Сердце помещицы Анны

41 часть. В комнате разносится надрывистый плач. Анна в пышном платье, не взирая на кринолин, высокую причёску и макияж — утыкается в подушку, размазывая тушь и ероша волосы. Она думает про то, как же дальше продолжать жить, как простить мужа, как простить себя… О, как она глупа! Анна ругает себя за недалёкость, проклинает судьбу. Как же ей хочется хотя бы малейшей поддержки. И… Тёплая рука. Нежные пальчики касаются её плеча и прежде, чем что-то сделать, застывают. — Мне так плохо, — Анна, сквозь ком в горле бормочет. Ладонь на её плече медленно гладит шелка. Молчание. — Я… Я должна была послушать тебя, я должна была понять, — сжимая простынь, Анна качает головой, растирая оставшуюся тушь. Снова ни слова. Она обиделась? Конечно же обиделась! Но всё же пришла… — Катенька прости, — развернувшись, Анна бросается на служанку, но тут же… — Ваша Милость, я, - обескураженная девка, сразу же отлетает и моргнув пару раз, машет перед собой руками. — Простите Ваша Милость, — начинает оправдываться, видя красные глаза хозяйки. «Нехорошо», — думает про себя. — Ты, — понимая, что сейчас сболтнула местной служанке то, что предназначалось Катерине, на секунду мешкается, но быстро собравшись, цедит, — Вон… — Анна Вячеславовна, но мне приказано, — дрожа, пятиться назад и сминая передничек, бормочет о приказе переодеть барышню. — Вон я сказала, — вздыхая, медленно поднимает руку по направлению к двери. — Мне зайти позже? — Боже, ты настолько недалёка?! Да, позже! Не видишь, что твоя хозяйка не в настроении?! — взрывается так, что заставляет бедную кареглазую девушку вжаться в стену. — Вон! — визгливо кричит и, подорвавшись с кровати, приближается к служанке. — Да! — пискнув, вылетает из комнаты. Дверь захлопывается. Тишина… Наконец-то Анна одна. Задвинув шторы, она хотя бы ненадолго может дать волю чувствам. Она совсем не знает что делать, как выплеснуть страдания. Сейчас бы Катерина её утешила и пожалела… Но она не пришла! «Почему она не была в моей комнате! Почему? Ей на меня плевать?! О! Это определённо так!» — снова упала на кровать. «Она совсем не думает обо мне и ей, как и всем плевать на меня!» — плакала Анна и всё сильнее портила наряд. Солёные капельки стекали на измявшемся платье, помада отпечаталась на подушке, но было так всё равно, как, Анна думала, Катерине на неё. Особняк пропитывался цирконовой обидой. И раскинутый сад, пред парадной дверью печалился, и кухня досадовала, еле слышно позвякивая тарелочками, и гостиная грустила, тихонечко шепчась. Вся прислуга переговаривалась о случившемся, конечно же они поняли от чего всхлипы до сих пор доносились из покоев барышни. А той, про которую хозяйка шептала, как след простыл. Кареглазая служанка хотела рассказать Катерине о том, что про неё говорили, но так и не смогла найти её. Да и приниматься за работу требовалось. Жаль, что скоро снова придётся к барышне идти… В душе маленькой девки всё сжалось от мысли о том, что ей снова нужно будет столкнуться с рассерженной хозяйкой, но придя в комнату и прихватив подружек, она увидела… Абсолютно спокойную Анну Вячеславовну. Она жестом подозвала их к себе и приказала поторопиться с макияжем. Все три служанки облегченно выдохнули, поняв, что бояться нечего. Сразу же, создав ураган хлопот над барышней, они заметили какими стеклянными глазами она смотрела на них. Анне Вячеславовне, словно глубоко всё равно что с ней делают. Она рассеянно смотрит в зеркало, лишь изредка следя за тем, как её хрупкую фигуру суетливо одевают. Её руки холодны, а сердце покрылось ледяной коркой. Перед служанками стояла та хозяйка, к которой привыкли абсолютно все. Только вот Анна переодически хмурилась, что раньше было не