Игра стоит свеч

Юнги стоит. Юнги опустошает свой мочевой пузырь. Юнги никого не трогает и вообще этой ночью и мухи не обидел. Так какого, спрашивается, хуя, его только что жестоко оттолкнули от унитаза, что тот едва ли стену не обоссал (благо, успел свои дела доделать в туалете)?! Он застёгивает ширинку, стреляя глазами в своего обидчика. И опять Пак Чимин. — Ты, блять, нормальный? Или мне стоило на твою тушу поссать? — выплёвывает Юнги, хмуря брови. Ну какого чёрта, в самом деле. Тот разворачивает парня к себе, когда тот выблевал с себя всё, что только можно, устремляя в того острый взгляд. — Ау, ты вообще в сознании, Пак Чимин? — машет рукой Юнги, вдруг тот словит спутник между ладонью и реальностью. — Убери свои грабли, придурок, — слегка пошатываясь, тот, дрожащей рукой упирается о стену, выравнивается. Дело дрянь, всё плывёт. Планета «Пак Чимин» вне зоны галактической системы доступа. Нажав на смыв, тот несёт душу ближе к умывальнику. Плеская холодной водой в лицо и игнорируя на себе этот взгляд, блондин приходит в норму. Хорошенько обновив рот ополаскивателем. «Не верю, что говорю это сегодня, но спасибо тебе, Ким Тэхён», — думает Чимин. Тот обернулся, как новенькая начищенная монетка, что не блевала три минуты назад, и лучезарно улыбнулся, глядя на Юнги. — Грабли? Придурок? Пиздец, — выгнул брови Юнги, а его позыв проехаться по лицу этого смазливого парня всё увеличивается. — Держу в курсе, это не я ворвался в туалет, отпихивая человека, что уже занял его, — фырчит парень, совершенно не радуясь «лучезарной» улыбке Пака. Вот ещё немного и он забудет, что у того член, и что за изнасилование обычно сажают. Мин скрещивает свои руки у груди, сверля своим взглядом блондина. Разозлили камня — сейчас он вам полетит в ебальник. — Не злись, принцесса, — хмыкает Пак, подходя ближе и тыкая пальчиком в Минову щеку. Какие густые брови, чертовски привлекательные глаза. Злиться парнишка. Это так забавно, что Чимин его раздражает. Мир, конечно, не крутится вокруг него, но вот он сам не против покрутиться вокруг члена Юнги. Стоп, что?! Блять. Нужно выпить, иначе, что это за мысли? Чимина резко тряхнуло от этой идеи, а улыбка медленно сползла с лица. Кинувшись по педалям, тот развернулся в попытке уйти и скрыться за дверью. Нужно бежать к Сокджину, который наверняка скоро оклемается. Да и Чонгук должен уже спуститься. Надежда не умереть от лап Юнги может увенчаться успехом, только благодаря им. Юнги был заведён игрой Пак Чимина ещё с начала их встречи, но его отступление обескуражило Юнги больше, чем прикосновения и такие липкие взгляды на себе. Если он возьмёт игру под свой контроль, не обернётся ли это позже массой проблем? Как говорится: не узнаешь, пока не попробуешь. Юнги оскалился, облизнув верхнюю губу. Пак сбежал, чего-то побоялся. А раз боится — Шуга надавит на этот страх. Подойдя к их столику, Юнги заприметил на диване валяющегося, сопящего Намджуна рядом с Сокджином. Рядом на стуле умостилась и наша бабочка проблевавшаяся. Юнги подошёл сзади, усаживаясь на стул за спиной Пака. — Испугавшийся котёнок, как это мило, — шепчет в самое ухо брюнет, не прикасаясь к Чимину. Пак испугался. Он, сука, чуть лёгкие не выплюнул от неожиданности, когда шею обдало алкогольным горячим дыханием. Юнги? Неужели ты принял мою игру? Только поздно уже. Интерес под угас, теперь нужно только дождаться Чонгука, чтобы набухаться, ибо на этих, он кидает взгляд на Намджуна и Сокджина, аля «мы не геи, просто спим в обнимку», надежды уже нет. — Не можешь сказать ничего конструктивного? Завали ебальник, — на выдохе отвечает Чимин и оборачивает голову, натыкаясь на горящий Минов взгляд. Ну не-е-т. Не-а. Мы, мать его, все тут чистокровные гетеро, и никакие там игрушки этого не поменяют. Мысль приходит резко, поэтому, снова подорвавшись, Чимин уходит на кухню, пока разные коты тут не собрались… Чтобы такая казусная ситуация не повторилась снова, то нужно запихнуть что-то в желудок. А это значит, что когда Чимин найдёт что-то поесть, то Чонгук должен телепортироваться к нему с бутылкой чего-то крепкого. В ином случае, прости, братан, но я пойду по твою душу, и не важно, с какой задницы тебя придётся вырвать. В прямом смысле, мать его. Юнги ухмыльнулся, когда Чимин в очередной раз смотался. Его позабавило то, как парень испугался, как он даже не выслушал «конструктивных» слов. Юнги не любит дерзких, но он согласен потерпеть этого блондина. Вставши с неудобного стула, Мин потянулся, разминая руки. Взял ещё стаканчик алкоголя, потому что он не скажет, что его прям вставило. Но что остаётся фактом: его тянет на разговор. Хочется говорить, говорить и говорить, не затыкаясь. Где Ким Тэхён, эта не затыкающаяся морда? Он готов с ним болтать пока язык не отвянет, либо Юнги не выйдет на новую ступень опьянения. Тот взглянул на телефон. «Тэхён, достаточно тебе там трахаться, айда сюда», — едва улыбаясь, печатает Юнги, а после запрыгивает на подоконник. Настроение плюс один, всё не так плохо.

