Игра стоит свеч

      Юнги приходит на работу, вроде и с обычным, будничным лицом, но на самом деле он бодр и готов действовать. Сегодня должны прийти Дженни с Хосоком, чтобы тот набил им эти сраные парные татуировки.       И Чимин, возможно. Он подумает. Интересно, что он решил.       — Здравствуй, — кидает Мин, проходя к своему столу. Сокджин выглядел как обычно: работал и пыхтел. Кажется, он не меняется с годами.       Захламлённый Мином стол с последнего его визита так и оставался в хаосе, моля о чистоплотности. Юнги, как правило, для начала осушает стакан минералки, а уже потом начинает заниматься делом.       «Чимин придёт, не говорил?» — срывалось с уст Юнги, но тот упорно молчал, не находя этому даже причины.       — Привет, Юнги. Слушай, тебе же в понедельник нужно будет выходной взять, да? — не отрываясь от записей, проговаривает Джин с легкой задержкой.       Месяц заканчивается. Пора составлять отчёты и графики выходных. Бабки, канцелярия, выдача зарплаты. Куча бумажек, с которыми справится только Ким Сокджин, что ходит на побегушках под крышей верховного босса, который звонит раз в месяц, прося прийти и отдать документы. Но в целом, настоящий директор тут Джин.       Любимое худи фиолетового цвета и украшающая надпись: «Жизнь трахнет тебя ещё и не раз».       Как хорошо сказано, а главное, жизненно.       — Что? — Юнги недоумённо хлопает глазами, оборачиваясь к старшему. Выходной? Не просил он вроде бы, зачем вдруг?       Брюнет приостанавливается на пол деле. С тюбика так и не выдавилась смазка для тату-машинки, а руки застыли в воздухе.       Сокджин, может, перегрелся на солнце вчера? Или Намджун ударил в голову, что тот потерялся во времени? Юнги когда и просил отгул, так это на день рождения Дженни.       Кстати о Намджуне, он там как, дуба не дал, когда увидел фото Сокджина в общем чате? Юнги ставит руку на отсечение, что тот настолько засмотрелся, что получил прочухан от своей мамки. Злая женщина, такая же призирающая любовь однополых.       — Боже, не тупи. Куча дел, я даже Чимина провести не успеваю. Короче, я тебе даю выходной, чтобы отвезти того вместо меня в академию и попрощаться. Потом когда-нибудь выйдешь вместо меня, — кидает Джин, не переставая тарахтеть. Реально подустал уже, а только начало рабочей смены. Невероятно.       — Привет, — с улыбкой залетает белая копна волос в помещение.       Конечно, он пришёл. Куда бы делся. Умер бы, если тянул дальше. Нужно поговорить, нужно объясниться, нужно всё наладить. Всё решить и перестать себя накручивать.       Переводя взгляд на Юнги и снимая чёрные очки с глаз, тот сосредотачивается на любимом человеке.       Соскучился. Очень.       Юнги растянул глаза, уставившись на Сокджина. Академия? Попрощаться? Что?! Он тут же кинул кривой взгляд на вошедшего Пака. Надо же… Ему никто не сказал. Ему сам Чимин не удосужился рассказать об этом. И когда он узнаёт? От Сокджина едва ли не в последний день! Великолепно.       Юнги хмурит брови, ожидая тех самых объяснений от Пака. Было ли обидно? О, ещё как. Любимый скрывал до последнего, пиздец. И сколько бы ещё он так молчал? А рассказал бы вообще?       — Почему ты мне ничего не говорил? — сердито, с нотками разбитости спрашивает Юнги. Он смотрит в эти довольные глаза, и ему становится так больно.       Потому что… если бы Пак ему сразу сказал, он бы и дня не отставал от него, они бы провели столько времени вместе, до конца. А что в итоге? Жалкие два дня. Чимину так не хочется видеть его, что ли?       Юнги начинает себя накручивать, и это отнюдь не круто.       Пак выдыхает, понимая, что опоздал.       И как оправдаться? Что сказать?       «Прости, моя гордость снова стала между нами и я ожидал, когда ты сам вспомнишь обо мне?»       «Сорян, братан, но ты сам не приходил ко мне и не говорил со мной, как я должен был рассказать?»       Так, ладно. Главное — не нервничать. Сейчас Юнги зол, и Пак его прекрасно понимал, но понимал ли кто-то Чимина? Вот и вопрос на засыпку.       Дышать антисептиком становится невыносимо, нос начинает печь, но тому плевать.       — Я и пришёл к тебе, чтобы сказать.       Джин отвлекается от бумаг, поднимая голову на ребят. Что за дела? В смысле, он не сказал? Информация только доезжает до хёна, заставляя хмуриться.       «Друг, ты что, на приколе? Что за драма?»       Пак понимает, что сейчас и любимый Джин на стороне Юнги, да и сам Пак тоже на стороне того, но чёрт… как объяснить всем то, что не получится у них больше говорить, тусить, видеться даже возможно? Это же на целый месяц. Потом, конечно, тот вернётся в университет, но кроме Джина, будет ли кто-то его ждать?       А если он останется, то просто будет умирать от усталости и не сможет вынести это бремя. Конечно, он рассматривал этот вариант и намного детальнее…       Поймёт ли его вообще кто-то?       Юнги падает на стул, откидывая тюбик в сторону и скрещивая руки. Объяснения ему нужны сейчас просто в первую очередь, иначе тот лопнет от бешенства. Ну ибо какого чёрта? Что мешало ему написать короткое смс, где он оповещает, что решил уехать в академию. Ну это так, хоть как-нибудь оповестить Мина.       — Я тебя внимательно слушаю, — он изучает лицо Пака, ждёт, а его терпение так быстро утекает, как никогда раньше.       Он постарается понять, даже если не сразу, но для начала ему нужна сама причина, по которой всё вышло так.       Джин откидывает всё в сторону и уходит на свой законный перерыв. Нужно закинуться каким-нибудь круассаном с соседнего кафе, иначе в желудке начнут выть волки на Луну.       Кидая последние надежды на разум Юнги и сообразительность Чимина, тот мысленно крестится, покидая помещение тату-салона.       — Юнги, почти на каждый зачёт приходят всякие гости… — начинает Пак, говоря чистую правду. Он знал, что тогда там сидел один чувачок аля важный дядя из академии — директор, но всем было как-то не до этого. Тогда драма личных отношений заслепила глаза, и Пак танцевал не для того, чтобы кого-то поразить. — Вот меня заметили, а через несколько дней я подал заявку на летнюю практику. Месяц учёбы в академии искусств. Как ты понял, меня одобрили…       Юнги медленно качает головой, поджимая губы и переваривая сказанное. Он пытается проглотить ту обиду, что воссела у него в сердце, и успокоиться. Чимин же объяснился, значит всё хорошо, так ведь, да?       — Ну, хорошо, — на выдохе говорит Юнги, а позже устало поднимает свой взгляд на блондина. — Но почему ты не сказал мне раньше?.. Разве это было так сложно? — он мотается с одного зрачка в другой, чуть выгибая брови.       Он безумно рад за Чимина, определённо. Тому выпал такой шанс, и для танцора это огромная честь, но что-то эгоистичное зарождалось в его сердце. Ему не хотелось прощаться с Паком на целый месяц. Это ведь не неделя. Отпускать вообще никуда его не хотелось. Запереть у себя в доме и держать, пусть даже насильно. Юнги встряхнул себя подсознательно, напоминая что те даже не пара. Они… друзья?       «Что, я должен отчитываться перед тобой?», — вопит внутренний бунтарь.       Выдыхая, Пак вспоминает слова своей мамы о том, что нужно уметь уступать в отношениях, что нужно ценить друг друга и куча умных цитат, которое в своё время Пак пропустил мимо ушей.       Чимин мысленно считает до пяти, заглушая эмоции. Рациональность, куда ты блять спряталась?       А какие вообще между ними отношения? Непонятно. Что Чимин обязан? Кому? А обязан ли?       Никто так и не сказал тех слов, после которых люди становятся парой… И Чимин соврёт, если скажет, что не ждёт и не надеется. Хоть это и эгоистично, смотря на последние события.       Возможно тогда, Чимин бы плюнул на всё. Ездил бы по два часа в академию, ужасно уставал, но терпел бы всё, только быть рядом с Юнги. Он бы смог хоть реку Хан переплыть без лодки, только бы Мин сказал… А Юнги должен это говорить или Чимин? Боже, как же много вопросов! Хочется скулить от ужаса, что творится в голове у Пака. Параноик? Нет. Расстройство? Возможно. Нормально ли столько думать? Непонятно.       — Я узнал совсем на днях. После дня рождения мне на электронную почту пришло письмо, и я… никому ещё не сказал, кроме Джина.       Пак упорно молчит, поджимая губы, и не хочет говорить что-то типо: «Если я уеду, то все закончится».       «Будешь ли ты меня ждать?»       «Месяц — синоним слова «долго», вдруг у тебя кто-то появится лучше?»       