Сердце помещицы Анны

26 часть. Капельки живительно подействовали на пребывающую без сознания Катерину и она, закашлявшись, всё же очнулась. — Катенька! — воскликнула Анна. — Золотце, ты как? — сильно перепугавшись, выпалила сразу же несколько слов, от которых служанка усмехнулась. — Золотце походу перегрелось, — тяжело вздохнула. — Боже мой, тебе срочно нужна помощь! — схватившись за запястье, стала считать пульс. — Нет, нет, я… — села, от чего закружилась голова. — Я в порядке, — покачала головой, понимая, что нагло врет. Тошнило, слабость одолевала, а перед глазами она видела сразу трёх хозяек. Одну, по середине, чёткую, а по бокам расплывчатых. Салатовая клетка была так красива, но когда её много — перебор. И так не в себе Катерина, от такого зрелища ещё сильнее позеленела. Ей плохо. Конечно же, Анна Вячеславовна это замечает и воскликнув. — Давайте доберёмся до постоялого двора, здесь наверняка он есть, — полезла за картой. Точно из неоткуда появившийся желтый лист пергамента раскрылся, указав путь. — Он в двух верстах, Пётр, — обратилась к кучеру. — Вы сможете нас доставить? — Нет! — заорала Катерина и взглянув на бедного мужчину, выпрыгнула из кареты. — Я довезу, — под причитания Анны, взобралась на облучок и хлестнула уже расслабившихся лошадей. Еле держась, она молилась, чтобы постоялый двор был где-нибудь поблизости. Анна же, поверить не могла, что эта строптивица, которая только что лежала без сознания, сейчас подгоняла лошадей. «И для чего такие жертвы?» — не понимала, но посмотрев на совсем бледного Петра, сидящего напротив, поняла, что Катерина просто очень ответственна. Ну не может она позволить больному человеку работать! «Вечно не думает о себе», — прошептала барышня. Через несколько минут, появился постоялый двор, что безмерно обрадовало Анну Вячеславовну. И всё закрутилось: вот Анна выбегает из кареты и сразу же расплачивается за лучшую комнату, вот разгружают их вещи, вот она просит помочь дотащить свою сопровождающую и обеспокоено семенит рядом. — Хэй, Пётр, — Катерина оборачивается. — На вот, — кидает какие-то перемолотые лепестки. — Завари это и хворь как рукой, снимет, — закашлялась. — Дурочка, о себе думай, — Анна ругается и открывая дверь, осматривается в комнате, пока её любимую крепостную кладут на кровать. На удивление, их занесло в недурной постоялый двор. Содрали, конечно, не хилую сумму, таких денег эта комната точно не стоила. Зато чистая, светлая и довольно симпатичная. — Так, — Анна развернулась. — Принесите большой чемодан, тряпку, питьевую воду и кувшин с прохладным отваром ромашки. Живо! — скомандовала смотря сразу же на трёх девок. — Да, Ваша Милость, сию минуту будет исполнено, — убежали за поручением. В минуту, они принесли всё, что просили и так же быстро испарились из комнаты, как и явились. Анна, с выдохом, прикрыла скрипящую дверь и подбежала к Катерине. — Боже мой, я так тревожусь за тебя, — обеспокоено смотрит на то, как Катерина пытается скрыть своё тяжёлое дыхание. — Плевать. — Нет! — сразу же подхватывает вспотевшую шею Катерины и подносит стакан воды. — Немедленно пей, — практически силком заливает в рот содержимое. — Да не надо… — отмахивается, когда хозяйка суетливо стягивает её обувь. — Молчи, — мочит тряпку в кувшине. — Тебе же лучше будет, — кладёт на лоб прохладу. — Но… — Это приказ! — повторяет свою любимую фразу и обмакивает махровое полотенце в том же растворе. — Слушаюсь и повинуюсь, — ухмыляется и покорно расслабляется, наблюдая, как хозяйка подбегает к ней. — Так… — осмотрела Катерину. — Это надобно снять, — тянется к красному платью, но что получает вопль. — А вот тут я повиноваться не буду и не мечтайте! — сразу же откидывает руки. — Это для твоего же блага! — Нетушки! — Катерина! — Анна Вячеславовна! — Катерина! — Анна Вячеславовна! — Так, — выдыхает. — Ты ведь разбираешься в медицине? — Эээ, — немного отползает. — Если нет, то объясню. У тебя жар. Если сейчас не снять