Глупо. Но мило.
24 декабря 2021 г., 09:49
***
Она ждёт её под козырьком, который не предназначен для таких дождей. Его явно построили, чтобы усмехаться над теми, кто пытается прятаться от дождя под этой архитектурной «кепкой». Всё равно что отмахиваться от насекомых кисточкой для акварели. Она стоит и ждёт, и хотя она давно могла просто зайти в это грёбаное кафе, но она зачем-то мокнет всё сильнее, ожидая увидеть её на улице, идущей или бегущей навстречу. Глупая, глупая, глупая. Зачем нужно было соглашаться? Зонт шире, чем два шага. Всё вокруг намокло, небо серое, как слой пыли на семейных альбомах с фотографиями. А ей всё равно — она идёт и улыбается. Очередное достижение — сейчас будет встреча. Долгожданная ли, вожделенная ли? Да нет. Приятное ощущение, как найти несколько монет, уже пару месяцев валявшихся на дне сумки. Но то, как она улыбается — это совсем другой разговор. Всё, что она помнила за последние годы — как её лицо разрисовывала улыбка злорадства, удовольствия от причинения кому-либо морального вреда. А улыбка сейчас — она другая. Маринетт потрогала свои волосы — намокли. Это чувствовалось и без прикосновений, но она хотела удостовериться. Джинсы — об этом и говорить не хотелось. Они стали ещё более облегающими, чем раньше, потемнели и источали мертво-болотный холод, который теперь обвивал её ноги аки тина в пруду. Про туфли и говорить не хотелось. Дождь так испортил её вид, что она, будучи и так стеснительной, стала стесняться себя втрое сильнее. Что будет сейчас? Она придёт, и Маринетт услышит злую насмешку? Впечатление, будто всё так и должно быть. Лучше сбежать, наверно. Лила идёт стремительно, и, повернув за очередной угол, видит вывеску кафе и Маринетт, стоящую под козырьком, смотрящую, разумеется, не в ту сторону. Всё ещё не поумнела. Хотя, должна ли она была поумнеть? Злая ли улыбка на лице Лилы? — она потрогала себя, пытаясь понять, так ли это. Нет, не злая. Значит, всё в порядке. Маринетт даже и не думает оборачиваться. Её ноги стоят в неестественной позе — то ли ей холодно, то ли она планирует сейчас сорваться с места и со скоростью Флэша унестись отсюда. Невозможно глупо… И мило. Да, надо бежать. Пока её не видно. Бежа… — Ах! — Маринетт обернулась и чуть не врезалась в Лилу. Та даже не среагировала и не удивилась странному рывку девушки. Она лишь подошла ближе и поделилась с ней пространством под зонтом. — Привет, Маринетт. — произнесла Лила нейтральным тоном. — Привет… Ли-ла. — скованно, слегка запинаясь, ответила Маринетт. — Может, мы зайдем внутрь? — спросила Лила, будто это не было самим собой разумеющимся продолжением событий. Для Маринетт, похоже, эта возможность стала неожиданным открытием. Пока Лила держала дверь открытой, Маринетт вошла в кафе, будто первый космонавт в ракету. Затем она тут же почувствовала, что с неё сползает её куртка, и, повернув голову, увидела, что она не сползает — это Лила снимает её. — Ты так промокла. Почему не зашла внутрь? — как будто заботливо спросила шатенка. — Я… Я просто… Люблю дождь. — оправдалась Маринетт. — И тебе не холодно? — продолжила Лила, сомневаясь в искренности ответа. — Холодно… — не соврав, ответила девушка. — Ну, ничего, сейчас согреешься. Они сели за столик, друг напротив друга. Пока Маринетт вообще не смотрела на Лилу, та сверлила синеволосую взглядом. Она смотрела на её мокрые, слипшиеся волосы, на потемневший от влаги воротник и рукава, и ей почему-то хотелось, чтоб это всё высохло. В то же время, другая мысль наведалась в голову — эта забывашка не удосужилась взять даже зонт, когда на улице такая погода. Как можно быть такой безотвественной? О чем вообще она постоянно думает? Почему она так смотрит?.. Что ей нужно? Да, волосы промокли. И воротник, рукава… Хорошо, что она не видит туфли и джинсы… Не виновата. Лила, не думай, что Маринетт — идиотка и так далее. Хотя бы попытайся не думать. Боже, сколько уже времени они так сидят? Кажется, пространство искривилось. Что будете? Это что за вопрос? Почему он вообще возник? — Девушки! — громче повторил официант. — Вы будете что-то? — Ах, да!.. — Маринетт вышла из астрала. — Лила… Ты что хочешь? — Что-нибудь низкокалорийное… И кофе. Кофе. Кофе. Кофе. Кофе. Кофе. И ещё крыжовник… Тьфу. — Маринетт?.. — спросила шатенка. — Ой, м-м-м… Мне то же самое. — впопыхах ответила синеволосая. Официант удалился, и в этот момент Лила не смогла сдержать улыбку и сверкнула зубами. Маринетт показалось, что блеск озарил всё кафе и ослепил пару