Убить или влюбится ?

Заканчивается последняя композиция, спетая мною на бис и я, вымотанная просто на нет ухожу со сцены. Обласканная аплодисментами, криками " Браво " и засыпанная цветами. Внизу меня уже ждет Паша, забирает тяжелые букеты и подает руку, помогая дойти до моей гримерки. По привычке прячусь за закрытой дверью, сажусь перед зеркалом и выдыхаю. Как же хорошо что он у меня есть, этот зал, как и десятки других. Яркий, эмоциональный, вибрирующий и живой… Я бесконечно благодарна Богу, за то что у меня есть возможность разделить свое одиночество, выплеснуть всю боль, режущую и сьедающую меня изнутри и остаться незамеченной. Выплеснуть вулкан эмоций в голосе, в сбитых тональностях, в субтонах и мелизмах, в рвущихся из глубины души строчках собственных песен. Лишь на сцене я имею право до хрипа срывать связки высокими нотами и прятать под веками жемчужинки непрошенных слез. И никто не посчитает меня слабой. Потому что бывает такая музыка, что б до слез и спертого дыхания, потому в своих песнях я настоящая… Позвольте мне не рассказывать здесь о том, как прошел ЕЕ праздник. Пропускать это все через себя снова это выше моих сил. Потому, что я отчаянно хочу стереть все из своей памяти. ЕЕ слова, эхом отбивающиеся от стен, блеск обручального кольца на ЕЕ безымянном пальце, смазанный поцелуй и ЕЕ растерянный взгляд на прощание… Ненавижу себя. Ах да, я же это уже говорила. Ненавижу за то, что поддалась тогда и не могу остановить этого сейчас. Это же надо было так вляпаться, Тина Григорьевна? Хуже всего, что теперь объект моего воздыхания не просто девушка… Подумать только, я по самое не хочу влюблена в замужнюю женщину! Капец! И теперь это действительно все… Все что мне остается. Любить тайно, болезненно и безнадежно. Потому что с ЕЕ ребенком я бороться не могу и не буду. Я проиграла эту партию еще до ее начала, потому что у Вала на руках был козырь — он дал Юле то, чего никогда не смогу я… Счастье стать мамой. Рано или поздно это должно было случится. И мне не стоило подпускать Юлю к себе настолько близко, позволять минутным слабостям завладеть нами обоими и разрешать ей колючим шиповником прорасти в сердце. Нужно было давно устроить свою личную жизнь. И ведь у меня был шанс — Женя… Он так красиво ухаживал, признавался в любви, звал замуж и очень хотел, что бы я родила ему сына. Если бы только можно было вернуть все назад… Я медленно переодеваюсь, попутно укладывая в чехлы концертные платья и выхожу уже полностью собранной, когда мой пиар менеджер стучится в дверь. Ночь в гостинице и поездка в новый город, два концерта с разницей в два часа и я наконец-то возвращаюсь домой. Нет, я конечно очень люблю своих поклонников, просто гастроли очень выматывают и забирают много сил. И я всегда радуюсь, когда вхожу после них в свой особняк, вдыхаю спертый из-за закрытых окон воздух и влезаю босыми ступнями в любимые домашние тапочки. Первым делом я включаю во всех комнатах свет, что бы стало веселее, переодеваюсь в мягкий махровый халат и открываю окно на кухне. Свежий ночной воздух тут же врывается в помещение вместе с какофонией звуков и легким ознобом оседает на коже. Пахнет яблонями, цветущими в саду и влажной землей, а на стекло с наружной стороны падают первые дождевые капли. Я ловлю одну на ладошку и резко вздрагиваю от трели дверного звонка, совершенно оглушающего в практически полной тишине. Машинально бросаю взгляд на часы над холодильником и ругаюсь сквозь зубы. Ну кого это принесло в такую погоду в половине двенадцатого ночи?! Я еще не знаю кого увижу за входной дверью, но под ребрами уже змеей сворачивается липкий страх и расползается по телу. Подхожу к двери, по