***

Часы показывают три ночи, а Пак Чимин споил очередного… Сидя на кухне, подальше от толпы и криков, они с наконец-то спустившимся Чонгуком сидят и пьют уже энную бутылку абсента. Его вообще-то нужно поджигать, но кого это вообще ебёт? Пьём всё, где есть спирт и не важно, что будет потом. «Понимаете, детки, — философствует Чимин, смотря на пускающего слюни Чонгука — дитя в дерьмо, — абсент — это зелёный напиток от пятидесяти пяти до девяти ста градусов спирта. Убийственная лошадиная сила. И поэтому, если вы не умеете пить, то даже не смотрите в сторону этого напитка, — итожит Чимин, смотря как Чонгук надул пузырёк из слюны». «Я в сопли». Тело тащиться в зал, бросая малыша одного видеть члены во сне. Пол кружится, мир вот-вот отключится, а сознание пакует шмотки, надеясь уебать да побыстрее. Басы трясут пол, бедные соседи, но Чимину похуям. Король вернулся! И вместе с месивом начинает танцевать, не забывая орать слова песни. О, да, жизнь прекрасна. — Горит моя душа, ла-ла-ла, а может даже больше, а может никогда! Юнги распивает с Тэхёном оставшийся алкоголь, что остался в этой комнате. Они разговаривают обо всём на свете. О кофте, совершенно негармонирующей у девушки; О том, как парочка лобызается в углу, и это фу какая мерзость. Так по-натуральному, ужас; Как прошёл вечер, или Юнги заливает о татуировках. Он болтает и болтает, а у Тэхёна глаза блестят. — О, хён, как я люблю, когда ты пьян. Хоть на живого человека схож! — давится лыбой младший. — А ты и любишь меня споить, утром покоя мне не давал своей вечеринкой, — парирует Юнги. Тэхён начинает смеяться, а Юнги тихо, не так ярко и громко, зато искренне. Младший начинает свой новый рассказ, который Юнги увлечённо слушает. Выпивки становиться всё меньше, а они, следовательно — пьянее. Ким не фильтрует базар, Юнги уже не может быть настолько болтливым. На часах пол пятого, когда оба остались без алкашки. Брюнет, который думает, что всё, с него хватит, завтра рано вставать, перебирает ногами к спальне Тэхёна. Повсюду трупаки лежат. А нет, это полудохлые алкаши, которые сдулись раньше положенного. — Фу, блять, хули здесь так трахом воняет, — в голос возмущается Шуга, проходя к кровати. Она мокрая, липкая, Юнги кривится, вылезая из комнаты обратно. Тэхён дремлет, Намджун так и не проснулся, и когда это случится, хрен знает. Джин и тот в спячку ушёл. «Может с той дамой заговорить?» — подумал Юнги, пряча руки в карманы. «А нет, я знаю эту шлюху, она ещё в кровать меня утащит. Не хочу» — тут же одумался парень. А где эта звезда? Спать ушла что-ли?

