Том. Том Реддл.

Снова злость — чувство, пожирающее изнутри. Губы сжаты в тонкую линию. Костяшки пальцев побелели. Слёзы неприятно защипали глаза. Противный ком в горле мешал нормально дышать. Словно во сне, длинная худая рука тянется к тонкой металлической пластинке. И снова одно и то же: царапины на руках приносят облегчение, смешанное с приглушённой болью; становится немного лучше. И вдруг тело парализует от осознания. Всё это — явь, отвратительная, слабая. Не сон, не мучительное воспоминание. От этого не отмыться, не избавиться. Оно утаскивает, зазывает к себе, шепчет прямо в голове. — Блять… — тихо ругается она в пустоту. Вся рука и любимые, черт возьми, джинсы окрашены в алый цвет. Но не это сейчас волновало Вивьен. Полотенце, что она забыла в комнате, могло бы стать её спасителем. Но она оставила его на полке в шкафу. Боль. Сколько раз ей нужно будет разозлиться на себя, прежде чем решиться лишить себя жизни? Десять? Двадцать? А что, если злиться на себя всю жизнь? Она винит себя в смерти своих родителей, во всех плохих моментах своей жизни. Её чувства, её слабость — от этого хочется избавиться. Избавиться от себя. Она настолько старается выйти из ванной аккуратно, что, по неосторожности, задевает ногой табурет. Она подмечает нахмурившиеся брови Изабель, которая, должно быть, услышала шум сквозь сон.       — Акцио, полотенце. Махровый кусок ткани осторожно приземлился прямо в её руки.       — Вивьен? Всё хорошо? — начал кто-то сонным голосом. — Это что…кровь?       — Нет-нет, спи, Мариэтта. Вивьен, как можно скорее, закрыла дверь в ванную комнату и наложила заглушающие чары, медленно сползая по холодной стене. Со злостью ударив по холодной плитке, она быстро сжалась в комочек, всхлипывая и громко шмыгая носом.

***

      — Что с рукой? Она постаралась скрыть рукавом мантии перебинтованное запястье. Заживляющая мазь не обладала быстрой эффективностью, от чего первое время приходилось прятать глубокие раны. К сожалению, было поздно — Изабель уже заметила и с расспросами не отстанет.       — Наверное, ударилась вчера — не помню. Милтон одаривает её едва уловимым прищуром и пожимает плечами.       — Вы с Фредом ушли, не попрощавшись. Что-то произошло? — спрашивает она, поднося карандаш к лицу.       — Он разве не вернулся к вам?       — Нет. — Элиза поджимает губы, когда стрелка не получается идеальной и сильно отличается от своей сестры на левом глазу. — Мы разошлись где-то в два часа ночи, но я его не видела.       — Странно. Он проводил меня до комнаты и вроде пошёл к вам. Вивьен пытается встать с кровати, но головокружение, резко ударившее в висок, заставляет сесть обратно.       — Что с тобой? — девушка откладывает косметику в сторону, полностью развернувшись к подруге.       — Наверное, выпила лишнего. — схватившись за голову, отвечает она — Я лучше сегодня останусь в постели. Отвернувшись к стене, Вивьен прикрыла глаза. Погрузившись в полудрему, она всё равно слышала голоса соседок. Они доносились издалека, из глубины сознания.       — Я клянусь, что видела кровь на её запястьях! — эмоционально шептала Мариэтта.       — Может, поранилась где-то? Они говорили, что выпивали вчера…

