Игра стоит свеч

Сегодня, как только закончатся пары, в планах у Намджуна ничего не делать. Он думал завалиться домой и спать сладким сном, поскольку день был чертовски утомительным. Голова гудела, одногруппники рвали мозг своими заёбами о конспектах, и только одно спасение — дом. «Хён, айда к нам пить», — пишет Тэхён. «Здесь Джин-хён, Чонгук, Чимин и я», — следом. «Не, народ, с меня хватит», — пишет Намджун, останавливаясь на имени первого человека. «ХХХ — адрес, вдруг что, поезжай.» Ким отключает телефон, заранее зная, что никуда он ехать не будет. Ему пятницы хватило, теперь это несёт огромные убытки, например: Джунова подпорченная натуральность. Студент заводит машину, проверяя время. Уже представляет, как он заезжает домой, как Брунгильда (так звали его кота, а с именами у него вечно были проблемы) будет ластиться об его ногу и тихонько мурлыкать на ухо. Он закажет себе еды и свалиться спать, встречая сладкие сны с хлебом и солью. И под такой сладкий плод его воображения Намджун заворачивает, направляясь в логово змея.  — Я… Меня позвал сюда ваш великодушный товарищ, чьё имя не так важно называть, — кое-как проговаривает Намджун, не смея двинуться с места. Он ведь был готов встретить у порога далеко не его… — Пропустишь? — Тэхён… Вот же мелкий засранец. Ладно, проходи, раз пришёл, — широко улыбаясь, тот отпихивает бедром дверь пропуская человека в дом. Неожиданность всех неожиданностей. Осталось теперь донести эту новость до Хосока, так он притащит в дом к больному всю вечеринку. Естественно, бухаловку устраивать никто не собирался, так, чисто вечер с друзьями. Пока Джин ушёл на кухню за новым бокалом для винишка и фруктами, те засранцы уже отправили селфач в общий чат, делая тайную комнату явной. «Спасибо, Тэхён, провели спокойно вечер, блять» — думает Джин, передавая бокал Намджуну, продолжая ухмыляться. Почему-то вид этого брутала в такой компании делает его чертовски милым. Чимин смеётся с очередной шуточки Чонгука, а мыслями вернулся к Юнги, что бедный остался один. Даже Намджун его кинул. «Интересно, а что он сейчас делает?»

***

Юнги смотрит в телефон, куда приходит фото. «Ну вы и твари», — кидает мигом Дженни вместе с несколькими плачущими смайликами. Парень нажимает на фото, где были трое парней. Туда же, вроде, Джин направился, да? Пока Хосок с Дженни атаковали своей обидчивостью, Юнги начал набирать смс. «Неплохо ты пиздюлей вставляешь, Джин-хён», — отправляет. «Я позволю ворам ограбить всё здесь», — Юнги выключает телефон, откладывая его в сторону. Что-то обидное врезается в сердце, что он упёрто отвергает. Ему ведь не должно быть настолько обидно, с чего бы? Они всего лишь пьют, Юнги тоже может выпить. Ну просто один, и что? Вкус от этого горьким не станет. Клиент с довольной моськой прощается, оставляя Юнги одного. Чувство противное, от него так хочется избавиться, да нет времени. Он сидит в помещении под светильником, едва ли не единственным во всём здании, аккуратно выводя линии. Несколько новых эскизов тату скоро полетят в папку на демонстрацию, но сначала следует их хорошо детализировать.

