Сердце помещицы Анны

39 часть. Посреди светлой помпезной комнаты, усыпанной бархатом и дорогими шелками, раздался удивлённый мужской голос: «Анна?! Но ты ведь должна была приехать только завтра?» Звон. Дрожащий звон в ушах и предательские мурашки забегали пред глазами барышни. Это… Это её муж! Она не могла рассмотреть детали из-за подкативших слёз, но она точно поняла, что происходит. Её верующий, дорогой и любимый муж, сейчас лежал в кровати, а рядом с ней… «Ой», — только и смогла пролепетать она и, закрыв лицо руками, опрометью кинулась прочь из комнаты. Она всё запомнила! Голые женские лодыжки, спутанные длинные волосы и раскрасневшееся лицо супруга. Боже милостивый, что же происходит?! Как он мог? Как посмел?! Спутанные мысли, совсем перемешались, а ноги уже подкашивались. Анна потерялась в пространстве, но понять где её покои, всё же смогла. Толкнув большую дверь, она чуть не сшибла… — Катерина… — испугавшись своего порыва, прикрыла дверь. — Аккуратней надо быть, — безучастно продолжила раскладывать вещи. — Катерина! — в этот же миг, завидев чёрную косу, на Анну нахлынули все те чувства, которые она заталкивала глубоко внутрь себя. Сейчас же они, струящимся фонтаном стали высвобождаться, когда она подлетела к служанке и грубо развернув её, бросилась к ней на шею. — Катерина! Катерина! — А, че?! — застыла, не ожидав такого. — Боже Катерина, поцелуй же меня! — безумно выпалила, только сильнее обняв её. — Чего?! — смуглые руки повисли словно плети, а чёрные глаза даже и не вспыхивали надеждой. Хватит. Хватит с Катерины этих мучений. — Ну же! — Я не буду этого делать, — отставила хозяйку, до сих пор не осознавая причину такого разительного поведения. — Но… П-почему? — свела брови, пытаясь сдержать слёзы позора. — Потому что вы замужем! — скрестила руки на груди. — И что с того?! — снова сделала попытку прорваться к Катерине, но служанка непреклонна. — Всё с того, — нахмурилась. — Но, — попятившись назад, осела на кровать. — Значит… — всхлип. — Значит и ты… Вы все… Меня бросили все! — упала на кровать, зарывшись лицом в подушку. — Анна Вячеславовна, — от тихого жалобного голоска, у Катерины вновь внутри что-то сжалось. Снова чувства взяли верх, хотя она тщательно пыталась стереть их. — Ну Анна Вячеславовна, — тяжело вздохнув и подойдя ближе, села рядышком. — Ну что приключилось? — Ничего, — сдавленно прошептала. — Ну да конечно, — закатила глаза и мягко дотронулась до волос, собранных в высокую причёску. — А ревете вы потому что просто захотелось? — погладила. — Нет. — Ну расскажите мне, — не выдержав, повернула Анну на спину. Барышня совсем не противилась рукам Катерины, но и не вымолвила ни слова. Её глаза чуть припухли, тушь смылась, а помада вообще осталась на подушке. — Эй, — Катерина заглянула в красное личико. — Вы можете мне довериться, — вымученно улыбнулась. — Мы ж подруги. — Не подруга ты мне, — отвела глазки. — Ну всё равно не чужие люди, — потянулась к плечикам Анны и осторожно приподняв, погладила спину, невесомо прижав к себе. Ну не может она вынести её слез! Даже после того, как она же и растоптала её сердце! — Всё ложь, — всхлипнула снова. — Насчёт чего? — нахмурилась. — Насчёт всего! Боже, какая я глупая, какая я невыносимо глупая! — разрыдалась на плече и ударив себя по лбу, закусила до крови губу. — Эй! — перехватила руку, остановив второй замах. — Не смейте! Вы чё? Совсем сдурели? — крепко сжала запястья. — Я такая недалекая, ограниченная, скудоумная! Я просто… — Сколько не называйте себя пустоголовой, от этого, вы таковой не станете. — Но я… Я ошиблась во всем! — надрывалась, пытаясь вырваться из крепкой хватки Катерины. — В чём же? — Я совсем не знаю как жить! Боже и уже ничего не исправить! — Я ничего не понимаю! — замотала головой. — Скажите прямо! — Не могу! — Почему? — Не могу! — Да почему?! — Потому что… Это стыдно. Это ужасно стыдно, я не могу тебе рассказать! — Да что может такого случиться? Вы не нашли мужа что-ли? — Нашла, — вздохнула. — Он вас оскорбил? — прищурилась. — Не