Сердце помещицы Анны

38 часть. Не громкий, поскрипывающий звук, всё тише стрекотал. Тоненькие пальчики, тщательно пудрили красные глазки, пытаясь скрыть очередную бессонную ночь. При свете лампады, фарфоровая кожа прозрачно мерцала. На ней, выделялось каждое фиолетовое пятнышко, каждая царапинка. Всё это несовершенство, замазывалось Французским кремом, который приторно пах. Чирикают уже проснувшиеся воробьи за окном, шафрановая зорька, освещает тёмное помещение, но оно не в силах озарить хмурое бледное лицо. Ни персиковые тени, ни угольная тушь не могли скрыть всю печаль, скопившуюся за несколько дней. Анна никогда не могла считать себя счастливой, о нет. Только вот… Недавнее касание недостижимого блаженства, зажгли в ней надежду на что-то светлое, но это безжалостно растоптано ей же. Барышня не знала что делать с одиночеством, но теша себя мыслями о скорой встрече с мужем, находила в себе силы улыбаться и вновь говорить: «входите». Катерина перестала её одевать. Она перестала к ней вообще прикасаться. Она практически не заводила беседы со своей хозяйкой, изредка оповещая какое расстояние пройдено. Впрочем, для сердца помещицы так было лучше. Оно кровоточило, с каждым разом, когда Катерина приближалась, но уже не так саднило, как три дня назад. Оно просто… Разбито. Чувств нет, да и ощущений тоже. Тлеющая лучинка эмоций, разжигается в Анне только тогда, когда серебристый голос что-то вопрошает её, но она также быстро сгорает, как и надежда на что-то светлое. И снова карета… И снова дурацкий роман. Анну совсем не волновало продолжение этой глупой истории, она думала только о том, как её раздражают и бесят эти напыщенные людишки. «Я буду любить тебя вечно… Тьфу!» — скривилась барышня и поняла, что просто завидует героям. «У меня тоже есть муж», — зачем-то снова и снова напоминала себе об этом, смотря на расстилающееся поле. Положив локоть на маленький подоконник, Анна подперла рукой подбородок и заметила, как они проехали какую-то табличку. Карета замедлилась… Стук! Дверка бесцеремонно открылась и в неё влетела Катерина. Не смотря на хозяйку, она пробубнила. — Мы подъезжаем. — Как ты смеешь без стука и предупреждения так вольно заходить?! — не ожидав такой наглости, вспылила Анна. — Так я ж ваша служанка, — закатила глаза и отвернувшись, уставилась в окно. — Должна с вами сидеть. Могли б спасибо сказать… — Позволь спросить, за что?! — За то, что не беспокоила Вашу Милость эти три дня, а тряслась вместе с кучером. Так ещё и гнала сломя голову. — Тебя никто не просил этого делать, — хмыкнула и сделала вид, что увлечённо читает. Карета тронулась. — Хах, — Катерина многозначительно хмыкнула, покосившись на роман. Конечно же, это не могло остаться без внимания Анны. — Тебя что-то не устраивает? — Да нет. С чего вы взяли, — пожала плечами. — Ты всем своим поведением показываешь, что бесишься, — поправила монокль. — А по-моему, тут кое-кто другая бесится, — язвительно улыбнулась, заметив как кончики ушек Анны покраснели. — Это я бешусь?! — вскрикнула, но тут же успокоилась. — Нет. Ты не выведешь меня на эмоции, не рассчитывай. — О! То есть это уже я вывожу?! — А кто ещё влезла сюда и раздражает меня? — захлопнула книгу и вцепилась взглядом в чернющие глаза. — Вы так мило носиком дёргаете, когда злитесь, — усмехнулась и попыталась отвернуться. — Да как ты смеешь?! Грубить своей же хозяйке?! По приезде, пошлю тебя на двадцать плетей! — то ли от обиды, то ли от мучений, Анна сама не поняла зачем выпалила такое. — Да пожалуйста! Хоть до смерти забейте, мне уже всё равно. — А это уже я решу как и сколько тебя наказывать! — Анна понимала, что наказания, которыми она сыплет, никогда не исполнятся, но что-то её заставляло продолжать говорить. — Ну конечно же вы решите! Вы ж у нас грозная помещица, владелица ста душ, которая видит в крепостных грязь из-под ногтей! — Ах ты! — Только не забудьте оповестить своего муженька, что вы собрались избить крепостную. А то вдруг не разрешит! — расставила ноги, оперевшись локтями на колени. — Что ты себе позволяешь?! — Не больше, чем вы, — язвительно приподняла бровь. — Я — твоя хозяйка. А ты моя… — Рабыня, — усмехнулась. — А я думала вы изменились. — Н-но… — Анна запнулась на полуслове. Этим и воспользовалась Катерина. — Я думала, что вы другая! Я думала, что ваши слова действительно что-то значат! — Они значат! — сжала серые буфы на рукавах. — Не видно! Пока что, я заметила одну ложь! Скажите когда вы говорили правду? А? А? Не получается? — Что ты добиваешься этой выходкой? — пальчики задрожали. — Ну… — Катерина подумала о том, что если бы знала, то ответила. Теперь уже она замялась. — Что ты хочешь чтобы я сказала?! Хватит причинять мне боль! — завыла Анна. — Я?! Это я причиняю вам боль?! — А кто