Игра стоит свеч

Юнги, что сидит недалеко от столика, подпёр рукой подбородок. Он смотрит на рюмки, лимон, потом на голубков, Джина с Джуном, и думает, что настигнет что-то стоящее. Быть может поучаствовать? Или остаться в стороне? Юнги не знает и не принимает решений до последнего. Лицо Намджуна жутко забавляет, потому что тот готов ядом плеваться в Тэхёна, который сейчас тупо разложит своего партнёра на ближайшей поверхности. Ким Тэхён может. У Ким Тэхёна нет табу. «Стыд» — это не то что знакомо ему. Юнги не перестаёт этому удивляться, ведь он даже представлять себя на его месте не хочет. Сокджин, ещё один, сейчас по щам обоим надаёт за гомосятину. И, о, как было бы смешно, стань он в итоге геем. Юнги бы долго угорал с него, напоминая о том, как хён был озлобленным на лобызание двух членоносителей. А тот парень, партнёр Тэхёна, его Чонгук ведь зовут? Как-то Ким рассказывал о нём во всех красках. Дверь открылась, оттуда вышла Дженни. Она, с длинными, прямыми волосами, шортах на высокой талии и топе, с лёгким макияжем проходит сквозь толпу к Тэхёну. — Тээ, привет! — через шум кричит она, оттягивая его от парня с кроличьими зубами и заключая в теплые объятия. — Э, Дженни, привет! — отзывается Тэхён.