ходу заглядывая в окошко домофона и застываю посреди коридора с отвисшей челюстью и не читаемым выражением на лице. На улице у калитки, прямо под дождем стоит Юля в короткой кожаной куртке с влажными волосами, синими губами и размазаной тушью…  — Ох, Боже… — Выдаю я как только ко мне возвращается способность говорить и тут же щелкаю замком. Хватаю первое попавшееся пальто из шкафа и прямо в тапочках выскакиваю во двор. Я не говорю Юле ни слова, просто обнимаю поникшие плечи и как можно быстрее веду ее в дом. Сама стягиваю с нее мокрую куртку, отправляю на кухню и через минуту приношу теплый плед. Кутаю свою девочку с головы до пяток и паралельно включаю чайник. Пока я готовлю ароматный травяной чай она молчит, тихонечко шмигает носом и кажется даже не дышит.  — Юль, может ты все-таки расскажешь мне, что произошло? — Спрашиваю, когда тишина в кухне становится невыносимой и достаю из шкафа чистые чашки.  — Я сбежала от мужа. — Чуть слышно признается она и моя рука дергается, выплескивая кипяток на стол. — Совсем…  — Что? — Тупо переспрашиваю я, пялясь на нее как на сумасшедшую. — Зачем? Санина не торопится изливать душу, прячется в мягкий плюш так, что из складок ткани выглядывает только кончик носа и сжимается в комочек на высоком стуле.  — Юль, пожалуйста не вынуждай меня вытягивать из тебя все силой. — Прошу с тихой мольбой во взгляде и втискиваю ей в руки чай.  — Тина, Вал хочет, чтобы я сделала аборт… — Юлин голос дрожит и я чувствую, что каждое слово дается ей с большим трудом.  — Юлечка, какой к чертовой матери аборт?! — У меня от услышанного глаза лезут на лоб и волосы на затылке становятся дыбом. — Это же его ребенок!  — Он ему не нужен. — Глухо отзывается Санина, аккуратно сжимая горячую чашку в ладонях и делая глоток. — Ему нужны новые песни, клипы, ротация на радио и TV, концерты, признание. Он сказал, что для него сейчас в приоритете карьера, а такие вещи как беременность нужно планировать заранее! Тин, я… Я не имела права принимать такое серьезное решение без его ведома и не посоветовавшись с ним…  — Что?! — Да, я сегодня не особо то многословна и как никогда лаконична в высказываниях. И до такой степени возмущена, что готова удавить этого недопродюсера голыми руками! — Ты еще и обязана с ним советоваться, сохранять тебе беременность или нет?! Бред!!! Какого же хрена, стесняюсь спросить, он не предохранялся, если так привык планировать все наперед?! Сволочь!  — Я к нему не вернусь… — Меня резко бросает в дрожь от стальных ноток в Юлином голосе и я тянусь через стол накрывая своей ее непривычно холодную ладонь.  — Юль, кто сказал, что я тебя отпущу? — Я ободряюще улыбаюсь, поглаживая хрупкие костяшки и прозрачные паутинки вен на запястьях. — Поживешь пока у меня.  — Тин, прости что свалилась тебе на голову на ночь глядя… — Тихо всхлыпывает Санина и я замечаю влажный блеск в уголках ее глазах. — Извини что сбросила на тебя груз своих проблем. Прости, что я у тебя такая дура…  — Юлечка, ты чего? Прекрати немедленно. — Я смахиваю жемчужные капельки с ее ресниц и касаюсь кончиками пальцев ее щеки. — Не смей никогда передо мной извиняться. Двери этого дома всегда открыты для тебя. Ты знаешь, в моей жизни нет человека дороже, чем ты.  — Спасибо тебе, Тина… — Юля перехватывает своей мою руку и неожиданно подносит ее к своим губам. И этот спонтанний жест получается настолько трепетным и интимным, что меня насквозь прошибает ворохом испуганных мурашек. Я ощущаю теплые волны ее дыхания на коже и сглатываю кажется слишком громко, что бы скрыть эту свою слабость. Мой организм все еще мне не подвластный, когда рядом Юля…  — Юль, пойдем покажу тебе твою комнату? — Предлагаю я, чтобы разрядить обстановку и Санина резко отпускает мои пальцы, кивая в ответ. Она выпутывается из пледа, помогая мне убрать со стола, затем мы вместе поднимаемся на второй этаж. Комната, которую я выбрала оформлена в светлых серо голубых тонах как любит Юля. И интерьер предельно прост: Шкаф темного дерева, компактный плазменный телевизор на стене, туалетный столик и большая кровать, заваленная горой подушек так, как нравится мне. У окна внимательная Санина сразу же замечает старый синтезатор, тот самый который она оставила в нашем особняке, уезжая в Лондон. Я забрала его, как только перебралась в новый дом, в память о Юле.  — Ты его сохранила… — Тихо тихо говорит младшая и на дне ее синих зрачков плещется искренний, практически детский восторг.  — Да, не могла не сохранить. — Улыбаюсь в ответ. — Это же твой инструмент. Юля осторожно обводит пальцами ровные ряды клавиш, а я замираю у дверей, понимая, что мне до озноба хочется просто ее обнять, снова ощутить терпкий вишневый вкус ее губ и впитать под кожу хотя-бы крохотную частичку родного тепла. Но с видимым усилием мне все же удается удержаться от соблазна и я лишь желаю ей спокойной ночи перед тем как уйти. Мое утро как обычно начинается с спортзала: сначала небольшая разминка, потом гантели, прыжки на скакалке и боксерская груша, так сказать на десерт. Когда я отрабатываю положенные сорок пять минут и приняв освежающий душ, заглядываю на кухню Юля уже успевает и проснуться и приготовить завтрак. Ароматные нежные сырники с золотистыми боками выглядят настолько соблазнительно, что мой рот непроизвольно наполняется слюной.  — Уже встала? — Тихо шепчу я, обнимая ее со спины и не сдержавшись оставляю едва ощутимый поцелуй за ухом. — Доброе утро…  — Теперь доброе. — Едва ли не мурчит Юля и трется носом о мою щеку. Я буквально секунду жадно вдыхаю любимый запах цитруса и цветов, прикрыв глаза и лишь потом нехотя размыкаю объятия. Санина тихо вздыхает, снимая с огня турку и воздух вокруг наполняется горьковатыми нотками шоколада и ванили. Она разливает густой напиток богов по чашкам и мы почти одновременно садимся за стол. Завтрак проходит в приятной, не давящей на уши тишине, слышно лишь пение птиц за окном и звон посуды.  — Юль, у меня сегодня репетиция на студии. — Сообщаю я, загружая чашки с тарелками в посудомоечную машину. — Ты со мной?  — Если можно… — Смущенно пожимает плечами младшая и я вижу, как светится от предвкушения ее лицо. Мы быстро наводим порядок на кухне и накинув куртки перебираемся в студию, особняком стоящую возле дома. Юля с интересом осматривается вокруг, пока я тщательно готовлюсь к работе. Для начала мы немного распеваемся вместе и ее фирменные низкие нотки так правильно вливаються в мои, что мне на секунду кажется что мы бы очень гармонично звучали вместе. А возможно мы могли бы что-то записать вдвоем. Затем я приступаю к своей репетиции, а Санина садится у панели управления, подперев щеку ладонью и не сводит с меня глаз. В ее взгляде столько восхищения и наивной, практически детской влюбленности, что она даже не пытается это скрыть. Она так откровенно рассматривает меня, зачарованно вслушиваясь в игру тональностей и мелизмов, что я начинаю моментально сбиватся и пару раз почти мажу мимо нот… Девочка, зачем же ты так смотришь? Ведь я же не железная… Прикрываю глаза, отчаянно пытаясь вернутся к работе, но ни черта не выходит. Услужливое, так не к стати разыгравшееся воображение мгновенно вырисовывает в голове картинки, одну ярче другой. Я словно наяву вижу, как скольжу губами по Юлиной шее и выразительной линии ключиц миллиметр за миллиметром, оставляя на светлой коже алые