Игра стоит свеч

Юнги листает ленту соц.сетей, пока остальные плебеи убирают хату. Думает обо всём, что случилось и каких проблем он может огрести, когда Намджун начнёт проводить воспитательную беседу по теме: Геи — это зло, нельзя поддаваться Тэхёновым воздействиям. Ему писала Дженни, которая, лохушка, сдулась в двенадцать ночи и улетела домой. Она расспрашивала, как всё прошло, должно быть зная, что Юнги в любом случае ответит «как обычно»(не учитывая один нюанс). Сокджин хоть и зверь, но не настолько, чтобы будить бедного ребёнка, который слегка попутал берега. Усмирить Тэхёна получилось не сразу, тот начал причитать, что Чимин не убирает, на что Сокджин сказал, что приготовит ему шоколадные печенюшки, чем и занимался на данный момент. Спасибо Намджуну, который не поленился и съездил (ДВАЖДЫ!) в магазин за продуктами. Ему тоже печенька за храбрость причитается. Парень сидит возле Чимина в телефоне, что-то печатая, когда Джин вылизал всю кухню до блеска и, слегка труснув волшебной пыльцой, приготовил куриный бульон, что сейчас нереально пахнет, раздувая запах по всему дому, приводя в помещение всех голодающих мучающихся от похмелья. Тэхён зло шипит, отгоняя: «Никакой еды пока не сделали работу», — изверг, но сам тоже убирается без остановки. И вот мусорные мешки стоят на выходе, гора пустых бутылок скоро отправится на переработку, а Сокджин уже трижды вспотел, пока с похмелья чуть не допустил возгорания этих ни в чём не повинных печенюшек. Время близится к двенадцати, а народ только начинает закругляться.