***

Знаете, как ужасно чувствовалось королю вечеринки во время торжества с больной ногой? Он, конечно, не инвалид, коим его считали, но всё же… Теперь танцы на столе отменяются, а пить и вовсе нельзя много. Когда Чонгука с Джином, как самых ответственных, отправили в магазин за дополнительным вином, ибо Тэхёну в этой жизни вообще доверять нельзя, стало скучно. — Эй, Намджун-хён, — подкрадывается Чимин, — а ты не знаешь, как нам найти Юнги? Лисьи глазки щурятся глядя на блондина, который молчит, пронзительно смотря и делая математические исчисления в своей голове. Намджун хлопает глазами пару раз, думая, зачем это ему? Тот-то прекрасно знает, что Мин зависает в салоне, а по жизни вне учебное время найти его можно в трёх местах: дом, клуб либо салон Сокджина. — Смотря для чего тебе, — Намджун берёт закуску, не обращая взгляда на Пака. Он-то хочет сберечь Юнги, а эта белая макушка канатом перетягивает его в голубые объятия. Вы только посмейте сделать с него педика, он тут всех перережет. Шуга — человек стойкий, но при виде этой лисьей рожи сдают тормоза, Джун видит. — Мы с ним на вечеринке обсуждали одно дельце. Ничего личного. Только я, он и тату машинка, — отвечает Чимин, продолжая обворожительно хлопать ресничками. Играет, как бог, чёртов манипулятор, — отвези меня к нему, пожалуйста. «Давай, Намджун, солнышко, ломайся», — про себя думает Чимин, хватая клубничку с тарелки. Намджун хмурит брови, не переставая щуриться. Что-то его слова не внушают доверия. Точно ли тех можно оставлять вдвоём, наедине? В прошлый раз это плохо кончилось, что насчёт этого? Парень всматривается в профиль Пака, пытаясь уловить подвох. Но где? Его нет? Серьёзно? Пак Чимин вдруг ни с того ни с сего попросил отвезти его к Мину? О, только это уже кажется подозрительным. Сам Пак Чимин подозрительный, и чёрт знает, что тот выкинет. — Хорошо, — с сомнением выдает Ким. — Учти, если Мин в конечном итоге будет снова обмениваться с тобой слюнями, я тебя сдам Джину с потрохами. Он то выбьет из тебя всю дурь. «А вот Джином мне угрожать не нужно. Нашли, блин, оружие массового поражения. Сам-то небось без ума от его здешнего авторитета», — мысленно кидает Чимин, продолжая улыбаться. Поправив хвостик сзади, тот поднимается с дивана с громкой фразой «идёт», протягивает Намджуну руку. Брезгливый взгляд на пальцы у парня не получилось скрыть, потому Чимин резко опустил руку, хмурясь. Спасибо, блять. Кинув напоследок, Тэхёну: «Скоро буду, ключи у Джина есть, не развали мне хату, а то закопаю под соседской вишней», — тот выходит из дома. Обернувшись, проследил взглядом за молчаливым «другом». Напряжение растёт так, что с каждой секундой становится всё труднее дышать. Уже накрутив себя знатно и забив хер на вид за окном, на полпути Чимин не выдерживает и взрывается. — Да НЕ ГЕЙ я! Ясно?! Намджун выдохнул, чуть расслабившись. Не сказать, что он поверил словам на все сто, но тон и взгляд дали малую надежду на то, что это окажется правдой. Ехали они не так долго, в тишине, но уже не столь напряженной. Намджун напевал какую-то мелодию, с каждым поворотом, бросая взгляд в зеркало, через которое наблюдал за Чимином. Когда машина остановилась, Намджун остался на месте, не вылезая на свет ясный. — Хочется верить твоим словам, Пак, — говорит Намджун, глядя на него всё ещё через зеркало. — Иди, я тебя здесь жду.