***

— Ребята, всё херня, давайте сыграем во что-то? Так будет веселее, — кричит Хоби, чем привлекает внимание всех окружающих, — правда или действие? — Сколько тебе лет, Хосок?! — возмущается Джин, чем вызывает хохот окружающих. Кто-то делает музыку потише, басы не трясут больше стены. — Блять, да если я тебе проиграю, ты сможешь попросить что угодно. Даже стриптиз от танцоров сего заведения! «Кто тебя, блять, тянул за язык!», — взмолился Чимин и закатил глаза, разливая стопки. Пол бутылки как не было, лаймов на всех не хватит — жестоко. — Имей ввиду, меня от тебя тошнит, — выдаёт Сокджин, на что Хоби хмурит брови и подлетает к нему, начиная обнимать и кричать, какой тот сегодня сексуальный. Все понимают, что это шутка, народ забавляется, а этот клоун продолжает свои действия, вызывая у Джина полукрик из-за гейской паники и ржач тюленя. — Итак, кто будет пить? — Чимин поднимается, беря стопку в руки и отдергивая белую футболку. Джинсы скини слегка давят, но так даже лучше — он сегодня зажжет. Народ подтягивается и разбирает стопки. Настроение начинало подниматься, взгляд бегал по людям и остановился на акульей ухмылке. Глаза загорелись огнём, а мозг резко потянул рычаг «король вечеринки — on». Брови подпрыгнули вверх, лисья улыбка дала старт, слегка прикрывая щёлочки красивых глаз — Чимин готов бросить вызов этому недоделанному татуировщику аля «вор невинности». Юнги берёт стопку, потому что интерес овладел им окончательно. Дженни, которая тискалась с Тэ, успела своровать для себя, хитро щурясь и скалясь. Эта женщина та ещё любительница гульнуть. — Кто первый задаёт вопрос? — интересуется та, взглядом замечая, как её изучает Юнги. Она улыбчиво кивнула тому, отвернувшись обратно к толпе игроков. — Гууук~и, как думаешь, м? Хотел бы начать? — интересуется Тэхён, закидывая свою руку ему на плечо. Казалось, что ещё никто не начал пить, а разврат уже делает своё дело. Люди, что оказались вне игры, разделились на два типа. Первые смотрят, вторые — гуляют дальше. Музыка стихает, и Юнги готов благодарить этого человека несколько раз подряд, потому что она била во все уши, не давая передохнуть. — Что ж, пусть будет Хосок-а, — улыбается Гук и неосознанно пододвигается ближе к Тэ. — О, дорогой, ты влип. Действие! — Выбери любую девушку с этого коллектива и поцелуй, — народ заулюлюкал, никто не был готов, что все пойдёт так и сразу. По правилам любой Сеульской вечеринки, тот сначала должен выпить, но Хоби не был бы Хоби, если бы не отличился. Обведя всех взглядом, тот наткнулся на высокие шортики и ямочки на талии. Интересно. Уверенность этой дамы бьёт ключом, что привлекает. Кажется, она сразу поняла, что идут по её душу. — Привет… Я не знаю, как тебя зовут, но я Хосок, а ты оближи свои губы, — тихонько говорит тот, чтобы только брюнетка услышала. Повинуется — радует, — пухлые губы стали влажными, что даёт возможность Хосоку обмочить их солью. Облизав губы девушки, тот закидывается текилой, обжигая глотку, закусывает лайм — не морщась, и запускает руку в смоляные волосы, снова утыкаясь в приятный аромат печенья. Поцелуй резко и страстно начинается, так же резко заканчивается, оставляя девушку в растерянности с чувством незаконченности. Улыбнувшись, Хосок возвращается на своё место с криком оглашая: «Следующий!». — Тэхён, правда или действие? — Правда, — Хоби был не удивлён — ссыкло. — С кем ты сегодня решил переспать? Дженни томно выдыхает, мысленно прося больше. Имя «Хосок» точно ей запомнится, потому что эта яркая улыбка отпечаталась где-то глубоко в её подсознании. Она хоть целый интернет вынесет, но найдёт его аккаунт и как-нибудь напишет. Тэхён задумчиво потянул «хмм», понимая, что на деле он давно знает ответ. — Чон Чонгук, — просто и ясно отвечает парень, стреляя взглядом в его сторону. — Мне ещё понравилась одна рыжая, но я на секунду забыл, что гей, и меня не привлекают Марианские впадины. Намджун оказался первым, кто начал угорать. За ним пошла волна зрителей и так, быть может, до той самой оскорблённой девушки. — Аа, Джин-хён, правда или действие? — Фу, блять, Тэхён, друг мой, за что ты так со мной? Действие. Если Сокджин вступает в игру — берегитесь все. Чимин прыскает в руку, Джин на него зыркает, ухмыляясь, мол: «Сейчас я покажу, что такое веселье, сосунок». Он сыпет под язык соль и глотает целую рюмку текилы. Без лайма — получая плюс один к общему авторитету. Чимин уже задницей чувствует, кого будет тащить домой и не выдерживает, разражается хохотом. — Заставь Намджун-хёна возбудиться, — облизывается Тэхён, потому что не по наслышке знает, какой хён придирчивый к этому. Пускай раздражаются оба. Глаза щурятся, потому что, чёрт, Тэхён тот ещё дьявол во плоти. Намджун давится воздухом, кашляя в кулак. — Тэхён, блять! — рявкнул старший. — Я тоже люблю тебя, хён. — Нет, нет, нет, Тэхён-а, не охуевай так. Я, по-твоему, похож на этих твоих дружков пидорасов? — начал было Джин, но почувствовал руку, в поддерживающем жесте, Чимина. Пыхтя, как старый дед, тот закатывает глаза и просит Чимина повторить, что тот с чеширской улыбкой и исполняет. — Для вас, дорогой хён, все, что захотите, — пропел тот, подавая рюмку. — Рот закрой, — не злобно отзывается Джин ведь по-сути, Чимин ни в чем не виноват. Все ржут и внимательно смотрят, а парню хочется вскрыться ложкой на месте. Закинув стопку в рот — уже ничего не нужно, ни соль, ни лайм, идём по хардкору — только бы быстрее вставило и он не помнил этого стыда завтра утром; тот подходит к Намджуну — так же его зовут, да? — Эй, малой, музыку switch on, плиас, — кидает напоследок и садится на бёдра к незнакомцу. Ноги раскинул по сторонам от бёдер, а сам закинул руки на его плечи, — Фу, ебанный Тэхён… — продолжает ныть и причитать старший, — прости, пожалуйста, — бросает он напоследок Намджуну и начинает тереться своим пахом… Внимание, гейская паника. Намджун давится воздухом, больше всего, желая, пропустить стопку в рот. И не одну, чёрт, несколько. Он пиздецки ненавидит эту затею, он ненавидит Тэхёна с его дурной фантазией. Ненавидит здесь каждого человека, потому что никто не считает это мерзким. Он, блять, ненавидит себя, потому что он возбуждается, когда парень напротив трётся об него. — Какого хуя…— шипит Джун, обращаясь к себе. Ему жуть как хочется ссылаться на трения… Джина (что?), от которого тот фактически возбудился. Да если он этим и оправдается, то мысленно он ещё сотню раз будет возвращаться к тому дню, когда его уносило от каждого движения носителя члена. Тэхён, зоркий глаз, не упускал ни единого вздоха, беря во внимание каждую реакцию. Ему было важно знать, так ли на самом деле? Ким Сокджин и Ким Намджун круглые натуралы с гомофобными загонами? Он щурится, будто из-за рассуждений что-то упустил. Что-то важное, но крошечное. Какая-то искра или того более. Тэхён упустил. Ноги трясутся, как у несчастного девственника в первую ночь с бабой. Ладошки потеют, но упрямо держатся за плечи, сжимая куртку цвета хаки. Джин уверен, что его уши и лицо сейчас невероятного пунцового цвета и озаряют округу своей неловкостью. Ничего не было нормально. Ким, мать твою я раком ебал, а не отца! Тэхён решил, что жизнь у них — сказка, и не прекращает следить за тем, как Джин трется о Намджуна, испытывая на прочность. Вот и всё, докатились. Джин сидит на чужом члене. Гадко. Теперь он не сможет крикнуть любому парню: «погода блеск, пошли пить пиво», а станет сперва оценивать его зад. Ужас. Голубизна заразна и теперь Джин уполз в это, а пути назад нет! Катастрофа! А хуже ситуация стала в тот момент, когда Джун и правда начал возбуждаться. Его ширинка начала напрягаться и твердеть — это стало последней каплей. «Твою мать… нет, нет, куда!», — кричало сознание в то время, как второе полушарие кидало овации, чтобы это быстрее закончилось. Как ошпаренный кипятком, тот спрыгивает с коленок и под всеобщие овации вылетает на улицу, нужно освежиться, а потом можно будет возвращаться в этот котёл с распутными бесами. Сука. Хочется выть на Луну, дыхание не прекращает сбиваться, а сердце идёт ходуном. У самого в штанах тесновато, но на это сейчас порядком поебать. Теперь нужно держаться подальше от того блондина. Намджун креститься, давится стыдом и летит в уборную, откуда не хотел бы вылезать ближайшие несколько часов. Желательно, до конца вечеринки. Лишь одна мысль, что парень почувствовал его стояк, просто выворачивает блондина наизнанку, потому-что ну это… мерзость! Спасибо, Тэхён, опидорасил ты своего друга, которому теперь от себя противно. А один брюнет, которого зовут Шуга, вообще будет ещё долго напоминать ему об этом. Да, Джун не может не согласиться с тем, что этот Ким Сокджин красив. Но ведь это не означает, что он готов трахать его, ведь так? Так. Он и до этого точно так же оценивал внешность парней, без тайного гейского посыла, так почему же сейчас он заостряет на всём, чёрт его дери, внимание? Пока добегал к туалету, успел взглянуть на мужские подтянутые спины, худые ноги и зад. Намджун злостно пнул стену, выругавшись. Да что это вообще такое? Бред собачий. Студент смыл с себя капли пота прохладной водой, взглянув на себя через зеркало. — Я не гей, ясно?!