тряпки, то может стать хуже из-за перегрева, ты понимаешь это? — Но вы увидите меня! — Да увижу, — спокойно потянулась к платью. — Но поверь мне, я хочу лишь помочь, — всё-таки смогла уговорить служанку. — Ну, лады, — лёжа на спине, позволила начать расшнуровывать несложные застёжки. «Вот черт!», — выругалась, поймав себя на непристойной мысли. Пальчики скользили по её животу, так приятно… Прикрыв глаза, она наслаждалась, как старательно её ангел пытался снять верх платья. Из-за нервов, ручки Анны Вячеславовны дрожали, а Катерина только рада так подольше полежать. Стеснения как и не было, и даже в таком состоянии, она не могла отказать себе в чуть шаловливых мыслях. Но, как на зло, всё оборвалось, хотя ненадолго. — Расслабься, — скомандовала Анна и Катерина, прикрыв ладонью грудь, вылезла из рукавов, исполнив приказ. — Убери, — словно гипнотизируя, приказала. Её снова послушались и барышня, первый раз лицезрела такую картину. Теперь уже она, словно замороженная замерла. — Давайте там уже, а, — цыкнула. — Что? — отвлеклась от рассматривания смуглого обнажённого тела. «Боже, я ужасна», — поняла, что её мечты уносят куда-то далеко, но как можно не фантазировать, когда она смотрела на ключицы, отбрасывающие чёрные тени на мерно вздымающуюся грудь. Анна охнула, когда её ущипнули за руку. — Ау! Я тут как бы, — раздражительно помахала руками перед ней. — Сами сначала командуете, а потом не знаете, че делать дальше, — пробубнила. — Знаю! — подскочила и выжав полотенце поднесла его к Катерине. — Прости меня, — хихикнула. — Не буду лукавить, на тебя я засмотрелась, — прикоснулась через материю к шее служанки. — Какая ледяная! — хотела отодвинуться, но ей не дали этого сделать. — Потерпи немного, скоро лучше станет, — Анна, чуть наклонившись, стояла подле Катерины, что просто не укладывалось в голове. Чтобы, в прошлом, высокомерная помещица, владелица ста душ и просто холодная женщина ухаживала за челядью? Да никогда! А сейчас… Она же мягко обтирала руки служанки и что-то заботливо причитала о том, что всё наладиться. Конечно приятно прикасаться к желанной девушке. Анна Вячеславовна чувствовала трепетность Катерины, смуглая кожа оказалась такой нежной и такой мягкой… Даже через полотенце хозяйка чувствовала это. Конечно же, стало бы приятнее если полотенца в руках не было, да и Катерина выздоровела. Анна первые разы в жизни чувствовала некое странное чувство, о котором даже не писали в книгах. В произведениях всегда акцентируется духовное, конечно, Анну влекла Катерина и так… Но физически. Они ещё никогда не были настолько близки, насколько хотелось в прошлом благоразумной барышне. Такие мысли посещали её всё чаще. Светлая комната озарилась полуденным солнцем, когда Анна закончила с верхом и попросила Катерину снять юбку, на что снова получила возмущения. — Тогда я это сделаю! — Анна ухватилась за ткань и бессовестно потянула вниз. — Эй! Не надо! — прикрыла карман, но из него всё равно высыпалось то, что Катерина так усердно прятала. — Ой, а что они у тебя делают? — заинтересовавшись, присела поднять колоду карт. — Личное! Это личное, отдайте! — хотела отобрать материнский подарок. — Странник? — Анна повертела в руках зажатую прищепкой карту. — А что он означает? — Означает, что вы слишком много спрашиваете, — вскочив с кровати, грубовато вырвала из рук колоду, но сразу же почувствовав дурноту, легла обратно. — Как много загадок у тебя, — покачала головой. — Зачем было так ерепениться? — смочила полотенце снова. — Не буду я выпытывать у тебя ничего, — прищурилась, сама подумав о своём. — Да конечно, — усмехнулась. — Вы и не будете, — одернула свой подъюбник. — Не буду, — намочила лодыжки. — Лучше скажи мне о том, как ты себя чувствуешь, — потрогала лоб. — Здорово. — У тебя всегда всё здорово, — протёрла голени, присев рядом и достав из кармана веер, обмахнула им служанку. Прохладные капельки заблестели, и Катерина, в наслаждении прикрыв