***

Пока все убирались, Юнги задремал на диване, где временами ранее жались друг к другу два не гея. Опять те кексы, опять те сладости и ночное небо, что внезапно сменялось джакузи, алкоголем, и страстными поцелуями. Лицо этого человека размыто, Юнги не помнит кто это, но ощущения невероятные. — Пак Чимин и Мин Юнги! — доносится истеричный визг Тэхёна. — Идиоты! Юнги причмокивает губами, поворачиваясь набок. Он не проснулся. — Вы достали алкоголь с отцовской коллекции, придурка два! Он мне голову открутит! — не перестаёт вопить Тэхён, вылетая с ванной вместе с бутылкой. Намджун, доселе сидевший на кухне в телефоне, отпрянул, прибегая на крик. Он смотрит на моську несчастного и прыскает смехом, опираясь рукой об стену, ибо упадёт ещё. — А ну встали оба! — взревел Тэхён, сначала пиная в бок Пака, а потом и доходя до спящего Шуги. Пак Чимин чувствовал, что что-то не так. Что ультразвук стал чётче, что мир столь жесток. Он утопал в любви и сексе во сне ровно до того момента, как ему не прилетело от кого-то в бок. С губ сорвался стон вперемешку с матом. Понимание происходящего приходит медленно и уверенно, а ещё Чимин понимает, что одно резкое движение, и ему нужно будет бежать обнимать унитаз, но мы не об этом сейчас. Пока эту истеричку придерживает влетевший с улицы Чонгук (детка бегал мусор выносить, моя ж ты ласточка), Чимин сонно моргает, рефлекторно поправляя воротник белой рубашки и прикрывая засосы, которые смысла то прикрывать и нет — эти розы прямо цветут у всех перед глазами. Повернуть голову в сторону Сокджина страшно, поэтому Чимин решает просто отсидеться и дождаться часа казни. Открывать рот даже нет сил. Юнги во второй раз переживает момент в ванной, который с пробуждением будет наверняка считать первым. А вспомнит ли он сон вообще? Спина блондина выгибается дугой и руки Юнги так правильно держаться за талию, так гармонично, пока посторонний звук не прерывает эту сеть. Всё мигом темнеет, возвращая в суровую реальность. Что-то мягкое прилетает в черепную коробку Шуги, который уже отобрал подбор матов для нашего смельчака. Голос, что точно принадлежит Тэхёну, покрывает массовыми оскорблениями Юнги и, кажется, Чимина. Проклинает и вообще готов вырезать тем почки, чтобы купить выпитую ними бутылку. Шатен тормошит Юнги, что-то неразборчиво крича, на заднем плане люди по-тихому уносят ноги, потому что Ким Тэхён схож на разъярённого зверя, который сейчас докапывается до спящего Мин Юнги. — Блять, розочка, тюльпань отсюда, — хрипит Юнги, носом утыкаясь в диван. — Иначе я сейчас как за георгиню… — Тот делает паузу. — Обсеренишься. — Так, блять, Тэхён, завались, а то я сейчас пробью тебе член. Ты знаешь, я это профессионально делаю! — Шипит Джин, грохая половником по столу. Они все его тут порядком напрягают. Пока он тут им выготавливает целительное зелье от похмелья, наглецы решили поорать тут. Не в его смену, — Юнги, подъём, кушать подано, — подходя к тому, слегка потряхивает Джин, заботливо зачёсывая кудрявые волосы, — и ты, доброе утро, блять, — резко толкает, мимо проходя, Чимина. Это что вообще за двойные стандарты? Ало! «Со мной, как с дерьмом, а с Юнги, как с лучиком солнышка, я, блять, тебе это вспомню, когда нужно будет принести стакан воды в старости», — ворчит Чимин, но в очередной раз открывает глаза, поднимая голову. Джину никто не перечит, все садятся кушать. Наша мать-наседка, сделала своё дело: дети — сыты и довольны (Тэхёну тактично закрыли рот). Дом убран, почти всех отпустил алкогольный дурман, тарелки вымыты — жизнь продолжается, а значит, пора думать, что делать дальше и кто, кого и куда будет развозить. Благо у них есть ещё полтора дня выходного. Юнги открывает глаза, и всё. Он трезв, ему ни черта уже не хочется, кроме как свалить домой обратно спать. Где его кексы и джакузи? Можно микс, пожалуйста? Бульон, и правда, оказался трындец каким вкусным, тем более, когда ты всю ночь бухал как не в себя. Кстати о ночи. Юнги не помнит ровным счётом ничего, начиная с момента, как он начал распивать с Тэхёном на подоконнике. Обрыв. Обрезали, отрезали, кастрировали и много-много подобных слов, чтобы объяснить объяснённое. Голова трещит от боли, Юнги срочно нужен его анальгин. Где его анальгин? Словно над ним решили сыграть на барабанах, не жалея сил. — Намджун, дай мне таблетку от головы, — подал голос Юнги, едва хмуря брови. После завтрака или, наверное, уже обеда, парни присели в гостиную, где и будут решать один деликатный вопрос: как ехать, каким составом и когда.

***

Было неловко. Жизнь насолила знатно. Мало того, что тот ловил на себе взгляды Намджуна и Джина, так ещё и вся шея была в метках Мина про которые Чимин помнил. Он помнил всё. Сука, это пиздец. В мире есть такой процент людей, которые напиваются и все помнят — это он, Пак Чимин вошёл в это мизерное число. Маленькие незначительные обрывки не приходят в голову, но в целом… Сука… хочется кричать и залезть под одеяло, спрятаться от всех. Добивает то, что Юнги на него не обращает внимания от слова «совсем». Этот факт бьёт по его эго и самооценке. Ладно, похуй. Видимо ему так лучше, значит и Чимину нужно просто забить хер, хотя тот уверен, что будет думать об этом не одну ночь. Чимин ждёт пока своё великое слово вставит Сокджин, чтобы решить, как всегда, всё за всех. — Короче, молодые НЕ голубые люди, нас привёз сюда Хосок, который куда-то намылил ласты ещё вчера, не оставив предварительно ключи. Поэтому у вас есть выбор: отвезти нас с этим, — кидает взгляд на спину полуживого тела с белоснежной башкой, — или мы закажем такси на ваши деньги, ибо я, блять, вам тут готовил не просто так. Юнги проследил за взглядом Джина, обратив своё внимание на Пака. Он посмотрел какое-то время на того с лицом побитого щенка, а позже перемкнул на Намджуна. — Хён, неужели у тебя есть деньги оплачивать им такси? У нас достаточно места для этих двоих, — ни с того, ни с сего отозвался Юнги, с какой-то иронией в голосе обращаясь к Джуну. — Ам, мои? — не понял Джун. Ведь если и оплачивать такси Этим, то должны Оба. — Ну не мои же, Хён, — картинно и невинно улыбается Юнги. — Ах ты… — щурится Джун, уловив посыл. — Да, хорошо, у нас хватит места. Тэхён, что всё ещё молчал, засмеялся, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Юнги лишь удачно ухмыльнулся, ведь его план: не вкладывать ни копейки, сработан на ура.

