Игра стоит свеч

Пак и не ответил Юнги — в итоге, забывшись. Ни про друзей, ни про вечеринку. Да и не перезвонил, уснув ровно в тот момент, когда подушка соприкоснулась с головой. Прошло уже пару дней, но они почти не говорили — разве что обменивались двумя смс в день. Это сжимало сердце Чимина, но делать было нечего. Рутина, хард и ноль энергии в конце дня. Были и положительные стороны: он забыл, что такое кофеин, наладил внутренний будильник, перешёл исключительно на воду и чувствовал себя действительно лучше. В голове постоянно звучит фраза «И раз, два, три», а в сердце — «тудум», когда просаживается образ одного шатена, не дающего Паку расслабиться окончательно. Танцы — это среда, в которой Чимин чувствует себя как рыба в воде. Идеально. Нужно лишь равновесие и сосредоточенность на работе. Первого нет. Всем нутром блондин чувствует привязанность к человеку, который за полторы недели так ни разу и не соизволил явиться. Злился ли Пак? Определённо. Чувствовал себя ненужным, но пытался понять Юнги. Эгоизм работал против него же, ибо то, что тот уже три дня не звонит, — это ведь пустяк, так? Мысленно же Чимин всегда возле Юнги: помогает ему, защищает от кошмаров и заводит будильник на работу, чтобы Сокджин не прибил случайно. Пришло время тусовки. Здесь не существует правила «пятница-развратница» — любой день спокойно может закончиться посиделками. Чимин пошёл. Это было далеко от их привычных бухаловок — здесь царила совсем другая атмосфера. Элитно, богаче, не так тепло, но весело. Людей — человек пятнадцать от силы, достаточно мало (если учесть, сколько он обычно привык выпивать), алкоголя — в меру, улыбки — до ушей. Тэён и Сю Мин притащили его сюда чуть ли не волоча под руки, и вместо сна Пак теперь созерцает компашку недоалкоголиков. — Будешь что-то пить? — Я пас, — кидает Чимин, проверяя время на телефоне. Достаточно рано. Пусть он ничем и не обязан Юнги, да и верность хранить не должен — они ведь не встречаются, — это не значит, что на первой попавшейся вечеринке он обязан с кем-то переспать. И вообще, зачем? Это неразумно, банально и слишком сопливо. А у Чимина есть голова на плечах. Меньше драмы: он слишком текуче относится к шатену, чтобы творить херню, из-за которой потом будет обливать подушку слезами и корить себя. Мозг создан для того, чтобы им думать. Кстати, вот это поворот: Чимин отказался пить? Что?

***

Юнги сидит в парке, наблюдая, как Тэхён пытается приручить белку. Он подставляет ей орешки, которые не поленился купить в ближайшем магазине. Зверёк недоверчиво стоит в двух метрах от голубоволосого, потирая лапки и принюхиваясь носиком. Тэхён, точно ребёнок, приближается на четвереньках ближе к белке, тыкая ей в нос угощением. На улице стоит ясная погода. На небе ни облака, вокруг много людей, отдыхающих на природе. Девушки, проходящие мимо, хихикают за спиной, тычут выкрашенными ногтями в странненького, но чертовски симпатичного Тэхёна и хмурого, притягательного Юнги. — Ах, смотри, сколько у него проколов, — шепчет брюнетка, зыркая на Мина. — Он, наверное, местный хулиган. Но почему он водится с таким миленьким парнем с голубыми волосами? — Я читала о таких манхвах… Может, они встречаются? — интересуется другая. — Думаешь, они геи? — грустнеет подружка. — Мы можем испытать удачу, — улыбается рыженькая, сталкивая указательные пальцы друг с другом. Юнги хмыкает, улавливая, как две школьницы подходят ближе.

