Жизнь по обе стороны

На часах было без пятнадцати три ночи, а она бродила по подземельям. Смешно сказать — выпускница Хогвартса, а нижние этажи замка она почти не знала. Во время учёбы, спускаться к слизеринцам желания не было, а сегодня ей не спалось, и она решила провести время самым полезным образом — обследовать подземелья. Проблема замка таилась где-то здесь, Миранда была в Хогвартсе уже почти три недели, а решение пока даже не намечалось. Люмос был достаточно ярким, его света хватало, чтобы нормально видеть дорогу. Освещения здесь не было: ни свечей, ни необычных светильников, ни факелов. Даже зачарованного света не было. Сегодня она спустилась так глубоко, как раньше никогда не бывала. Стены здесь становились всё толще, воздух всё холоднее, а тишина всё глубже. Потолки были очень высокими, но сами проходы узкими, иногда пролетал влажный ветер, и Миранда даже начала волноваться о том, что не сможет найти дорогу обратно. Когда-то Дамблдор сказал, что он сам не знает всех секретов замка, и сейчас ей почему-то как-то сильнее поверилось в это. Хогвартс был словно живым организмом, у которого было своё сознание и характер. Вернее, не было никаких предпосылок к тому, чтобы считать так, но его атмосфера, все события и настроение обитающих в замке будто создавали его душу. Здесь легко было поверить в невозможное даже для волшебников. Было почти четыре утра, когда она забрела в какой-то тупик. Вернее, тупиком это назвать можно было с натяжкой. В углу оставался один проход, но такой узкий и низкий, что Миранда опасалась, что не протиснется. Ей пришлось опуститься на колени да ещё и нагнуться, и двигаться в таком состоянии. Миранда сама не понимала, что её заставило залезть в эту дыру, но когда она попыталась развернуться, оказалось, что ползти она может только вперёд. Палочку она теперь держала в зубах, и свет сильно дрожал, мешая ей как следует рассмотреть пол и стены. На удивление, здесь было очень чисто. Никакой паутины и пыли, пол был чистым — когда она подняла ладонь, на ней не было ни песка, ни грязи. К тому же, ничто не впивалось в колени и ладони. Ползла она не слишком долго, но уже успела запаниковать. Ей нужен был выход, чтобы развернуться. Хоть небольшое помещение, где её по бокам не сжимали бы стены. Вдруг подумалось, что если бы она страдала клаустрофобией, то не доползла бы и до середины — потеряла бы сознание. Тесно, темно, воздух на удивление теплый и почти не движется. Выход появился неожиданно. Проход был полностью прямой, а Миранда всё время вглядывалась в темноту перед собой, но в какой-то момент пустота на уровне вытянутой руки перестала быть темнотой и стала чуть более освещённым помещением. Здесь не было окон, свечей или факелов, но было гораздо светлее. Миранда убрала люмос. Казалось, сами стены отливали голубоватым светом. Потолки были выше, чем в большом зале, и ей было страшно гадать, как глубоко под замок она спустилась и как будет искать дорогу обратно. Здесь было холодно, особенно после теплого прохода, но Миранда не обращала на это внимание. Тут было так много магии, и такого она не видела никогда в жизни. Где-то впереди послышались шаги. Лёгкие, даже, наверное, детские, но Миранда тут же вскинула палочку. Пространство вокруг словно менялось с каждым шагом, и она уже не могла понять откуда пришла и куда надо идти. Воздух рябил, пространство кривилось, а в самом центре вдруг вынырнул яркий серебристо-голубой шар. Он был не больше мяча, но висел в воздухе примерно на уровне её груди. Рядом с шаром стоял мальчик. Миранда тихо присела прямо на пол. Ребенок не обращал на нее внимание. Он вытащил откуда-то перо — самое обычное, для письма — и начал легонько водить им по шару. Где-то высоко над головой затряслись стены и потолок, а шар принялся крутиться и неравномерно вспыхивать. Она едва не открыла рот. Это было средоточие магии, которое волшебники закладывали в дома. Конечно, не все волшебники и не во все дома, но меноры и предместья обычно всегда имели такие средоточия. Помимо того, что это сильно облегчало колдовство внутри замка, появлялась мощная защита территории и всех членов семьи. В Хогвартсе семьёй воспринимались все ученики, и в какой-то степени это их сильно обезопашивало. Конечно, средоточие не создавало для замка какой-то разум, но давало ему что-то наподобие чувств. Поэтому Макгонагалл и сравнивала замок с артефактом. Средоточие делало его одним большим налаженным механизмом. Поэтому здесь могли существовать живые портреты, движущиеся лестницы, летающие свечи. Средоточие было магией, а магия для волшебных существ и вещей была жизнью. Мальчик щекотал шар. И замок на это реагировал почти как живое существо. Он смеялся. Миранда поднялась