следы. Пряный запах ее волос будоражит рецепторы, тонкие пальцы очерчивают мои скулы, а ее обжигающе горячее тело тесно соприкасется с моим… Я неистово злюсь, шумно втягивая сквозь зубы воздух и до боли впиваюсь ногтями в ладонь. Мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь выбить из нее неприличные и местами очень пошлые фантазии и все же признаю -очередная репетиция провалилась с треском. Я освобождаю Саниной место у стойки для микрофона и втискиваю в ее руки наушники, а сама сажусь на диване напротив и жадно припадаю к бутылке с водой. Юля включает нужную минусовку и прижав к уху наушники начинает петь. И в тот же самый миг мне хочется бежать из студии не оглядываясь и как можно дальше. Ее голос мгновенно проникает в кровь как наркотик, путает сознание и выкручивает все суставы и позвонки. Ее горло вибрирует и сонная артерия проступает ярче и боже теперь я не в силах отвести взор от часто бьющейся ниточки пульса. Губы саднит от невыносимой потребности коснутся и немедленно сосчитать количество ударов. В конце песни Юля берет такие ноты, что кажется сейчас во всей студии повылетают окна, она дрожит сжимая хрупкие ладошки вокруг микрофона и эта дрожь вместе с едва ощутимыми колебаниями воздуха передается ко мне. Сейчас, сливаясь в одно целое с музыкой моя девочка по особенному просто до невозможного красива…  — Юля, у меня в эту субботу выступление на Квартале. — Объясняю я, все еще пытаясь прийти в себя. — И я хочу, что бы и ты тоже спела там одну из своих песен. Как сольная исполнительница.  — Кто же мне позволит, Тин? — Недоверчиво косится на меня младшая. — Это же твое место на сцене.  — Юлечка, не волнуйся я договорюсь. Пусть все услышат твой невероятный вокал. Вот увидишь, зрители обязательно его оценят. Я выполняю свое обещание практически сразу и звоню одному из владельцев студии как только мы возвращаемся в дом. Несколько минут я во всех красках описываю Володе Зеленскому талант и все творческие качества молодой певицы и не забываю уточнить, что за своих людей я отвечаю головой. Пускаю в ход свои фирменные женские штучки и наконец получаю от него положительнй ответ.  — Юлька, танцуй! — Радостно кричу я, врываясь без стука в комнату сестры. — В субботу у тебя первое сольное выступление. Готовься, только надо подобрать заранее песню, которую будешь петь.  — Спасибо тебе за все Тина. — Санина без задней мысли бросается мне на шею и утыкается носом в голое плечо. — Не надо ничего подбирать, я уже знаю что исполню, только ты услышишь все вместе со всеми со сцены… В день концерта Юлин запал начинает по немножечку гаснуть — волнуется, я ведь слишком хорошо ее знаю. И вижу это по тому, как она топчется на месте и все время щипает себя за запьястья. Я обнимаю ее за плечи, незаметно шепча слова поддержки и только после этого своеобразного ритуала отдаю в руки своих стилистов. В гримерку, которую мы с Саниной делим на двоих я возвращаюсь уже после репетиции, чуть меньше чем через час. И в очередной раз убеждаюсь, что девчонок в свою команду я когда-то набирала не зря. Их мастерство и опыт сейчас я вижу налицо. Юля немного стесняется, когда поднимает на меня свой взгляд, а я даже не пытаюсь скрывать свое восхищение ею. На ней дизанерское белое платье с широким рукавом и завышенной талией, чуть ниже колен и того же цвета туфли на толстом каблуке. Волосы аккуратно зачесаны назад и збрызнуты лаком, а в уши вдеты массивные серги в виде сплетенных колец. Макияж яркий, но не вызывающий, выгодно подчеркивающий ее необычную нежную красоту. Мое выступление согласно программе вечера следует первым. Я как всегда отдаю себя всю на сцене, взаимодествую со зрителем и играю