совсем… — Ударил?! — встрепенулась — Когда успел?! — Что? Нет… — покачала головой. — Хуже? — Да, то есть нет. Катерина! Хватит играть со мной! — Нет, ну а что? Что может быть хуже? — увидела, как Анна закусила губу и зажмурилась. — Так. Ну не мог ж он, — слезинка Анны, упала на её платье. — Ну нет. — Да, — горько кивает. — То есть он… — Именно, — вдыхает. — Он чё? Помер?! — подпрыгнула, чуть не взлетев с кровати, но её остановили. — Катерина, — усмехнулась. — Присядь-ка, пожалуйста и послушай. — Хорошо, — послушалась. — Он… Он… Боже правый, он там, в спальне, с какой-то женщиной. — С женщиной? — как-то облегченно выдохнула. — Всего-то? — усмехнулась, поймав на себе строгий взгляд. — Как ты можешь так спокойно говорить об этом?! — А что мне надобно сделать, — усмехнулась. — Ну! Наверное. Не знаю… — Так и чего же вы плачете? Больно от осознания правды? — Какой правды? — всхлипнула. — Такой, что чувства выше всякого супружества, — сжала трясущуюся ладонь Анны. — Что ты такое говоришь? — прошептала. — Сердце не обманешь. Сердцу не прикажешь. — вздохнула. — Намекаешь на нас? — И это тоже, — усмехнулась. — Но сейчас я хочу сказать другое. — Что же? — Вы не обидитесь? — Мне уже всё равно, — склонила голову. — Ну ладно, — наклонилась ближе и на секунду, к Анне снова подступили странные чувства. Катерина так близко… Только она замерла рядом с ушком хозяйки. — Все ваши клятвы… Показуха только и всего, — хмыкнула. — Катерина! — Знаете, у нас говорят: В дырявую бочку воды не нальёшь. — К чему это? — А к тому, что вы из раза в раз, пытались это сделать. Ведрами таская в бочку, в виде вашего брака, воду, вы упустили то, что ваш муженёк-то, взял другую бочку, не дырявую. — Нет… — О да! Пока вы сокрушались по поводу ваших клятв у венца, ваш муж наслаждался жизнью. — Катерина зачем?! Зачем ты мне это говоришь?! — Затем, что в нашем мире нужно думать про собственное счастье, а не слепо следовать всему, что вам говорят. — Но это же неправильно. — А что такое вообще «правильность?» — Ну, это… — Можете не объяснять, я ж не совсем дура. Просто… Что вы получили за свою правильность? Выигрыш в виде слез и соплей? — Я. Но. Так правильно! Я же христианка, Боже мой! Меня покарают за… — За то, что хотите стать счастливой? — заглянула в синие глаза. — Нет! За то, что я прелюбодеяла! — Что-то вашего муженька это не колышет, — ухмыльнулась. — И правильно сделал. — Ты его защищаешь?! — Скорее говорю вам, что нужно его простить. — Что?! — от такого заявления, взвизгнула. — То! Я не защищаю его, а хочу сказать, что ваша бочка уже дырявая! Вы воспылали чувствами ко мне, не спорьте, я знаю. А он… Ну тоже не святой. — Да, но я отказалась от них! Я отказалась от своего счастья в угоду клятвы! — И кому от этого стало лучше? — приподняла бровь. — Ну, — закусила губу, не в силах что-то ответить. Она даже незаметно кивнула, но позволить Катерине думать, что неправильность — нечто хорошее Анна не могла. — Катерина! — Да что? — занесла щиколотку на колено. — Я не права? — Ты просто потеряла Бога! Поэтому говоришь такое! — Я и не находила… — прошептала. — Что ты там бубнишь? — Ничего, ничего. — Боже правый! Я всё поняла. — Что же? — Ты заодно с моим мужем. — Началось, - протянула последний слог. — Да, да! Именно ты заодно с ним! — Каким ж образом? — Так искусно оправдать его! — Да вы сами соглашаетесь с тем, что я сказала, — улыбнулась. — Нет! — отсела и хотела что-то добавить, если бы не стук в дверь. Барышня сразу же притихла и вскочив, натянула улыбочку. Развернувшись, она сложила ручки около талии и разрешила войти. — Ваша Милость, — в дверном проёме, показалась светленькая голова. — Ваш супруг приглашает вас на променад. — Передайте ему, — косится на Катерину. — Что я буду, — тяжело вдохнула. — Как прикажите, — учтиво поклонилась и убежала по делам. Анна тяжело вздыхает и попраив складочки на платье, спрашивает служанку. — Довольна? — цедит сквозь зубы. — Главное, чтобы вы были довольны, — многозначительно тянет и, обойдя хозяйку, открывает перед ней дверь.