***

— В целом, это весело, — отдышавшись и знатно наржавшись выговаривает Чимин, продолжая держать стопку с алкоголем в руке. Из-за этой сценки, все напрочь забыли о текиле — оно и понятно, но когда все закончилось, то пришло время продолжать игру. Рука слегка отваливается долго держать, а горло уже задолбалось сглатывать слюну, что не переставала накапливаться от вида лайма. Рецепторы уже сходят с ума от того, как хотелось попробовать эту чёртову соль, которую он так упорно искал, — Ты следующий. Это же твой «босс», недотатуировщик, — по-акульи улыбаясь, кидает Чимин, бросая на брюнета очередной взгляд. Игрушка, когда же ты уже поведёшься на мои провокации? Юнги, который перекидывался фразами с Дженни, взглянул на Чимина. Нечитаемым взглядом, так глубоко, словно смотрит в душу, но в тоже время сквозь парня. То, как Чимин себя вёл было раздражающе, точно так же, как и притягивающее. Юнги пытался рассмотреть что-то в тех глазах, но кроме табличек «покажи хотя-бы эмоцию, лох» и «давайте нажрёмся» ничего не было, либо тот профессионально это скрывал. — Пак Чимин, правда или действие? — он принимает правила игры от блондина, он интригующе скалится, ожидая ответа со стороны. Обдумывает в голове выбор правды и действия, на случай, что тот выберет в свою очередь. «Боже, он даже помнит моё имя, ну надо же. Очередной попался на крючок». Окинув рядом стоящую девушку высокомерным взглядом, тот резко уперся взором в глаза парня, бросая вызов. Таков уж он, король здешних тусовок. — Действие, — другого и не ожидалось. Народ протянул весёлое «О-о-о», а Хосок потянулся за телефоном. Не прекращая смотреть на Юнги, Чимин слизывает с рёбра ладони соль, которая сразу начинает щипать кончик языка, двумя глотками осушает стопку, все ещё бросая молнии в брюнета, и давая окончательную эйфорию рецепторам, ловит приход от лайма. Закрыв глаза на секундочку, тот утопает в приятной дурманящей ноте алкоголя, облизывает языком верхнюю губу и открывает глаза, натыкаясь снова на этот взгляд. Юнги скалится, что чуть виден верхний ряд зубов. — Станцуй здесь, на столе. Мм, стриптиз? Заставишь меня восхититься, быть может, я тебе денежку запихну, — Юнги облокотился на руку, внимательно уставившись на Чимина. Тэхён присвистнул, закрывая глаза Чонгуку. Этот парень будет смотреть только на его танец, и ничей больше. Каждый в помещении устремил свой взгляд, даже те, кому доселе было плевать. Походу, начинается что-то воистину жаркое. Чимин опускает взгляд в пол, продолжая улыбаться. Вот же черт, этот Мин Юнги. Чонгук убирает руку Тэхёна, давая понять: «Дорогой, ты дебил? Я тоже танцор и мы с ним вместе учимся». Народ расселся на диванчики, кресла, а кто-то кинулся на пол. — Челюсть только подбери потом, милашка, — припевает Чимин, подходя к Юнги вплотную и ловя нотки чего-то тёплого, домашнего. Дерево с корицей или мускус? Пока не понятно, слишком уж быстро. Двигая бёдрами тот направляется к стереосистеме и врубает первый попавшийся трек — настоящий танцор тот, что может импровизировать под любую мелодию, а Пак не был бы лучшим на потоке, если бы этого не умел. Заиграл «Асап», время двигаться. Белая футболка достаточно свободная, что не скажешь про джинсы, в которых растяжка не будет настолько совершенной и слегка ломаной, но это Чимин скроет, и никто даже подумать об этом не сможет. Сейчас он покажет этому неумёхе и зазнайке, что такое настоящий профессионализм. Конечно, все скажут, мол, парень не может двигаться так. Да, не может, если ты не Пак Чимин. Рваные движения в балансе с контемпом и элементами стрипа. Попка персик, а настроение — рвать и метать от восторга. Не переставая хищно улыбаться, тот делает очередное «па» и направляется к Юнги, толкая того в кожаное кресло. Парень, наверняка не ожидавший такого подвоха со стороны блондина теряется, но уже слишком поздно, ибо тот упирается коленями о подлокотники кресла, а руками шастает по груди Мина, обводя узорами шею, спускаясь к животу. Не теряя лицо «партнёра» и не сильно увлекаясь, тот вертит бёдрами и отдаёт всего себя именно танцам, напрочь забывая о неудобстве и поте, что течёт по спине. Песня заканчивается, и Пак слезает с Мина, делая последние движения, и, грациозно закидывая ногу на ногу, приземляется на своё место на диване. Секунда молчания и все хлопают. О, да, звезда сделала своё дело. Хосок свистит, продолжая снимать все на телефон. «Это был не стриптиз, но в целом неплохо, раздеваться пока не время», — итожит Чимин, опрокидывая очередную рюмку. Юнги ловил каждое движение, прикосновение и взгляд, собирая по крупицам. Сказать, что он был восхищён — это, по большей части, ничего не сказать, потому что… ахуеть. Это было потрясающе, как для парня. Юнги устремил взгляд куда-то в стену, анализируя и прогружая всё в голове. Затормошил его Тэхён, который в порыве восхищения не мог передать эмоций. — О, о, Юнги, это было горячо, да ведь, да? — размахивает руками Тэхён. Глаза того напоминают блюдца, а румянец от алкоголя только смешнее демонстрирует вид студента. — Да, неплохо, — соглашается Юнги, обводя помещение взглядом. Кого-то не хватает. Джина? И-и, кажется, Намджуна. Юнги обговорит с Джуном его натуральность. А пока он отвлечён одной странной компанией, которая производит безумное впечатление.