***

Хлопок дверью и мысль «можешь не ждать». Ветер подул, пучок на голове шелохнулся. Достаточно холодно для того, чтобы ходить в одной белой кофточке. На то, чтобы зайти внутрь тату-студии, ушло секунд тридцать, что много, но в то же время и мало, учитывая то, что Чимин не спешит, да и похрамывает. С головы не вылезает Намджун со своими осуждающими взглядами. Делают из Чимина педофила какого-то, честное слово. Преступник, который охотится за миленькой задницей Мин Юнги. И всем абсолютно посрать, что именно эта милая задница тогда поцеловала Пака. Итог: Чимин — главный антагонист сия истории. Вывеска светится фиолетовым, а помещение встречает тишиной. Чимин так и слышит нотки удручающего состояния Юнги, даже не видя того. — Я знаю, что ты кинул на нас обидку, потому приехал, как только смог, больной и хромой, чтобы утешить твою милую задницу, — кричит Чимин с порога, — ты мне обещал татуировку, придурок! Юнги пьёт второй кофе, за которым не поленился сбегать через дорогу. Тишина была такой усладой для ушей, Мин впитывал каждую секунду как губка, наслаждался и уже почти забыл о том, что четверо из семерых сейчас культурно выпивают. И резкий крик, доносящийся из входа заставил того выпустить из рук кофе, обливая себе штаны. — Сам ты придурок! — крикнул Юнги, болезненно выстонав что-то нечленоразборчивое. — Я тебе сейчас набью не тату, а задницу! — Намджун мне запретил к тебе подкатывать, если ты не знал, поэтому всё должно быть культурно, принцесса, — Чимин бредёт на звук Миновых чертыханий, — О, вот ты где, — прыскает Чимин, глядя на пятно прямо на средине штанов. Бедный пах Юнги. Эх, — не обжёгся? Игнорируя проклятия в свою сторону, тот прыгает на чёрную кожаную кушетку, поворачивая плафон со светом в другую сторону. Вид растрёпанных волос Юнги навевает приятные воспоминания, что граничат с похотью. Вспоминаются эти тёмные глаза, длинные пальцы, холодное металлическое колечко, что так хорошо гармонировало с пухлыми губами Пака… — Сердечко на заднице. Юнги протирает салфеткой и никакого эффекта. Издав звук рычания от безысходности, тот жамкает салфетку, бросая в мусорку с расстояния. В яблочко. — Мне зато никто не запрещал, — собирая бумаги, кидает Юнги. Он уставился на Чимина, что с серьёзным лицом собрался бить себе… сердечко… «Детский сад, ваши сердечки», — подумал Юнги. — Снимай штаны, — безэмоциональным тоном кинул Юнги. Сейчас будут они бить сердца. — Аккуратно, принцесса, — Чимин нажимает на рычаг, чтобы опустить изголовье кушетки. Жизнь сказка, но Чимин с больной ногой чертыхался, как старый дед, «но сексуальный», — добавил про себя Пак. Пару движений, и вот тот лежит, распластавшись, на животе. Ноги скрещены, для большего удобства. Руки вместо подушки под головой, а макушка любопытно разглядывает уже тысячу раз изученное помещение. Когда здесь Юнги, всё стало совсем другим. Он внёс очередную лепту в это место. «Боже, а я хотя бы надел «Calvin Klein», вместо белых боксёрок с пиццей?», — начинает паниковать Пак, когда Мин стал надвигаться в его сторону тучей. А какого хера ты вообще паникуешь из-за трусов перед другим парнем? Пак дал себе мысленную пощечину и расслабился, покрываясь мурашками от холодных рук. Юнги смотрит на задницу Пака, думая о сердечке. — Тебе вообще его как размещать-то? — Юнги повёл бровью. — Половинка на левой, половинка на правой? Что бы типо посередине? — тот лёгкими прикосновениями указательных пальцев делает сердечко на горячей коже парня. — Или ты хочешь на одной из ягодиц сразу целое? — Юнги перемещается на левую часть, будто дразнясь. Шуга всячески пытается выкинуть ненужные мысли из головы вроде: она кажется такой упругой. Могу ли я её жмякнуть? Чёрт, Пак Чимин, хер ли ты вообще сюда пришёл?! Юнги рыскает по эскизам, доставая сердце, набитое узорами. — Как тебе такое? — он подставляет перед лицом Пака. — Не буду же я бить просто сердечко. Безвкусица полная. — Ты правда сейчас сказал, что у меня нет вкуса, или мне показалось? — тот поднял взгляд на Мина, приподняв бровь. Хвостик смешно дёрнулся, но на это плевать. Эти движения. Черт, надеюсь, Юнги не заметил этих мурашек. Хочется ещё. Блять. За что? Так, думай про Намджуна. Думай про Джина. Думай про розовый цвет, а не про голубой. Котята, милые котята… — Я хочу красное сердце, внутри можешь нарисовать