***

Чимин настолько отрывался, что совсем забылся о времени, сливаясь с общей толпой. «Выживших» почти не осталось, честно говоря, а Чимину всё мало. Дайте больше! Алкоголь закончился, а поиски ничем хорошим не закончились, поэтому Пак, зная, что завтра получит таких пиздюлей от Тэхёна, залез в отцовский бар за дорогим виски. Одна бутылочка привезённая с Африки за тысячу баксов — то, что нужно, не так ли? Завалившись в первое попавшиеся помещение — оказывается ванная комната приятного голубого цвета, он открывает бутылку, помогая зубами оторвать перфорацию. В одежде, Чимин ложится в огромное джакузи Тэхёна и делает несколько смачных глотков, обжигающей медовой жидкости. Где-то внизу всё ещё доносятся звуки пения Мадонны с колонок, но ему всё равно. Он напевает песню за неё, и ему заебись. Юнги залез на кухню, открывая холодильник. Пусто, на что он вообще надеялся? Живот урчал, моля хотя-бы оливку вкинуть, да и этого не было. Голову кружит, а Юнги хочет ещё херануть, пускай и сделал приговор себе — достаточно. Переходит с кухни в ванную, освежиться, а натыкается на Пак Чимина. С алкоголем. — Приехали, — едва выдавил из себя голос, что грубым эхом прошёлся по комнате. — Салют, принцесса, как жизнь? — вот новость, у Пака снова слетели тормоза. Одна бутылка качественного алкоголя сносит крышу полегче бочонка пива, — хочешь угощу? — Ярко, — криво скалится Юнги. Он замечает этикетку на бутылке, которая принадлежит родакам Тэхёна. Прыскает, впервые за день заливаясь смехом. — Ты взял алкоголь из коллекции отца Тэхёна? Моё уважение, но он с тебя котлеты сделает, как узнает, — Юнги садиться рядом в воду, забив хер на одежду. — Ну угости, кукла. — Мне всё равно, ик…что он со мной сделает, честно говоря, ик…— ведёт плечом Пак, скользя взглядом по Юнги. Мокрый, красные щеки от алкоголя, футболка липнет к прессу, а штаны стали на тон темнее. Миленько, что ж. Передавая бутылку, тот легко коснулся пальчиками Миновой руки. Не то чтобы там были бабочки или мурашки, но кисть слегка дрогнула, что Чимин надеется, скрылось от проворных глаз Юнги. — В целом, ик… как говорит мудрая пословица Пака Чимина: «Не бери в голову, бери в рот». Ик… Юнги ловит всё, потому что орлиный взгляд, но спускает всё на тормоза. Сейчас ему как никогда похуй. — Вот беру, — тряхнул легонько выпивкой в руке, едва ухмыляясь, а позже делает несколько глотков. — Пословица Мин Юнги говорит: какая нахуй разница, если только в задницу, — он пожимает плечами, передавая бутылку. Он осматривает Пака, боясь что на утро забудет этот вид. Он и забудет, но отчаянно можно надеяться на обратное. — Когда встанет Намджун, мне нужно чтобы он сгонял в магазин, хотя бы за рамёном, — бубнит себе под нос Шуга.