Лучше молчать и насладиться последними моментами вдвоём, не загадывая на будущее. Вот, что решил для себя Чимин, направляясь сюда сегодня утром. Совсем неожидавший, что будет стоять «на ковре» и отчитываться перед человеком, который ему… кто-то там.       Подходя ближе к Юнги, тот садится на одну коленку, растягивая губы в улыбке. Резкая смена может показаться странной, но блондину отчаянно важна каждая минута и на споры их тратить — грех.       — Папочка, прости меня…       «Игра закончилась. Я проиграл — полюбил Мин Юнги, который стал моим выигрышем».       Юнги выдыхает, кладя руки на талию Пака. Конечно он простит, он готов ему простить всё на свете, только бы он оставался рядом. Юнги прижимает тело к себе, носом утыкаясь в шею.       — Ты тоже меня прости, — шепчет Мин, закрывая глаза и вдыхая тот запах, что разлетается по лёгким и заседает в каждом уголке. Позвольте ему надышатся Чимином, что бы вытерпеть те муки в целый месяц. — Я буду ждать тебя, куколка…       Момент за моментом, Юнги запечатляет каждое мгновение в своей памяти. Как Чимин улыбается, как он дышит, и как сердце стучит под рёбрами. Когда он рядом.       Будет ли продолжать Чимин любить и думать о Юнги дальше? Не забудет ли о нём и не начнёт вести игры с другими? Юнги может лишь надеяться.       — Куда ты денешься, — лучезарно улыбается Чимин, проведя языком по небу, ощущая сережку. Новая привычка. Никто ещё не заметил, все были сосредоточены на другом, и понять это можно.       Пак не спешит говорить это Юнги, ведь пирсингу нужно дать зажить, а уже потом экспериментировать, но так отчаянно хотелось.       Утыкаясь носом в грудь, Пак чувствует, как по телу разлетелись мурашки. Этот запах, по которому Пак будет скучать, обнимаясь с подушкой. Возможно, роняя в неё слёзы, что скроет в тайной комнате ото всех.       — Ты же сможешь приезжать в любое время, если захочешь, — добавляет блондин, бубня себе под нос. Не хочется отодвигаться. Не хочется прощаться. Тавтологию из «не хочется» можно продолжать до бесконечности. — Знаю, сохнешь по мне, как в саду крапива.       Юнги усмехается, потому что… Чимин прав. Он заключает его в крепкие объятия, судорожно выдыхая.       — Геям привет, остальным соболезную! — врывается посторонний голос в помещение. Дженни расталкивает дверь, красиво махая своими локонами. — Юнги-хён, готовь свои прибамбасы, мы с Хоуп-и явились в здание!       Юнги цокает языком, закатывая глаза. «А вот и моя головная боль», — тихо бурчит брюнет, наблюдая, как парочка врывается без стука.       Дженни падает на стул, только тогда замечая Чимина.       — О, — улыбчиво протягивает брюнетка, — Чимин-а, ты тоже здесь?       — Привет, брюнеточка, — кивает Чимин, поднимаясь с колен Юнги.       — Она моя девушка, ты полегче, — говорит Хоби, обнимая Дженни и целуя в макушку. Естественно, это шутка, на провокацию которой никто не реагирует. Естественно, Чимину же сейчас так есть дело до девушек. Закатив глаза, тот садится в соседнее кресло, пододвигая того ближе к кушетке.       Уж слишком любопытно, как Юнги апнулся за столько времени. Как сейчас Чимин помнит свои первые слова, сказанные здесь. Накатывает ностальгия, приятно грея душу.       — Как видок?       — На любителя.       Именно это и были первые слова. Грубый Юнги и Чимин, что никогда не оставался в долгу, вечно пытаясь задеть первого.       — Хосок-а, я покидаю вас.       — Ага, можешь идти, — безразлично кидает тот, даже не задумываясь, что эти слова звучат намного глобальнее.       — Ты не понял. Я уезжаю.       — Что? Куда ты намылился? — недоумённый взгляд и нет больше и тени улыбки на губах. Отдавая Дженни на растерзание, тот придвинулся ближе к Чимину, пытаясь достучаться объяснений.       Если вы сейчас слышите вопли, то знайте — это из Сеула. В одном тату-салоне сейчас чуть ли не откачивают жителя, который настолько счастлив за друга, что не может сдержать эмоций.       — АКАДЕМИЯ? Блять, ЧТО?! А-а!       — Я так понимаю, что все уже в курсе, и, Хосок-а, завали рот, — само спокойствие Ким Сокджин, вальяжно вваливается в помещение, возвращаясь к своему «любимому» делу. Документация не терпит отлагательств. Чем быстрее закончишь, тем быстрее начнёшь. Так стоп, что? Мозг уже не варит.       