эти узоры. Небольшое и изящное, как танец, ок, да? Будь романтичным, что ли, принцесса, — хмыкает тот, — а и да, я родился целым, никаких половинок сердечка. — Не дёргайся, — рявкнул Шуга, хмуря брови. Он переносит эскиз на тело Пака, добавляя розу своими навыками рисования. Получилось неплохо, ещё и с первого раза. Надевает перчатки, усаживаясь рядом возле тела Пака. Тату машинка включается, и Юнги делает первые прикосновения. «Не дави». — Будешь орать, рот закрою твоими же трусами, понял? — У-у, любитель БДСМ игр? Знаешь, это невероятно возбуждает, — смеётся Пак, когда в груди обдаёт болью. Он же знает, что Юнги ни черта не помнит, так зачем же эти игры? Он и сам не знает ответ на этот вопрос. Тату — это не больно. Терпимо. А уж на мягких тканях и подавно. Каждое движение Юнги достаточно мягкое и аккуратное, жгучие ощущения затмеваются кайфом от того, что его тело уже не такое девственное. На телефон приходит смс от Джина: «Тебя где носит, инвалид?». Как всегда, заботливо и с любовью. «Я лишился девственности, хён», — был простой ответ и зелёный свет для Джина. Паника его накрыла моментально и тот уже переживал о своём татуировщике. Тэхён за три секунды растрепал, куда и зачем те уехали, даже розочку с бутылки вина делать не пришлось. Теперь это сообщение и всё — мать в конвульсиях. «Мне Юнги набил татуировку», — добавил Чимин, мысленно извиняясь. Джин: «Деньги в кассу кинь, жду дома». «Обоих», — добавляет через минуту. Подожди, что значит обоих? А Намджун где? А как добраться то? — Обращайся, коль возбуждает, — сосредоточено выпалил Юнги, поднимаясь к дуге сердца. Телефон зазвонил, Юнги пришлось свободной рукой доставать телефон, не глядя, включая трубку на громкую связь. — Слушаю, — Мин кладёт телефон рядом с ногой Пака. — Ну что? Ты там как? Чимин не пристаёт, ничего не делает? — взорвался Намджун обеспокоенным голосом. Юнги спустил смешок. — Лежит с голой жопой, — улыбается Мин, уже слыша как Намджуново сердце пропускает удары. — Тату ему делаю, выдохни, Джун. — Не пугай так! — с облегчением выдавил Ким.— Позвони, когда закончите. — Да-да, не переживай, отец, — Мин бросил трубку, обрывая старшего на полу слове. Пол сердца было набито, ещё некоторое время, и готово. Пак лежит красный. Что за контроль с двух сторон? Там Намджун, тут мамонька Джин. Невероятно! Ему уже восемнадцать, а эти ведут себя, как дети. То же самое и с Юнги. Просто аплодисменты. Хочется кричать уже, мол: «КТО КОГО ТУТ НАСИЛУЕТ?». Но в целом, все стороны обоюдно подчиняются обстоятельствам. В голову лезут вопросы о Юнги: как долго он уже в универе, сколько ему лет, на кого учится, почему он знаком с Тэхёном и был в его корпусе столько раз, и не замечал этот вечно угрюмый взгляд… — Тебе от Джина привет, кинь деньги за меня в кассу, — улыбается Чимин. — Ага, я тебе на богатенького похож? Сам расплатишься, — фыркнул Юнги. Шуга проделывает финальные штрихи, придерживаясь второй рукой об бедро Пака. Сердце красного цвета выглядит просто потрясающе, как считал Юнги, ведь делал его именно он. Тот убирает машинку, проделывая последние процедуры, напоследок сделав короткий шлепок по другой половине задницы. — Это тебе расплата за пролитый кофе, — говорит Юнги, проходя к своему столику. После того, как Мин нацепил защитную пленку, Чимин понял, что сидеть теперь слегка проблематично. — Я думал, что это наше первое свидание, но раз ты такой жмот, то я сам расплачусь, — хмыкает Чимин, натягивая бельё (благо белые кальвины), а за ними и подтягивая спортивные штаны. Жопа требовала приключений и поэтому пока Юнги убирал рабочее место, тот продумывал план следующих действий. Подойдя ближе к Юнги, Чимин провёл пальчиком по щеке, шепча что-то типо: «Спасибо, принцесса, буду ждать каждый вечер, чтобы ты приезжал и смазывал мне… тату…». Юнги ведёт бровью, глядя в эти глаза. Недавняя ночь всплыла в голове, заставив органы сжаться и разжаться вновь. — Смажу, и, быть может, не только тату, — наигранно улыбается Юнги, перед тем как отстраниться, потому-что рюкзак сам себя не сложит. Брюнет набирает Джуна, оповещая того, что они закончили и тот может ехать. Оба выходят на улицу, где штаны полностью досыхают, оставляя едва видимое пятно. Сейчас Намджун завезёт Юнги домой и тот заснёт, встречая во сне задницу Пака, ну разве не чудесно?