***

Чимин тусуется в комнате одного из студентов, где собрались все эти люди, уже, наверное, часа полтора. За это время он изучил буквально каждый угол, все типажи здешних людей и выпил три стакана вишнёвого сока — того самого, который вообще-то притащили мешать с водкой. От соджу и пива он тактично отказался, потому что на похмелье времени нет, а на одном стакане он точно не остановится. Вечеринка протекала медленно и размеренно, сопровождаясь смехом девушек и пацанскими выёбонами. — Эй, Чимин-и, а ты чего такой грустный? — пролепетала подошедшая Тэён, обдавая шею алкогольным дыханием. Рука повисла на чужом плече, а губы растянулись в неровной, хищной улыбке. Быстро же девчонке понадобилось, чтобы налакаться. — Хуй сосал — невкусный, — враньё. — Не будь букой и выпей со мной, — продолжает брюнетка, поворачивая голову парня к себе и стреляя глазками. — Я уже сказал: нет. — А ты знаешь… — начинает Тэён, растягивая буквы. Мимо ходят люди, кидая заинтересованные взгляды на парочку. Где-то взорвалась банка пива под одобрительный гул народа. — По тебе у нас столько девушек тащатся. Оно и видно почему. Девчонка продолжала что-то втирать, а Чимин лишь усмехался. Интересно, конечно, но кто бы сомневался? Пак всегда был интересен девушкам, и это волновало его ровно до момента их апрельской встречи с Мин Юнги. Руки Тэён бегали по плечам блондина, разминая и играя со швами одежды, в итоге заканчивая в его волосах. Пак был не против — ему было всё равно. Он вообще пошёл сюда чисто под предлогом подружиться с этими двумя. Сю Мин исчез почти сразу, утаскивая за собой рыжую девушку с коротко выкрашенными, режуще-яркими волосами. Он оставил друзей на произвол судьбы, отдаваясь очередному траху, который уже завтра не будет иметь никакого значения. Вечер продолжался, алкоголь лился. Всем было весело, и даже трезвый Пак участвовал в играх, снова чувствуя себя звездой. Возможно, часть его мозга всё-таки решила отказать, потому что время давно перешагнуло за черту «сегодня», и Чимин снова забыл позвонить Юнги.

***

Две девушки встали друг напротив друга, перегораживая солнце Юнги и отвлекая Тэхёна, который тут же бросает острый взгляд назад. Белка сбежала. Из-за… этих. Рыженькая наматывает на палец локон своих волос, таращась на руки Юнги, сжимающие карандаш над блокнотом. — Эм… приветик, — неловко улыбается она, смачивая языком пересохшие губы. Брюнетка в знак согласия с подругой кивает, изредка поглядывая на Тэхёна. Тот обиженно уселся в позу лотоса, оперев локоть на колено и подпирая щёку ладонью. — Вы мне белку спугнули, — бурчит Ким, хмуря брови. — Ой, эм, извините… — рыжеволосая тыкает подругу локтём в бок. — Мы просто решили предложить вам познакомиться. — Ага. Вы так скучающе сидели, с нами веселее будет, — подхватывает другая. — Вам сколько лет? — спрашивает Тэ, окидывая обеих взглядом. Выглядели они слишком юно, но в Корее это редко о чём-то говорит. Юнги не отвлекался, продолжая вырисовывать в блокноте одно знакомое лицо. — Мне шестнадцать, а ей семнадцать, — скромно улыбается брюнетка. — Мы в старшей школе учимся. Я Ли Сон. — Мина, — рыжеволосая показывает два пальца и коротко усмехается. — Юнги-хён, скажи им, — вздыхает голубоволосый, закатывая глаза. — Мы не заинтересованы, — ровно говорит Шуга, не поднимая головы. — И да, мы оба парни. Девочки переглядываются. — Вы… вместе? — осторожно спрашивает Ли Сон. — Мы близки, — пожимает плечами Тэхён с ленивой ухмылкой. Повисает неловкая пауза. — Э-э… — Ли Сон запинается, переводя взгляд на Юнги. — А я говорила, — шепчет Мина. — Ладно, мы тогда… пойдём? — Угу, — кивает Тэ, когда Юнги наконец поднимает на них взгляд. — Юнги-я, у тебя такой взгляд, — вдруг говорит Ли Сон, приклеивая пластырь на щёку и аккуратно приглаживая его. — Ты будто смотришь на человека и одновременно сквозь него. Это… мурашки вызывает. Выглядишь как хулиган, а внутри, наверное, совсем другой. Мина тихо охает, берёт подругу за руку. Они кланяются и уходят, зная, что этот взгляд ещё долго будет стоять у них перед глазами.