и на негнущихся ногах пошла к лазу. Искривление пространства ей не мешало, темнота была почти привычна, а дорогу до комнаты она вообще не заметила. Она рухнула на кровать не раздеваясь. В то, что было внизу, оказалось сложно поверить. Она ещё никогда не видела таких средоточий, а то, что с ними можно было играть почти как с котёнком, для неё было до этого загадкой. Миранда рассмеялась. Магия всё ещё её удивляла. *** Всё началось с того, что письмо от Сириуса Блэка очень её удивило. Макгонагалл вообще не часто удивлялась, но в это раз вышло как-то само собой. Неугомонная Миранда Поттер, которая не могла и дня просидеть не найдя себе приключений, сейчас тихо задыхалась под горой навалившихся на неё обязанностей. Сириус пытался помочь, но она даже не замечала. Но здесь дело было скорее в том, — на взгляд Макгонагалл — что ему стоило бы помочь разгрести дела, а не пытаться устроить для Миранды отдых или праздник. Хорошо, хоть заботу о Тедди он взял на себя. Но это не отменяло того, что Миранда постепенно переставала быть собой. Её дни проходили в рутине, полные забот о питомнике, банковских книг и разъездов. Миранда всё это дико ненавидела, и то, что сейчас безропотно занималась этим, практически пугало. Сириус просил о помощи. Нет, для себя он бы конечно не стал просить, но это же была Миранда, его крестница, ради которой он был готов на многое. Когда летом после третьего курса он забрал Миранду к себе, запугав Дурслей и запретив им говорить что-либо о племяннице хоть кому-то, а после пятого курса оформил полноценную опеку, Миранда стала для него практически центром вселенной. И Макгонагалл видела, что он был бы готов ради неё переступить даже через свою гордость, но, к счастью, пока что всё было во многом к лучшему для него. Всё, что было нужно, это заставить Миранду «проснуться». Каким угодно способом, но ей было нужно отвлечься от обязанностей главы Рода (тем более, когда на тебе несколько Родов). Хогвартс — место, где с ней происходило столько всего — мог отлично справиться с этой задачей. Разумеется, просто так в Хогвартс приезжали очень редко, да и то не надолго. Было сложно оставаться в школе и ничем не заниматься, когда вокруг тебя творилось не пойми что. Здесь было замечательно, но только тогда, когда ты мог и сам быть вовлечен в происходящее. Не быть просто сторонним наблюдателем. Идея появилась быстро. Несколько дней назад, один мальчишка влез к средоточию, даже не понимая, что это такое. Опасности быть не могло — как директрисса, Макгонагалл сразу же устранила все подобные возможности. Ребенок веселился, но помимо этого, такая встряска была полезна и магии замка, так что мешать происходящему смысла не было. Правда, из-за этого немного тряслись подземелья, но Макгонагалл сразу же переселила слизеринцев немного выше. Разумеется, дела с наследством всё ещё оставались проблемой, но Миранда разгребла всё, что только было можно за эти месяцы, а управляющих и поверенных нанимали не просто так. Они должны были справиться самостоятельно, а иначе зачем их держать? Ни один аристократ не проводил за банковскими книгами столько времени, сколько проводила мисс Поттер. Сириус обещал разобраться с этим, так что Макгонагалл оставалось только заставить Миранду вспомнить, почему она вообще стала колдовать. *** — Профессор, я разобралась со стенами, так что, думаю, уже завтра я смогу уехать. Там… — Сядьте, мисс Поттер, — прервала её Макгонагалл. — Выпейте кофе. Перед Мирандой возникла небольшая чашечка из тонкого фарфора. Макгонагалл налила кофе и снова улыбнулась. За то время, что Миранда преподавала в Хогвартсе, она видела Макгонагалл улыбающейся раза в три больше, чем за всё время до этого. Миранда аккуратно взяла чашечку. Кофе был очень ароматным, густым и невероятно вкусным. Ничего другого от Макгонагалл ожидать и не стоило. Профессор указала глазами на тарелку с шоколадными лягушками. Миранда взяла одну и развернула. На карточке была она сама. Года на два младше, ещё без тики и с палочкой в руке. «Миранда Поттер-Блэк. Героиня войны, «девочка-которая-выжила», обладательница ордена Мерлина первой степени и специальной награды Хогвартса за заслуги перед школой, личная ученица профессора Альбуса Дамблдора, одна из лучших игроков в квиддич за последнее столетие. Единственный человек, переживший заклятье «Авада Кедавра». Известна своей победой над Тем-кого-нельзя-называть и его последователями» На карточке у неё смеялись глаза. Она была счастлива. — Вы перебарщиваете, мисс Поттер. Миранда подняла голову на Макгонагалл. Профессор улыбалась. Она смотрела на неё так, как смотрят на ребенка. — Они справятся и без вас. На то и нужны управляющие. Разумеется, вам время от времени