***

— Я хочу сердечко на заднице, набьёшь? — выпаливает Чимин, не подумав головой. Поднимает взгляд, тот наталкивается на охреневшего Юнги. И, он клянётся, готов утопиться в этой воде, после этого. — Набью, — хмыкает Юнги, наблюдая как краснеет Пак. Он смотрит тому в глаза, чистосердечно не понимая зачем. Без тайных помыслов или ещё чего, просто смотрит. Нельзя что ли? — Я украду ключи у Сокджина и мы можем в другой раз, ик… Вот кто тебя просил? Хочется биться головой в этот чертов мрамор, а под этим взглядом плавится, как сырочек на сковородке. — Я тебя видел уже где-то… Ты был в том гейском клубе в который заставил меня пойти Тэхён, да? — щурит глаза Пак, прекрасно осознавая, что выводит на провокацию Мина и кайфует. Юнги отбирает у того бутылку, делая ещё один глоток. — С этим, блядским, Ким Тэхёном я не только там бывал, — шикает Юнги, потому что помнит тот клуб просто чудесно. Его тогда за задницу лапали больше, чем любую другую девушку. — И, тебя, к слову, я не помню там. Мин вздыхает своим воспоминаниям, строго-настрого поставив себе границы: в гей-клубе и ноги его больше не будет. «Ибо меня там никогда и не было, идиот. А о тебе я кое-что новое и разузнал. Отлично», — продолжает улыбаться тот, закусывая нижнюю губу. Прикрывай, не прикрывай, а пухлые губы выдают улыбку. — Эй, это я украл выпивку, а ты уже вылакал половину, отдай! — Потянулся Пак, попутно плеская того тёплой водой. Волосы намокли и вид этого котёнка стал ещё очаровательнее так, что Чимин разразился высоким смехом. Это невероятно. Становится жарковато, но раздеваться не выход, а вот футболка уже намокла, показывая всему свету его новое приобретение в виде пробитых сосков. Он этого не замечает и ему всё равно. Чимин смотрит на волосы Юнги, по которым течёт вода и это смешно. — А ты разговаривай меньше, — наблюдает Юнги. — И в рот бери больше, — не сдерживает брюнет от очередного смешка. Юнги устремил свой взгляд в пирсинг на сосках. Да, они просто вау. Мозг уже настолько расплавился, что он не различает, где пора адекватно себя вести, а где можно распуститься. Вот сейчас он залип на мужских сосках, а вы как себя чувствуете? — Да я то возьму, не сомневайся, — улыбается Чимин, делая очередной глоток. Капелька убегает, стекая по подбородку. Естественно, тот замечает изучающий взгляд, но кто сказал, что это не взаимно? Добрый день, два НЕ гея, сидят в одной ванной и рассматривают друг друга. Мозг так и кричит: «Мой язык в розыске. Могу я его спрятать в тебе?». Юнги следит за этой каплей, а внутренний натурал уже бьётся в конвульсиях, потому что: что ты за фокусы тут вытворяешь?! — В этом я уж точно не сомневаюсь, — сказал Юнги, толком не поняв, что он вообще что-то сказал. Те ещё добрый час-два распивают алкоголь, пока опустевшая бутылка стала им ненужной. — Мне кажется, пора…ик… вылезать… — самими губами шепчет парень, махнув рукой, чтобы вода обмочила лицо Пака. — Не засни только. — Не беспокойся, принцесса, я всех перепью. Не дождёшься моей смерти, — проговаривает тот, хватая Юнги за руку и утягивая на себя. «Тяжёлый, собака», — думает тот, но продолжает ломано улыбаться. Сил не хватает ни на что. — Привет, сексуалка. Посексим? — выпаливает тот, когда Юнги оказывается совсем близко. Смех Чимина слышен в каждом уголке дома. Ему это все кажется таким нереальным, как в тумане. Ожидая следующего действия Мина, тот не понимает, что вообще делает, закидывает на его плечо руку, обнимая. «Наша игра не закончилась» Юнги, что нависает над Паком, устремил в того взгляд. Он долгую секунду смотрел, будто размышляя, а в следующую секунду его лицо обдало ухмылкой. — Посексим, кукла, — шепчет Юнги, когда чувствует руку на своём плече.— Кто сбежит — тот струсил. Мин поддаётся вперёд, накрывая пухлые губы своими. Сегодня он пьян, сегодня ему можно.