***

Окончательно проснулась Вивьен ближе к вечеру. За окном виднелись деревья, пожелтевшие от приближающего холодного времени года. Солнце уже село. Устало потянувшись, девушка немного приподнялась с кровати. В комнате никого не было: должно быть, трое её соседок уже были на ужине. Идти на трапезу было бессмысленно: истощенный организм перестал чувствовать голод и даже от представления кусочка самого вкусного пирога в мире, Вивьен начинало тошнить. Осмотрев руку, она раздраженно фыркнула. Размотав бинт, она тяжело вздохнула. На запястье красовался темно-фиолетовый синяк. Еле откопав мазь, которую Сириус любезно положил на дно чемодана, девушка немного растерла холодное приятное снадобье из трав, название которых Вивьен уже встречала в какой-то книге по Травологии. Встав с кровати, она улыбнулась. Голова, на удивление, была ясной. Решив, что головокружение было вызвано несколькими глотками огневиски, которые всё-таки добрались до организма Вивьен, она решила пойти в Выручай-комнату. Понадеявшись, что Реддл сейчас веселится со своими друзьями, она накинула на себя старую футболку отца и спортивные штаны, которые носились исключительно дома. Всю дорогу девушка напевала себе под нос какую-то песню, которая всё не хотела выходить из её головы. Она даже не могла вспомнить, где её услышала. Мелодия была настолько странной, что казалась придуманной её же сознанием. Окрылённая чувствами о предстоящем проведённом времени в одиночестве, Вивьен открыла дверь Выручай-комнаты.       — Я надеялся, что ты не проснулась после вчерашнего веселья. — не отрывая глаз от книги, сказал юноша.       — И тебе привет. — ответила она. Улыбка коснулась губ Вивьен, стоило ей заприметить его идеально выглаженный костюм. Даже когда он не собирался показываться на людях, он должен был выглядеть превосходно. Всё-таки, она была рада его видеть. В последнее время их отношения наладились: споры перестали выходить за рамки дружеских поединков и они больше не порывались бросить в друг друга Непростительные заклятия.       — Как провела вчерашний вечер? — отложив в сторону учебник, спросил он. Видимо, он слишком долго просидел с книгой, от чего переполненный информацией мозг решил взять перерыв.       — Было весело. — она мечтательно направила глаза к потолку. — Но лучше бы я не видела пьяную Джонсон. Она принялась пересказывать ему веселые события вчерашней ночи, избегая неприятных. Не видевшись всего сутки, она крайне удивляется своему желанию поговорить с ним о чем угодно. Прошла всего лишь секунда, прежде чем Реддл залился мелодичным хохотом.       — Снова притворяешься? — она улыбнулась уголками губ, садясь на диван. — Можешь не отвечать, это риторический вопрос. Ты знаешь, что такое риторический вопрос? — она передразнивала его при любой удобной возможности и, судя по его выражению лица, он был совсем не против. Он решил тактично промолчать, лишь мягко улыбнувшись в ответ. И в этой ухмылке, такой приятной и радостной, не было ни капли притворства. На уголках губ появляются искренние ямочки, а глаза наполняются едва заметными сияющими огоньками. Она рваным движением палочки притягивает к себе книгу, скрывая смущение. Ей бы узнать, чем оно вызвано, да только признаваться себе совсем не хочется. Вивьен быстро отводит взгляд, принимаясь искать свои недочеты во время экзамена.       — Почему не на ужине? — спрашивает она, перелистывая страницы.       — А что мне там делать? Смотреть на тухлые лица однокурсников после вчерашнего вечера? — он принимается расхаживать по комнате, иногда бросая недовольный взгляд в сторону учебника по Истории Магии, оставленным им на диване. — Мне и одного хватает. На его губах плясала издевательская ухмылка. И ему несомненно нравилось наблюдать за тем, как её физиономия вытягивается в удивлении.       — Ты сейчас назвал моё лицо тухлым? — она смотрит на него слегка укоризненно, подумывая, каким же предметом зарядить ему по морде. — Я знаю пару Непростительных Заклятий. Он выставляет руки в капитулирующем жесте и нарочито пугается.       — Не думал пойти в комедийный театр? У тебя хорошо получается. — она ведет взглядом по всему его телу, скептически выгнув бровь. Лицо, принявшее слабый удар подушки, полетевшей в неё с другого конца комнаты, исказилось в недовольном прищуре.       — Ты напросился, Реддл. — улыбается она, вскакивая с дивана.