посетителей впридачу. — Что? — с едва заметной агрессией переспросила последняя. Лила почувствовала, что задела её, только не поняла, чем именно. — Что — что? — перестав сдерживать улыбку, произнесла шатенка. Маринетт посмотрела на неё пронзительным взглядом. Тебе вот это нравится, да? Унижать меня одной улыбкой? Зачем ты меня позвала сюда? То, что было в тот день… Поэтому? Нет. Как и в том случае, ты меня лишь унижаешь. Позвала сюда, потому что я буду глупо выглядеть, чтоб ты ещё больше самоутвердилась. Все-таки ты сука. Лила смотрела на неё в похожем духе, но не пыталась испепелить её воображаемым лазером из глаз. Да, ты выглядишь глупо… Особенно сейчас. Странно говоришь странные вещи. Будто кто-то тебя всё время одергивает. Зато я нашла в твоей глупости положительную сторону. Когда ты вот так глупо говоришь… Нет, когда ты так существуешь… Это мило. Крайне мило. — Успокойся. — Лила прервала битву взглядами, Маринетт почувствовала, что всё не так, как она себе надумала, и снова немного отвернулась. — Всё же в порядке, верно? — …не в порядке… — услышала шатенка в отстранённом бормотании. Она увидела, что синеволосая пытается коситься на неё, но из-за неотвратимого взгляда Лилы у той едва ли это получается. — Почему? — изображая непонимание, спросила Лила. Да ты ведь знаешь, почему. Ты притворяешься, правда? Ты хочешь заставить меня думать, что всё настоящее — и тот странный случай, и наше последующее общение, и это кафе… Но я тебе не верю. Ты считаешь меня глупой, но ты не убедишь меня в том, что между нами что-то может быть. Всё, что было — неправильно, ошибка. Что в твоих глазах? Сомнение? Во мне, или в том, что происходит? Мари, если бы у меня не было важной цели, я бы не стала тратить своё время на такую тупицу. Но, если ты такая непробиваемая, что теперь делать? Сидеть и пялиться друг на друга? Или, как ты, пялиться на край стола? Боже, какая же ты… — Ваш кофе. И всё остальное. Приятного аппетита. — официант крайне дерзко ворвался в поток мыслей Лилы. Маринетт, похоже, попала в аналогичную ситуацию. — Спасибо. — ответила синеволосая, а шатенка отвечать не собиралась. Она только бросила на работника такой взгляд, что тот мысленно вздрогнул, и после этого отошёл подальше. Маринетт сразу же, чтобы не создавать пробел во времени, принялась употреблять пирожное без сахара. Лила пару секунд понаблюдала за её губами, и ей даже показалось, что Маринетт крайне аккуратна и элегантна во время еды. Потом она сама принялась за сладость. Спустя некоторое время она поймала на собственных губах взгляд своей подруги, и для последней это оказалось неожиданностью. Синеволосая сразу же покраснела, а шатенка чуть приулыбнулась и тоже зарумянилась, хоть и практически незаметно. А я заметила, что ты тоже смотрела на мои губы. Ты теперь этим меня хочешь привлечь? Или что?.. Подожди… Лила… Мари, как мило. Даже больше, чем мило. Если бы я могла себе позволить — я бы сказала тебе, что боялась не увидеть ответного взгляда от тебя. Лила взглянула на стол — рука Маринетт лежала так, что её можно было легко коснуться. Девушка так и сделала. Сначала она почувствовала рефлекторный, слабый рывок ладони Маринетт, затем увидела её удивлённо-смущенные глаза, а после — ещё более смущённые глаза. Положив вторую руку на стол, синеволосая произнесла: — Кофе остывает… — Ага. — только сказала Лила, и накрыла своей другой ладонью вторую руку подруги. Пальцы шатенки слегка поглаживали кисти рук Маринетт, и та пребывала в настолько высокой степени смущения, что не могла ни противостоять, ни говорить, ни как-либо реагировать. Только думать. До сих пор непонятно, почему я ничего не сделала. Всё, что я ощущаю — эти движения… И они очень… очень… Приятные. Кажется, я схожу с ума… Опять. Какие руки, Мари… Только не убирай их. Я знаю, как ты зла на меня. Каждый день своей жизни ты на меня злишься. Не прекращай. Но и не препятствуй. Кофе медленно убывал в обеих чашках. Уже почти девять вечера на часах, а сколько было в начале — никто уже и не помнит. Маринетт думала — что подумают о ней, если увидят эту картину идиллии. Лила думала о том, какое чувство скорее вызывает у неё синеволосая: влюблённость или раздражение. Взгляд за окно — там всё ещё дождь. За всё это время сила его не изменилась ни в меньшую, ни в большую сторону. Мимолетная мысль — как Маринетт пойдёт домой? Её куртка всё ещё влажная и холодная. Может, посидеть здесь подольше? — Уважаемые, мы закрываемся через пять минут. — доложил официант.***