***

«Вот же ж обломщик хренов», — дуется Чимин, пока они закрывают тату студию. Выйдя на улицу Пак съёжился, ибо какого хера холодно то так резко стало? Пару шагов, машина. — Лицо по-проще сделай, хён, не трогал я вашего драгоценного Юнги, — зло выпаливает Чимин, пристёгиваясь. Он всегда любил ездить на переднем сидении, ибо сзади вестибулярный аппарат любит шалить, а там таки-ие-е-е приключения, что лучше не вспоминать те сто сорок три случая. Дорога ведёт прямо к дому Чимина. Малыш даже не представляет, во что вылились «посиделки» с друзьями. Бедняга прочувствует на себе шкуру Тэхёна, который на утро заставлял всех страдать и убираться, как в аду. Чертыхаясь, Чимин вылезает из машины Намджуна, а на любой скулёж Мина отвечал с любовью: «Заткнись и терпи». Дверь распахнулась открывая своему взору троих людей. Джин танцует на столе, без футболки, а Тэхён снимает это всё на телефон, ведя прямую трансляцию в Instagram. Чонгук же в это время, ржёт, как конь, попивая банановое молоко и тыря со стола клубнику. А теперь… знатоки вопрос: КАК три, мать его, человека смогли ужраться до такой кондиции? Это похер там Чимину, который будет три дня дома, а вот им всем завтра в универ и на работу… Короче, земля вам пухом. Намджун осмотрелся, а как наткнулся на Джина, челюсть то и отвисла. Юнги ему помог его поднять, когда сам нахмурился вместе с кривой улыбкой, что означало: «фу, бля, что тут происходит». Тэхён заметил Юнги, ещё больше сияя. Отдал камеру Чонгуку, сам вешаясь на шею брюнета. — Юнги-хён, а что ты здесь делаешь? — кричит Тэ, чтобы его услышали сквозь музыку. — А, неважно, главное, что ты с нами! Юнги скидывает с себя шатена, впиваясь взглядом в Чимина. Он взглядом подаёт сигналы, интересуясь, что здесь происходит и что они вообще пили. — Когда я уезжал, то в них была бутылочка вина. Прошло то тут максимум часа два, как меня не было. Вы что устроили, мрази? — ещё больше взрывается Чимин, а потом разражается хохотом, когда Джин, на столе, сексуально садится на корточки, смотря прямо на него. Всё ясно. Малышка, ты в дерьмо. А Чимин не умеет ему отказывать. — Намджун, как на счёт побыть таксистом на сегодняшнюю ночь и отвести эту развратную сучку домой? — улыбается Чимин следя за этой недо-стрептизершой, которая уже начала лезть к ремню на штанах, под Карди Би. — Кого ты тут сучкой обозвал, а, мокрая киска*? — Было начал Сокджин, но Чимин не дослушивая начинает угорать, хватаясь за живот и валясь с ног прямо на Юнги. «Ну что за человек? А ещё пытается меня воспитать» Юнги придерживает Пака, с мольбой во взгляде уставившись на Намджуна. Тот тяжко вздыхает. — Какого хуя вообще, я хотел отдохнуть, а в итоге развожу вас всех, — бубнит Джун, помогая надеть Сокджину футболку, словно мамочка одевает сыночка в садик, закидывая руку за плече и подхватывая под талию. — Ты обязан мне, Пак, — шикнул старший, утаскивая гуляющую бабочку в машину. Опускает его на заднее сиденье, глядя, как тот червячком пытается перевернуться негодуя. Бубнешь не прекращается, Ким пытается открыть машину, вернуться в квартиру, да дверь заперта и все попытки тщетны. Намджун заводит внедорожник, трогаясь с места. Тепло разливается по венам, явившееся из ниоткуда. Улыбка расцветает на его лице, когда тот видит сопящего Джина, у которого вот-вот слюна оторвётся и упадет на пол.