***

— Чон Чонгук, ты же не думал, что так легко отвертишься? — кричит Чимин, после очередной, четвёртой? , рюмки алкоголя, — правда или действие? — Правда, — Хосок хрюкает в припадке: «кто в здравом уме, на вечеринке, будет выбирать правду?», очередное ссыкло. Он кидает взгляд на малышку с которой сегодня целовался, что сидит возле Юнги и что-то пытается ему втереть. Брови сходятся на переносице, посоветовав себе в голове, что нужно скорее заканчивать с этим и вывести её танцевать. — Закрой свой рот, Пак Чимин, — врывается Сокджин с бутылкой в руках. Он не пьян, может совсем чуть-чуть, но настроен как никогда серьезно. За ним, что очень удивительно, но не для всех, заходит Намджун, запустив пятерню в блондинистые волосы, — Чонгук, выполняешь ебанное действие и говорю его я. Воу, воу, Джин-хён, конечно, нет проблем. Чимин, мальчик на розливе, плескает в рюмку Чонгука текилу, которая резко кончилась, потому было принято решение уйти к хуям на кухню за новой бутылкой, а лучше — тремя. Пока Пак Чимин ведёт войну с баром, то Ким Сокджин решил выебать всех пидорасов всея Сеула раком. — Видишь, вот сидит мальчик, да? , — тыкает он на Юнги пальцем, понимая, что тот ему не откажет, ибо кто тут босс? — Ты не выпивай текилу быстро, детка. Тэхёна держите подальше, — улыбаясь продолжает Джин и проходит к диванчикам, приземляя свою тушку. Ему эти пиздострадания надоели знатно, это месть, детки, — Народ, освободите стол для Юнги, — продолжает Джин игнорируя ахуевший взгляд парня, который оказался жертвой этой ситуации, — Юнги ложись на стол, футболку подними. Чонгук, а ты рассыпь соль по его прессу, выпей стопку текилы и закуси лаймом, что Юнги любезно будет держать губами. Лизни, выпей, укуси, детка. Хищный оскал. Мальчики ещё не поняли, во что они попали. И благо Пак Чимин сейчас ебется с алкоголем, иначе неизвестно что сейчас бы он мог выкинуть. Юнги отставил рюмку, посмотрев на Джина взглядом, вроде «ты еблан?» Он там как, в адеквате или после одного раза успел запутаться в голубых ветвях? Каким боком тут вообще Юнги? Перетёрся на члене Намджуна, факт. Тэхён вылупился, молча хлопая глазами пару раз, пока к нему не дошла вся суть. — Скоджин-хён!!! Это ты местью вот такое называешь?! Это подло! Я, я… Только тронь Чонгука, я тебе живот вспорю, — шипит Ким, порываясь подойти ближе к старшему, да того удерживала Дженни. — Тэ, спокойнее, это всего лишь задание, — улыбается мягко та. — Всего лишь?! Да я ему сейчас все кости переломаю и в ряд выложу, — продолжает кипеть парень. — Да захлопнись ты уже, придурок, — рявкнула Дженни, влупив хороший подзатыльник. Короткое, но такое болезненное «Ай!», и Тэхён молчит, давясь гневом в тишине. Пока Чонгук подготовил лайм с солью, Юнги, сквозь гордость ложится на стол, задирая свою черную футболку, а зубами держит лайм. Уставился в стенку, чуть хмуря брови. — Быстрее заканчивайте уже, — поторопил Юнги.