***

— Тэхён-а, покушаешь бульон ещё разочек, на вас с Гуком хватит. Малого танцора мне не обижать, усёк? Держи свой член подальше, пока-пока, — кидает Джин, когда перед ним закрывается дверь из красного дерева. Отлично. На улице и правда ясно, как на зло слепит солнце, что с похмелья не самое лучшее. В одном худи прохладно, но так даже лучше. Джин спешит к машине, пытаясь на ходу не попасть под ветер и техникой ниндзя проникает на переднее сидение, давая знак Намджуну, чтобы ехал. Этот день в тумане ещё хуже, чем вчера. Чимин помнит, как дополз до рук Джина, что оттащил его в машину и кинул на заднее сидение. Паку было плохо. Даже не от алкоголя, а от недостатка сна. Быть танцором — дело утомительное в принципе и требует все силы, сон и еда — два ключевых правила жизни, одним из которых (еда) Чимин пренебрегает, а это значит, что когда, и второе летит к ебеням, то танцор становится овощем. Вот и сейчас, Чимин лежит в полуотключке, кинув свою тушу, и распластавшись по всему сидению. Он не помнит, как доехал, не помнит, как оказался в кровати и как снова упал в сонную кому. Долетали обрывки и запахи, но, в целом, человеку нужно было минимум восемь часов сна, иначе он — труп.

***

Юнги всю дорогу молчал уставившись в телефон, одним глазом проверяя ленту, другим дремая. Годы практики и так жить даже можно. Порой отодвигал от себя конечности одного Пак Чимина, который из-за поворота скатывался к Юнги. Брюнета высадили самого первого, тот кинув короткое «до встречи», упорхал домой. Квартира пахла свежестью и только Мин, который пиздецки вонял перегаром, портил атмосферу в доме. Не приняв душ, ни поев и даже к сигаретам не притронулся, которые целой пачкой лежат на столе порядком, ну недели где-то. Юнги редко курит, но в такие моменты ему больше всего хочется достать зажигалку и пустить дым по квартире. Сразу завалившись в кровать, он твёрдо решил, что спит целую субботу и пол воскресенья. Кексы, я уже оседлал луну, лечу к вам.

***

Как там говорится? «Понедельник — день тяжелый?» Да? Окей, но ты сначала доживи до него. Чимин проснулся в воскресенье. Прикол, да? Организм дал сбой и ему нужно было времечко на восстановление. Попаленные от алкоголя рецепторы, органы и голова просто кричали об отдыхе. Зная своего хозяина, они упрямились до последнего и в итоге одержали победу. Воскресенье было тяжелым. Заставив себя открыть конспект, тот испугался и закрыл его, оставив всё на рабочую неделю. Провалявшись на диване всё время, тот даже не обращал внимание на телефон, где приходили гневные сообщения от Джина, типа: «я знаю, что ты не спишь, собака!». Перед сном стало туго. Все часы, Чимин упорно блокировал любые мысли о пятнице, но тут не получилось. Накрыло волной так, что можно умереть от перенасыщенности Мин Юнги. Желудок свело, а губы снова начало покалывать. Пак потянулся к ним, провёл подушечкой пальца по пухлым розам, закрывая глаза и вспоминая. Пытаясь вырисовать все мельчайшие подробности, тот провалился в счастливый сон. А в голове лишь одно… «Наша игра не закончилась, Мин Юнги». Понедельник порадовал хорошим сном и свежим кофе. Очередная тренировка, скоро начнётся сезон выступлений и тогда будет совсем не до тусовок, тот поглощает уже второй стакан латте. Может взять эспрессо? Вообще кофе не берёт, не бодрит, не прогоняет навязчивые мысли. Впереди идут весёлые друзья. Хосок что-то говорит Дженни, что непонятно с какого перепуга приписалась в компанию, и Чонгук, пишущий кому-то смс. Жизнь вернулась на своё место, или показалось? — Ты скоро умрёшь от кофе, голубчик, — недобро «приветствуется» Хосок, хмуря брови. Чимин лишь кивнул и сделал очередной глоток, — как там Юнги поживает? «А чего ты вообще ожидал, Чимин?», — хотелось спросить у себя, но тот лишь пытается отдышаться и не умереть после того, как поперхнулся кофе. Почему тот не удивлён. Взгляд друга говорит о многом, а Чонгук, отвлёкшийся от телефона прошептал еле слышное «прости». «Я вырежу твои органы, Тэхён», — заключает в голове Чимин, игнорируя вопрос Хоби. Ну надо же, три дня, даже чуть меньше и уже всем растрындел, мать вашу. Сплетница на минималках. Не доверяйте этой крысе ничего. Злость берёт волной, но Чимин сгоняет всё на бедный бумажный стаканчик, комкая и с силой выбрасывая в урну. Они двинулись на очередной предмет, учёба не ждёт. Но в мыслях, Чимин всё-таки похоронил Тэхёна под цветочной клумбой его матери.

