, – чуть заметно усмехнулся он. – Ты так растерзан, словно прошёл все десять судилищ ещё при жизни.       Шэнь Цинцю поднял взгляд, но промолчал.       – Однако твоя душа полна тьмы. Иди за мной.       Ему и допрос не понадобился?       В огромном зале с золотой росписью тут и там плавали белые шёлковые фонари. Их округлые бока имели надписи с названием земных проступков.       Ловушки душ? Вот как?       Значит и душа Шэнь Цинцю сейчас будет помещена в один из них. Куда отправит её этот странный судья?       Посреди зала на подставке светлого дерева установлено огромное зеркало. Обрамлённое символами заклинаний, среди которых можно разобрать лишь несколько слов: «На террасе, обращённой к востоку, нет хороших людей».       Это и есть зеркало греха? Подумал Шэнь Цинцю, поднимая взгляд.       – На самом деле, это бессмысленно. Куда ещё я мог бы направить тебя, кроме города Вансычэн*?       Окровавленные губы Шэнь Цинцю раскрылись и голос, словно сорванный криком, чуть сиплый, спросил:       – Неужели тех мук, что я претерпел, недостаточно?       Янь-ван закрыл глаза и вздохнул. – Твоё сердце полнится ненавистью. Страдания не очистили твоей души, но ожесточили её. Ты спешишь переродиться ради мести. Взгляни на своё отражение! Это «зеркало грехов» своей рукой отлил Шан-ди. Что видишь ты?       Шэнь Цинцю вновь взглянул в золотую глубину и отпрянул. Окровавленный, измученный, искалеченный. С кровоточащей раной в груди и глазами, пылающими огнём ненависти.       – Разве я могу тебя отпустить? Кем ты переродишься? Злобным демоном, несущим смерть и хаос? – печально вздохнул Янь-ван.       Внезапно дворец содрогнулся и на мост перед ним опустилась фигура в чёрном.       – Яньло-ван! – раздался знакомый голос. – Верни мне Шэнь Цинцю! Верни! Или я уничтожу этот мир!       Янь-ван с раздражением сжал переносицу.       Израненная душа задохнулась. В глазах отразилась мольба.       – Прошу, Янь-ван, поторопитесь! Пусть будет Вансычэн! – Шэнь Цинцю схватил князя за руку.       – Этот мальчишка явился за тобой в Диюй и смеет угрожать?! Да он совсем от жизни устал! Перерождённый демоном... На что он надеется?! Эта душа заслуживает того чтобы навеки быть заключённой в девятом зале!       Янь-ван был зол. Обернувшись к Шэнь Цинцю, он сверкнул глазами.       – Я уже однажды совершил эту ошибку...       – Яньло-ван! – прогрохотал голос Ло Бинхэ.       – Янь-ван! – попытался возразить Шэнь Цинцю.       Но тот уже покинул дворец. Лорд Цинцзин обернулся. Неужели всё, что ему остаётся – ждать, пока явившийся Ло Бинхэ не оставит камня на камне от этого места и не потащит его назад?! Да этот щенок и сам с успехом мог бы заменить любого из князей!       Он выглянул в окно. Ло Бинхэ был смертельно ранен. В его глазах полыхал гнев.       – Я принесу в жертву этот мир! Каждую душу в нём, каждую каплю крови ради того, чтобы Шэнь Цинцю всегда принадлежал мне! Отдай! Он мой!       Вокруг ног демона закручивался яростный вихрь тьмы.       – Перестань! – рявкнул Янь-ван. – Ты и впрямь обезумел.       Он на мгновение замолчал.       – Может быть, это, в самом деле... Потеряв всё, что имею... Так и быть... Похоже, чтобы спасти вас обоих, я должен исполнить твоё желание. Вы вернётесь назад по мосту Найхэ-цяо**, забыв обо всем, что было до этого.       Шэнь Цинцю покинул покои дворца и послушной безжизненной тенью встал за спиной Янь-вана.       – Но если вы вновь придёте к тому же, что и сейчас, я уничтожу ваши души без следа, развеяв прах над озером крови!       Ло Бинхэ улыбнулся, тыльной стороной ладони стерев с уголка губ кровь.       Янь-ван, развернувшись, скрылся за вратами дворца. Его чёрные волосы взметнулись, зазвенели золотые подвески на чёрной тиаре...       Ло Бинхэ подошёл к Шэнь Цинцю, сомкнул объятия за его спиной.       – Учитель всегда будет принадлежать мне... – тихо произнес он, поднимая искалеченную безучастную душу наставника на руки.       Через мгновение они ступили на Мост Беспомощности**.» _____________ *Вансычэн (枉死城, Город напрасно умерших), куда царь первого судилища отправляет души самоубийц. Путь к перерождению для них закрыт. **Найхэ-цяо 奈何橋, "Мост беспомощности". Перешедшие его оставляют прошлое позади.