***

Сокджина потряхивает. Прекрасный мэр хорошо постарался над дорогами, спору нет, только это не спасает бедный алкоголь и великолепного пирсера от того, чтобы не дать сбой. Что-то там мямля, Джин чувствует, как живот сжимается — не добрый знак. — Намджун-а, тормози, — скулит тот. Футболка мокрая, ужасно жарко. Полагаю, лучшим решением в понедельник было бы даже не смотреть на алкоголь. Блондин бросает быстрый взгляд на Джина, сворачивая на обочину. Дверь открывается и Намджун помогает тому дойти к урне. Парень отводит взгляд, потому-что обычно его от вида блевотины самому рвать хочется. Трахал Джин весь этот свет! Чтобы ещё раз он посмотрел в сторону этого болотника! Да ни в жизни. Что-то мямля типа: «Я больше не пью», Джин извергается в который раз в рвотных позывах. Глотку несчастно надрывает, завтра будет больно даже пить воду. И кому он нужен будет такой? А на работу как? Сзади шумит автострада, а бедному Джину так херово, что на неловкость перед Намджуном можно смело класть болт. Такой большой… Благо желудок у того не бездонный и всем страданиям приходит конец, тот оседает прямо на асфальт, опираясь на урну руками. Сука, как хочется жить. Почему жизнь забирает всех слабых? Ещё немного и казалось всё — финал, финита ля комедия. Джин так молод, ещё не успел пробить себе что-то, поехать в Париж на неделю моды и не бухнуть с Чимином в Амстердаме. Жизнь такая прекрасная и почему это мы понимаем лишь тогда, когда чуть не загибаемся на сраном шоссе возле мусорки? Бабочки-деточки, как же его трясёт. Холодно. Хотя секунду назад было ужасно жарко. Скорее домой, скорее в кровать. Как капризный ребёнок тот хватается за штанину Намджуна и тянет на себя, ибо сил, собственно нет, — все они остались там, в мусорке. Намджун смотрит на того сверху вниз, выгибая бровь, будто жалостливый человек. А он просто думает «Сам встать не…? Чёрт…» Блондин поднимает Кима, помогая тому добраться к машине. — Ну, заваливайся, — надрывисто говорит Джун, когда тот растянулся на заднем сиденье вновь. Парень окидывает того взглядом, мысленно ставя галочку возле пункта с его пиздецкой сексуальностью. Ким Сокджин сексуален. Конечно, ещё бы, те пухлые губы, стройное тело и прекрасные, длинные пальцы. Хоть в музей выставляй. Намджун садится обратно за руль, и машина трогается с места. — Адрес, Джин, — обращается тот, когда они подъезжали к перекрёстку. Назвав нужные данные своего дома, Джин понимает, что настроение появилось, что алкоголь вышел и теперь ему пиздецки хорошо. Наглость — второе счастье и поэтому, чертыхаясь, тот перелазит на переднее сидение, и утыкает свой взгляд на системник. «Если он слушает шансон, то я вылечу от сюда прямо на ходу. Вот же будет экшн», — думает Джин, нажимая «Play». К огромному счастью, громко заиграла лайтовая музычка с басами. Релакс, то что нужно. Дрыгая ножкой в такт, тот кладёт руки на приборную панель, футболка натягивается на мышцах, но не жмёт — это хорошо. Смотрит прямо на профиль своего водителя. Изучая каждый изъян, которых казалось и нет вовсе. Как так? У каждого они есть! А у этого… где они? Почему он так красив? Тот засмотрелся так, что даже не заметил, что они приехали. И вот, час расставаний. Сука. Чувство разочарования зародилось где-то глубоко. Не хотелось. Ужасно не хотелось его отпускать зная, как там будет темно и одиноко. Трёхкомнатная квартира совершенно пуста и не обжита. Только матрас на котором ночует парень. — Хочешь кофе? Намджун кивает, проходя в дом. Кофе был готов через пару мгновений и оба сидели за столом. Намджун чувствовал уют в доме, ему здесь определённо нравилось. У Джина хороший вкус, считал тот, осматриваясь. Блондин смотрел на Сокджина, а с уст непроизвольно полились слова. Они были незначительными, Ким просто хотел говорить, хотел видеть улыбку парня и слушать его голос. Он хотел наслаждаться этим моментом, он хотел отдохнуть, забыв обо всём, находясь в компании одного очаровательного парня.