***

В воскресенье, когда Юнги проснулся ближе к вечеру, первым делом ныл желудок. Мин тогда поужинал быстрого приготовления лапшой, проверяя наличие смс. Тэхён его заспамил просто катастрофически, поэтому на всё, что он даже не читал, Юнги ответил улыбающимся смайликом и тут же вышел. Целую ночь провёл за домашкой на понедельник, не сомкнув глаз. — Хён, с добрым утром! — утро понедельника начинается с Ким Тэхёна. — Как выходные прошли? — Спал, — буднично отвечает Юнги, покупая себе кофе. — Я вот, все эти дни хотел обсудить твою натуральность, — улыбается Тэ. — Что с ней не так? — брюнет делает глоток. — Глупый вопрос, хён, — вздыхает Тэ.— Сам себя назвал педиком, ещё и с Паком куролесил у меня в ванной, — фонтан с кофе изо рта Юнги, и его ахуевший взгляд в качестве бонуса. — Хён? — Что прости? — не понял Юнги. — Что-что, ты не помнишь? — поражается Тэхён. — Ты лобызался с Чимином в четыре утра, нажравшись в дерьмо. Чтоб ты понимал, отец мне выписал огромную лекцию из-за вас и запретил устраивать вечеринки дома ближайший месяц, ты у меня в долгу! — хлюпнул носом младший. Всё пошло по пизде. Мысли пошли по пизде, мозг начал функционировать бодрее и быстрее, глаза на лоб лезут, а засосы оправданы. Это была не девушка. Это был Пак Чимин. Юнги ошарашенный внезапными воспоминаниями нервно хохотнул. Ну нихуя ж себе. Юнги, сраный педик, что ты вообще творишь? Ты должен был отрываться той ночью с милой девушкой, которая на утро ничего не вспомнит, а оторвался… — Сболтнёшь кому, пизды дам, — прошипел Юнги. Тэхён тут же осел. Он нервно заламывал пальцами, а взгляд говорил сам за себя. Ты немножко опоздал, Юнги.

