Сердце помещицы Анны

32 часть. Заканчивается романтичный вечер. Солнце зашло, сверчки медлительно вылезли и стали тихонько стрекотать. Ночная прохлада не наступила, но от озера уже потянуло свежестью. Анна, сидела на корточках и под причитания Катерины, помогала собирать вещи. Вот недопитое вино, лезет обратно в корзинку, вот недоеденный сыр. А нет. Катерина под шумок засовывает в рот последний кусок и не прожевав, снова бормочет. — Ну Аннушка, ну бросьте ж вы это дело! — называет так ласково, что барышня и не ругается за фривольство. — Я, к твоему сведению, вообще-то тебе и помогаю, — не слушаясь, тушит свечу. — Да мне как-то неудобно! — восклицает, но больше не решается отговаривать. В темноте, девушки идут обратно держась за руки. Справа, Катерина тащит гитару и корзинку, слева Анна, гордо несёт бубен. Так мирно… Сплетённые пальчики, влюблённые взгляды, о! Что может быть лучше этого? Хозяйка о чём-то мило щебечет, вроде бы о выборе Французской помады, а Катерина слушает только собственный стук сердца. Чувствовать сухость такой родной кожи, ощущать прикосновения своего ангела — незабываемо. Да и Анна, говорит больше для виду. Сама барышня не перестаёт любоваться очертаниями тёмной фигуры, в особенности спокойной, но такой искрящейся улыбкой. Боже, их рассудок точно помутнился, ведь такое невозможно! Анна прижимается к плечу и тряхнув бубном, ластиться только сильнее. Катерина же, довольно усмехается и проводит носом по макушке Анны, целуя в висок. — Вы чудесны, — Катерина шепчет. — А ты неотразима. Так, за милой беседой и ласковыми прикосновениями, они прошли версту. Вот уже и огни усадьбы приближаются, ручки медленно разъединяются, но ни Анна, ни Катерина совсем не хотят этого. Барышня протяжно вздыхает и улыбаясь, смотрит как служанка… Оборачивается? — Чё надо? — кричит Катерина вдаль. Из тени выбегает мужчина… — Ой! Слава Христу вы здесь! Я это… — подходит ближе. «Так это ж местный конюх», — подумала Катерина. «Чёрт», — а ещё, вспомнила как выменяла у него на вечер гитарку, взамен всучив дешевое пойло. А на гитаре то царапина… Катерина медленно прячет её за спину, пока запыхавшийся мужчина пытается что-то сказать. — Ой! Уф… Я это… Бежал с опушки… — сделал шаг вперёд. — И? — приподняв бровь, неосознанно нащупала свободной рукой ладонь Анны. — Ну так и драпал я от самой опушки, глядишь? Без коней я! — затряс уздечкой, прямо перед Катериной. — Чего-чего? Ты просрал, ой извините Ваша Милость, коней? Наших?! — Да… То есть не совсем. — Чего?! — уже Катерина перешла на крик. — Ну, я одну повёл, вторая в стойле. — Как можно профукать одну несчастную кобылу?! — бесцеремонно всучила Анне гитару и корзинку, наклоняясь, чтобы снять каблуки. Барышня, обескураженно получив предметы, еле не выронила тяжесть. Терпеливо опустив всё на пол, она притихла, слушая конюха.  — Да пёс её знает! — Чёртовы цыгане увели небось! — пытался оправдаться, но при упоминании народа Катерины, поймал на себе разъярённый взгляд. — Катерина, — вступила барышня, видя, как служанка закипает. — Не надо. — положила ладонь на плечо. — Беги скорее. — Ещё раз так скажешь, башки не сносить, — склонившись, шикнула на мужика. Понесло спиртом. Мда… «Теперь понятно, чё он просрал лошадь», — подумала Катерина, но спросила совершенно другое. — Где ты ещё раз был? — Да на опушке говорю! Это за две версты… — Чёрт! — подпрыгнув, Катерина приподняла подол платья и рванула в сторону леска. Ноги, словно налились силой, когда вдаль, ей тоненьким голоском крикнули — «удачи». Она неслась босыми ногами по песку, переодически, напарываясь на остренькие камушки, но они не могли остановить её. Рощица расступалась, деревья мелькали, зрение сузилось и навострилось. Тяжелые волосы, развивались словно грива, глаза сщурились, нос жадно вбирал воздух, а руки, всё сильнее сжимали подол платья. Буквально через пять минут, Катерина подбежала к опушке и осмотревшись, постаралась заглушить дыхание, чтобы услышать хотя бы что-то. Сверчки… Шум деревьев… Темнота. Чисто. Чисто как в обычный, самый банальный вечер. Но Катерина не сдавалась. Откинув чёрную копну назад, она только сильнее навострила уши. Хотя бы какой-нибудь звук… «Зараза, ничего!», — выругалась про себя и засунув руку в карман, нащупала карты. Точно! Озарение. Резко присев, она всматривается. Точно! Копыта. Вот они, уходят в гущу леса. «Здорово!» — Катерина фыркнула, но потопала в нужном направлении. Хотя правильнее сказать понеслась. Она не может допустить, чтобы её Анна Вячеславовна лишилась лошади. Нет-нет! Она не может позволить, чтобы лошадь своровали. Да, Катерина уверенна, что её собратья постарались. Пьяный зевака — идеальная жертва. Она то знает на личном опыте. «Сейчас если не догоню, точно с концами!» — думала Катерина и неслась вглубь леса. Страха совсем не было, только тревожность, что она не найдёт лошадь. Заблудиться не проблема. Лишь бы найти… Тёмные деревья суетливо мелькали, трава под ногами недовольно ругалась, что её покой нарушается тяжёлыми шагами, а кусты словно танцевали, показывая направление. Иногда Катерина перепрыгивала пеньки, чуть сбавляла темп, из-за того, что напарывались на хрустящие ветки, валяющиеся на земле. Она не понимала куда бежала, она не знала найдёт ли вообще что-то. Но карты шептали, что она на правильном пути. Что ж. Катерина вновь послушает свой внутренний голос, или, как она думала, карты. Она всё бежала и бежала, неслась, летела. Без остановки, просто бежала.