***

Юнги трясёт бутылку, надеясь что хотя-бы в этой будет доля недопитого алкоголя. — Вы серьёзно всё это вылакали втроём? Алкаши, — буркнул Юнги, отставляя бутылку. Тэхён хохочет, валяясь на ковре, а ноги закинуты на диван. Он поёт что-то неразборчивое, утыкаясь в стенку. Спускает какую-то фразу и сам же с неё смеётся, и так по кругу. Юнги недовольный всей этой ситуацией, грозовой тучей перебирается на кухню. Какого чёрта он вообще здесь делает? Должен же был быть дома! А в итоге бродит между двумя полудохлыми педиками и одним инвалидом с сердцем на жопе. Прекрасно. Даже не выпьешь, потому-что нечего. — Раз я уже здесь, то сделай мне хотя-бы чая, что-ли, — усаживается Юнги, опираясь рукой об щёку.— Эти придурки всё равно всё выпили. — В доме его нет. Я ненавижу чай, — отвечает Чимин, закатывая глаза. В три шага проделывая расстояние от стенки к холодильнику, тот в него заглядывает — не густо. Точнее: молоко, четыре яйца и море фруктов, половина с которых лежат на столе. Ну, а что? Он холостяк, ему больше ничего не нужно. Пак, в принципе, не ест особо. Питается чисто энергией солнца и воздуха. — Отлично, — умозаключает Юнги, наблюдая за Паком самим взглядом. Глаза непослушно бегают по его спине, упругой заднице и макушке, пожирая, и съедая вместо тех закусок, что должен был предложить Чимин. Брюнет смотрит на телефон, девятнадцать двадцать семь. За окном почти темно. Интересно, Намджун как там, доехал без происшествий? Или по дороге потерял часть себя? Где-то с комнаты всё ещё орёт Тэхён, которого, к слову, почему-то Чонгук не хочет заткнуть. Он ему вот не мешает? Голова начинает понемногу болеть, со временем всё нарастая. — Если что-то не устраивает, такси в помощь и выметайся, только этих с собой забери, — кидает Чимин, резко выпрямляясь и ударяясь головой об верхушку холодильника. Просто прекрасно. Не хватало ещё упасть перед Юнги в обморок от того, что ударился и получил Чёртово сотрясения. Чонгук лежит и внимательно изучает потолок, гадая, когда же Чимин уже выставит их за дверь, ибо… ну, он больной, спать пора, а они тут орут. Хотя, в целом, если так подумать, завтра он может спать весь день, а вот Тэхён с ним — нет. Поднимаясь сам, тот тащит сопротивляющегося Тэхёна, пытаясь поднять. — Давай, дорогой, пора оставлять этих вдвоём, нам завтра пахать. У меня начинается модуль. Подъем. — Ты так гостеприимен, — язвит Юнги, поднимаясь со стула. — Ну, раз сам хозяин говорит «выметайся», значит не буду докучать. Отдыхай, кукла. Юнги тянется, доставая телефон, чтобы найти номер такси. Тэхён мычит, вопит, но не сопротивляется, позволяя себя вывести на улицу. — Чонгук~а-а, а что полагается сделать твоему папочке перед тем, как что-то просить? — мямлит Тэхён, дурно улыбаясь. — Я с вами походу еду, господа, — окидывая Чимина взглядом, говорит Юнги. Брюнет кладёт телефон обратно, а разом и руки в карманы штанов. — Ну и пиздуй, — бурчит Чимин. Порой так кумарит эта биполярочка а.k.a. Пак запихни свою гордость да куда по-дальше. Конечно, хотелось, чтобы Юнги остался, посмотрели бы фильм там. Время ещё детское. Но раз ему что-то не нравится, Окей… вьебен ту зе битте, дорогой. В то время как Чимин съедал себя внутри, обдумывая поступки, Тэхён же ушёл в кураж. Гук, понимая, что едут они, как бы, не одни, пытается утихомирить малого, говоря тому успокоится и ждать дома, но кого это вообще ебёт? Тэхён хочет — Тэхён берёт. Чонгук мысленно воет, но продолжает борьбу со своим недо-парнем. Неловко перед Юнги, который кажется чернее тучи. Или он всегда такой? Юнги закидывает голову, глядя на Пака. На его лице расцветает ухмылка, он подходит чуть ближе на столько, что они могут чувствовать дыхание друг друга. — Завтра твой папочка вернётся смазать твоё сердце, — бархатным голосом шепчет Юнги. — Не скучай, сладкий. Он уходит в коридор, помогая Чонгуку донести Тэхёна в такси.