***

Чем отличаются вечеринки в разных мирах? Алкоголем? Нет. Людьми? Да. В одном городе собирается разный контингент: если в районе Чимина простодушные пьянки, то здесь — светские тусовки богатых сосунков, которые сидят на шее у родителей, свесив ноги. И всех всё устраивает. Родители не беспокоятся о детях, отправив их в лучшие учреждения страны, а те идут к своим мечтам лёгкой походкой, не утруждаясь. Золотая ложка во рту — вот их реальность. Пак Чимин такой же. Уже. Зависает на кожаном диванчике, попивая вишнёвый сок вместо привычного пива. А пиво, к слову, не с ближайшего ларька, как месяц назад. Рядом примостилась брюнетка Тэён, которая не перестаёт искриться и заполняет мозг Пака разговорами ни о чём и обо всём. Вечер продолжается, а сок в красном стаканчике заканчивается снова и снова. — Подруга, любимая моя, сбегай за соком для своего оппы, — мурлыкает Чимин. Вставать самому не хотелось, уж очень удобное положение для наблюдения за этой «площадкой выёбонов». Тэён, под градусом вина, бурно делится впечатлениями: как недавно во время танца она случайно заехала носом парню — Сю Мину. Тот взвыл, как раненый зверь, отчитывая подругу трёх отборным матом. — Ащщ, сколько можно дудлить свой сраный сок, оппа, — кривит слово Тэён, опустошая стакан и поднимаясь с дивана. — Что положено для послушной девочки? Она щурится, скрещивая руки у груди. Круглые серьги тяжело качаются от резкого движения, а огоньки в глазах придают особое очарование. — Мы скоро перейдём на тему потяжелее, Пак. Не будь занудой, поучаствуй хотя бы где-то, — отдёргивая волосы назад, брюнетка семенит к столу с соком. Пак хмыкает, провожая её взглядом. Стоит ли вообще что-то говорить? Тэён возвращается буквально через пару минут с целой коробкой сока, бросая её прямо на колени «оппы». — Сама любезность, — закатывает глаза Чимин, наливая сок. Ему плевать на всё вокруг: на людей рядом и даже на невероятной красоты глаза девушки, устремленные прямо на него. Смотря, как остальные развлекаются алкоголем или травой, Пак закусывает полную губу. Богатые умеют веселиться, но кто сказал, что правильно? Деньги делают своё дело. Юнги с Чонгуком глушат дешевый виски, а «эти» — элитный алкоголь, возможно с примесью чего-то «веселящего». Тупые люди убивают себя с ноткой искусства. Слишком романтично и наивно думать, что есть что-то «лучше». Лучше пить дорогой алкоголь или дешёвый? Какая разница, если он убивает в любом случае? Деньги дают лишь иллюзию выбора. В итоге все мы одинаковы, и даже богатство не спасёт. Тэён отлучается, когда студенты приносят траву. Её первая затяжка тут же заполняет лёгкие, которые быстро принимают дым без кашля. — Будешь? — протягивает косяк Тэён, когда дым