Игра стоит свеч

      Хосок мнётся, ему неловко. Вот она, такая красивая, невероятная — не девушка, а мечта — стоит и смотрит на свой букет, даже не подозревая, что для неё готовят праздник.       Как могли, они сохраняли это всё в тайне, вечерами созваниваясь и обсуждая. Не дай Боже, чтобы кто-то заикнулся в общем чате об этом, — его бы сразу пустили на хинкали, отвечаю.       Хосок весь светится и искрится, а коробочка с дорогими серёжками покоится в кармашке, не издавая и звука. — Я люблю тебя, — выдаёт Хоби, немного раньше, чем планировал. — Что… — Дженни, удивлённая неожиданному повороту, чуть ли не спотыкается на месте. Каблуки — не её страсть. А сегодня на ней платье, красивые завивающиеся локоны и макияж. — О… о, боже, — она обескуражено улыбается, демонстрируя верхний ряд своих белоснежных зубов. — О, Хосок-а, ты серьёзно, боже, да. Да! Я… я тоже тебя люблю! — она вешается тому на шею, прижимаясь всем телом.       Надо же, кто же знал, что парень с вечеринки Ким Тэхёна окажется парнем, что ответит ей взаимностью.

***

      Тэхён умывается, освежая лицо.       О, боже, невероятно. Чонгук покрасился в блонд… У Тэ глаза на лоб полезли, а слова резко испарились.       Как ему идёт, кто бы знал. Все знают! Шатен давится, откашливается, а в голове тот короткий отрезок, где шевелюра его уже «не парня» так волшебно уложена.       Тэхён готов столько слов посвятить только его волосам, а сколько самому Чонгуку, вам и не снилось. Но увидев его здесь, рядом, уверенность испарилась в долю секунды.       Чёрт, ссыкло.       Ким поправляет свою рубашку, вылезая из уборной.       Дыхание перехватывает. Чонгук там и стоит, морковь трёт.       «Со мной бы ты так тёрся, как эта морковь об тёрку», — сглатывая вязкую слюну, думает Тэхён.       Шатен быстро здоровается с Чонгуком, пытаясь переключить своё внимание на Сокджина.       Было уже пять вечера, удивительно, как все выжили. Видимо, они мазохисты, что так старательно терпели этого Сатану с плёткой в руках, а, ой, с поварёшкой, извините.       Пока накрыли стол, украсили дом, зажгли свечи на торте, все очень устали. Целый день пахав, они так наебенились, что сейчас просто хотели умереть. Ну или поспать, на крайняк. Уж очень устали. — Хосок сказал, что у нас есть час, — кидает Джин, стягивая фартук и кидая в Чимина, ухмыляясь. — Я пойду переоденусь, а вы отдыхайте. Тэхён, свечи на кухне, не забудь подпалить именно торт, а не дом.       Уходя, кажется, все увидели под ногами хёна волшебную пыль. Казалось, что тот ни капли не устал. После сегодняшнего у всех резко появились подозрения, что Джин в тихую убивает девственников для бесконечной энергии и молодости.       Чимин падает на диван, закидывая голову на Чонгуковы колени. Копируя того, Пак залазит в Инстаграм, просматривая последние новости страны.       Юнги падает на стул, ударяясь головой об стол. Решил, блять, отдохнуть, ага. С этим Сокджином отдохнёшь.       Тэхён выставляет свечи вокруг, чуть позже чиркая зажигалкой. — Не зажигается, — хныкает Тэ, а Юнги теперь понимает, почему Джин сказал не поджечь дом. Вот сейчас это как раз кстати.       Шуга берёт у шатена зажигалку, с первого раза зажигая все свечи. Тэхён расслабленно вздыхает, благодарит старшего и несётся на всех парах к Сокджину в комнату, дабы передать вести.       Намджун тащится на кухню полудохлым трупаком, осматривая общество. — Как-то слишком мирно, — думает он, потому-что те самые «звёзды» и «мрачное дерьмо» в одной комнате. Война ещё не началась? Джун подождёт.       Отталкивая Тэхёна в сторону, Джин влетает в зал с воплем. Снова все идёт по-пизде. Весь при параде, тот подлетает к Намджуну. — Ты ведь не забыл про алкоголь? Я надеюсь, что ты не взял ром. Ведь я тебе трижды сказал не брать ничего похожего на «Капитан Морган»*, — верещит Джин, хватая парня за воротник.       Чимин дергается в испуге, переводя заинтересованный взгляд, но снова возвращает его в телефон.       Рука Гука поправляет берет* Чимина, катая очередное сообщение Хосоку, чтобы тот поторапливался, ибо всё уже готово.       Юнги кидает взгляд на обоих, на секунду задерживая, и тут же отдёргивает себя. Чего это он? Какое ему дело?       Брюнет уходит в гостиную, а хвостиком за ним тащится Тэхён, потому что у того сейчас бомба взорвётся, и он набросится на Чимина, как зверь. — Да не брал я твой ром, — пытаясь отстраниться, проговаривает Намджун. — Что ж тебя так носит, Сокджин.       