***

      — Перемирие! — кричала она. Но юноша, кажется, не слышал. Он продолжал щекотать девушку, не оставляя никакой надежды на спасение.       — Я же помру, Реддл! — смеялась она, стуча его по плечу. Марволо глупо хихикнул и всё-таки слез с неё. Вивьен всё пыталась отдышаться, но смех разрушал все попытки. Осмотрев девушку с ног до головы, Реддл искренне рассмеялся. Растрепанные волосы и покрасневшее от смеха лицо действительно выглядели забавно.       — Сейчас отдышусь и ты труп! — попытавшись встать с пола, заверила Вивьен.       — Ага, — он протянул ей руку, сдерживая порыв расхохотаться вновь. — не надорвись. Около получаса они ещё шутили друг над другом: Реддл смеялся над её видом, а Вивьен не упускала возможности посмеяться над его, точно таким же, покрасневшим лицом, которое по-прежнему выглядело прекрасно. Она уже в открытую глазела на его то поднимающуюся, то опускающуюся грудь, внимательно следила за его тяжелым дыханием и не могла оторвать взгляд. Когда оба наконец успокоились, девушка устало легла на диван, еле заметно улыбаясь.       — Так как ты провёл вчерашний вечер?       — У меня были дела в Запретном лесу. Он помрачнел за пару мгновений. Казалось, тот человек, что несколько секунд назад смеялся над ней исчез и его место занял совершенно другой — незнакомый, ещё не изученный и не менее интересный.       — Всё в порядке? — посмотрев на него, спросила она. — Ты побледнел.       — Абсолютно. — заверил он, взяв в руки книгу. Она не стала донимать его расспросами о том, чем же он занимался прошлым вечером в том месте, которое было запрещено для посещения. Догадки о веселом времяпровождении с Мирандой Дайсон или с другими девушками невольно пробрались в её сознание. И она неприятно усмехнулась.       — Нет, я не был с ней. — отвечает он, заметив изменения на её лице. — Всего лишь искал еду для Нагайны.       — Нагайны? — уточняет она. — Интересная кличка для чудовища. — она задумывается лишь на мгновение, представляя, каким же обзывательством одарила бы своего питомца. — И чем же она питается?       — На данном этапе развития змеи питаются мелкими грызунами, ящерицами и некоторыми видами жаб, которых я и искал. — он замечает ее крайне заинтересованый взгляд и слегка теряется. — О, и прошу, не называй её чудовищем.       — Хочешь сказать, это не взрослая особь? — она игнорирует его просьбу. Ей кажется невозможным называть что-то опасное и пугающее как-то иначе. — Она станет ещё больше?..       — Именно. — кивает он, улыбаясь её напугавшемся до чертиков виду лица. — Когда это произойдет, я отпущу её на волю. Она молчит пару секунд, стараясь изгнать из своей головы устрашающие образы спокойно разгуливающей по миру огромной змеи.       — А как… — она подбирает нужные слова, стараясь унять нарастающую тревогу. — Как она вообще появилась у тебя?       — Я не знаю. — только и отвечает он, уставившись в одну точку. Он перебирает воспоминания в своей голове, пытаясь отыскать нужное. И не может. — В один день я просто обнаружил ее в своей комнате и решил оставить. — он поджимает губы, не поднимая глаз. — Помню её ещё совсем крошечной. — улыбается он, показывая руками первоначальные размеры своего питомца. Вивьен в ответ умиляется. И только сейчас, завидев, с какой теплотой в голосе он отзывается о своей не самого приятного вида зверушке, ей больше не хочется называть её чудовищем. Она мечтательно прикрывает глаза, зарекаясь больше никогда не заходить к комнату к своему приятелю. Не хватало ещё застать Нагайну на конечной стадии развития.       — Ты сюда спать приходишь? — спрашивает он, заслышав её зевания.       — Нет, — отзывается она. — просто надеюсь, что когда-нибудь ты объяснишь мне Астрономию. Ему невероятно сильно хочется съязвить в ответ. Том неоднократно замечал рыжеволосого мальчишку за телескопом на Астрономической башне. И он искренне не понимал, почему она не может узнать нужную информацию у своего друга, а не терзать его вечными просьбами разжевать одну из непонятных тем. Он убирает учебник по Истории Магии на книжную полку с невероятно тяжелым вздохом, одновременно с этим доставая издание от выдающего астронома семнадцатого века — Тихо Браге. Именно по этим рукописям он, в свое время, изучал данный предмет и моментами бился головой о стену, пытаясь буквально вбить непонятную информацию в черепную коробку.       — Открой двадцатую страницу и слушай. — он почти швыряет в ее руки книгу, усаживаясь рядом. И его тон, настолько властный, не дает вставить даже одно колкое слово.