Отхлёбывая кофе, тот даже не обращает внимание на гневную молнию, что пустил в его тело Хосок, расчленяя тело и органы. Сама любезность.       Юнги морщится от сильного ультразвука, а потом мысленно боготворит Сокджина, что заткнул этого парня.       — Ох, я так волнуюсь, — встревоженно выдает Дженни.       — Да успокойся ты, а, — проговаривает Юнги, хмурясь. Не любит он с девушками говорить, они все такие хрупкие...       Он переводит эскиз под вопль девушки. Включает машинку и начинает первые касания. В голове уже не стоят те слова преподавателя, ведь Юнги научился и делает на автомате.       Движения кажутся увереннее, а взгляд спокойнее. Ангельское крыло с половиной нимба и слащавой фразой над узором. То, что надо такой парочке, как Хосок и Дженни. Они правда подходили друг другу, дополняли, что ли. Оба шумные и те ещё юмористы, но стоит Хосоку разойтись, как Дженни тут же осядет этого парня на землю. Чувак ровным счётом попал в плен той ещё мегеры, но в то же время она бывает ласковее диснеевской принцессы.       Дженни делает фото, заливает те в истории. Она даже не кричит. Болевой порог стоит уважения.       — Охренеть, — шипит Хосок, не переставая давить лыбу, — я даже завидую, черт… Остальным сказал?       — Не-а.       — Чонгук тебя прикончит, — итожит Хосок, продолжая держать в себе эмоции. Его лицо комично покраснело от передоза. Пак хмыкает, зная и не сомневаясь, что друзья обязательно его поддержат. Может быть, даже начнут гордиться, кто знает. Пак приложит все силы, чтобы так и было.       Пока Чимин это обдумывал у себя в голове, Хоуп уже накатал в общий чат «новость», вызывая у Чимина лёгкий приступ. Какого хера?       Было уже поздно, ибо начали поступать гневные комментарии типа: «Чимин, ты скотина!». Ну, началось… Спасибо, друг, удружил. Что там думал Чимин?       Отпуская Хосока, Пак совсем забыл с этими разговорами, что хотел посмотреть на то, как делаются тату.       Как и всегда, сначала залип на уверенные и уже не дрожащие, как при первой встрече, руки Юнги, а отвисает только тогда, когда Хосок шипит. Кто бы мог подумать, болевой порог хуже, чем у его девушки? Хмыкнув себе под нос, тот смотрит своими глазницами на дурацкую татуировку. Главное, что они счастливы, но всё же… Банально, нет?       Тэхён спамил только так, потому что, Чимин, как ты мог?!       Дженни смотрит на Чимина, потом на Шугу и ещё раз. Они сигналы друг другу подают, или почему это кажется так… странно…       Юнги чувствует, как на него смотрят, и от этого впадает в прошлое. Да, именно так всё и было. Брюнет жил однотипной жизнью, где был только он, и его татуировки, а потом он встретил Чимина. Этого дерзкого человека, что так не понравился ему вначале. Блондин казался слишком высокомерным, Юнги было не до таких. Юнги вообще не приветствовал шумных личностей с острым языком.       — Как видок?       — На любителя, — кидает тот, ухмыляясь и упорно не замечая чужих взглядов в свою сторону, полностью растворяясь только в одних… таких чёрных и любимых глазах.       «Мне нравится», — кидает сознание, а вдруг Юнги телепат и примет этот сигнал из космоса.       Так и проторчав в тату-салоне под бурчание Сокджина и разговоры с некоторыми клиентами, Пак и не заметил, как рабочее время закончилось, а значит, пора домой.       Весь день просто наблюдая за Юнги, Чимин чувствовал себя окрылённым, счастливым. Как там обычно в книгах пишут? Бабочки-хуявочки и трепет в груди. Вот он. Именно.       Джин уже рутинно и педантично блокирует помещение, последний раз посматривая на порядок, убеждаясь, что сейф закрыт и пулей вылетая из здания. Отлично, теперь домой и спать. Грустно, одиноко, но, правда, пора бы и на покой (на упокой пока рано).       — Бывайте, — кидает тот, разворачиваясь, готовый кинуться по педалям, но не тут-то было. Ступор, огни в глазах и эти очаровательные ямочки совсем близко. Во внедорожнике сидит сам Ким Намджун, собственной персоной.       «Это Тэхён подослал?», — думает Пак, тоже удивлённо поглядывая на двоих и улавливая эту появившуюся ауру дорогой сучки от Джина.       Сейчас казалось, что главные герои этой истории совсем не Юнги и Чимин. Они просто зрители, что пришли посмотреть на спектакль и получить удовольствие, объедаясь воображаемым попкорном.       