плотным облаком выходит из её слегка приоткрытых губ. Пухлые, чуть накрашенные губы девушки слегка причмокивают. Щёки покрывает лёгкий румянец, ресницы дрожат. Она оценивающе смотрит на Пака, который наблюдает за скрученным косяком. Сколько ещё ломаться, белка? Чимин бросает взгляд на Тэён, которая уже затягивается. Сизый дым струится прямо к нему, запах въедается в кожу. Блондин никогда не курил, и мысль о том, чтобы попробовать, вызывает смешанные эмоции. Но мозг отключается: идеи «не употреблять» рассыпаются. Хватается за косяк, берёт зажигалку, что Тэён так любезно подала. Огонь загорается, трава пылает, и Чимин, впервые пробуя что-то сильнее сигареты, давится дымом, резко вдохнув полной грудью. Так нельзя. Нужно было медленно, глоток за глотком. Кашель разлетается по комнате, но музыка глушит шум. Глаза наполняются слезами, Пак держится, переводя дыхание и считая до пяти. — Ну и дрянь, — проговаривает он, улыбаясь и снова затягиваясь. На этот раз выходит лучше. Тэён наблюдает за ним с интересом. «Не так уж он и невинен», — думает она, улыбаясь. Настроение меняется мгновенно, вызывая смех и лёгкое расслабление. — Хэй, да ты гонишь, чувак, — хохочет Тэён, выгибая брови. — Никогда не курил, серьёзно? Ещё скажи, что ты чёртов девственник! Она заваливается на диван, ноги по разные стороны. Всё тело расслаблено, мысли растворяются в дыме, который девушка выпускает, глядя на друга. — Почему ты не найдёшь себе девушку? — продолжает она. Пак вспоминает ночи, проведённые с телами, пытаясь забыть Юнги. — Потому что я уже люблю одного человека, — тихо говорит он, разводя руки с тлеющим косяком, делая вид, что это очевидно. Тэён округляет глаза: «С хера ли!?» — Йо-о, Чимин-а, делись! Кто она? — ухмыляется брюнетка, тянувшись за напитком. — Что ты в ней нашёл? Студентка опирается рукой, пальцами гладя подбородок. «Нужно слезть с этой темы», — думает Пак, снова затягиваясь. Держит дым несколько секунд, выдыхает через нос. Зрение слегка плывёт, голова кружится. — Этот человек — самое прекрасное недоразумение в жизни, — чуть краснея, кидает он. — А что по поводу тебя, девочка? Тэён фыркает: — Мдэ, я ожидала подробностей. Я в активном поиске, сладкий, — подмигивает, делая глоток. Чимин недавно начал интересовать Тэён, и глупо отрицать, что она слегка расстроилась, услышав о его любви. «Думаю, твоё недоразумение не обидится, если я отдеру твоего парня на одну ночь», — всплывает мысль, и Брюнетка уходит на кухню, расплываясь в Cheshire-ухмылке. Комната пустует. Студентка быстро достаёт стаканы, наливает сок и добавляет таблетку. Шипит, растворяясь в жидкости. — Я заинтересована. Я это получу, — шепчет она, испепеляя взглядом стакан, что принадлежит Чимину.