***

Спустя несколько часов монотонного разбора одной из тем, что была так непонятна новоиспеченной подружке, он услышал заветное:       — Я всё поняла! — она сказала это настолько изумленно, словно не верила, что подобное возможно. — Спасибо!       — Будешь должна. — он похлопал её по плечу, зевнув. — Пойду к себе. Он никогда прежде не считал себя хорошим учителем или оратором. Ранее ему не приходилось ничего и никому объяснять, потому сейчас он невероятно горд собой: Астрономия была действительно сложным предметом и без должной практики изучать её было невозможно. Он всё не мог понять, то ли дело в его скрытых способностях к преподаванию, то ли в мозгах сидящей рядом когтевранки. И он хочет солгать самому себе, что не испытывает гордости и по отношению к ней. Но, наблюдая за её счастливым лицом, ему и самому хочется расплыться в счастливой улыбке.       — Спокойной ночи. — удобно располагаясь на диване, говорит она. Он молча посмотрел на неё прежде, чем выйти из Выручай-комнаты.

***

Третье октября. Понедельник. День, в который Вивьен была обязана посетить и завтрак, и все последующие мероприятия. Во-первых, ей нужно было узнать результаты экзаменов. Во-вторых, порадоваться за Лору Олсопп. Если же результаты будут не совсем утешительными, нужно будет поддержать подругу. В-третьих, на обеде вновь заговорят о Турнире Трёх Волшебников и представят учеников, которые, должно быть, уже приехали. Все эти предстоящие события ужасно давили на черепную коробку и заставляли выть от отчаяния — спать хотелось невероятно. Зайдя в свою комнату, девушка застала Мариэтту и Пенелопу у зеркала. По всей видимости, соседки уже давно проснулись и наводили марафет: Эджком заканчивала макияж, а вот Кристал только начала красить губы. Изабель же была в ванной — это Вивьен поняла по звуку воды, доносящемуся из-за двери.       — Доброе утро. — говорит Мариэтта, на мгновение оторвавшись от своего отражения в зеркале. — Как дела у Слизерина? Вивьен от чего-то хочется рассмеяться. И хоть обещающий тяжелый день сильно бьет по ребрам, настроение было, на удивление, хорошим.       — Привет. — улыбается она, сдерживая смешок. — Всё замечательно. Эджком в ответ незаинтересованно кивает головой, вновь устремляя свой взгляд на косметичку в руках. Она принимается искать в ящике стола синие ленты, чтобы позднее вплести их в свои косы. Вивьен искренне удивляется такому рвению так хорошо выглядеть в этот самый обычный день.       — А ты… — вдруг вспоминает однокурсница, раскладывая на столе резинки для волос. — уже говорила с близнецами?       — Прости, я совсем забыла. — как можно вежливее отвечает она, не представляя, как ей теперь получить ответ у своих друзей. — Постараюсь поговорить с ними за завтраком. — заверяет она, принимаясь складывать в сумку нужные на сегодняшний день учебники и рукописи.       — Спасибо большое. — лучезарно улыбается девушка, предвкушая встречу. Фред и Джордж были у всех на виду: слишком рыжие, слишком высокие, слишком смешные. Неудивительно, что кто-то из них приглянулся такой выскочке, как Мариэтта Эджком. Ей тоже хотелось быть замеченной. Посмотрев в зеркало, которое загораживала Пенелопа, рассматривая себя, Вивьен заметила глубокие мешки под глазами и маленький, уже потемневший, синяк на щеке.       — Доброе утро, Вивьен! — Изабель выходит из ванной комнаты, пытаясь высушить волосы с помощью волшебной палочки.       — Привет. — зевает она в ответ, накинув на плечи мантию с изображением герба своего факультета.       — Пойдёшь на завтрак? — смешно удивляется Элиза, осмотрев подруг с ног до головы.       — К сожалению.

