Сердце помещицы Анны

44 глава. — Катерина?! — шипит Анна и безумно моргая, вглядывается в смуглое лицо, так сильно напоминающее её любимую цыганку и видя перед собой определённо мужчину она не понимает что вообще происходит. Анна замечает, как на пухлых губах растёт ухмылка. — Тш! — подлетает ближе молодой человек и наклонившись, шепчет. — Не Катерина, — цыкает. Голос вмиг перестаёт быть басистым. — А Константин, — выпрямляется и поправляя сюртук, подмигивает. — Это… Это… — Анна понимает что к чему, точно осознавая кто перед ней. — Это что вообще такое?! — визжит, но тут же, поймав на себе пару укоризненных взглядов за неприятный шум, затихает. Перед ней стоит Катерина в мужском наряде! Камзол, декорированный золотыми нитями, под ним виднеется белый кафтан, а кюлоты совершенно скрывают её пышные бёдра. — Что это за цирк?! — шипит. — Отчего же цирк? — посмеиваясь, Катерина поправляет треуголку. — Скорее маскарад, — не сдерживая улыбку, целует тыльную сторону кисти Анны. — Мне без разницы! — одёргивает ручку и делает шаг назад. — Ты что себе позволяешь?! Зачем пришла… — осекается. — Пришёл, — тут же поправляет себя. — Анна Вячеславовна, — фривольное выражение лица вмиг сменилось на серьёзное. — Я, — нахмурилась. — Я, — сжала кулаки, точно настраиваясь на что-то важное. — Я, не собираюсь… — подходит совсем близко и практически шепча, хрипит на ушко. — Я не собираюсь делить вас с кем-то. Звон. Перед глазами Анны всё плывёт, неужели Катерина… Для неё… Какая же она невыносимая! Но и такая… «Нет!» — мотает головой Анна и уже сказав это вслух отлетает. — Нет! — пятиться назад и замечает, что сколько бы она не сделала шагов, Катерина не идёт за ней. Она по-прежнему стоит на одном месте, на лице «мужчины» не дернулся не один мускул. Не настаивая, она только протягивает руку и говорит. — Анна Вячеславовна, я не хочу рушить вашу жизнь, — всё-таки потеряв самообладание, подходит ближе. — Но и смотреть на то, как самый дорогой мне человек страдает, тоже не могу, — шепчет, понимая, что каждое слово может быть услышано. Но почему-то гости потеряли всякий интерес к ней, видя, что она уже разговаривает. — С-страдает? — поджимает губы, чувствуя, как душа холодным звоном улетает в пятки. Страшно. Страшно принимать решения, страшно подать руку, страшно даже заглянуть в чёрные глаза, которые так и тянут в свой омут. — Я… Я не уверенна, что смогу, — обрывается на полу слове и, взглянув на Катерину, ещё сильнее пугается, осознавая, что в любой момент её могут раскусить! — И почему ты так спокоен вообще?! — сохраняя мужской род в обращении к ней, всё-таки также не может сдерживать самообладание и в конце фразы повышает тон. — Потише, Анна Вячеславовна, — улыбается и, наклонившись, вкладывает её руку в свою. — Я спокоен, потому что уверен в ваших чувствах ко мне, — замечает, как маленькая кисть Анны непроизвольно начинает трястись. — Но я ведь… Сказала тебе, что невозможно, нам просто нельзя, — стоя будто в туманный день на перепутье, она никак не может решиться пойти той дорогой, которой так бы хотелось. — Нам нельзя ты понимаешь? Зачем ты сейчас подставляешь меня и себя?! Нельзя, Кате… — сбивается, чувствуя, как стало больно щемить изнутри. — Константин, нельзя! — словно выстреливая в своё сердце, старается запереть его на ключ. Так надо… Но тут, происходит то, чего Анна совсем не ожидала. Взмах! Катерина медленно убирает руку и виновато смотрит в пол. — Я поняла, — кивает и разворачивается. Это последняя попытка. Последняя… «И смысл так вырядилась? Надеялась на непонятно чё», — выдыхает и, думая про себя какая же она идиотка, отходит, оставляя Анну в покое. По крайней мере так думала Катерина. Наплевать на собственные чувства. Хватит биться в закрытую дверь, хотя и такую дорогую для себя. Кажется, надежда на то, что она придёт и Анна тотчас броситься ей на шею — единственное, что держало рассудок Катерины, сейчас же, потеряв последнюю, призрачную надежду на счастье, она делает первый шаг от Анны, понимая, что больше никогда… — Постой! — но тут происходит невозможное. Тоненькие пальчики обхватывают ладонь Катерины и сжимая крепко-крепко, всё равно дрожат. — Постой… — опустив глазки в пол, шепчет. — Не уходи… Не оставляй меня, — слышно, как голос трепещет, как всем нутром Анна Вячеславовна страшится, но чувство, поселившееся в её сердце сильнее. Анна ощущает, как спирает дыхание, как боязно её душе. Но Катерина. «Ах Катерина», — на лице Анны, тут же растёт улыбка, когда она чувствует резкий поворот к себе и то, как крепко сильная рука обхватила её пальчики. Катерине не нужно повторять дважды. Только услышав «не уходи» она уже подпрыгнула от неожиданности. «Всё-таки Анна…» — не успела подумать, как её накрыли новой волной те самые светлые, искренние и тёплые чувства. Не поверив смелым и таким желанным словами Анны, она улыбается и снова приглашает на танец. И в этот раз… — Я всё равно на тебя обижена, — тоненький голосок, наперекор словам, стал таким звонким и живым. Анна кивает и вкладывая ручку в ладонь Катерины, проходит в танцевальный зал, где играет Венский вальс.