***

Что мы знаем о наркотиках? Это опасно. Что ещё? Это выгодно для денег. Собственно, мы по адресу. Чимин докуривает косяк, смачно запивая вишнёвым соком. Пить хочется жутко, есть хочется ещё больше. Одна скрутка марихуаны равна примерно двадцати пяти сигаретам, как утверждают врачи. Это правда, но ни один врач не измерит, как сильно изголодавшийся Чимин. При малых дозах последствия не фатальны: обостряются звуки и цвета, глаза краснеют и слезятся, чувствительность к прикосновениям усиливается, зрачки готовы встречать мир. Беззаботная туша валяется на коленях у Тэён, раздувая истории, словно всё происходящее — лишь фон. Чимину от этого хорошо, и никто не думает о последствиях. Трава переоценена как наркотик. Она скорее шевелит внутренности, заставляет смеяться или бодрствовать, в зависимости от сорта — сатива или индика. Блондин не заметил, как трава смешалась с чем-то покрепче и дороже. Расфокусированный, он отдаётся новым ощущениям, даже не подозревая, что эффект совсем другой. Шум сзади постепенно стихает, а яркая лампочка режет глаза. Сил хоть отбавляй, но куда их деть — понятия нет. «Пойти потанцевать или к Юнги? Нет, к нему ехать в таком состоянии точно не стоит… А может к Тэхёну? Нет… Хочу шоколадный торт… С клубникой… И молоком… А может лимонадом?» Тэён делает глоток сока, проводя ладошкой по белоснежным волосам Чимина. Мягкие, шелковистые. — Чимин-а, тебе хорошо? — улыбается она, скрывая истинные мотивы недоброй ухмылкой. Кто-то приносит новую порцию косяков, студенты уже почти не смеются, растягивая дозу. Студентка остаётся, сделав пометку «остаться». Мозг Чимина, в отличие от чувствительного тела, даёт строгие инструкции. Внизу живота тяжело крутит и тянет, тело машет флажком, намекая: пора действовать. «Я хочу тебя, Пак Чимин…» — скулит сознание. — Угу, — мычит блондин. Тело обдает мурашками от прикосновений Тэён, мозг вибрирует. Приятно. Организм танцора интересен и вынослив: он не сдаётся под искусственный «разгон» препаратов. Позже придётся расплачиваться за грехи, но сейчас он отдаётся полностью, утопая в ощущениях. Чимин открывает глаза, бегая взглядом по комнате, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то. Вечеринка продолжается, но людей остаётся мало. Как водоросли, тела колбасятся под музыку, кайфуют глупцы. Сон уходит, усталости будто и не было, принося взамен чистую энергию. Жажда просыпается, тело предчувствует приключения. Тэён ловит взгляд Чимина, чуть ведя бровью. Его лицо всё так же притягательно, дыхание и движения заставляют девушку замереть. Она наклоняется к нему, изучая зрачки. Расстояние минимально, но кого это волнует? Народ понемногу засыпает, застывая на диванах и креслах. Тишина становится почти осязаемой, лишь вздохи Чимина и Тэён её нарушают. Мозг туманится, клубки мыслей кружатся по комнате. Завтра он не вспомнит мелочи, но сегодня есть только они — Чимин и Тэён, которая ведёт себя странно, не совсем дружески. — Что ты делаешь? — шепчет блондин, глотая вязкую слюну. Бисексуальность Чимина «вошла в чат», губы Тэён кажутся неотразимыми. Минут тридцать он говорил о любви, а теперь готов душу продать другому, лишь бы ощутить её плоть. Грустно, досадно, но это не настоящий Пак Чимин. Это человек под препаратами. Хорошая отмазка, но честная. Им движет лишь жажда. Тэён чуть поднимает уголки губ. Её локоны спадают, ударяясь о лицо Чимина. Помада смазалась, выступая