***

Большой Зал встречает ее приятным ароматом манной каши и булочками с вишневой начинкой. Во всем этом круговороте запахов она замечает ненавистный яблочный компот и смешной морщится. Она пытается отыскать на столах хотя бы чай или что-то наподобие того. Среди толпы учеников она находит взглядом Лору Олсопп, что бежала ей навстречу. И по её лицу было понятно абсолютно всё: она была безмерно счастлива.       — Вивьен! Я сдала! — кричит она в подтверждение догадок. Вивьен молча улыбается в ответ, расставляя руки и подходя ближе, чтобы подарить крепкие объятия.       — Ты умница. — шепчет она, поглаживая её спину. Они ещё несколько секунд стоят вот так, беззаботно улыбаясь в пустоту. Вивьен с самого начала заприметила в руках подружки ещё один листок, по всей видимости, предназначенный для кого-то с фамилией Блэк. Хотелось бы верить, что конверт адресован ее отцу, но до какой же степени это было глупо. Ей совсем было неинтересно узнать содержимое оценочного листа и она не торопилась выхватывать тот из крепкой хватки Лоры.       — Совсем забыла. — она легонько бьет себя по лбу, протягивая когтевранке злосчастную бумажку. — Вот твоё письмо, не стала вскрывать без тебя. Вивьен смотрит на конверт около двух минут, не решаясь взять его в руки. Она мнётся и переходит с ноги на ногу, не в силах справиться с нарастающей тревогой. Её выворачивает изнутри, немного тошнит. Ей откровенно страшно.       — Хочешь, я посмотрю. Когда тяжелая мужская рука падает на её плечо, она с трудом сдерживает желание вскрикнуть. Но она вовремя узнает голос слизеринца и лишь отрешенно кивает головой в ответ. Марволо вежливо попросил лист из рук Лоры Олсопп в свои. Невероятно хотелось подшутить над приятельницей, довести до белого каления и позже навещать ее в Азкабане, ведь когда-нибудь она решится и точно воспользуется Непростительным Заклятием в его сторону. Лицо вытягивается в такую правдивую маску ужаса, когда оценочный лист оказывается в его руках, что стоящая рядом пуффендуйка сама не на шутку пугается, уставившись на бумагу с результатами экзаменов.       — Пиздец. — только и шепчет он, так старательно сдерживая хохот. Она поднимает на него недовольный взгляд и замечает ту самую издевательскую ухмылку. Она смотрит на него так ещё несколько мгновений, прежде чем вырвать листок из его рук.       — Я тебя ненавижу. — паучьи тихо говорит она, пригрозив волшебной палочкой в кармане. Том в ответ невозмутимо поднимает глаза к потолку, чем вызывает ещё большее желание выплеснуть на его идеально выглаженный костюм яблочный компот. Она жмурит глаза, прежде чем прочитать содержимое уже осточертевшей бумажки.

Поздравляем, Вы допущены к обучению! — гласило письмо. Заклинания — Превосходно Защита от Темных искусств — Превосходно Зельеварение — Превосходно История магии — Выше Ожидаемого Травология — Превосходно Трансфигурация — Выше Ожидаемого Астрономия — Выше Ожидаемого Магловедение — Выше Ожидаемого Прорицание — Выше Ожидаемого