***

Время шло та-а-к долго, что Чимину хотелось выйти в окно, вечные друзья — наушники, едва спасают ситуацию, еда не лезет в горло, зато ноги несут на паркет. Перемена, люди меняются с утренней смены на вечернюю, кто-то спешит на подработку, а кто-то домой отсыпаться, а есть Чимин, что истерзает всего себя только бы не думать ни о чем. Музыка в ушах течёт по венам, достигая своего апогея, носки тянутся в ответе, а тело прогибается, как никто. Танцуя, отдаваясь всей душой, выкидывая энергию и наполняя воздух собой — невероятное. Волосы, что Чимин заплёл в хвостик, белая кофта слегка спадает с плеча, демонстрируя пустым стенам засосы, что слегка побледнели и со временем желтеют. Движение за движением и вот образ Мин Юнги в голове исчезает — получилось. Продолжая крутится, тот чувствует, как по спине течёт пот, а живот урчит в мольбах достучаться до хозяина, которому всё равно. «Нужно выпить ещё кофе». В момент очередного прыжка, тот цепляет взглядом в прозрачных дверях, мимо проходящего Юнги и падает, подвернув ногу. С глаз брызгают слёзы, ужасно больно. «Что ты, блять, тут делаешь, мать твою? Это галлюцинация из головы, или что за день такой?», — думает Чимин, осматриваясь, но того и след простыл, а вот нога невероятно ноет. «Сука». «Нужно к врачу, если я не смогу танцевать… я убью тебя, Мин Юнги», — бурчит парень. Злится на Юнги, который даже ничего не помнит и Чимин это давно понял, но злость не отступала от этого факта. Посреди дня к Юнги с Тэхёном подключилась и Дженни, которая была на удивление ярче солнца. Оно, к слову, сегодня жарило всех щедро. — Ух, привет Юнги, — здоровается девушка, обнимая Тэхёна. — Как жизнь? — Супер, — Юнги что-то клацает в ноутбуке, пока тот не летит в рюкзак. Тэхён хотел зайти к Чонгуку, естественно беря с собой Юнги, которому нет никакого дела к их муткам. Теперь ещё и Дженни вцепилась клещом. — Сегодня общалась с Чон Хосоком, тот что с другого потока, — начинает она, роясь в телефоне. — Он поскидывал мне фото с пятничной вечеринки. Юнги, я поставлю тебя на рабочий стол, ты выглядишь уморительно и в тоже время горячо. Мои одногруппницы оценят, — хохочет девушка. — Одна уже давно положила на тебя глаз, а ты даже не смотришь в её сторону. — Ну оно и понятно, — хохочет Тэхён, который вспомнил то, что не стоило. Дженни оборачивает экран, где Шуга лежит на столе с лаймом, а рядом Чонгук. Тэхён недовольно фыркнул, когда же Юнги лишь хмыкнул. Пятничная вечеринка у него ассоциировалась только с одним блондином, и это вызывало странные чувства. Что-то приятное вперемешку с горьким. Наверное, горькое — это его здравый рассудок, который ещё не смирился с этой фигнёй. Проходя по коридору, он слушает бубнешь Кимов. С одного из кабинетов, где была открыта дверь, доносилась музыка. Танцевальный кажись. Мин на автомате обернулся, встретившись со взглядом… Пака? Тот тут же грохнулся, заставив Юнги затормозить. — Без меня дальше, — кинул Шуга, заворачивая в кабинет. На полу сидит Чимин, злой как хомяк, у которого отобрали лакомство. Юнги подходит ближе, садясь на корточки напротив Пака. — Давно не виделись, помощь нужна? — Врача? — скулит Пак, держась за ногу. Ну что за поебота, а? Что не день, то праздник, — медицинский пункт этажом ниже. Гордость не даёт с лёгкостью сказать эти слова, но что ж поделать, когда так болит. Танцевальное будущее намного важнее какого-то там любовника с вечеринки. Каждая травма может поставить крест, и потому следить за своим телом — первое правило этой жизни Пак Чимина. Телефон пиликает, оповещая про очередное смс, но сейчас всё равно. Доползти до медсестры, а там уже можно чатится с кем угодно. Юнги поднимается, перекидывая одну руку Пака себе на плечо, подхватывая за талию и крепко прижимая к себе. — Держись крепче, кукла, — едва улыбается Юнги, делая первые медленные шаги, которые понемногу набирали темп на столько, на сколько это было возможно с грузом и его травмой. Благо, они добрались быстрее, чем ожидалось. Юнги передал травмированного Пака на усмотрение медсестры, а сам вышел из кабинета, опираясь спиной о стенку. Эти заветные слова «ничего страшного», как груз с плеча. Захотелось расплакаться, как маленький ребёнок. Это так было важно — услышать подобное и теперь смотря на простой эластичный бинт, вместо которого тот представлял гипс, теперь становится радостно на душе. Выслушав медсестру и её указания немного повременить с танцами, буквально на пару дней, разрабатывать ногу, и мазать мазью, которую та дала, Чимин, поблагодарив, встал. Шаг, второй, полностью может стать на ногу, после льда уже не болит, а это успех. Слегка ковыляя, тот выходит из кабинета, попутно смотря в телефон и чуть опять не падает. — Ты знал, что Тэхён с Хосоком спелись и создали наш общий чат? Поздравляю, Мин Юнги, ты на аватарке, — проговаривает Чимин, опираясь об стену рядом с Юнги и разворачивая к тому экран. Улыбка не сходит с лица, а после выражения Юнги, Пак и вовсе громко расхохотался. «Ну вы и пидорасы», — отправляет Чимин, получая в ответ следующее: Хосок: «Сам такой». Юнги таращится в экран, морщась в отвращении. — О, Боже, что это за ужас, — тихо проговаривает Юнги.— Не удивлюсь, если это идея Тэхёна. Смех Пака был заразным, Юнги не сдержался от лёгкой улыбки, глядя на профиль блондина. В чате начали спамить и телефон Юнги это передавал вибрацией в кармане. «Кто поставил фото Шуги?» — и ржущие следом смайлы от Намджуна. «Дженни отыскала у себя в телефоне.» — пишет Тэхён. Юнги, не поверив такому предательству, мысленно вычеркнул Дженни из доверенных друзей, перемещая в блокнот предателей, где уже красовался Тэхён. Джин: «Боже, тут голубых на квадратный метр больше, чем натуралов» Чимин издаёт смешок и прячет телефон, прежде чем приходит добавка от Джина: «Юнги, у тебя пол часа, шуруй на работу!». — Ну, я пойду, спасибо за помощь, — проговаривает Чимин, отсалютовав напоследок. Юнги бросает «скоро буду» и выходит из учреждения. Десять минут езды, пять пешочком и вот он уже тут как тут, весь такой мрачный в день ясного неба. В помещении, где находится Джин, никого больше нет, оно и к лучшему. — День добрый, — на автомате здоровается Юнги, проходя к своему столу. Рюкзак летит на стол, он берёт свою бутылку воды, прочищая горло. Сегодня он здесь, наверное, задержится на больше положенного.