***

Прихватив с собой лошадиную артиллерию выпивки, Чимин направляется назад. На ходу спотыкаясь о банку пива, но не уронив ни одну капельку драгоценного эликсира с кактусов. Удивительно, слишком шумно, все начинают кричать хором: «Давай-давай-давай!». Зайдя в комнату бутылки чуть не падают на пол со словами: «Какого хуя?». Чонгук проворным язычком вылизывает соль на прессе, мать его, самого недотрогу Юнги, не забывая про пупок. Два действия и вот они уже соприкоснулись губами, отбирая у друг-друга лайм. Все взрываются ором, Хосок — местное вечериночное папарацци и носитель компромата буквально на каждого из здесь присутствующих ребят (ой, как он потом ходит и издевается на следующее утро, да как всем стыдно); Чимин стоит такой…ахуевает от жизни. — А какого хуя вы без меня играете в мое любимое, а?! Кричит тот, когда Юнги одергивает футболку и встаёт со столика. — Я тоже хочу, алло. Юнги проживает этот момент с горем пополам. Ладно, будь это девушка, он бы, возможно, сам предложил свою кандидатуру или просто без слов и мрачности согласился, но когда это парень, членоноситель! Хоть бы не блевануть тому в рот. Во второй раз убеждаясь, что кто-кто, а он не встанет в секту гей-подружки, поднимается со стола, оттягивая футболку вниз. — Твой шанс упущен, кукла, — хмыкает Юнги, разминая шею. Он хватает одну из бутылок у Пака, попутно садясь на кресло. Тэхён, взвизгнув, бросился к Чонгуку. — Скажи, скажи, что мои поцелуи тебе всё ещё важнее, чем этого прохвоста! Ну, скажи же, Гук~и, — Тэхён готов слёзы подбирать, только бы услышать заветный ответ. Он в последний раз стрельнул в Джина обозленным взглядом, а после полностью подарил своё внимание одному единственному. — Хосок? Верно ведь? Скинешь мне видео с тем, как Юнги лежит на столе, — больше с утверждением, чем с вопросом подошла Дженни. — Мой аккаунт спросишь у Тэ, либо у Юнги, добро? — и тут же смоталась на кухню, потому что у неё настойчиво трезвонил телефон. — Юнги, ты мне должен аккаунт этой малышки, — с улыбкой проговаривает Хосок, следя взглядом за попкой этой девицы, провожая. — А мне — налить, раз уж забрал бутылку, — подыгрывает Пак, морщась. Погружая все бутылки на плоскость, он нарезает лайм, двигая головой в такт с музыкой. В людей уже ударил алкоголь, скоро все начнут танцевать и Пак такое не упустит. Если есть момент, когда он сможет выебнуться, то он это сто процентов сделает. Чонгук снова зажимается с Тэхёном, усаживая его к себе на коленки и играя с его волнистыми, темного шоколада цвета, волосами. Джин улыбается, настроение поднялось к потолку, очередная стопка с мистером Паком — любимым малышом-алкашом и уже никого не остановить. Праздник продолжается.

***

Юнги залезает в телефон, шарясь по социальным сетям. Нажал на какую-то вкладку, разворачивая экран к Хосоку. Тот издал какой-то неописуемый звук, что, скорее, означал «да, детка, миссион комплит», и улетел куда-то на другую сторону, оставляя Шугу одного. Юнги делает несколько глотков, пока текила не достаёт дна. Начинаются танцы. Юнги не танцор, но он хорош в критике. «Оппа, поди сюда, на кухню», — отправляет Дженни. «Я уебалась больно, не могу найти аптечку», — и несколько плачущих смайликов. «А самой? Взрослая же девочка, справишься». «Ну оппа-а», — Юнги выключает телефон, мучительно поднимаясь с кресла. Сегодня он слишком добр, давайте же, используйте эти шансы на полную. На опустевшей кухне сидела Дженни, подпирая рукой голову. — Да ты в дерьмо, мадам, — хмыкает Юнги, доставая аптечку с верхней тумбочки. Та с хлопком приземляется на стол. — Пиздёж, — мямлит девушка. — Сейчас обработаю и ты домой едешь, с тебя хватит, — Шуга берёт вату, обмачивая перекисью и делая первые, лёгкие прикосновения. Да, клеймо «бэд бой» совершенно не означает, что он не заботиться о своих друзьях, они ведь в категории «близкие».