Ей совсем не верится в происходящее. Кажется, сейчас Роберт Хиллиард вручит ей другой конверт с приказом на отчисление, но она вовремя замечает старосту своего факультета размеренно поедавшего вишневую булочку. Также она находит глазами в его руках чашку чая и облегченно выдыхает, до конца не понимая чему именно: тому, что эльфы замка предоставили в качестве напитков не только отвратительный напиток из яблок или правдивости оценочного листа.       — Ты вообще видел балл по Астрономии? — она глупо указывает пальцем на одну из строк, будто он не успел разглядеть все самостоятельно минутой ранее. Её глаза заполняются влагой и она борется с невероятным желанием броситься в его объятия. Он замечает слезинку из её правого глаза и его лицо становится совершенно другим — не таким, каким она привыкла его видеть — ласковым и добрым. Он укрывает её тело своими руками и осторожно касается мантии, незаметно поправляя складку.       — Видел. — только и отвечает он, мягко ведя ладонью по её волосам. Стоящие всё это время рядом друзья поняли ситуацию без слов: они лишь выжидающе наблюдали за происходящим, по очереди передавая друг другу листок с результатами экзаменов.       — Увидимся. — шепчет он, крепко сжимая её запястье. Он ещё несколько секунд смотрит в её глаза, прокручивая все известные ему теплые слова. Но, судя по её благодарной улыбке, ей достаточно и этих — искренних и честных.

***

На совместной лекции по Зельеврению Реддл и Блэк сидели вместе. Улыбка не сползала с лица девушки вплоть до окончания лекции, хоть она и была довольно скучна. Так как Вивьен и Том давно уже разобрали эту тему во время очередного спора в Выручай-комнате, они пытались развлечь себя игрой:       — Правда или Желание?       — Правда.       — Что с рукой?       — Ты вчера сломал. — улыбнулась она. — Ну, вообще я ударилась по пути в комнату.       — Ты вообще в курсе, что отвечать нужно честно?       — Я ответила честно. — шикнула она. — Моя очередь. Правда или Желание? Весь урок они слышали недовольное шиканье однокурсников, которые пытались записывать слова профессора. Реддл выглядел поистине смешно, но лишь для Вивьен: усердно сдерживая смех, он поворачивался в сторону ученика, который смотрел на них с осуждением и высокомерно смотрел в ответ. Не выдержав такого давления, ученик отворачивался и сжимался в комочек. Было ясно: все боялись старост Слизерина. А может, именно Реддл оказывал такое влияние. Лишь Миранда Дайсон сверлила взглядом Вивьен всю лекцию. Иногда вторая староста что-то шептала парочке, но те, в порыве веселья, ничего не слышали.       — Желание.       — Я хочу есть, Реддл. — мило стрельнув глазками, начала она.       — Чего желаете, миледи? — ласково спросил Том, оперевшись на правую руку.       — Фруктовое пюре было бы как раз кстати. — улыбнулась Вивьен. — Даю тебе двадцать минут. Марволо не заставил себя ждать. Через несколько секунд тот отпросился у профессора Снейпа, который проводил его укоризненным взглядом вплоть до самой двери, и вышел из кабинета. Через несколько минут Вивьен уже жалела, что поручила Тому такое важное задание. А если он сбежал? Так хоть у неё хоть какое-то развлечение было, а сейчас — ни собеседника, ни еды. Разочарованная в жизни, она принялась рассматривать класс: слизеринцы в основном спали, хотя некоторые оживленно обсуждали предстоящий турнир. Рейвенкловцы делились на три группы: первая — спала, вторая — делала домашнее на другие предметы, третья — пыталась что-то строчить за Снейпом. Изабель сидела вместе с Уильямом. Они стали достаточно близки за последнее время и Эддингтон уже не выглядел таким несчастным, что очень радовало Вивьен. Мариэтта и Пенелопа, как всегда, сидели вместе. Этот дуэт начинал действовать Вивьен на нервы, ведь каждый раз, когда они обе поворачивались в сторону Блэк и Реддла, они начинали хихикать и что-то шептать друг-другу на ухо. Но замечая пренебрегающий взгляд Тома, они обе замолкали. Улыбка невольно коснулась лица Дженис. Но вот молитвы Вивьен были услышаны и в кабинет вошёл Том Марволо Реддл, поймавший на себе несколько взглядов влюблённых девушек.       — Приятного аппетита. — прошептал он, кладя небольшую склянку на стол.       — Спасибо. — вскрывая красивую упаковку, улыбнулась она.       — Правда или Желание? Он решил не ждать, пока его она спокойно доест.       — Желание. — пробуя пюре, ответила она.       — Ну ты попала. — ехидно улыбнулся он. Настоящий слизеринец. — Выступи на Святочном Балу.       — Что? — она поперхнулась. — Ты с ума сошёл?       — Я по всему замку искал твоё пюре, — сморщив нос, начал он. — тем более, ты отлично играешь.       — Я точно убью тебя. Прежде Вивьен никогда не выступала на каких-то мероприятиях. Только семья Уизли и Блэк слышали ее навыки игры на гитаре и мысли о том, что ей теперь придётся выступать перед огромным количеством людей вызывали страх. Но тут раздался оглушительный удар по столу, перебивая рассуждения девушки.       — Мисс Блэк, если Вы сдали мой предмет на высший балл, это не значит, что Вам можно разговаривать во время лекции. А с Вами, мистер Реддл, я поговорю после занятий. Профессор ещё несколько секунд посмотрел на парочку, а затем отвернулся к доске, продолжая объяснять тему.