Юнги закидывает рюкзак, подходя ближе к Чимину и кладя руку тому на плечо.       — Не будем мешать натуральной беседе, — хмыкает, уходя в сторону, не убирая руки с Пака и таща за собой.       Намджун опёрся локтём об руль, следя за ребятами. Он улыбается, встречаясь взглядом с Сокджином.       Оценивающе оглядывает образ парня и в очередной раз соглашается с тем, что Джин восхитителен, даже если на того нацепить мусорный мешок.       Кима послал Тэхён, а тот и не сопротивлялся. Сам подумывал забрать Сокджина с работы.       — Чего приехал? — спрашивает наш мистер «сама тактичность» Ким Сокджин, лауреат премии по «я заебался» сегодняшнего дня.       Он готов вредничать сейчас, как никогда.       Просто домой, патчи на глаза и бомбочкой в пенную ванную. Пузырьки, которой будут так прекрасно переливаться от лампочек в ванной и пахнуть розами; бутоны, которых как будто, только что срезали садовыми ножницами с кустов… Джин уже чувствует, как тело будет впитывать этот аромат, а сам он будет наслаждаться бокалом винишка. А на финалочку в холодную постель с зелёными атласными простынями, хватая в руки новый детективчик. Невероятно.       Так вот, о чем это мы. Намджун.       «Хули ты портишь вечер? Если только не хочешь разделить со мной ванную, то тебе ловить нечего». Ни в какие кафешки, клубы и так далее Джин не готов ехать.       — Домой довезти, — закатывает глаза Намджун. — Заваливайся и не ворчи.       Ну вот, а чего он ожидал? С Сокджином никогда не бывает просто. Тем более, когда тот уставший, — это вообще финишная черта. Для завершения только ножкой топнуть, чтобы казаться капризным ребенком на все сто.       Намджун тут же перестаёт улыбаться, потому-то понимает – начинается полный заёб.       В его планах просто завезти этого человека домой, всё. Что ж ты такой негативный, парень. Я же не со злыми намерениями.       — Да, да, поехали уже, — вздыхает Джин, не желая слушать дальше.       В салоне автомобиля приятно пахнет мужским парфюмом и теплом. Хочется свернуться клубочком на этом сидении и уснуть, но нельзя. Он же мужик, не должен вести себя, как неженка. Держит оборону на «ура» — можно было сказать, если бы усталость не накатила, резко сбивая с ног. Три минуты в машине, и мирное сопение под боком Намджуна.       Так даже лучше, никто ворчать не будет.       Намджун тяжело вздыхает, глядя через зеркало на сопящего Сокджина. Устал. «Ты хорошо поработал, Сокджин, заслуживаешь», — думалось Киму. Он всё-таки едва поднимает уголки губ, глядя на эту моську.       Мужчина бы пожалел, что он не гей, если бы вовремя не вспомнил, что он, как бы, один из представителей гомофобов и вообще презирает колотание дерьма в мужской жопе.       Через минут тридцать те подъезжают к дому Джина. Намджун начинает тормошить парня, которого, на самом деле, хотелось ещё оставить у себя в машине подольше.       В мире не бывает идеальных людей. Люди любят всё усложнять, ворчать и быть вечно недовольными. Про таких говорят «лицо попроще сделай». Вот таким и был Ким Сокджин. И знаете, ему жилось заебись. В его кодексе правил одним из первых после «геи — пидарасы, и с ними не связывайся» (которым тот классно так пренебрегает), стоит «если что-то не нравится, дверь вон там». Так проще, зачем привязываться?       Сон прерывается чертыханьем, и покинувшие силы Джина энергетиком вернулись назад. Это временный эффект организма, но зато действенный. Подремать двадцать минут полезнее, чем восемь часов. Хотелось бы в это верить.       — Хочешь вина? — предлагает Джин, понимая, что его совесть всё-таки существует. Где-то далеко, глубоко, но, бляха, всё же есть! Это радует.       — Не отказался бы, — положительно улыбается Намджун, открывая тому дверь.       Дверь машины закрывается, когда Сокджин походкой звезды направляется в подъезд, а Джун за ним как охранник. Он ставит внедорожник на сигнализацию и семенит за широкоплечим, ускоряя ход. Джин не ждёт, Киму придётся самим догонять.       Опять эта квартира, где он был не так много раз.       Ему нравилось здесь появляться, пускай так мало. Атмосфера казалась уютной и домашней. И не скажешь, что живёт такое зло во плоти. Заботливое.