Мин усаживается на диван, прикрывая глаза и давая себе возможность вздремнуть хотя бы часик. Тэхён тоже открывает Инстаграм, где на страничке Чонгука висит новое селфи с покраской. — Я не знаю, я так боюсь облажаться, — признаётся Джин, упираясь в плечо Намджуна лбом. Устал. Сука, как устал. Главное, сегодня этого не показать.       Синдром отличника играет в нём не самую лучшую роль, а черта идеалиста доканывает до конца. И не дай Боже, если бы кто-то купил этот несчастный ром, то ушёл бы с сотрясением, ибо Сокджин применил бы пытки в чистом виде.       В дверь звонят, и тот снова включает пропеллер в заднице, крича что-то Тэхёну на счёт торта.       Три.       Чимин кидает взгляд на время. Без пяти-семь. О, чёрт.       Два.       Подрывается с дивана, таща за собой всех и крича что-то Тэхёну тоже насчёт торта.       Один.       Чимин кидает на Юнги взгляд и становится рядом с Тэ, поддерживая того и помогая завывать эту всеми любимую песню. — С днём рождения!       Юнги поднял Намджун, едва ли на руках того не дотаскивая. Они встали сбоку, поздравляя Дженни. Она пискнула, отпрянув назад и случайно натыкаясь спиной на Хосока. — О… ребята, — девушка выгнула брови, прикладывая руку ко рту. — Спасибо.       Она так растрогалась, что пустила незаметную слезу, но тут же её смахнула рукой.       Джин выдыхает, до последнего переживая. Осталось ещё чуть-чуть, и можно будет расслабиться.       Пока Дженни сидит на диване, принимая от всех подарки, Джин контролирует духовку, где доготавливается мясной пирог. Наша мать не расслабляется.       В ход вступили Хосоковы серёжки, Чонгуковы носки. Носки? Серьёзно? — Они с кроликами! Кроли задают стиль! — кричит тот, улыбаясь. Все ржут, а тот гордится, ибо у него всё-таки классный подарок, да. Откидывая волосы слегка назад, тот переводит взгляд на Чимина, что заламывает пальцы, волнуясь. С каких это пор? Тыкая указательным пальцем в нос, тот улыбается, подбадривая и получая лучезарную улыбку в ответ.       Пак слегка задумался, смотря на влюблённых Хоби и Дженни. Он не завидует, он счастлив. Но горечь так и лежит осадком на языке. — Ну, я тут это… потратился слегка, но это было очень искренне, — начинает Чимин, протягивая огромную коробку, которую притащил несколько дней назад в дом Джина. — Ну тут, короче, приборы для ухода, чтобы ты быстрее ушла, — пытается шутить Чимин, — а если серьёзно, то я надеюсь, что тебе понравится.       Смотря огромными глазами и ожидая реакции, тот дёргается, когда девушка внезапно начинает визжать.       В коробке лежит новенький графический планшет. Дорогой, последней марки. Хороший художник бы отдал всё за него. Пусть завидуют ей. Пак хмыкает. — Подумал, что тебе, как архитектору, это вещичка будет очень полезна… Брал самый большой экран… — Ты шутишь, Чимин-а, — восторженно подаёт девушка, осматриваясь. — Я даже и не мечтала о таком!       Тэхён зыркает, как художник, оценивает и давится белой завистью. Он-то не мог такой найти! Где Чимин его откапал, чертяка? Глаза блестят у обоих, и плевать, что подарок был предназначен не для Тэхёна.       Юнги дарил подарок вчера, он подарил ей новый набор хороших карандашей и прочих мелочей для художников, которые, походу, уже нафиг никому не сдались. А Намджун подарил просто деньги. Много, нужно, актуально.       Начинается гул. Все садятся за стол, открывают алкоголь, отовсюду звучит смех, много смеха. Шутки летят только так, и атмосфера, словно те знакомы несколько лет как минимум.       Джин закатывает глаза. Ну естественно Чимин, если бы не выебнулся, то сдох.       Благо подарок Джина все пропустили. Ещё неделю назад Дженни позвонила ему, договорившись про один подарочек. Время встречи назначили на вторник, тогда уже все протрезвеют, а Джин сможет сделать пирсинг, не проспиртовывая его одним только дыханием.       Наконец-то пирог на столе, и все сели кушать. Это свершилось. Все такие голодные за целый день работы, да даже Хосок, тот, у которого нервишки шалили, теперь обжирается.       В ход идёт алкоголь, а это значит, что пора доставать настольные игры. Перебьются ими, пока алкоголь не вступит в нужную кондицию.       Юнги особо-то и не ест. Ему вообще эта вечеринка никак не прёт. Опёрся об руку и слушает болтунов. Тарелка чистая, как его совесть. Алкоголь не идёт в горло, пить тоже не хочется.       Зато Тэхёна прёт только так. Отовсюду понемногу. Слышно в основном только его, и это в целом не удивительно. Он улыбается, говорит трёхсотый тост и просто кудахчет, пытаясь мысленно не думать о Чонгуке.       Бывает ли хоть день, когда он сможет отдохнуть?       Намджун, в основном, то и дело ест под надзором Сокджина, чтобы тот всё оценил и не остался голодным.