***

Травология прошла слегка необычно: мадам Стебль попросила учеников с Гриффиндора и Рейвенкло разобраться по парам. Хоть Фред с Вивьен и были в ссоре, но тот все же уговорил её встать в паре с ним. Толи ему нужна была хорошая оценка по предмету, толи он так сильно хотел помириться…ответа не знал даже сам юноша.       — Хорошо, но учти, — она грозно посмотрела на него. — ещё одна «смешная» шутка по поводу моих отношений с Томом, и я начну искать тебе замену. Или, ещё лучше, буду работать одна.       — Спасибо, дорогая! — воскликнул он, услышав ответ. Задние заключалось вот в чем: ученики с разных факультетов должны были выращивать растение, которое требует к себе особого внимания. Асфодель, — так гласило название этого растения. Люди, далекие от садоводства, приписывают ему сходство с влюблёнными. Особенность этого растения в том, что оно крайне пугливо и его очень трудно выманить из-под земли. Только когда семена почувствуют, что снаружи безопасно и царит согласие, они показываются наружу. В течение всего периода роста нужно поддерживать атмосферу любви и покоя, иначе растение испугается и снова скроется под землей. Асфодель не обязательно должна выращиваться именно влюблёнными, это могут быть просто друзья, знакомые или вообще один человек. Всё, что требуется — это любовь. Любовь к тому, чему ты даёшь жизнь. И если сделать всё правильно, по истечении четырёх месяцев куст начнёт цвести ярко-розовыми, похожими на астры, цветами.       — Как я уже сказала, Асфодель лучше выращивается влюблёнными. Если среди нас есть такие, то можете получить семена и приступать. Вперед вышли несколько гриффиндорцев и одна пара с Рейвенкло. Вивьен с Фредом тоже пришлось выйти вперёд, иначе бы их поставили с кем-то другим.       — Разве Вивьен не встречается с Томом Реддлом? — послышалось где-то сзади, но Блэк пропустила это мимо ушей. Когда же четыре пары получила свои семена, мадам Стебль устало вздохнула.       — И всё? — разочарованно спросила профессор. — Печально, печально… В моё время влюблённых было больше, гораздо больше… Мадам Стебль специально разбила учеников по парам, — это было сделано для того, чтобы сблизить факультеты. Ведь предстоящий турнир уже рассорил учеников Слизерина и Гриффиндора, — все хотели получить славу и богатства. Никто, впрочем, особо не противился своей паре. Лишь Анджелина, которую поставили с Маркусом Белби, ещё несколько часов ворчала, мол, почему это Вивьен и Фред теперь «влюблённые». На выполнение задания профессор дала больше шести месяцев, — этого времени было вполне достаточно.       — Мне вообще нужно готовиться к матчу. — пробурчала Анджелина. — И тебе, между прочим, тоже! — бестактно ткнув пальцем в довольного Фреда, почти прокричала она.