ещё? Наши отношения — сплошная ошибка! — Ах вот вы как думаете о нас! Ошибка. Ошибка?! — Именно! У меня. У меня есть муж, которого я… — запнувшись она прикусила губу. — Ну давайте, скажите это, — напускно усмехнулась, пытаясь скрыть горечь. — Которого я люблю! — прошептала. — Я ж говорила, что в ваши слова — сплошная ложь. Лишнее подтверждение… — закатила глаза и снова хотела отвернуться. — У нас любовь! Настоящая… Долгая… Это. Так надо! — Как-то неубедительно, — хмыкнула. — Чего бы ты знала об убедительности! Боже, ты же ничего не знаешь о нас! — И не хочу. — А я и не собираюсь рассказывать. У нас любовь, любовь, любовь! Это скреплено на небесах! — Ну раз на небесах… — уже смотрела в окно, не желая слушать истерические рассказы о муже Анны Вячеславовны. — Именно на небесах! Он столько мне помогал… Он столько для меня сделал… Он хороший! — А я, значит, плохая, — усталая ухмылка показалась на изнеможённом страданиями лице. — Не знаю, но могу точно сказать, что ты помутнеяешь рассудок! Точно! Из-за тебя, моя жизнь покатилась в пропасть неизвестности! — Чё?! — не выдержав, повернулась. — Из-за меня? Боже, какая ж вы двуличная! — Что?! — Да! Вас пугает неизвестность, вот вы на меня бочку и катите! — Неправда! — Как и ваша любовь с мужем неправда! — Нет! — Да! — Нет! — Да так и есть! Я люблю вас! Сильно! По-настоящему! — заглянула в такое родное, но уже такое чужое личико. — Н-но… — Что нокаете? Люблю я вас, всем сердцем! — Нет… — пробормотала Анна, чуть качая головой. — Я бы всё отдала за то, чтобы мы были вместе! — сдерживая подступающие слёзы, с силой сжала подол красного платья. — Я… — Анна хотела подлететь к Катерине, прижать её, также выпалить признание, но, вместо этого. — Нет! — Анна закрыла ладонями уши и зажмурилась. — Ты не сведёшь меня с истинного пути. Не сведёшь, — замотала головой. — Но! — Я замужняя женщина! И могу быть только со своим мужем. Только с ним! — Началось, — закатила глаза, пытаясь скрыть боль и стала рассматривать мелькающие дома. — Всё кончилось, Катерина! Не смей больше лезть в мои отношения с мужем, ты не имеешь на это права! — Как хотите… — Я люблю только его! — Ну конечно, — нацепив маску безразличия, наблюдала как постройки становились всё помпезнее. — Именно люблю! И я… — Не успев договорить, почувствовала, как останавливается карета. — И я докажу тебе это! — кинув последний взгляд на Катерину и не приняв помощь кучера, выбежала из кареты и понеслась на крыльях надежды в дом. И неважно, что они изрезаны судьбой. Она восстановится. Она забудет. Она увидит мужа и всё станет как прежде и даже лучше. — Где я могу найти своего дорогого мужа?! — даже чересчур радостно, Анна спросила служанок. — Ваша Милость, он у себя, но к нему сейчас нельзя, — в реверансе пролепетали три девушки. — Мне и нельзя?! Что за глупости? — совсем не услышав то, что ей сказали, побежала на второй этаж. А в карете осталась Катерина. Все ушли. Никого. Поэтому… «Врет же!» — процедила и зажмурившись, поняла, насколько сильно у неё трясутся руки. Хочется выть, кричать и растормошить любимую Анну, но вместо этого, она… Бам! Катерина, вложив всю боль и обиду, стукает по потолку кареты так, что на сафьяновом потолке остаётся вмятина костяшек кулака. «За что?!» — Катерина хочет умереть от разочарования, но вместо этого, вылезает из кареты и идёт исполнять свои обязанности. Надо бы отнести вещи в покои. А Анна продолжала лететь. Вот уже второй этаж, несколько камердинеров. — Ваша Милость, туда нельзя, ваш муж занят, — хотели остановить улыбчивую хозяйку, но она только прощебетала.  — Как же мне нельзя? Вы с ума сошли?! — чуть оттолкнув одного из них, выхватила, на всякий случай, связку ключей и горделиво прошла мимо. Анна цокала каблучками, предвкушая радостную встречу. Как она обнимет Павла Петровича, как засмеётся от его шуток и как им будет хорошо. Вот она — настоящая любовь. Спокойная, стабильная, где всё понятно. Наверное, в этом и есть счастье. А сейчас Анне щепотка светлого не помешает. Даже… Барышня дико нуждается в этом. Ей просто необходимо одобрение в лице дорогого мужа, ведь живет она правильно! Она делает всё, как ей наказали и в этом, её точно поддержит тот, кто скреплён с ней узами брака. Как же может быть по другому? Их небесный союз крепок и никакое цыганское помутнение не разрушит его. Анна будет самой лучшей женой и её в этом поддержат! Схватившись за металлическую ручку, она понимает, что заперто, но не беда! Это не преграда счастью! Есть же ключ! В секунду найдя нужный, дрожащими, от волнения, пальчиками она открывает засов и распахивая дверь, солнечно щебечет, — Здравствуй мой любимый! Как я давно тебя… — оборвавшись на полу слове, застывает, глотая воздух. Видимо она ошиблась дверью, Боже как неловко! Это… Это…