придется проверять, что происходит с вашим состоянием, но не так часто. Разве случилось что-то непоправимое, пока вы находились здесь? И тут Миранда поняла. Совы. Ни одной не прилетело в Хогвартс за это время. Она подозрительно посмотрела на Макгонагалл. — Вам нужен был отдых. Миранда медленно кивнула. Действительно нужен был. — Подумайте об этом, — заговорщически улыбнулась профессор. — Новый преподаватель прибудет через три дня, и вы сможете уехать. Если вы не против, Миранда. Она была не против. Будет время попрощаться с Хогвартсом. И с детьми, хотя этого она предпочла бы избежать. А потом в глазах потемнело. *** Больничное крыло проступало пятнами. Видела она плохо, зато слух точно был при ней. — И всё же, Поппи, ты полностью уверена? — услышала Миранда встревоженный голос Макгонагалл. — Куда уж больше, — строго ответила мадам Помфри. — Ты хоть вспомни, чем девочка занимается, сама сразу же поймёшь, что это самый вероятный вариант. Миранда сглотнула и огляделась. Из окна лился яркий солнечный свет, а значит, было не больше полудня. Она лежала в на кровати, рядом на тумбочке лежали её вещи и палочка, а так же стояло множество пузырьков с зельями. Половина из них уже была пуста, и она, содрогнувшись, предположила, что мадам Помфри уже влила их в неё. Голоса доносились из-за ширмы рядом с кроватью. Макгонагалл была встревожена и напугана, мадам Помфри недовольна и строга. Они явно обсуждали что-то, что их сильно волновало. — Но ведь это же такая редкость, Поппи! — воскликнула Макгонагалл. — Должно быть что-то ещё! Мадам Помфри фыркнула, а потом стукнула чем-то об стол, словно с размаху поставила тяжёлый кувшин или миску. — Артефакторная привязка не такая уж и редкость, — припечатал она. — И если сомневаешься в моей компетенции, Минерва, спроси любого другого колдомедика, но девочке нужна помощь уже сейчас! Она решительно отодвинула ширму и подошла к кровати. То, что Миранда уже не спит, её не удивило. Мадам Помфри взяла со столика несколько склянок, сунула их в руки Миранде и поставила рядом кружку с водой. — Запей, вкус у них примерзкий, — потребовала она. Миранда покорно выпила всё, что всучила ей мадам Помфри. Вкуса она не чувствовала никакого — ни мерзкого, ни приятного. В голове был туман. Всё вокруг плыло и покачивалось, тянуло спать, но она усилием воли отогнала от себя всё и попыталась собраться с мыслями. — Артефакторная привязка? — заторможенно повторила она недавние слова мадам Помфри. Помфри бросила на неё цепкий взгляд и отвернулась. — Очень надеюсь, девочка, что ты знаешь, к какому артефакту отнеслась столь неосмотрительно. Сегодня ты ещё останешься на ночь в лазарете, но завтра я тебя выписываю. Постарайся решить эту проблему как можно быстрее, потому что о последствиях ты должна знать не хуже меня — всё пока только начинается. Если не найдешь способа хотя бы ослабить узы, твоя смерть наступит уже через полгода, причем о лёгком уходе во сне можешь и не мечтать. *** Почти весь день в больничном крыле было пусто. Пару раз заходила Макгонагалл, но она просто смотрела на неё и молчала, а затем уходила, не сказав ни слова. В голове у Миранды всё плыло и перемешивалось, сливаясь в густой туман, и вычленить что-то одно у неё никак не получалось. Мысли были мутными. Они скручивались в клубок и переплетались, как змеи, менялись, растворялись в тумане и выплывали словно из воды. Привязка? Да к чему она могла привязаться? Для такой магии был необходим действительно сильный артефакт, а она не работала с ними уже очень долгое время. Разве что… В себя она пришла только поздно вечером: всё резко схлынуло, оставив четкое сознание. Видимо, действие зелий мадам Помфри как раз закончилось. Она была переодета в больничную пижаму, а её мантия лежала на стуле рядом. Сверху кто-то оставил её тику и пояс. Миранда подтянула мантию поближе и принялась рыться в карманах. Последнее время всё самое ценное она постоянно носила с собой, в том числе — дневник. На него у неё постоянно не хватало времени, и она всегда надеялась почитать хоть чуть-чуть, когда выдастся свободная минутка, но всё никак не складывалось. И вот сейчас времени ей хватало. Она развернула книгу и перед глазами словно проплыла туманная пленка. Руны сами собой складывались в слова, а слова в предложения, которые будто отпечатывались у неё в голове. Миранда читала и читала, и то, что она видела, ей совсем не нравилось. Она резко села и захлопнула дневник с громким щелчком. Игнотус Певерелл был невероятно умён, но не справился с этой задачей. И хотел, чтобы закончил её кто-то другой. Что ж, похоже, от привязки она всё же избавится. Потому что, видимо, всё здесь было связано, и всё это грозило ей огромными проблемами.