***

Чимин написал куратору о своей проблеме, поэтому тот сказал, что он может приходить на теоретические занятия, пропуская практику. Стоит ли вообще говорить, что к концу второго курса универа о теории уже все давно забыли? Короче, дома Чимин сидит следующие три дня. Ему скучно. Тот кидался мемчиками с Чонгуком, Тэ и Хосоком в чатике, получил нагоняй от Джина, что мы им мешаем работать. Попросил Тэ приехать и забрать его рубашку, а взамен контрабандой передать свои вещи. Так и случилось. Конечно, Тэхён был бы не Тэхён, если бы не притащил с собой ещё и Чонгука, и бутылку покрепче. Распивая втроём креплёное красное вино, как сказал Тэ — полезное для здоровья и сердца (только вот на то, что у Чимина болит именно нога — всем плевать). Чимин совсем забыл о существовании такого человека, как Мин Юнги и о своих душевных терзаниях. Самобичеваться он стал, что странно, именно из-за того, что тянет, а не из-за того, что ты как бы натурал, друг. Так Чимин и скоротал вечер, пока не приехал Джин, который кинул руководство на Юнги, ибо «мой малыш получил травму, пора дать пиздюлей». Компания по-тихому восседала на полу, когда как Чимин занял диван со своей больной ногой. Дружеские посиделки с разговорчиками, винишком и шуточками. Было классно. Красные щеки Чимина горели огнём, уши тоже. Говорят, что это примета к чему-то. Звонок в дверь, все напряглись. Никого больше не ждали, ибо посиделки были чисто тайными. Хотя, была такая мыслишка, что когда Тэ куда-то намылился, то тут сразу будет бухич, но… все кидали надежду на крупицу его оставшегося благоразумия. — Я открою, не Вставай, — протараторил Джин, махнув рукой в сторону двери. Отставив бокал на придиванный столик, тот пошатываясь, совершенно не пьяный, опрометчиво не глядя в глазок, открывает дверь. Взгляд натыкается на верхушку блондинистых волос. На ломаную улыбку и идеальные ямочки, что появились, как только человек увидел Сокджина. — Намджун? Что ты делаешь у Чимина?