***

Чимин ждал подвоха с этого вечера. Он играл с огнём, с желудком, с Мин Юнги, с жизнью, но не знал, что это всё ему аукнется. Пиздец пришёл именно тогда, когда Чимин почувствовал шершавые мужские губы другого парня. Вот именно в эту секунду мозг взял отпуск и улетел в Уругвай. Все силы разом выбились из легких, а легкий стон вырвался от холодка металлического колечка на губе. Руки начали своё любопытное путешествие по плечам Юнги и встретились в волосах. Тот не целует нежно, это слишком пошло и грязно, но невероятно заводит. Они чертовски пьяны и очень жаль, что не вспомнят этого, Чимин так думает. Перехватывая инициативу, Чимин в свою очередь, запускает сладкий, и в то же время терпкий от виски язык, исследуя новое пространство, и кайфуя от вкуса. Юнги судорожно выдыхает, когда чувствует чужой язык на своем теле. А что стоит говорить, когда он услышал слетевший стон с губ Пака? Да его будто кипятком ошпарило. Руки непроизвольно поднялись к талии блондина, они блуждали сверху вниз, сжимали бёдра едва ли не до посинения, приподнимали мокрую футболку и вообще не знали, за что ухватится. Мин поднялся к груди Чимина, слегка прикоснувшись к соскам своими холодными руками. — Эй, полегче, я их только сегодня пробил, ещё болят, — тихонько, редко постанывая, мямлит Чимин, хватая парня за чёрную гриву. Тело сходит с ума, а ноги трясутся. Каждый участок кожи, где касался Юнги, горит огнём, но это чертовски приятно. Мокрые поцелуи не перестают издавать пошлые звуки, а фиолетовые розы на шее Мина, появляются как в тумане, отзываясь приятным трепетом в душе у Чимина. Банальные фразы всплывают в голове, но о них хочется забыть. Натуральность кричит: «прощай». Хочется попросить «ещё», но оставшаяся клеточка, где-то там далеко, подсказывает закрыть свой ебальник, ибо ты чёртов гетеро, поэтому тот помалкивает, часто дыша на ухо Юнги и порой издавая тихие стоны, когда длинные пальцы залазят под белую футболку. Спина прогибается, хочется быть ближе, чувствовать тепло жаркого тела, вместо тяжести воды. Пак плывет, а вместе с ним и возбуждение. — Прости, — прохрипел Юнги в ухо, убирая ладони. Юнги возобновляет короткий поцелуй, самими губами опускается ниже, перебираясь на шею и ключицы. Его колено встало между ног Чимина, слегка надавив на и так возбуждённый член. Сквозь одежду начинает массировать, пока ответные алые засосы появляются в радиусе ключиц. Голова совершенно не думает работать, ибо мозг собрал свои вещи и обиженкой ушёл прочь, ну кто его слушает? Никто! Натуральность вообще в пляс ушла пить, Юнги остался один, а одного его лучше не оставлять, как видите. В штанах становится тесно, а Мин растягивает этот момент, мучая себя и, вероятнее, Пака. — Ребят, вы… — звучит сонливый баритон проснувшегося студента, а потом резкое молчание, — Хён? Ч…Чимин? Тэхён округляет свои глаза, думая что он ещё блудит по своему сну. — Ащщ, блять, — шикнул Юнги, выругавшись и отстраняясь. — Что, педиков сосущихся никогда не видел? Свали в туман, — гаркнул недовольно старший, а сконфуженный ситуацией Тэ медленно попятился. — Вы…вы это…ну… смазкой хоть пользуйтесь, лады? — Тэхён спускает нервный смешок перед тем, как уносить ноги. «Въебись в скалу, будь другом», — подумал было Чимин, когда смущение накрыло волной цунами. «Боже, что я творю», — продолжает себя карать Чимин в то время, как Юнги выставляет хозяина дома за дверь — комичная ситуация, однако. Ранее Пак уже хотел покончить жизнь в этом джакузи, сейчас эта идея ему кажется просто великолепной, зато дорого-богато, да и возле крутого мужика в татухах. Не смерть, а картинка. Самобичевания начались именно в тот момент, когда вода начала остывать, а Чимин медленно трезветь