за контуры, а зрачки застыли, утопая в его глазах. — Целую тебя, не видишь? — легко, поддаваясь вперёд, Ли соприкасается с блондином. Сминает, не проталкивая язык внутрь, словно спрашивая разрешения. А нужно ли? Пак одурманен и не соображает. Как он может ей отказать, чёрт? Она привлекательна, а таблетка с травой лишь усилила его желание. Студентка сжимает руки, подбирая плед в кулаки. Чимин не собирается её останавливать. Не может. А должен ли? Он свободен, никому ничего не обязан. Сердце не трепещет — оно вырывается из груди от прилива энергии. Из-за таблетки, а не девушки. Пак лежит бревном, не двигаясь. Зачем эти прелюдии, если одно шевеление губ Тэён уже заставляет его реагировать? Она, больше не терпя, проявляет инициативу, осторожно проводя языком по его губам. Чимин отчасти пробуждается, но всё ещё пассивен. Девушка дышит размеренно, уставившись в глаза напротив. «Этот человек — лучшее недоразумение в моей жизни», — слова бесили Тэён, заставляли злиться и целовать его так страстно, как только могла. Ревность, что ещё сказать. Пак поддаётся, слыша стон в ответ. Шум в голове затих, мозг отходит на второй план, а тело функционирует без него, будто зомби, но полное энергии. Чимин хватает её за шею, притягивая ближе. Вдыхает насыщенный запах дорогих духов. Язык Тэён встречается с его губами снова, зубы закусывают нижнюю губу девушки. Хочется быть жестоким, делать больно, не думая о других. Ему плевать на её чувства. Медленно, он наматывает её волосы на руку и резко дергает ближе, кайфуя от садизма. Волосы трутся о чувствительную кожу, таблетки усиливают ощущения, играя с нервными окончаниями. Тэён сорвано выдыхает, когда локоны тянутся назад. — Чимин-а, пошли ко мне, — шепчет она, улыбаясь, выгибая брови от боли, которая постепенно стихает. Её маленькие глаза и полуулыбка слегка напоминают кого-то из прошлого. Волосы свободно падают на лицо, пока она ждёт ответа. Брови нахмурены, но злости нет. Чимин отрывается от девушки, глупо улыбаясь. Наивная. Без слов он следует за копной волос и точёной фигурой, понимая, но не осознавая, что будет дальше. Комнатка встречает их темнотой, мало чем отличаясь от апартаментов Чимина. Кровати пусты, остальные ещё на вечеринке. Пак толкает её к стене, прижимается сзади. Дыхание рваное, член уже реагирует, требуя больше. С уст срывается стон от резкости движений. Девушка выгибается, подставляясь, язык блуждает по воздуху, улыбка пьяная, возбуждение усиливается. — Ах, оппа… — хнычет Тэён. — Сделай что-нибудь… Презервативы в тумбочке рядом. Несколько движений — защита надета, женское лоно обволакивает член. Насаживаясь и сжимаясь стенками, оно идеально подходит, даже если не узко. Девушка упирается руками в стену, выгибаясь, стоя на подрагивающих ногах — неловко, но возбуждающе. Пак не церемонится, входит резко, с шлёпками и хлюпающими движениями. Одна рука натягивает волосы, заставляя стонать громче, другая сдавливает кожу на боку. Что чувствовал Чимин? Даже он сам не знает. Сердце успокоилось, а член истекал в неге, прося повторять снова и снова. Чувствительность безумно обострена. Экстаз не достигает пика: Чимин быстрее. Он покидает тело девушки и снова завладевает им, сначала перенося на кровать. Тэён кончает, падая на колени. Тяжёлое дыхание. Пак груб, но ей это нравится. Она не жалеет. Перебравшись на кровать рядом, мгновенно засыпает, а сцена останется в её снах ещё долго.

