Жизнь по обе стороны

Миранда сидела в глубоком кресле и грела руки о смешную красную кружку с толстыми стенками и оленями на боку. Пить она не собиралась. Старик сидел напротив неё и странно улыбался. Шторы в комнате были полузакрыты, но лучи света пробивались, и один из них оставлял на стеклах очков яркие желтые блики. Трость он так и не отставил в сторону, держал её возле кресла одной рукой, но Миранде казалось, что она не слишком-то ему нужна. Разговор начинать никто не спешил. Миранда пыталась сопоставить всё в голове, но картинка никак не складывалась. Старик загадочно улыбался и ждал. — Кто вы? — не выдержала она. В голове крутилась сотня вопросов, но этот показался ей одним из самых важных. — Как вас зовут? Он не торопясь отхлебнул кофе из своей кружки, отставил её на столик, стоящий у кресла, сложил руки на коленях и с всё той же улыбкой сказал: — Я Иоганн Норштайн. Миранда закашлялась. Иоганн Норштайн был практически легендой среди артефакторов. Он изобрел невероятные приборы, один из которых — маховик времени, правда, права на конкретно это изобретение у него выкупили Поттеры. Именно с его руки у артефакторов появились новые аппараты для упрощения работы. Норштайн не стеснялся брать идеи у маглов, подстраивать их под реалии магического мира и пускать в обиход. Его имя было окружено слухами и тайнами. Самой большой загадкой была история его исчезновения. Когда-то он пропал на долгие сорок лет, а когда вернулся, оказалось, что ни на миг не постарел. Он отказывался говорить где был и что с ним произошло, но привез с собой огромное количество новых разработок и артефактов, так что очень скоро от него отстали. Маги нашли более интересное занятие для себя — они исследовали его новые изобретения. — Тогда что... Зачем... Почему вы... — Она хмурилась, все слова будто разом вылетели из головы, и в то же время на ум приходила сотня вопросов. Старик понимающе улыбнулся и произнёс: — Это очень долгая история, мисс. Видите ли, — он сделал паузу, обречённо вздохнул, опустил глаза и продолжил, — когда-то это был мой дом. Понятнее ничего не стало. Миранда молчала, ожидая продолжения истории. Она не могла решиться нарушить эту тишину. Артефактор будто собирался погрузиться в неприятные воспоминания и теперь собирался с силами. — Тогда я был всего лишь юнцом, едва закончившим Хогвартс. Я выкупил этот дом у какой-то бедной женщины, щедро заплатив ей. Она утверждала, что в доме живут духи, что в нем неспокойно и тревожно. Меня манили загадки и тайны, а такой дом, с мрачной атмосферой, казался просто чудесным шансом на приключения. Но никаких приключений не было. Я прожил в нём три года, и за это время не произошло ровным счётом ничего. Это было почти столетие назад, мисс, здесь не было ничего стоящего, дом выглядел тогда совсем не так, он был настоящей развалюхой. Я же искал славы и признания. И тогда, не найдя здесь ничего интересующего меня, я вернулся в старинный особняк моей семьи, прожил там какое-то время и решил учиться на артефактора. Так я провел ещё почти шесть лет, затем искал по всему миру лучших мастеров в этом деле, учился у них, углублял и совершенствовал свои знания. Миранде стало неудобно. Она потратила на овладение этим мастерством куда как меньше времени и даже не помышляла ещё как-то углублять свои знания. — В этих странствия я провел ещё пять лет. Набрался опыта, улучшил своё мастерство, набил руку и многое повидал. Когда я вернулся в Британию, у меня уже были грандиозные разработки, в том числе маховик времени. Я многое увидел у маглов, и мне не терпелось притворить это в жизнь. Мир вокруг играл яркими красками, и я даже не вспоминал о доме, которым владел, ещё два года. Как раз к этому времени моё имя набрало изрядную популярность, мои артефакты пользовались успехом, и мне нужно было расширять дело. Нужно было какое-то помещение, которое я отвёл бы под мастерскую, которое не жалко было бы испортить или разрушить. Тогда-то я вспомнил, что у меня есть практически развалина, которая мне совершенно не нужна. Я захотел посмотреть её, вдруг можно было бы поправить и переделать под мастерскую, где могли бы работать несколько наемных подмастерьев. Но когда я пришел... Дверь была точно такая же, как и раньше, я ничего не заметил и не заподозрил. Просто взялся за дверную ручку и потянул. Тогда то и полыхнуло белым светом, а я оказался по другую сторону. Он замолчал, уставившись