и продолжалось это ровно до того момента, как Юнги снова не начал свои поцелуи, вызывая у Пака ответные стоны. «О, нет, нет, принцесса, поигрались и хватит», — итожит Чимин, съёживаясь, вместо того, чтобы расслабиться в объятьях, как секундой ранее. Юнги чуть отстраняется от поцелуя, вглядываясь в глаза напарника. Кто ещё толком не протрезвел — так это Мин Юнги, который, если вы не знали, круглый натурал. — До появления Тэхёна ты был раскрепощёнее, куколка, — хмычет Юнги, но не отстраняется. Он переместился на живот младшего, одаряя того поцелуями вокруг пупка, то чуть поднимаясь, то останавливаясь у резинки штанов. Хочется выпить ещё, чтобы крышу вообще снесло, да опустевшая бутылка, которую, к счастью, Тэхён не успел заметить, одиноко стояла на полу. Мину хочется больше, но он останавливает себя, не позволяя переходить рамки дозволенного. — Принцесса хочет большего? — чеширски улыбаясь, лепечет Чимин, пытаясь скинуть с себя пелену трезвости и уйти восвояси. Дразня Мина бёдрами, тот не самым лёгким, но грациозным движением обескураживает парня, кидая его спиной в бортик и усаживаясь на его коленки. — А готова ли наша принцесса к большему? — Шепчет Пак, приближаясь к самому чувствительному местечку на ушке, обдавая дыханием и в конце покусывая мочку. «Что я делаю?!» — истеричка внутри не прекращает биться головой об пол. Бегая пальчиками по груди, Пак пытается запомнить и отпечатать в своей пропитой алкоголем головушке эти волосы, плечи, губы. Чертовски манящее и холодное колечко. Тянется к ним снова и опять утопает в тягучей неге поцелуя, что отдаётся шевелением между ног. Вода издаёт булькающий звук, когда Чимин начинает шевелить своими бёдрами, чувствуя нарастающее возбуждение своего партнёра на ночь. Натирает хорошо, где нужно — приятно. Пытаясь успевать хватать ртом воздух и забываясь одновременно, истязая шею Юнги, Чимин не останавливается и седлает бёдра, с каждым толчком проезжаясь по джинсам с новой силой. Крышесносно. Хочется ещё, но силы покидают, потому на большее никто из присутствующих не решается. Продолжая вилять бёдрами и вызывать у Юнги такие вздохи — это кайф, и Чимин уже боится, что у него начнётся ломка, когда этот момент закончится; по правде говоря, он боится, что это закончится, ибо сейчас, в эту самую секунду, Чимин счастлив. Взяв в дрожащие руки мокрое, чёрное худи Юнги, тот снимает его, откидывая куда-то на пол с глухим звуком мокрой одежды, оставляя того с оголенным торсом. А вот и новая смерть Пак Чимина, дыхания не хватает. — Принцесса, — шепчет Чимин и вновь целует. Целует так, как никогда ранее не целовал ни одну девушку на этой планете, отдаваясь всем существом и не оставляя никого, и близко в конкурентах. Он здесь король. Юнги видит звёзды, кажется. А ему уже столько кажется, вплоть до Пак Чимина сидящего на его бёдрах. Он хватает Пака за ягодицы, жадно сжимая, двигая бёдрами в такт блондина. Непроизвольно спускает тихий рык, потому что кому как не ему вечно мало? Слышать стоны Пак Чимина — услада для ушей; видеть такого Пак Чимина — бальзам для глаз; мысль, что Юнги это, с шансом девяносто девять и семь процентов забудет — движет Юнги делать больше и забыться. Напирает в поцелуе, изучает рот Пака и уносит в танец с языком. Мгновения, что пролетают так быстро, для Юнги кажутся нереальными, кайф ловит лучше, чем от наркотиков, и это так дурманит. Юнги хищно ухмыляется, фокусируя взгляд на тех сосках. Да, хотелось прикоснуться. Какого вообще чёрта он пробил их именно вчера?! Время бежит, усталость накапливается, но никто не смеет прерывать эти моменты. «Как же ты меня бесишь, Пак Чимин. Бесишь, потому что тело откликается на твои прикосновения. Какого хуя?»