***

Очередное утро сопровождается будильником на телефоне. Сегодня суббота, но почему трезвонит это чмо? Юнги ответит сам: Намджун обещал заехать за ним, чтобы младший провёл время, пока Чимин будет проходить летнюю практику. Время — девять злосчастных утра. Выключая до дыр прослушанную мелодию, Мин семенит на кухню. «Каждое утро в нашем заведении начинается не с кофе», — думает он, доставая пакетик чая. «Никакого тебе кофеина и алкоголя, зашибись». Запашная чашка зелёного чая, который он не пьёт и не любит, проталкивается в горло и мерзко разливается по организму. Юнги стучит пальцами по экрану, набирая номер Пака Чимина. Пак морщится — свет режет глаза, голова гудит, тело ломит так, будто он бегал по Сеулу десять часов подряд. Нет ни сил, ни желания выходить из мира грёз в реальный, где трезвонит телефон. Воспоминания смутны, моменты исчезают, но общий сюжет пролетает в голове — и от этого тошно. От себя, от Тэён, от всего мира. Не открывая веки, Пак шарится рукой по тумбочке, надеясь найти телефон. Голое тело покрывается мурашками, слегка дрожит. Когда он успел раздеться? — Да, — сипло выдавливает тот, даже не глядя, кто звонит. Важно ли это сейчас? Скорее бы закончить разговор и вернуться к покою. Юнги делает ещё один глоток чая и слышит заспанный голос Пака. Улыбка невольно расцветает на его лице, сердце подпрыгивает от радости — как же он скучает! — Доброе утро, я тебя разбудил? — спрашивает старший, оглядываясь по комнате. Он хотел позвонить ещё вчера, но времени не было. Слишком много Тэхёна в его жизни и слишком мало Чимина — это несправедливо. Пак резко садится на постели. Одеяло спадает, оголяя пресс, а рядом кто-то ворочается. В голове «error 404», перед глазами красная новостная строка: «Юнги ничего не должен знать». Рычаг честности сломался, на лице снова маска. На языке горький налёт, сердце пробуждается, радостно хлопая. «Где же ты был раньше?» — мысленно обращается Пак к Юнги. Учёба подождёт. Будний день ещё далеко, а он всё ещё в постели. Юнги может заподозрить, нужно выкручиваться. — Эм, нет, я просто устал после урока современных танцев… — лепечет Пак, придавая голосу уверенность и бодрость, которой нет. Физически и морально ему плохо. Отходники, самобичевание и ложь. Хочется дать себе по ебалу за такой поступок с любимым человеком, но Пак надеется, что враньё спасёт ситуацию. Лишь забывает, что ложь всегда выплывает наружу. Юнги слушает внимательно. — Отдыхай, — хмыкает старший. — Тэхён тебе, кстати… — Мм, любимый оппа? Доброе утро, — слышится по ту сторону, смешанное с шуршанием постели и женским смехом. Блять. Словно с неба упал огромный камень. Улыбка Юнги медленно слетает, брови сходятся у переносицы. Сотни мыслей сталкиваются, ни одна не даёт ответа. — Чимин? — хриплый голос в вопросе. Он не хочет знать, что там делает девушка и почему зовёт его оппой. Дрожь пробегает по телу, страх заставляет застыть. Кожа покрывается льдом, когда девушка ломает преграду, которую Чимин выстраивал ложью. Пак готов упасть, лишь бы не слышать больше. Самобичевание нарастает, спираль закручивается. Он быстро подрывается с постели, идёт к двери, молясь, чтобы брюнетка больше ничего не сказала. — Эм, что такое, Юнги? Что там хотел Тэ? — дрожащий голос Пака, тело немеет, кончики пальцев ног синеют. Чашка опускается на стол. Брюнет закусывает щеку. — Кто это был, Чимин? — холодный, ровный тон. Внутри стихийные бедствия. Кто эта девушка? Почему Чимин не на танцах, а возле кровати? Почему она назвала его тем, кем он не является?! Нарастающий ком в горле, гнетущая тишина. Молчание говорит за себя, Юнги с трудом сдерживает себя. — Кто был, я спрашиваю? — рявкает старший. Чимин молчит, проглатывает ком в горле. Душа задыхается. Пак сжимается, готов расплакаться, прося прощения и второй шанс. — Девушка из академии… — шепчет Пак. — Прости меня… Юнги не знает, какие эмоции проявить. — В разгул ушёл, сладкий?! — рычит старший. — Такова твоя верность, Пак Чимин? Твоё «Я люблю тебя, Юнги»… — Прости? Ах, конечно, прощаю… — брюнет сжимает кулак, мысленно успокаивая себя. — У меня дела, можешь дальше трахаться со своей шлюхой, — выплёвывает перед тем, как выключить трубку. Юнги дрожит, сдерживая ярость. Всё в голове не унимается. Бедный Пак, досада. Старший хватает чашку, замахивается — и тут раздаётся требовательный стук в дверь. Утро никогда не бывает добрым.