невидящим взглядом в камин. Дрова догорали, тлели угли. На полу танцевали яркие тени. Потом Норштайн словно очнулся, отпил из своей кружки и продолжил рассказ. — Это стало шоком для меня. Дверь была совершенно обычной, деревянной, старой и потрескавшейся, я не видел в ней ни одного артефакта, — Миранда удивилась: дверь вовсе не выглядела старой, да и не заметить пластину было бы сложно, но перенести туда, могла только та дверь, которая стояла в доме и сейчас. — Подумать только! Я! И не видел... Но вернуться назад я тогда не смог. Просто не смог понять как. Я начал искать выход, но очень скоро на меня обрушилось ещё одно бедствие, и оно едва не сломило меня. Я узнал, что это совсем не моё время. Когда я исчез, в Англии было начало двадцатого столетия. Там же... Это было не моё время. Я попал во времена Салемского процесса. Вернее, за десяток лет до него. — Подождите, — прервала его Миранда, — но я думала, что "Салем" был только в нашем мире! Старик покачал головой. — Нет. На удивление, слишком многое совпадает в этих мирах, и события не исключение. Скорость развития и здесь, и там, почти одинаковая, направления тоже, так что же мешает тому, чтобы происходили одинаковые события? Просто иногда в них участвуют разные люди, а сценарий один и тот же. Но обычно даже личности совпадают, хоть и с поправкой на то, как влияет магия на мир. Возвращаясь же к теме нашей беседы... Я жил в этом доме очень долгое время. Всё время искал причину, по которой меня выбросило туда. Но ничего не находил. Когда произошла салемская трагедия... Я узнал слишком поздно. Вести там приходили с опозданием, я жил отдалённо, да и сделать бы ничего не смог. Ведьм там ведь на самом деле было не много, в основном простые люди. Но и тех, что погибли, хватило. От веревки не было заклинаний, по крайней мере там. Миранда яростно пыталась вспомнить, что ей говорил цверг из лавки с сувенирами о том, как исчезли ведьмы. Что-то там было связано с Салемом... — На тот момент волшебники уже знали про меня. Я успел прослыть взбалмошным, себе на уме, но тем не менее гениальным колдуном. Дело было в том, что я использовал заклинания, которых они не знали. Тот мир был гораздо менее заинтересован в магии. Волшебники не стремились развивать свой потенциал, у них не было ни одной школы для юных чародеев, никакого управления и организации. Но я ничего не говорил, не делал замечаний, не исправлял. Мне казалось, что они должны дойти до всего своим умом. Чтобы не нарушать хрупкого равновесия между двумя мирами, не менять ход истории их мира и не приучать их ко всему готовому. Если бы они сами захотели учиться, я бы понял, но никто не пришел ко мне просить об этом. И после той трагедии... Они пришли ко мне требовать. Не просили, а требовали помощи, считая что находятся в своём праве. Им не хотелось самим разбираться в этом, когда есть тот, кто может сделать всё вместо них. Я, каюсь, разозлился, меня охватила ярость, и решил, что уж точно отправлю их к тем, кто со всем разберётся. Я был словно в тумане, и мне показалось хорошей идеей отправить их в наш мир, а если точнее, я хотел, чтобы они попали в Визенгамот. Я думал, как было бы хорошо, если бы они на своей шкуре почувствовали, каково оказаться в действительно страшной обстановке, когда все вокруг сильнее тебя, когда ты невероятно далеко от дома и не знаешь, как найти выход из ситуации. Но когда я вернулся к дому... Всё вокруг изменилось. Это был уже не едва разваливающийся дом, а вполне крепкое строение, светлое и уютное. Но важным было не это, а то, что появилась другая дверь, на которой был тот самый артефакт, что я искал. Он был в полном порядке, я будто по наитию чувствовал, как следует пользоваться им. Миранда ничего не понимала. Пользоваться? Да эта несчастная железяка вообще не предусматривала никаких возможностей использования! Как оказалось, лучше бы к ней даже и не подходить. — Ведьмы и колдуны были тут-как-тут, стоило мне позвать их. Вокруг моего дома собралось несколько сотен волшебников со всего мира — там их было куда как меньше, чем в нашем. Они успели собраться все. Ни один не пожелал остаться дома. Я сказал, что отправлю их туда, где никто не убивает волшебников, и они смогут спокойно жить, но уже никогда не вернуться туда. Они с радостью согласились. Я открыл переход и стал ждать, когда все пройдут. На это потребовалось около суток — они ведь не шли налегке, тащили