***

— Ебанный стыд, Пак, мать твою, Чимин! А ну отодвинул своё тело от моего татуировщика! Голубые огоньки, сука, не для вас в этом доме светят! Наградил же бог друзьями пидарасами! Просто за что??? ЧТО Я ВАМ СДЕЛАЛ? — Лепечет, без стука а.k.a. я тут босс, влетевший в ванную Джин. Сначала он охерел, потом охерел ещё больше, когда понял кто перед ним. А потом вообще чуть не откинулся в обмороке, ибо ЧТО ЗА НАХУЙ А?

***

Сокджин проснулся одним из самых первых, испугавшись всего света и проклиная себя, что лежит в обнимку с парнем (благо, ничего криминального). Потом тот нащупал телефон и дрожащими руками разблокировал телефон, проверяя который час, ибо за окном светит как бы солнышко, динь-дон. Восемь сорок пять, то что нужно для пробуждения после бухаловки, да? (НЕ-Е-Т). Но это же Джин, ранняя пташка, ему поебать на всех. В доме стоит смрад из алкоголя и, кажется, трупов. Закатив глаза, тот пихает локтём спящего возле себя блондина, со словами: «Вставай, сукин сын!». Ещё в течении получаса они приводили организм в порядок, извергаясь в белый целитель жизни, иными словами — туалет, а после иссушили кажется все запасы воды в доме. Хотелось есть. Хотелось найти Чимина и свалить отсюда. «Ага, конечно, как будто их отпустит Тэхён, который заставляет всех убираться. Только вот проснётся и начнётся…», — про себя думает Сокджин, открывая очередную дверь в комнату, в поисках своего белобрысого короля вечеринок. — Намджун, я клянусь, если Юнги его в итоге убил и расчленил возле гладиолусов матери Тэхёна, вы мне будете должны нового друга.

***

Нашёл. И сука лучше бы он сдох, чем лобызался с Мином. Влетевший сзади Намджун стал, как вкопанный, пока Джин оттягивал за патлы Чимина, порываясь того утопить в этом чёртовом джакузи. «Они не должны были оклематься до трёх дня, минимум, сука-а-а», — стонет Чимин в голове, когда очередной удар приходится по мокрой спине. Шипя, тот пытается оттолкнуть Джина, но кто же эту тушку так легко поборет то? Минус Чимин или минус хён? Губы уже щиплет от нехватки поцелуев, а возбуждение мельком даёт о себе знать. Сука! Хочется вновь выть и уткнуться в тёплую грудь парня. Именно об этом и подумал Чимин прежде, чем Сокджин его обдал холодной водой из шланга душевой, не переставая орать маты, плескаясь ядом.