***

— Сука, Тэхён, отдай мне нефтяную вышку! — Кричит Чимин, пересчитывая свои бабки. Дело серьёзное, и эти богачи уже точат нож на друг друга.       Кто-то для пущего пафоса должен закурить, иначе атмосфера накаляется. — Платите штраф, детки! — заключает Джин, кидая на стол карточку.       Все скидывают свои «миллионы» в карман Джина, а тот гаденько улыбается, толкая в бок Намджуна.       «Дорогой, мы богаты, я тебе куплю любое здание в городе, только тыкни пальцем», — хочется тому кричать.       Пафосно кидая кубик, те играют в монополию, и, о, Господи, кто бы знал, что это всё превратится в такую жестокую игру.       Чонгук так вообще напрягся всем телом и пыхтит за звание лучшего, Хосок давно обанкротился, скинув свой кошелёк «жёнушке» Дженни, а Чимин вечно цапался с Тэхёном за эту сраную нефть.       Да, им определённо нужно больше алкоголя.       Юнги просто сразу бросил «я пас» и умотал на кухню, где сначала проверил телефон, а позже завалился дремать.       Намджун, который точно так же обанкротился, как и Хосок, вкладывая все деньги Сокджину, наблюдал, как тот только растёт в бюджете и крепнет. Подбадривал, либо наоборот, подкалывал Сокджина. — Хрен тебе, а не нефтяная вышка, — пискнул Тэхён.       Дженни, которая вообще прежде не играла в монополию, слушала указания Хосока, чтобы хотя бы не сдуться и держаться стабильности. — Мне срочно нужно выпить, — выдает Тэ. — Ох, ты чувствуешь этот вкус богатства? — пафосно говорит Джин, обнимая Намджуна. Делая из бумажек денежный веер, он машет на того, показывая, мол, какие они молодцы. Он определённо их всех сделает.       Бедный Гук краснеет от негодования, будучи в шаге от того, чтобы не запихнуть эти самые бабки этой выскочке в рот. Останавливает только то, что он их хён.       Быстро свернув игру и присуждая заслуженную (Чонгук считал, что нет) победу Сокджину, тот кричал и смеялся по-тюленьи, надевая чёрные очки и показывая, кто тут папочка!       Чимин, улыбаясь, уходит на кухню за бутылкой алкоголя, ну, как всегда, да? Копошась и выбирая с чего лучше им начать, тот плескает в себе стакан вино.       Красное полусладкое на языке ощущается просто невероятно, а взгляд натыкается на спящее тело. Сердце сжимается, Пак боится быть пойманным за подглядыванием. Но поделать с собой ничего не может. Смотреть ведь никто не запрещал.       Он любовался этим зрелищем, думая, что не будь это Юнги, то Пак бы давно его уже поднял и заставил веселиться. Но это Юнги. Парень, к которому подходить нельзя, и от этого чертовски тошно. — Эй, ты чего тут в темноте стоишь? — белобрысая голова заходит, следом за которой просачивается свет. Тот не знает, что Пак бессовестно подглядывает.       Чимин так влюблён… — Да так, скоро приду, — кидает Чимин, не отрывая своего взгляда и делая очередной глоток. А вдруг Юнги не спит? Хмурясь, тот допивает бокал, наливая себе очередной. Так и спиться недалеко. А там шикарная жизнь среди бутылок, бедность, наркота и смерть. Довольно радужно. — Как ты думаешь, стоит ли это делать здесь? — Да, если ты уверен, — кидает Пак, улыбаясь. Голос дрожит, волнуется. — А что по поводу Юнги? — Мне плевать. — Понял, — чертыханье, момент и звук поцелуя. Чонгук уходит.       Через пару минут, допивая второй бокал, тот хватает несколько бутылок с алкоголем и выходит из кухни, бросая последний любящий взгляд, тихонько закрыв за собой дверь, чтобы не беспокоить чужой сон.       Будет как-то не очень, если Юнги всё это время не спал.

