Сердце помещицы Анны

35 часть. Она замечает… Соленые дорожки. Рассыпь слезинок на бледном личике и затуманенный взгляд. — Анна Вячеславовна! — Катерина вскакивает с кресла, в момент побегает и садясь на кровать рядом, крепко обнимает за плечи. — Что случилось? Что-то плохое? Почему вы плачете? — заглядывая в лицо, пытается привести в порядок растрепавшиеся рыжеватые пряди волос. — Расскажите, что случилось наконец! — хочет обнять, но чувствует, что этому противятся. — Катерина… — выдавливает из себя Анна, чуть отталкивая сильные руки. — Пожалуйста, не надо, — шепчет чуть распухшими от слез губами. — Не надо… — когда Катерина пытается обнять ещё сильнее, Анна уже настойчивее отстраняет её от себя. — Не трогай меня, — закрывает лицо руками, — не трогай… — с силой прижимая ладони к лицу, жалобно стонет. — Ась? — словно ошпаренная, убирает руки, не желая делать то, чего не хочет хозяйка. — Вы чего это? Чё не надо? А? — занервничав, пытается понять что вообще происходит. Но Анна молчит и, снова сжимая письмо, смотрит в окно, на стёкла, по которым начинают стекать мельчайшие капельки дождя. Катерина вглядывается в лист, стараясь найти причину резкой смены настроения. Но буквы еле различимы, она видит только фамильную печать семьи Покровских. «От муженька небось», — шипит про себя и всматривается сильнее, похоже, начиная понимать почему Анна так себя ведёт. Барышня, заметив это, сжимает письмо сильнее, пытаясь скрыть и так неразборчивое содержимое. Но Катерина успевает разглядеть несколько строчек. От осознания написанного и бледного лица Анны, сердце пропускает болезненный удар. — Ну что случилось то? Что случилось? - трясёт ту за плечи, пытаясь выпытать ответ, хотя она и увидела слово «люблю», в скомканном письме, которое сейчас падало на пол. — Аннушка, ну что же? — умоляюще вопрошает и слышит взвизг. — Не называй меня так! — кричит Анна, тут же отсаживаясь и перебирая ручонками, пытается придать своему голосу строгость. — Тебе не кажется, что… — на секунду заглядывает в смуглое лицо, пылающее преданностью и сразу же, отведя глазки, смотрит на своё кольцо. Собравшись духом она выпаливает. — Тебе не кажется, что наши отношения вышли за границы дозволенного? Раскат грома. Молчание. Глухое и одновременно трезвучное. — Какого ещё дозволенного?! — Катерина закричала настолько громко, что заставила затихнуть Анну. — А что в них такого недопустимого?! — Ты действительно не понимаешь? — Анна, всё ещё старается сдержаться. — Я не понимаю чё это мы должны прекратить это! — орёт Катерина и пытается вновь схватить за руку Анну, но та лишь боязливо одергивает. — Катерина, — губы задрожали, а с щёчки упала слезинка. — Я… — медленно поднимает руку. — Я обещала под венцом сохранять верность, — показывает блестящее колечко на безымянном пальце. — Я… Всегда сдерживаю своё слово, а это давала Господу, понимаешь? — сказав это, она моргает и позволяет выйти боли. Бледное личико краснеет, полоски влаги, жалобно дрожат на ресницах. Катерина бы сейчас отдала всё, чтобы вновь прижать своего ангела и утешить. — Ваша Милость! — хочет что-то спросить, но её перебивают. — Нет! — Анна ещё сильнее рыдает и заносит руку в сторону. Бам! Хрупкий маленький кулачок с силой бьёт по спинке кровати. Это не приводит в чувства и барышня только сильнее рыдает.  — Отчего же вы так плачете? — не унимается Катерина. И через секунду она слышит то, отчего её сердце готово выпрыгнуть из груди… — Да потому что я люблю тебя! — Анна кричит так, что кажется, весь постоялый двор услышал это. А в ушах Катерины звон… Так бывает в большом пустом зале, когда с началом ночи задувается последняя свеча и сейчас, этот потухший огонёк, вновь разгорается, только причиняя невероятные страдания. — Л-любите? — боязливо повторяет. — А ты как думаешь?! Неужели это не понятно?! — всплескивает руками и тут же закрывает ими ещё сильнее краснеющее лицо. — Но я не могу, понимаешь? — надрываясь, кричит через ком в горле. — Я не могу… Я. Я отдана другому и я в отчаянии от того, что самое дорогое мне лицо сейчас плачет! — остановила порыв утереть град из крупных слёз на смуглом лице. — Но… — Я обязана! Я обязана сохранять верность, я не могу согрешить! Пойми меня, прошу! — отчаянно пытается достучаться. — Анна Вячеславовна, — сжимает кулаки. — Нет! Умоляю! — Это я вас умоляю! — рывком подлетела ближе и поджав ноги под себя, схватилась за плечи барышни. — Что ж вы делаете то?! Вы завели старую шарманку о грехе, но очнитесь! — Но это грех! — Так и чё с того?! Вы думаете я не вижу, как нам хорошо вместе? Почему вы это рушите?! — сжимает ткань на платье Анны. — Потому что это неправильно! — отталкивает Катерину от себя так, что она, от неожиданности, падает на спину. — Нас покарает Господь за это! — Да кто вам это сказал? — поднимается на локти. — Сам Иисус что ли? — ухмыляется и видя, как барышня закрывает уши ладонями, приближается, чтобы уж точно она услышала. — Так и за что?! За то, что вы хотите испытать счастье?! — Молчи! Молчи, не говори так! — Вы можете заткнуть меня, но вы не сможете заткнуть своё сердце, которое говорит, что вы сейчас разбиваете его! — Я не разбиваю его! — перекидывает