***

Шуга лениво повернулся, следя за происходящим. Будто только проснулся и не понимает что случилось. Он остался лежать в джакузи, когда же Чимина на расстрел сразу же. — Сокджин, ты сам точно так же ночью тёрся об член Джуна, тоже стоило бы постыдится, мистер «я чистокровный натурал, ребят», — Юнги, которого забавляло это всё, едко улыбнулся. Намджун округлил глаза, которые так и орали «В смысле блять?!», перевёл взгляд на Джина, и тому тупо хотелось провалиться под землю. То есть, вы хотите сказать… Нет, ничего, блять, не говорите! Юнги поднялся, вылезая из джакузи, попутно подбирая своё мокрое худи. Возбуждение не утихает, алкоголь не выветрился, губы покалывают, а ор вокруг только угнетает ситуацию. Ну нахер вы все столпились тут? Было так обалденно, чувствовать на себе блондина и ни о чём не думать. Ну, разве что о тех сосках. Джун стрельнул в Мина злым взглядом, которыми они начали перебрасываться последующее некоторое время. «Ты что, решил геем стать?» «На себя посмотри.» «Шуга, не ожидал! Где наш гетеро с заскоками гомофоба?!» «Потерялся, когда увидел одного блондина.» «Ты пьян, Шуга. Поговорим, когда проспишься.»  — Стоять, куда это вы пошли? Ты наказан, — окликает парней Джин, который видимо возомнил себя богом. Тыкая в Мина пальцем, тот продолжает, — пока Тэхён не проснулся, раздобудьте нам еды, а то сдохнем нахер тут все и оголубимся, — последние слова он выплёвывает, зло смотря на Чимина, что уже просто смотрит в потолок, и считает до десяти. Сердце не выдерживает такого. — Я с ними, — бурчит Чимин, хватаясь рукой за бортик джакузи и неумело пытаясь встать, но Джин его отпихивает назад в воду, делая цунами, что вода проливается за края. — Сидеть, я с тебя больше глаз не спущу, король голубей хренов. Чимин кидает последний умоляющий взгляд на Юнги, но понимает, что помощи ему ни от кого не дождаться. Кто вообще в здравом уме полезет к этому…чудовищу? Пить жутко хочется, а одежда вся мокрая, нужно идти и тырить одежду у Тэ. «Доброе утро, дорогие граждане Сеула, на повестке дня: суббота, девять утра, плюс пятнадцать градусов тепла, ясно. А теперь к следующий новостям: «Пак Чимину пизда от своего любимого хёна». — Куда я пойду, я мокрый в ебеня, — фыркает Юнги, закатывая глаза. — Давай, Намджун-хён, как-то сам. А я пойду Тэхёна будить, пусть мне одежду сменную даёт. Мин ловит молящий взгляд Пака, отвечает тем, что вроде как должен означать «Ты сможешь, куколка», улыбается и уходит с ванной. Оставил на произвол судьбы, но он не тварь, просто жить хочет. В гостиной понемногу начинают оживать люди. Тэхён уже как последний старый дед бурчит, пиная каждого студента то под брюхо, то под задницу. — Вставайте, алкаши блять, ну же. Убирать кто будет?! Мои родаки скоро приедут, — негодует Тэхён. — О, Ю-юнги-хё-ён…— тот криво улыбается. — Ну как всё прошло? — тихо добавил Тэ, словно это тайна (кой она вообще-то и была). — Я слышал Джин-хёна, он так зол… — Лучше одежды мне дай, — отмахивается Юнги от подробностей, а Тэхён смиренно топает в свою спальню, по дороге толкая ногой какого-то студента, валяющегося на полу у вазона. Юнги наблюдает, взглядом выискивая свой мобильный. Тот сиротливо лежал на столике возле его кресла. Тэхён вынес ему кофту с какими-то джинсами. Горловина оказалась с большим вырезом, оголяя его ключицы, а рукава висели, Юнги их закатал по локоть. Джинсы сели прекрасно, но внизу подкатал, ибо Тэхён немного побольше Шуги будет. — Хён, ты выглядишь в этой кофте как мальчик после траха, — хихикает Тэхён.— Но штаны неплохо даже сидят. — О, избавь меня от подробностей, Ким Тэхён, — Юнги, хныкая, выдыхает, падая на диван.

***

— Я тебе, сволочь, все патлы вырву! Ты чего, Чимин-а? Я не понимаю, ты же натуральный натурал был, без ГМО, блять! Что с тобой стало? Алкашка довела, да? — продолжает Сокджин, заботливо укутывая того в большое банное полотенце жёлтого цвета. Сказать честно, Чимин уже начал жалеть обо всем, ибо выслушивая Джина, невольно, хочется повеситься на этом же полотенце. Да, он заботится, оставил голым, закинув его вещи в стиральную машинку, стырил со шкафа Тэ какие-то шмотки, переодел это тело и вот высушивает белые волосы… забота. Но сука с таким пилением мозга… короче. Образ сложен, круги под глазами не прошли, а капли для глаз благо раздобыты и оприходованы. Вылезая из злосчастной ванной комнаты, Чимин бредёт на кухню, морщась от едкого запаха пота смешанного с блевотиной. Ультразвук Тэхёна слышен с каждой щели дома, оглушая и делая, и так далёкое от идеала, состояние Пака — хуже. И тут, когда Чимин готов свалиться от головной боли, к нему прилетает ворчливая фея крёстная в розовом худи, и вручает спазмалгон на пару с таблетками от похмелья. Вода (хлорка салют) из-под крана на вкус, как самая лучшая сладость в мире. Минус Сахара, плюс жадные глотки. Пока таблетки не подействовали, лучше спокойно посидеть, поэтому пока Сокджин хоботится на кухне, Чимин, сидя на барном стуле, облокотился головой на руки и, сам того не замечая, провалился в сон, где спокойно и тепло. Пахнет мускусом или деревом с корицей — так до сих пор и не понял…