***

Когда же заиграла та самая песня, Чимин взял под локти не сопротивляющихся Чонгука, скидывая Тэ с его колен, и Хосока, отправляется в самый центр площадки. За оператора они оставили Тэ, который уже во всю включил видос и снимает свою рожу, попутно рассказывая, как ему тут заебись тусить. Пацаны же взрываются с первым припевом и в такт с мелодией начинают танцевать, не идеально синхронизируясь — алкоголь, все дела. В какой-то момент, легкие начинают гореть, но они не останавливаются, Чимин скачет, смеётся так, что едва может что-то перед собой видеть. Он начинает собирать народ, образуя танцевальный паровозик, стоя во главе и командуя. Люди орут слова песни, они ходят по кругу пританцовывая и дергая руками. Ржущий Тэхён едва успевает заснять этот хаос. Сокджин сидя рядом, кидает веселый взгляд то на бутылку, то на людей, что отрываются. Он не может отрезветь, выпил больше всех. Очередная рюмка и кажется будет финал, но нет. Он продолжает. И продолжает, чувствуя, что скоро полетит обнимать белого коня в доме Тэ. Юнги заканчивает обработку налепленным пластырем. Мысленно крикнув «готово», вызвал такси. — Через пять минут за тобой приедут, — пояснил старший, переведя взгляд на подругу. — Дженни, ты, — в ответ лишь храп. — Блять… Я не поеду с тобой, Дженни, — в пустоту, скулежом говорит Юнги. Парень выходит в зал, где царит полный хаос. Тэхён, занимающийся видеоблогингом; Джин, что, кажется, уже в галактике; Чимин с Чонгуком и Хосоком ушли в пляс, подобрав за собой целую толпу народу, и на закуску Намджун, у которого уже звёзды перед глазами. Посчитав, что Чонгук без Тэхёна и наоборот никуда не поедут, Шуга оттянул за воротник Хосока чуть назад на себя, вытягивая из толпы. — Поедешь Дженни сопровождать, — решил уже Шуга, хватая того под локоть и таща к сопящей девушки. — И только попробуй чего с ней сделать, я с тебя три шкуры спущу. — Чувак, полегче, а, — улыбаясь отвечает Хосок, — не маленький мальчик, понимаю. И чего только думает этот парень? За кого он только принимает Хосока и его компанию? Сам не лучше, если так посмотреть. — Воу, да она в хлам, — хмурится тот, зайдя на кухню, а в мыслях одно: «Когда только успела?». Нужно о ней позаботится — делает пометочку в голове тот и уточняет адрес у Юнги. Быстро прощаясь, тот кидает тело в такси, а сам закуривает. Ждёт тяжелая ночь, а так хотелось ещё потусить. Блять. И какого хера он вообще согласился? Докурив сигарету, тот хлопает дверью и даёт знак таксисту. Машина трогается. Кинув взгляд на спящую девушку, Хосок поправляет чёрные волосы и гладит по щеке. Он её не обидит. Юнги облегчённо выдыхает, кидаясь обратно в облюбленное место. Смотрит на время: полночь. Времени ещё уйма. Берёт стакан какого-то алкоголя, чтобы было разнообразные, и тщетно следит за «паровозиком». К нему падает Намджун, допивая что-то в своём стакане. — Шуга, кароче слушай, — и понеслось. Пока Намджун упорно рассказывает историю из жизни, Юнги пытается допиться до состояния бабочки. Отключить разум, и наконец-то реально оторваться. Взгляд опять цепляет белая макушка, из-за чего Юнги хмурится, только агрессивнее выпивая стакан. Хватит с него здравых мыслей в день вечеринки.

***

Паровозик распустился, вот сейчас уже начался тот самый движ. Люди в нужной кондиции. Ждём, когда соседи вызовут копов. Дамы и господа, к нам спустились сами Боги в виде Чонгука, который, как подумал было Тэхён, охренел вовсе, ибо во время танцев, тот прижался сзади к Чимину. И до непристойного терся сзади, поднимая футболку, показывая пресс и дразня здешних дамочек, что пускали на них слюни. Чимин не возражал, ибо быть в центре внимания — лучший подарок. Тот, в свою очередь, не остаётся в долгу и обнимает за шею Чонгука, откидывая голову и закрывая глаза, продолжая двигаться. Их слияние резко прекратилось, когда Тэ, передав Хосоков телефон, что, кстати, его здесь забыл, Сокджину, врывается на танцпол, забирая Чонгука подальше от Чимина. Ревнивая морда. Чимин лишь усмехается и продолжает танцевать, виляя бёдрами и завлекая народ не останавливаться. Сокджин, беря инициативу в свои руки подходит к злосчастному Намджуну и Юнги с бутылкой в руках, чтобы налить больше, как бы не кому, ибо все там отрываются, а бухать в одиночестве — развлечение сомнительное и приводящее к алкоголизму. Плеская в стаканы текилу, на соль и лаймы все уже давно забили огромный болт и пьют не по правилам, он ожидает дальнейшей реакции от ребят. Чего застыли, блять?