свойственно помещице. «Меня бросили», — крутилась догадка в голове и морозным ужасом разливалась по венам, ударяя в самое сердце. Оно щемило. Анна переодически пыталась заглушить эту мысль, но убивающие слова только с новой силой подступали и уже барышня еле сдерживала слёзы, но нельзя! Нельзя рыдать перед служанками, нельзя показывать им свою слабость. — Ай! — вскрикивает Анна, на грубые руки одной из девок. — Поаккуратнее, прошу тебя! — Ваша Милость, простите меня! — одернув руки, стала снова шнуровать. — Не так туго! — давящий корсет выбил из раздумий и задёргавшись, Анна взвизгнула. — Расшнуруй! — Но… Мне приказали н-на бал вас, — залепетала, не решаясь выполнить приказ. — Ты ещё и перечишь?! — уже сама потянулась, чтобы содрать его, но тут же, две девки подбежали и поклонившись, выполнили то, что требуется. — Какие вы нерасторопные! — воскликнула Анна и думала, что это будет их последний прокол. Ан нет. То не тот цвет помады, то не то платье. Барышню начинало раздражать всё, что делают служанки и невольно вспоминая как над ней корпела Катерина, она нервно вздыхала. Но ей стоит привыкать! Катерины нет рядом и… «Уже не будет», — думает Анна и, недовольно обернувшись, подмечает как ужасно пышно её нарядили. Словно куклу! А как же бегать? Как же сидеть! «Жуть как неудобно!» — негодует барышня, но ей ничего не отвечают. Похоже, начинается старая жизнь. Всё как обычно: светские мероприятия, муж, балы… На один из которых, Анна Вячеславовна сейчас и направляется. Только вот… Почему же сердце так саднит? Почему выход в свет так удручает? Почему Анна закусывает губы и спускается невероятно медленно, словно оттягивая момент встречи с супругом? Ах да. Синие глаза, замечают красный подол. Скрещенные темные руки. И внимательный взгляд. «Катерина», — с придыханием шепчет Анна и ускоряя шаг, сбегает с лестницы. В душе, из неоткуда вспыхивает надежда, что у неё всё же осталась та, которая поймёт. Все несколько часов цыганка не выходила из головы, ну не может Анна так! Что бы не было в прошлом, она не может оттолкнуть Катерину. Необходимо побеседовать! «Извиниться и тогда она поймёт и простит…» — думает Анна. «Катерина», — уже говорит вслух, но ей, на удивление, не отвечают, а только скрыто и как-то удивлённо рассматривают, облокотившись локтем на стену. — Катерина… — Анна снова шепчет такое родное имя, подходя ближе. — М-мы можем поговорить? — виновато склонив голову, озирается по сторонам, чтобы никто не заметил их разговора. Молчание… Анна поднимает глазки на служанку и замечает какую-то отстранённость. До приезда мужа остались считанные минуты, а Катерина не хочет говорить? «Что она себе позволяет?!» — думает Анна и повторяет ещё раз, — Так мы можем побеседовать? — неуверенно делает ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние. Выдох… Анна ловит на себе холодный взгляд. — О чём? — пожимает плечами Катерина и хочет развернуться, как её хватают за руку. — Как это о чём?! — напугано дергает. — Обо всём! — сама не ожидав такого от себя, тянет служанку на лестницу. Но Катерина стоит как вкопанная. «Что это с ней?» — Анна задаётся этим вопросом и ещё раз дёрнув, повторяет. — Пойдём. Это приказ! — уверенней схватив рукав, тащит Катерину за собой. Ей подчиняются, но не говорят ни слова. Коридор усадьбы Дербента ещё никогда не пропитывался такими чувствами. Он будто слышал как быстро стучало сердце его хозяйки и в такт скрипя, он подгонял двух девушек поскорее дойти до покоев. Барышня практически бежала, иногда спотыкаясь о пышный подол платья, но уверенно волокла Катерину за собой. Стук! Замок проворачивается и Анна, развернувшись спиной к двери, смущённо смотрит на Катерину, которая, скрестив руки, встала