с собой всё, что могли унести. Я видел сквозь белый свет как исчезают их спины, и уже торжествовал. Всё складывалось чудесно, я думал: "эти ленивые существа будут наказаны, а я вернусь домой". Стоило последнему человеку скрыться в дверях моего дома, я шагнул сам. Но что-то пошло не так. Я не оказался в Англии. Я всё ещё был в Америке того мира, и, по всему видимому, вернуться не мог. — Но что случилось с теми волшебниками? — удивилась Миранда. — Это ведь была бы сенсация! Министерство не могло бы пропустить такое событие, об этом должны были печатать в газетах, я бы слышала о таком. И пусть это было очень давно, но хоть крохи информации должны были просочиться! Артефактор покачал головой. — Всё произошло не так, как я ожидал. Но это я объясню позже. Меня снова перекинуло. Это было то же место, тот же дом, но уже совсем другое время. За одно мгновение пролетело тридцать пять лет, я оказался в 1728 году, как я позже выяснил. Но для меня это не имело никакого значения, это всё ещё было прошлым и другим миром, а я хотел вернуться домой. Пластина не работала, хоть была полностью целой, я провел долгое время, пытаясь во всём разобраться. Происходящее казалось мне катастрофой, я не был рад ничему, меня пугало будущее. Из этого состояния я выплыл спустя несколько лет, но отчаяние временами снова накатывало на меня. И тогда я подумал: этот мир ничуть не хуже, почему он не может стать мне домом? Я начал путешествовать по миру, искал приключений. Но вместо этого мне сначала пришлось подчищать то, что осталось после волшебников. Они не думали о том, что нужно убрать все следы своего существования, чтобы не давать маглам лишнего повода убить невинных людей по подозрению в колдовстве. Я собрал и отвёз в свой дом всё, что мне нравилось или могло пригодиться, а остальное уничтожил. Я побывал в странах всего мира. Современные Италия, Франция и Испания, Болгария, Россия и Ирак, Нигерия, Чили, Бразилия и Эквадор. Я побывал почти в каждом жилище волшебников, запечатал их и скрыл от людских глаз. Но мне было этого мало, хотелось начать делать что-то, и я загорелся идеей найти магических животных. Я исследовал всё, что мог. Магия там сильно отличается от нашей. После я перешёл на флору. Некоторые волшебные растения и те, что мне особенно понравились, я даже привез с собой и посадил вокруг дома. Египетские лианы прижились на удивление хорошо... Мой дом стал настоящей крепостью, полной волшебных предметов, артефактов, колдовских растений и многого другого. Я уже почти не сожалел ни о чём. Он снова перевёл дыхание и продолжил. — Но вскоре мне стало мало и этого. Я хотел сделать что-то, что оставит напоминание обо мне там навсегда. И тогда я вспомнил, как менялся дом во время моего перехода. Я начал искать пути решения этой загадки. И очень скоро добился многого: дом легко перестраивался по моему желанию, менялся и рос, а вместе с ним менялось и окружающее пространство. Я несколько раз переделывал его, пока не остановился на одном варианте. Этот особняк был чем-то похож на мой родовой, но в то же время я сделал его похожим на Хогвартс. Миранда вспомнила, как удивлялась, когда обнаружила, что башни оформлены синим и красным, что подземелье в зелёных тонах и как много жёлтого на первом этаже. Она вспомнила всё доспехи и путанные лестницы, которые действительно сильно напоминали Хогвартс. Старик перестраивал дом образами, делал его ближе для себя, и дом стал напоминание о том, что осталось за спиной. — В последний день, когда я решил, что больше не стану менять этот дом, оказалось, что пластина артефакта сломана. Я мог поклясться, что она была целой всё это время, и что к ней никто не прикасался с того момента, что я видел её последний раз, но один уголок был отколот. Восстановить его мне стоило больших усилий, — покачал головой Норштайн, — но мне это удалось. Не скоро — почти через шестьдесят лет. Миранду бросило сначала в холод, потом в жар. Сколько?! Это она могла там провести столько лет? Но... Сколько же лет теперь Иоганну Норштайну? — Сколько... — осипшим голосом проговорила она, — сколько лет вы там провели? — Больше ста пятидесяти, — грустно улыбнулся старик. Сердце Миранды упало в пятки. — Но ведь вы совсем не изменились, когда вернулись! — обвиняющие сказала она. — Верно, мисс. Там я существовал вне времени. Наверное, так вышло потому, что тот мир не родной мне, я жил не по его законам, а связь с моим была потеряна. Я не старел внешне, почти не старел внутренне. Нет, я набирался знаний и опыта, но в то же время оставался тем самым человеком, который попал в тот мир. Мои взгляды на мир не менялись, и не менялся я сам. Когда я вернулся сюда, мне всё ещё было чуть больше тридцати. Это было ужасно. Сто пятьдесят лет прошли там, здесь всего сорок. Она боялась подумать, что бы было, если бы ей не повезло, если бы зелье не сработало. Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и продолжила задавать вопросы: — Почему дом менялся? Я чувствовала пространственную магию там, но не слишком сильно, и она точно не смогла бы перестроить дом так, как вы говорите. На это нужны большие усилия мага, а вы говорите, что это произошло просто по вашему желанию. — Неужели вы не поняли, мисс? — старик наклонился вперёд, стекла его очков загадочно блеснули, на лице расплылась улыбка. — Нет никакого дома. — Что значит нет дома? — нахмурились Миранда. — Я прожила в нем полгода, а вы говорите нет! Стекла очков загадочно блеснули. — Я неправильно объяснился. Это не дом. Всё строение — один невероятно сложный, гениальный по своей сути артефакт. Он связан с пластиной на двери, можно сказать, это его центр управления, и в то же время, ничего кроме пластины нет. Она создаёт вокруг себя то, что хочет видеть владелец. И тем не менее, само строение вполне материально, если желаете, реальное. Её голова пухла от обилия информации и грозилась вот-вот взорваться. Чашка с чаем уже давно была отставлена в сторону, а руки едва ли не тряслись. — Хорошо. Пусть так, — это объясняло то, почему переход срабатывал, если он даже не прикасался к пластине. — Но почему, если вы восстановили артефакт, он снова оказался сломан, когда я перенеслась туда? — Мисс Поттер, — строго сказал Норштайн, — вы артефактор, как и я, и вам стоило бы больше времени отдавать тому, что вы выбрали своей жизненной дорогой. Вы ещё очень молоды, это во много объясняет ваше незнание простых вещей, по вам стоит быть внимательнее и осторожнее. Ваша безалаберность не доведет вас до добра. Вы были столько времени в том мире, и почти ничего не узнали про то место, где оказались. Миранда вспыхнула. Он провел там сто пятьдесят лет, и теперь судит её, которая нашла дорогу обратно всего за полгода! Да как он может? Она ведь не просто сидела сложа руки, а пыталась исправить своё положение! — Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, — сдержавшись, попросила она. — Артефакт проверял вас. Скорее всего, его создатель заложил внутрь некие функции, которые обязывают этот предмет узнавать, настолько хорош его новый владелец. Возможно, создатель посчитал, что таким опасным артефактом стоит владеть только Мастеру этой направленности, я не знаю. Но он определенно хотел проверить ваш горизонт возможностей, а как награду предложил вам то, чего вы больше всего желали — возвращение домой. — А что было с вами, когда вы вернулись? — спросила Миранда. — О, когда я вернулся, а здесь прошло сорок лет, поднялся целый аврал. Я долго не мог прийти в себя, но вскоре разобрался, в чем именно проблема. Я думаю — это всего лишь теория — что наши миры находятся рядом в неком пространстве. Но они не стабильны, а постоянно перемещаются и вертятся. Переход пронизывает время там, где пространство больше всего истончается, находится ближе всего друг к другу, и не важно какое время это было. Мы можем представить себе два шара: каждая точка на них это определенное время. Они крутятся, постоянно меняют скорость и направление. Но если и отдаляются друг от друга, то незначительно. И вот рядом, каждый на своем шаре, находятся 1782 год и 673, а через секунду это 1234 и 1235. И вот миры вертятся, переход же всегда пронизывает их там, где "шары" почти соприкасаются. Вам очень повезло, ваше отсутствие было незначительным. Я оказался через сорок лет после того, как исчез, и это стало настоящим ударом для меня. Но я принялся за работу, воспроизвёл всё, что создал там. Как только справился с этим, пошёл в Визенгамот. Меня тревожили те волшебники. Но оказалось, что никаких чужих колдунов, появившихся из ниоткуда, здесь не было. Никогда. Я засел за бумаги: какими бы они мне не казались, я обязан был понять, куда именно они попали. Я прекрасно понял, что их могло отправить куда угодно, и я хотел выяснить куда именно. На это потребовалось много времени, пока я случайно не нашел