***

      Юнги спит. Ему ничего не снится, и это лучше, чем очередной кошмар. Он так устал, что никакие шорохи и разговоры не слышались в помещении, у него была лишь темнота. Полная отключка.       Тэхён валяется на диване, ожидая Пака с алкоголем. В его планах напиться до упаду и заснуть у хёна дома. Может даже рвать, как последний алкаш, но ему так нужно. Юнги ушёл спать, и в каком-то роде это лучше, чем он бы сидел и глушил алкоголь. С его-то последними попойками печень скоро отрастит крылья и улетит в рай. Ну или в ад. — Джин-хён, почему до сих пор музыка не включена? — возмутился Тэхён. — Иначе я вам сейчас сам спою!       Дженни прыскает смехом, а на подхвате и развеселившийся после монополии Намджун. О да, он всё ещё испытывает гордость за Сокджина.       Чонгук возвращается на кухню, целясь прямо на диван и спихивая с него Тэхёна. Включается музыка, и Чонгук закидывает ноги, слегка их подгибая.       В ушах стучит сердце, а мысли улетают в другую вселенную. Ему так хорошо.       Поправив белокурые волосы, тот фокусирует взгляд на Паке, что начал разливать алкоголь. Отлично, то, что нужно.       Джин же в очередной раз напрягает Хосока, и тот просто безысходно помогает им убрать еду со стола. Трапеза окончена, теперь остаётся только бухаловка.

***

— Эй, Шуга, — тянет Хосок, трогая того за плечо.       Было раннее утро, солнце светило так ярко, и Хосок бы не заметил этого, если бы не луч, который жёг ему веки. Пришлось прервать пьяный сон. Нащупывая любимое тело рядом, Хосок случайно нащупал чужой член, что заставило того подорваться, как ошпаренного во второй раз.       Вместе с Дженни и Хосоком рядом лежал Шуга в… кровати. На незнакомой и неизведанной кровати. Где он?       В голове шумит так, будто он нырнул под воду и там остался утопая. Сухо во рту, больно дышать. Ничего не помнит.       Быстро исследовав дом, Хосок может сделать следующие выводы.       Представьте, что вы самый натуральный натурал (тот самый, без ГМО), который просто хотел сделать своей уже девушке прекрасное настроение. Представили? А теперь вообразите ещё, что вы проснулись на утро неизвестно где, ибо рядом только частный дом, лес и озеро, природа; а на первом этаже спят ваши друзья, один из которых измазался в красной помаде, каким-то образом оказавшись в костюме полицейского, уснувший на Намджуне, что был просто голый и лежал на диване; ещё один просто валялся в ванной в полной отключке, с надписью на лбу «Ебать француз»; остальные же уснули в обнимку. И, вроде бы, с ними всё хорошо, можете вы подумать. В принципе, да, если забыть о том, что Чонгук себе пробил язык, а у Тэхёна теперь голубые волосы. Они не проснутся ещё долго, тогда как Хоби хочется верещать от похмелья. И так, к чему мы это…       ВНИМАНИЕ, ВОПРОС! Как они здесь оказались и что было вчера вечером, если последнее воспоминание — это ёбаная монополия и как Пак Чимин открывал вино после?