напротив. Руки затряслись, стало нечем дышать и Анна повалилась бы на пол, если бы не боялась сорвать невероятно важный момент. Она… Она должна извиниться. Пускай это безумно тяжело и пускай гордыня внутри бесится. Анна краснеет и поджимает губы, перебирает кольца на пальчиках и перетаптывается с каблучка на каблучок. — Я. Я хотела сказать, что, — начинает тихо, запинаясь, но всё же находя в себе силы продолжить. — Я не должна была повышать голос на тебя и не должна была говорить тебе такие ужасные слова, — дрожа, всё же закончила фразу. — Серьёзно? — приподняла бровь. — Да, — закивала. — Я наговорила тебе многое, но и ты тоже! — воскликнула, в надежде оправдаться, но её перебили. — Чё?! — звонкий голос всё же прорезался. — Чё вы сейчас сказали?! — Я. Я говорила, что была неправа, но и ты тоже, — Я?! — истерически хохотнула. — Вы даже извиняясь бочку на меня катите?! — Нет, нет! — подпрыгнув, замахала перед собой руками. — Так и чё?! — фыркнула, не собираясь успокаиваться. — Вы меня то притягиваете к себе, то посылаете прочь! И я ещё виновата?! — Да погоди же ты! — визгнула. — Дай мне собраться с мыслями, — оббежала Катерину и присела на кровать. — Я, — хруст! Анна стала заламывать пальчики от тревоги. — Я правда хочу извиниться! Но совершенно не знаю что сказать, — склонив голову, Анна тихонечко заплакала. Снова тушь начала размазываться и снова чуть потекли тени. — Эх, — Катерина вздохнула и приблизилась к хозяйке, достав из кармана платочек. — Ну чего ж вы снова ревёте-то? — промокнула слезинку, намеревающуюся упасть на пышное розовое платье. Ну не может она обижаться на своего ангела! Обида, словно льдинка в жаркий день тает, когда Анна Вячеславовна такая… Уязвимая. — А сама не понимаешь? — Понимаю, — неуверенно погладила волосы. — Наверное, — добавила. — Я, Моя жизнь — сплошное разочарование, понимаешь? — всхлипнула. — Я не знаю как мне жить, я не знаю как поступать, — задрожала и почувствовала как большая ладонь сверху накрывает её кисти. — Я мечусь, словно слепой котёнок! Куда меня ведут, туда я и иду, как козлик на привязи, понимаешь?! — почувствовав малейшую поддержку, позволила чувствам выйти. — Эй, Ваша Милость, может хватит аллегорий, я поняла, — хмыкнула и приобняла барышню. Тяжело вздохнула. — Я глупая! Такая глупая! — сдавленно завопила в плечо. — Вы не глупая! — отодвинула от себя Анну, чтобы, не дай бог, не задохнулась. — Вы не глупая, поверьте, — медленно соприкоснула их лбы. — Вы просто. Просто. Не знаете как вести себя с этим миром, поэтому и страдаете, — шептала, сдерживая собственный ком в горле. — Вы доверчивая и мягкая. Думаете я ничего не знаю про вас? Знаю, — дыхнула в лицо, чувствуя, как ноготки впитываются в её руку. — Но я тоже, — всхлипнула. — Но я тоже не знаю что делать, — сжала виски барышни. Они так близко. Горько сжимают объятия. Снова их чувства сливаются воедино, снова слёзы перемешивются и падают на платья. А они всё плачут и плачут. Так проникновенно и надрывисто. Такие разные и такие похожие. Снова их души обретают форму, возвращаясь туда, откуда бежали всё это время и тут же осознанно, сопротивляются этому воссоединению. Анна еле сдерживается, чувствуя совсем рядом с собой прекрасные губы, которые так и хочется поцеловать. Но перед глазами муж. Измена. Но всё-таки муж. Это он, а это она. Она не может… Просто не может… — Катерина, что мне делать? Я так не хочу на этот бал! Я не хочу! — завыла Анна, разрывая сердце служанки. Что же делать? Перед глазами Катерины пронеслись все те моменты, где они с Анной… Что же делать? Как поступить? Она желает ей добра и только добра! И Катерина принимает судьбоносное решение. Во благо Анны. Оно правильное. По другому просто нельзя.