ногу на ногу и отворачивается. — Я не разбиваю… — будто пытается убедить себя в этом. — Наглое враньё, — хватается за запястье Анны и разворачивает её к себе. — Отпусти! — дёргается, но всё-таки смотрит в глаза Катерины. — Вы, черт подери, сами признаетесь, что любите меня! — Да люблю! Но я, в отличие от тебя, знаю о священности брака, знаю об обязанностях супруги и… Ты просто не поймёшь! — Но, — хотела что-то возразить, но ледяной голос хозяйки, заставил замолчать. — Катерина, — Анна выдергивает руку и строго смотрит. — Не надо, — тяжело дышит, ставя преграду между их сердцами. — Прости меня, — задыхаясь от бури горечи, снова впадает в неподобающую панику. — Прости меня! — облокачивается локтями на колени. — Ты не поймёшь меня и мне так стыдно перед тобой! — ощущает как оковы обязательств душат её. А Катерина просто… Разбита. Словно сквозь вату, до неё доносятся вопли Анны и она чувствует, как с каждым новым словом, что-то обрывается внутри. Ещё немного и она завоет в голос изливая всю ненависть у разлучившей их судьбы. Но она молчит и только неудержимые слёзы, предательски льются по щекам. Она слышит мольбы о прощении, видит как они срываются с тонких дрожащих губ, но это уже совершенно не может восстановить потерянное. До неё долетают фразы: «хватит» и «мне больно». Катерине тоже! Катерине тоже больно. Но она не позволяет себе зарыдать от обиды и лишь металлический привкус во рту и впившиеся, до крови, ногти в ладони показывают насколько она раздавлена. Она вспоминает как недавно эти же губы расплывались в улыбке, как этот голос дрожал, но не от горечи, а от смеха. — Ваша Милость, — Катерина, непроизвольно тянется к тоненьким пальчикам. — Умоляю тебя не надо! — Анна, уже не отлетает, словно ошпаренная, а просто прикрывает глаза и тяжело вдыхает. — Если ты меня сейчас обнимешь, то я никогда не смогу забыть тебя, — она замерла, ожидая действий Катерины. Слёзы высохли, осталось только саднящее страдание, разрывающее на миллион осколков. Дождь усиливается. Кажется, что он стучится в каждую чешуйку кожи, в каждый волосок и думается, что он плачет вместе с ними. Слышен только стук капель и стук разбитых сердец. Катерина острожно выдыхает и коситься на высокую спинку кресла. Всё вокруг становится мрачнее. Жжёт в груди. Так тягостно, что хочется схватить нож и полостнув себя, прекратить все мучения, но вместо этого… Катерина сухо кивает. Поднимается и, делая идеальный реверанс, последний раз смотрит любящими глазами на самого родного ей человека. — Простите меня, Ваша Милость, — сочувствующе произносит. Анна Вячеславовна молчит и лишь облокачиваясь локтями на колени, прикрывает ладонями один глаз. «Боже, помоги», — шепчет Анна Вячеславовна, провожая взглядом Катерину. Ей так не хотелось, чтобы эти тяжелые ботинки прогибали доски и направлялись к выходу. Она качала головой, будто пытаясь приказать сердцу отпустить. Они отдалялись. Буквально. Вот уже Катерина у двери, перебарывает желание повернуться и в последний раз взглянуть на такую родную и любимую Анну, но она не может! Просто не может сделать того, от чего её родной Анне будет плохо. — Удачи мой ангел. Я тебя тоже невероятно люблю, — беззвучно произносит Катерина, выходя из спальни, позволяя слезам непроизвольно течь. «Ты всегда будешь моим ангелом». Она запирает за собой дверь и своё сердце, слыша сдавленный крик, а затем страдальческий плач. Эти звуки врезаются в память Катерины и только сильнее сжимая кулаки, она сбегает по лестнице, не оглядываясь. В груди лишь боль, терзающая душу, в голове — слова, что сказала Анна Вячеславовна. «Нам стоит прекратить», — оглушительный шёпот разноситься в висках, руша надежды и чувства Катерины, — «нам не стоит…». Оказавшись на улице, Катерина вдыхает влажный летний воздух, и ей хочется только одного — остаться в одиночестве. Закрыться и перестать дышать. Чтобы всё закончилось прямо здесь и сейчас. Хотя всё уже закончилось. Холод, словно на морозе, покрывает колючей коркой её сердце и она бежит… Несётся куда глаза глядят, под ногами хлюпает вязкая грязь, а в душе пустота. Лес уже не чудесный, а озеро вдалеке, не прекрасное. Вместо этого, она видит устрашающие ветки и мрачное болото. Обида терзает сознание, ведь всё было так хорошо! Спина уже мокрая от ледяного проливного дождя и от жгучих слез. «Я люблю! Люблю тебя!» — орет Катерина, но это не помогает и лицо её ангела, который сейчас наверняка плачет, только пуще вспыхивает в сознании. «Ненавижу всё это!» — Муки с такой силой бьют по Катерине, что она не выдерживая, спотыкается об корягу и теряя сознание падает. Всё. Обречена. Окончательно и бесповоротно. Она летит в пропасть… В бездну непонимания, печали и злости на рок. Катерина, в последний момент, думает о своей беспросветной и чёрной участи без Анны. Как же быстро всё прошло и в момент завершилось. Дождь, грязь, мрак и тяжесть спеленали Катерину, больше не давая ни малейшего шанса на счастье. Ей никогда не обрести его. Всё кончено. Когда она оказывается на улице, наступает понимание того, что всё закончилось. Анна всё так же сидит на краю кровати, опустив лицо в ладони и глотая слёзы. Всё. Пропасть. Жжение в груди.