***

— Гляди, отключишься сейчас, — хохочет Джун, глядя как Сокджин глушит текилу. Его поддержал лёгкий смешок Юнги. Сам Юнги вообще был на стадии между: «я стёклышко, народ», и «губы покалывает, я готов сосаться с первой встречной бабой». Он растягивается на кресле шире, ноги раздвинуты, рука на подлокотник, пока другая держит алкоголь. Голова Юнги откинута назад, тот ловит связь с космосом под бубнешь Намджуна и Сокджина. Тэ хмурится, потому что его ревности уже нет предела. Сначала Юнги, потом Чимин, а дальше с кем он будет лобызаться?! С Ким-я-не-гей-Намджуном? Да ну вас нахер всех, у Ким Тэхёна всё ещё присутствует гордость, чтоб знали все! Он вваливается на диван, хмурый, а над головой грозовая туча. Берёт сразу целую бутылку какой-то тяжёлой выпивки, пытаясь заглушить обиду. Какого хуя? Если бы Чонгук, придя в этот дом, знал, что его ожидает такое, то никогда не поверил. Интернешенал плэйбой в деле, или как там? Тэхён разозлился, Ким не в настроении, он метает молнии, и Чонгук ощущает, как его посадили, мысленно, на кол. Перспективы не радуют, и вот уже Тэхён вовсю лакает жидкость. Лепота. — Эй, эй, эй, ты чего, детка? Гук забирает у того алкоголь и ставит на стол, сам утыкаясь в Тэхёна подбородком. — Я чего? Я ничего, а ты чего, Чон Чонгук?! — гремит Тэхён, отпрянув от парня. — Мало того, что такое вытворяешь с кем попало, так ещё и у всех на глазах! Жесть! Вот-вот и злость польётся через все дыры. Хочется топать ножкой и капризничать, чтобы его наконец услышал этот… мелкий. Тэхён супится, смотрит по сторонам, да куда угодно вообще, только не на Чона. Кто ведёт себя как ребенок? Тэхён? Нет. Он наблюдает за Чимином, который грациозно крутится на танцполе; за Юнги, который настолько облюбил то кресло, что оно уже всё пропахло им; Джином, которого не покидает бухаловка; Намджуном, который уже в элементарных словах путается, как и в остальных людях. Каждый из них весёлый (Юнги тоже, вы просто этого не видите), Тэхён тоже должен веселиться, но тот сидит и губы дует. — Чонгук, ты вообще любишь меня, а? Что за вопросы такие? С чего вдруг? Мы даже не встречаемся… Или это алкоголь так бьет в голову? Что внутри черепной коробки у Ким Тэхёна, задавался вопросом даже Чонгук. Хочется сказать: «не неси хрень», или «ты никогда такого не спрашивал». Столько «за» и «против». Хочется кричать на Чимина, на Тэхёна, на Юнги и других ребят, да даже на самого себя, что стал танцором, и ничего не видит в этом такого страшного. — Ну… Да, — народ, аплодисменты, Чон Чонгук — премия за лучшую любовную речь. Хлопок по лбу. Краткость — сестра таланта. Кажется, кто-то сегодня останется без сладкого. Тэхён сияет глазами, и солнышко гляди вылезет в ночь. Он в порыве прекрасного вдруг настроения хватает Чонгука под локоть, унося прямо на танцпол. Противные потные тела бьются друг об друга, но Тэхён расталкивает всех своими бёдрами, которыми колышет во все стороны. Руки над головой, извиваясь под музыку. Ким — не танцор, но он любит это дело. Тэхён много чего вообще по жизни не умеет, но кто сказал, что он даже не пытается? Какая-то девчонка больно наступила тому на ногу, своей острой шпилькой надавив на носок. Тот пискнул, норовя оборвать той волосы, но вовремя останавливается, продолжая двигается в такт мелодии. — Я тоже люблю тебя, Гук~и, — давит лыбу Тэ, жестикулируя руками форму сердца.