одну из книг примерно пятого столетия, времён короля Артура. Я не рассчитывал найти в ней ничего интересного, но случайно, листая, заметил портрет девочки, лицо которой было мне знакомо. Она точно была среди тех, кого я переправил сюда. Её я запомнил отлично: она была сиротой, но тетка велела ей идти вместе со всеми. С собой она не взяла ничего, кроме своей волшебной палочки. Когда я спрашивал, кто готов пойти первым, вызвалась только она, остальные струсили. Она шла с гордо поднятой головой, словно ничего не боялась. С ней за руку шел мальчик, совсем маленький. Но я отвлекся. Девочка была знакома мне не поэтому. Я мучился очень долго, пока вместе с шоколадной лягушкой мне не попалась карточка феи Морганы. — Морганы? — удивилась Миранда. — Но ведь она была одной из первых ведьм, о которых мы знаем! — Верно, — согласился старик. — И, похоже, что те волшебники, которые пришли сюда из того мира, принесли с собой магию. Возможно, их подтолкнуло то, что им не на кого было рассчитывать, и они взяли себя в руки. А возможно, младшее поколение просто оказалось лучше старшего. Но, видимо, все мы ведём род именно от тех ведьм. Как я теперь думаю, мальчиком, что шёл с ней за руку, был Мерлин, но не могу сказать точно. Его портреты сохранились только весьма преклонного возраста, поэтому люди считают, что он был гораздо старше Артура и Морганы. Я же видел его совсем маленьким, и, хоть определенное сходство прослеживается, это лишь моя теория. Он замолчал. — Зачем вы наколдовали того котенка, следили за домом, и вообще, зачем вам было нужно, чтобы я попала туда? — спросила Миранда. Она всё ещё не понимала, что сподвигло великого артефактора на такой поступок. Старик серьезно посмотрел на неё. — Этому дому вы были зачем-то нужны. Он начал бы притягивать вас, это ужасное, тревожащее чувство. Я испытал его перед тем, как ко мне пришли эти колдуны. Если вам посчастливилось не чувствовать это, вы невероятно везучая. Я думаю, этот дом создавали как некий обережный артефакт, по силе не знающий себе равных. Так он и работает: когда "чувствует", что необходимо вмешательство, притягивает к себе ближайшего подходящего мага. В предыдущий раз им оказался я, и это помогло нам обрести магию. Сейчас это вы, и я точно уверен, что этому месту что-то нужно, а значит, дом вас не отпустит. Я надеялся, что вы во всём разберётесь самостоятельно, но прорыв был настолько незначительным, что я даже не успел уйти. Мне кажется, — после недолгого молчания продолжил он, — что если судьба привела к этому месту именно вас, это как-то связано с вашей семьей. Миранда фыркнула. — Мои родители давно мертвы, как и их родители. У меня нет семьи, кроме крестного и Тедди. Норштайн покачал головой. — Мисс, вы не поняли. Не просто семьей, а всем вашим родом. Он встал, прошёл к книжному стеллажу, вытащил пыльную, старую книгу и принес её Миранде. — Смотрите, — он открыл её и начал листать. — Это хроники моего рода. Миранда кашляла от пыли, но рассматривала витиевато заполненные страницы. Артефактор пролистал родовое древо, биографию семьи и некоторых представителей и остановился на самом конце. Перед ней находился портрет черноволосой девушки, с серьезными серыми глазами и тонким прямым носом. Её губы были поджаты, фигура закутана в тяжёлый, плотный плащ. — Моргана! — охнула Миранда. — Да, — кивнул артефактор. — Именно она создала наш род. Об этом мало кто знает, мы предпочитаем не распространяться. Кому нужно, тому известно. Да и фамилия у нас не британская... Но что бы было, если бы я не попал туда? Он захлопнул книгу и отнес на полку. — Но вы же только что сказали, что портал притягивает ближайшего подходящего человека. — Это всего лишь теории, так что возможно и то, и другое. Они оба замолчали. — Скажите, — вдруг вспомнила Миранда. — Почему переход не затянул сюда одного Тедди? Я хочу сказать, там он висел на двери, и ничего не произошло, при этом переход был активен, я видела свет... — Мне кажется, переход уже признал вас хозяйкой, — пожал он плечами. — Я поняла, мистер Норштайн, — кивнула она. — Спасибо за разъяснения. Старик лучисто улыбнулся и отвернулся к стеллажу с книгами, всем своим видом показывая, что разговор закончен. Миранда медленно вышла из дома, отошла на безопасное расстояние и аппарировала. Ей стоило о многом подумать, и забрать наконец Тедди у близнецов Уизли, пока они совместными усилиями не разнесли Лондон.