глаза, умиротворённо вздохнула. Боль отступила, тошнота испарилась, давая волю приятному чувству расслабления. Фарфоровые пальчики приятно скользили по коже, охлаждая мягким полотенцем. Вскоре, оно сменилось руками. Анна мягко притрагивалась к ней так, что действо приобрело неоднозначный характер. Катерина сглотнула и проследила за дальнейшими движениями. Анна мягко обвела её лодыжку и дотронулась до кончиков пальцев, что вызвало незамедлительную дрожь. Странно, у Катерины даже неприятные чувства в животе сменились чем-то другим. Будто мерцающая щекотка нарастала, а после того, как Анна ласково дотронулась до её колена и медленно провела выше, Катерина окончательно вспыхнула. Бархатистые движения помещицы всегда вызывали трепет в Катерине, а ощутив надавливающее движение, она расплылась в смущающейся улыбке. Откидывать руку было бы очень глупо, поэтому, не ожидав от себя такого, она накрыла её тыльную сторону кисти своей ладонью и блеснула огоньком желания. В этот же миг, стены и так просторной комнаты раздвинулись, впуская ещё больше света и каких-то радужных красок. Катерина не понимала что происходит от слова совсем. Лёжа в одном подъюбнике на спине и скрещивая ноги, она наслаждалась ласковыми поглаживаниями, что происходило в первый раз. Но вот, Анна Вячеславовна встаёт и плавной походкой оказывается у шкафа и дворянское салатово-голубое платье быстро сменяется шёлковой сорочкой с причудливыми узорами, а самое интригующее, что ткань едва доходит до колен. Анна Вячеславовна никогда такого не носила, что впрочем неважно. Она стоит всего в метре от Катерины и хихикая, кружиться. Кровать, что стояла по середине комнаты, манит, потому что на ней её дорогая служанка нетерпеливо сжимает разглаженную простынь и спрашивает. — А что это сейчас вы вообще удумали? — пытается моргать, но не получается. — Просто хочу, чтобы тебе стало лучше, — Анна как-то спутанно отвечает и подходя ближе, приподнимает одеяло и ложиться рядом. — Иди-ка сюда, — говорит обрывисто, но не изменяет себе в любимых выражениях. — А так мне уже лучше, — отвечает и неожиданно для себя пододвигается ближе. — Лучше? — прищуривается. — Так значит ты не против, если я… — снова дотрагивается до кожи, чуть выше колена. — Да… — Катерина в этот раз осознаёт что вообще происходит, конечно совсем не понимая к чему они придут. Анна мягко дотрагивается до талии и пододвигаясь, кладёт свою ногу на смуглое бедро, скрываемое белой сорочкой. Лёжа на боку, Катерина чуть приоткрывает губы и ожидает чего-то невероятно манящего, сама подаваясь вперёд. «Я что намахнула, чтоб так осмелеть?» — думает про себя и оказывается в тоненьких ручках. Анна мягко целует и блестит странным взглядом. Вдруг, резко распахивается большое окно и впускает, на удивление, прохладный ветерок. Но Катерине как-то наплевать. Обняв Анну Вячеславовну, она сверкает интересом и прищуриваясь, шепчет в губы. — Я хочу чего-то большего, — сама не понимая себя, прижимает хозяйку так, что их бёдра соприкасаются. «Че я творю?!» — не может остановить себя, но и разжать руки также не в силах. — Я давно уже грежу об этом, — выпаливает Анна и махнув уже спутавшимися волосами, сплетается с ней в их первом близком танце. Катерина не смущается, ощущая поистине новые чувства. Да, именно об этом она и мечтала, воображая их первую близость. Да, именно так она всё и представляла: улетучившуюся строгость хозяйки, её властность, но в тоже время цветочную нежность. Голова чуть кружится от обилия чувств и пускай она не понимает куда уходит эта нежность, но она точно знает, что эта ласка растворяется в ней… В её дорогой Анне. В душах полыхает неудержимый огонь и сердца поют. Комната, время, пространство — всё не важно, когда падая на спину, она усаживает Анну Вячеславовну на свои бедра и извиваясь под ней, чувствует осторожные движения. Барышня тяжело дышит в губы, оставляет россыпь поцелуев и накрутив чёрный локон, прислоняется к ушку шепча…