***

Он устал. Надо же. Это свершилось. Овации, Пак Чимин кинул свою пятую точку на диван, любуясь своими голубыми мальчиками-зайчиками на имитированном танцполе. Кто-то валяется в хлам убитый, а кто-то не перестаёт снимать и делать селфи. Что за повод этой тусовки? Да хуй его знает. Нащупать взглядом Джина удаётся не сразу, нужно слегка сфокусировать зрачки. Увидев свою цель, Чимин хватает пустую стопку, направляясь к белобрысой голове. Сокджин стоит рядышком, дергая головой в такт, лучше не прерывать его сигналы с космосом, а вот с этим пареньком поговорить можно. Пусть он и ловит приходы, но с ним Чимин ещё не общался сегодня. Благо тело слушается, и он не в стельку, ибо короли до последнего с народом остаются. Шаг за шагом тот подходит к Намджуну, протягивая руку. — Хей, я Чимин, могу ли я звать тебя хёном? Намджун, который что-то увлечённо рассказывал Шуге, удивлённо обернулся. — Привет, Чимин. Можно, почему нет? — улыбается старший, протягивая руку в ответ. — Хотел чего-то? Намджун крайне добр, когда выпивший, порой донельзя заботливый, и вообще чёрт отлипнет. — Ты сегодня сияешь, парень, — задумчиво протянул Намджун, глядя на нового собеседника. — Только и вижу тебя по всем углам. — Впрочем, ничего нового. Так всегда, — Чимин хватает соседний стул, поворачивает его, садясь так, чтобы руки облокотились на деревянную спинку. Плечи широко расставлены, мясистые ноги тоже. Жарко становится даже в футболке — очередной симптом алкогольного опьянения. «Может окна открыть что-ли, чтобы воздух впустить?», — на секунду подумал парень, но забыл про это уже через секунду, — Не могу усидеть на месте. Захотелось с кем-то новым пообщаться. Ты же тут впервые, я так полагаю. Джин-хён, а как тебе Намджун-хён? «Ах, ты ж сукин сын», — про себя выругался Джин. Его отвлекли от созерцания и внутреннего монолога от вида Тэ с Чонгуком. Он уже представлял, как будет материть их, стоит им только соприкоснутся губами. Выстроил целый рой реплик и проклятий, но здесь влез этот… — Нормально, — бурчит Джин, даже не смея поднять глаза на кого-либо. Стыдно. Уши краснеют. Гей паника дубль два. Чимин, не перестаёт улыбаться, подставляя стопку, под алкоголь, что плескает Джин. — А как тебе у нас, хён? — снова обращается Чимин, готовясь выпить, только вот никто не поднимает стопки. В чем дело? Намджун тихо хохотнул с фразы Джина и его ушей, которые приобрели цвет помидорок. — Жгут, — восхищённо кивает Намджун, окидывая взглядом Юнги, который выпрямился, кажется его стакан опустел. — Шуга, ты сегодня немногословен, — кидает Джун, беспокойно рассматривая того лицо. — Как в прочем и всегда, — чуть улыбнулся Юнги, ехидничая на манер Пака, после посмотрев Намджуну в глаза. Он доливает себе текилы, а уже потом обращает внимание на нового участника их мини компании. «Когда он пришёл? Разве он не должен быть где-то в середине танцпола?» — думалось Юнги. — Салют, принцесса, — подмигивает Чимин парню, — говори тост, раз уже дал признаки жизни. Его вид так и кричит, что его все задолбали, а уставший взгляд прожигает дыру, и это так приятно. «Хочу разозлить тебя». Ткань худи слегка замаралась, но это не испортило очарование Юнги. Слегка волнистые чёрные волосы растрёпанны, а взгляд одурманивает. «Зря, ты, дорогой, сидишь просто. Алкоголь нужно выплескивать в движениях, а то как грохнет в голову, ничего ведь завтра не вспомнишь». — А ты мой тот самый принц, да? — хриплым тембром не упускает шанса спустить сарказм старший. Юнги чешет указательным пальцем бровь, зыркая на Намджуна. Тот взял себе стакан текилы, готовясь к тосту, который Шуга выберет на авось сто процентов. — За вашу стойкость, — хмыкает тот, потому что видит, как вокруг некоторые уже бревном раскинулись по любой поверхности. Намджун один из первых, кто делает первый глоток алкоголя и сияет улыбкой, демонстрируя свои ямочки. Все чокаются и пьют, Чимин же поведя бровью, резко опрокидывает стакан. Этот раз дался ему с легким трудом, это знак, что нужно повременить со следующим разом, а то будет худо. «Этому столику больше не наливать», — подумал про себя Пак, когда увидел, как Джин, навалился на несчастного Намджуна. Человек устал стоять, решил присесть. А ведь места так мало вокруг, что не нашлось нигде, как не подлокотник белобрысого. Огонь. Ухмыляясь, Чимин бросает последний взгляд на Юнги и уходит в свои мысли. Да, компания тухляк. Тэхёна с Чонгуком видели последний раз, когда они поднимались на лестнице, а значит следующий час их можно не ждать. Хочется ныть, никто не хочет с Чимином говорить. Вот звезда, готовая к любым приключениям: не то, танцы или разбить пойти окно — все равно, он готов на все, но люди сидят и молчат, утыкаясь в свои стаканы и рюмки, тихо напевая слова басящей песни. Где же его вечно заводной Хосок? Без него не было бы так. — Полегче, — криво смотрит Юнги, как Пак едва ли не давится той стопкой. То ли из-за воздействия алкоголя, то ли ещё чего, парень уловил в парне его красивые глаза полумесяцы. Они были обворожительными, и Юнги, насмотревшись на тусу голубых, уже не показалось странным самим так считать. Быть может, на утро, когда в трезвом состоянии вернётся с магазина его натуральность, выпустив с рук пакеты, будет шокировано таращиться на Юнги и тихонько ахуевать. Ведь ни на секунду парня не оставишь одного. Юнги взглянул на Намджуна, который возился с Джином, в попытках положить того на свободный диван. Даже те, кто были чистокровными гетеро теперь усомнились в своей правоте. Что же ты творишь, Ким Тэхён, и твоя злосчастная вечеринка? — Боже, Сокджин, и не скажешь, что ты такой тяжёлый, — надрывается Намджун, в попытках уложить того хотя-бы как-то. Пока Юнги угнал в уборную, вылить половину выпитого алкоголя, Джун уставился на пьяницу, рассматривая каждый миллиметр лица.

***

«Все было прекрасно. Правда…» Какой раз он говорит это за вечер? Сокджин отрубился на его плече, пуская слюни и забив хер на весь этот мир пидорасов. Чимин знает, как никто другой, из опыта с этим недогероем побитым войной, что дай ему час и тот проснётся, чтобы оторваться по второму кругу. То, что Намджун так заботится о Джине, вызывает улыбку и внутренние пищание великого шиппера, но увы, хён, — все это обман. Эта звезда ещё себя покажет сегодня. Желудок неприятно сводит. Вот, беспечная молодость закончилась и начались суровые реалии, а именно начинающий гастрит и то, что кроме кофе в универе, Чимин сегодня ничего не ел. Одно из самых главных правил при бухаловке — не пей на голодный желудок. Ты быстро опьянеешь, а если нет, то тебя трезвого стошнит. Жизнь пролетела перед глазами, когда Чимин подорвался со стула, пугая тем самым Намджуна, чуть не падая, валится вперёд, сквозь блядски мерзкую, на данный момент, толпу. Пробиваясь сквозь народ, Пак вваливается в первый попавшийся туалет. Уборная достаточно просторная, но в бесящем розовом цвете. И почему в таком предобморочном состоянии, Чимин смотрит именно на плитку, но не замечает человека, которого толкает в сторону? Весь свой вес перекидывая на дрожащие колени, он падает прямо в объятья к белому коню. Обнимая и извергаясь в него, Чимин вспоминает весь выпитый алкоголь и проклинает себя, что не ест ничего, за что и страдает. Голова кружится, тело дрожит, глотка горит. «Ненавижу тебя, Пак Чимин», — бубнит парень и натягивается вновь всем телом, извергая очередной рвотный позыв.