голосом, посвящая очередную песню ей. После следует не большой перерыв в виде юмористического номера ребят из Квартала и только потом Юле подают сигнал. Я подмигиваю ей и показываю большой палец, прежде чем она наконец исчезает за кулисами. Я незаметно прячусь возле сцены, прижимаясь спиной к стене и замираю, увидев как сестра садится за синтезатор. Хочу видеть, как моя девочка получает свой первый успех. Я не знала, что Юлечка будет себе аккомпанировать и теперь завороженно наблюдаю как порхают над клавишами ее тонкие пальцы. Первые же ноты эхом отзываются в сердце и чувствуется что то знакомое, личное, известное только нам двоим.  — Пригорнись до мого серця І відчуй, що там нема образ. Відпускаю лише раз… — Слова, морозом скользнувшие по коже и по живому полоснувшие нутро я узнаю сразу. Они поднимают все воспоминания из той, прошлой жизни, где мы обе еще были счастливыми и беззаботными . Трепет касаний, тепло обьятий, жар губ… Все что я годами хранила глубоко в душе словно ожило, стискивая стальными тисками ребра и вскрывая давно зажившие раны. Боже, девочка моя, зачем ты взяла именно эту песню…  — Бо скель висоти Я твоїх не перетну Злітай. Може ти колись згадаєш, про одну мою весну… Юлечка, я и не забывала никогда той весны, в которой нам с тобой было так хорошо вместе. Прости что, возвела между нами эти скалы… И знаешь, я бы взлетела, но слишком высоко, а без тебя у меня больше нет крыльев. Я не имею на них права, потому что ты никогда не была моей. А ведь только любовь дарит нам крылья… Я обхватываю себя руками за плечи и чувствую, как горячая капля обжигает лицо, тут же моргаю несколько раз и до крови кусаю губы. Да, моя девочка похоже своим талантом сегодня ты затмишь всех. И тебе совсем не обязательно знать, что для меня ты лучше всех тех холеных дам, которые здесь присутствуют. Юля заканчивает, выпуская из-под пальцев последние аккорды и ее бархатное контральто практически срывается на хрип. Луч света, освещающий ее хрупкую фигурку гаснет и темноту разрывают восхищеные возгласы и громкие аплодисменты. И видит Бог, Юлечка это заслужила. Она спускается со сцены и я только чудом успеваю скрыться от посторонних глаз раньше. Слышу как следом за мной тихо открывается дверь гримерки и чужое горячее тело трепетно жмется ко мне со спины.  — Спасибо тебе, Тинуш… — Хрипло шепчет Юля и натруженный голос поддается ей с трудом. — За этот шанс. Я надеюсь у меня все получилось?  — Ты минуту назад сама все видела, Солнце. — Отвечаю я, бессовестно наслаждаясь близостью и откидывая голову ей на плечо. — Так что с почином тебя… Домой мы едим в тишине, погруженные каждая в свои мысли, а за окнами мелькают вывески, яркие пятна фонарей и встречные автомобили. Я оборачиваюсь на дремлющую в пасажирском кресле Юлю и думаю о том, как жаль что мы не втретились где нибудь в другой жизни, где были бы счастливы и не мучили бы друг друга. Сил хоть на какой нибудь ужин нет совсем, я желаю Саниной спокойной ночи и мы расходимся по своим этажам, сразу же как только заходим в дом. Горячий душ немного расслабляет напряженные мышцы и я стою под тугими струями несколько минут. А затем натягиваю пижаму и падаю в свою огромную, но слишком пустую кровать. Я успеваю уже задремать, звернувшись в мягкое одеяло, когда слышу как кто-то почти не слышно скребется в дверь.  — Тин, ты спишь? — Тихо зовет Юля, просачиваясь в комнату и замирая на расстоянии нескольких шагов.  — Нет. — Отчего-то тоже шепотом отвечаю я, приподнимаясь на локте и щуря глаза. Слабый лунный свет, проникающий сквозь щель в шторах слегка освещает ее хрупкую фигурку, облаченную в белую сорочку до колен.  — Можно полежать с тобой? — Жалобно просит младшая, накручивая на палец прядь своих волос. — Не могу уснуть одна… Я не могу распознать хитрит она сейчас или говорит правду, но тут же отодвигаюсь освобождая место. Юля ложится ко мне лицом, я инстинктивно чувствую на себе ее взгляд и теплое дыхание на губах. Сон как рукой снимает в тот же момент, тело живо реагирует на запретную близость и вытягивается в струнку . Я совсем не ожидаю от нее каких-то действий и резко вздрагиваю , ощущая на щеке тонкие , горячие пальцы . Юля гладит мои скулы , проходится по линии челюсти и наконец касается мягкими подушечками губ . Обводит их по контуру и наклоняется так близко , что я чувствую колебание воздуха между нами и разлетающиеся в разные стороны искры . Мое и без того ангельское терпение висит на волоске и я понимаю , что долго этой странной игры я выдержать не смогу . А потом Юля слишком громко сглатывает , втягивая ртом воздух и мне разом срывает все тормоза . Я вжимаюсь в Санину всем телом и целую , накрывая ее губы влажным жаром своих . Сначала осторожно , словно заново пробуя их на вкус и лишь чуть позже пускаю в ход язык . Юля тихо стонет в поцелуй , когда я прохожусь самым кончиком по гладкому небу и вовлекаю в страстный танец и ее язык . Лишившиеся железного контроля ладони гуляют вдоль тела , сминают ткань Юлиной сорочки и нагло скользят по голых бедрах . Извини , Юлечка , ты сама начала эту игру ... - Тиночка ... - Скулит Юля , вытягивая руки и позволяя раздеть себя полностью . - Пожалуйста ... Я хочу тебя ... - Моя хорошая ... - Хрипло шепчу в ответ и понимаю что хочу взять ее немедленно и сумасшедшая фантазия обдает жаром низ живота . - Помнишь , я уже просила тебя однажды ? И прошу снова , не задавай вопросов , а просто верь мне ... Получив утвердительный кивок я аккуратно переворачиваю ее на живот , заставляя прогнутся в спине и подкладываю под бедра подушку . Закусываю губу от резко накатившего возбуждения и поглаживаю прохладными пальцами отопыренные ягодицы . Юля ерзает подо мной , утыкаясь лицом в кровать и от смущения у нее краснеют даже уши . Я не могу больше теперь эту сладкую пытку и прижимаюсь губами к ее пояснице , обвожу языком выпирающие позвонки , осыпаю невесомыми поцелуями лопатки и поднимаюсь выше к плечам. Затем повторяю весь путь в обратном направлении и уделяю особое внимание молочно белой попке . Юля судорожно дышит , когда мои ладони чуть разводят в стороны ее ноги , комкает простыни и дрожит всем телом , чувствуя как прохладный воздух касается плоти . Я сама готова уже взорватся , когда веду пальцами по влажным складочкам , распределяя влагу и чувствую как она раскрывается сильней . Опирается на коленки и сдавленно охает , ощущая как я заполняю ее внутри . В таком положении все ее ощущения становятся ярче , тело покрывается потом , а тугие стеночки обхватывают мои пальцы так сильно , что становится почти больно . Я надавливаю сильнее и ее рваные стоны наполняют комнату , вжимаюсь губами в жилку на шее и тщетно пытаюсь не сойти с ума . Эта девочка настолько невероятная , что видеть ее сейчас такой открытой зрелище еще то ... Я ощущаю приближение ее финала , спускаюсь ниже и в одно мгновение заменяю влажные пальцы языком . Притягиваю Юлю ближе и вхожу до упора , продлевая ее удовльствие парой ритмичных толчков . Ее кроет и бьет в судорогах очень долго и я ласково поглаживаю обмякающее тельце и убираю с лица пряди влажных волос . Затем разворачиваю ее к себе и бережно накрываю одеялом . Чувствую как она обвивает меня руками и ногами , не желая отпускать и внезапно понимаю - все еще моя ... Пусть только этой ночью , пусть всего лишь на несколько коротких часов , но моя ...