***

      — Итак, — заговорил, улыбаясь Дамблдор. — Те­перь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз по­просить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомить­ся в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продол­жил:       — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Зап­ретный лес является для студентов запретной террито­рией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. Вивьен через весь зал почувствовала энергию близнецов: оба были жутко расстроены. В тот момент, когда девушка уже хотела встать со своего места и пойти обнять Уизли, грянул оглушительный гро­мовой раскат и двери Большого зала с грохотом распах­нулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к пре­подавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния оза­рила потолок. Пенелопа охнула, и было от чего. Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Таких лиц Вивьен еще не доводилось видеть. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульп­тором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был ис­пещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вра­щаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, загляды­вая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Ди­ректор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов, которые никто не расслышал. Похоже, он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал голо­вой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые пат­лы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего до­стал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, ози­рая зал и студентов.       — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объя­вил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. Профессор остался совершенно равнодушен к та­кому более чем прохладному приему. Не обращая вни­мания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом и Вивьен углядела часть точеной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой.       — А теперь, хочу представить вам новых учеников, которые, напоминаю, пробудут у нас вплоть до окончания Турнира Трёх Волшебников. Двери Большого Зала вновь распахнулись и на пороге показались девушки в светло-голубых одеяниях. Если ангелы и существовали, Вивьен была уверена, — они выглядели именно так. Каждая девушка, вошедшая в зал, была по-своему уникальна и красива. Несколько парней, не удержавшись, просвистели. Вивьен стало интересно, с таким ли же экстазом Реддл смотрит на только что вошедших, но, к удивлению, она его не обнаружила. Решив, что он занят своими сверх-важными делами, Блэк вновь перевела взгляд на девушек. Но вот в дверях показалась женщина, которая показалась Вивьен даже выше Хагрида. Женщина вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у неё красивое лицо с оливковой кожей, темные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в чёрную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы.       — Мне кажется, или она выше нашего Хагрида? — шепнула Изабель.       — Не кажется. — не скрывая смятения, ответила Вивьен. Через несколько секунд в дверях показались мужчины. Сильные, красивые мужчины, которые привлекли внимание всех, включая парней, ведь впереди шёл сам Виктор Крам.       — Это Крам! — закричал кто-то с факультета благородных и храбрых. Вивьен показалось, что она узнала голос Ли Джордана. Человек, шедший первым, был одет в меха, отличавшиеся от одеяний остальных, — гладкие, блестящие серебристые, подстать волосам.       — Дамблдор! — воскликнул он, поднимаясь по ступеням. — Как поживаете, любезный друг?       — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывала безвольный подбородок. Подойдя ближе к Дамблдору, он взял его руки в свои и крепко тряхнул.       — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь.

***

      — Сам Виктор Крам! Я понятия не имел, что он ещё школьник. Вивьен, Изабель, Фред, Джордж, Уильям и Анджелина сидели в гостиной Гриффиндора, обсуждая недавно прибывших гостей.       — Вы всё ещё хотите участвовать? — усмехнулась Блэк, обращаясь к близнецам. — Прекрасно же понимаете, что Крам будет использовать любые методы, чтобы выиграть. И его отец сделает всё для победы своего сыночка. А вы видели эту тетку с Шармбатон?       — С чего ты вообще взяла, что Виктор будет участвовать? — подала голос Анджелина.       — Да с того, что не просто так Шармбатон и Дурмстранг прибыли сюда. Я уверена, что какой-нибудь ученик с этих школ будет участвовать в турнире. Пусть даже не Виктор Крам, но кто-то да точно. — уверено ответила Вивьен. Уизли серьезно призадумались. До этого Вивьен несколько раз пытались донести до них, что участвовать в турнире — самоубийство. Подумать о родителях — это всё, о чем она просила.       — Думаю, Вивьен права. — начал Фред. — Тем более, братишка, что мы теряем? — обратился старший Уизли к Джорджу. — Подумаешь, какая-то там тысяча голеонов… В голосе Фреда были слышны нотки грусти. Он явно был опечален отмене межфакультетного мачта, да ещё и лучшая подруга всеми силами отговаривает их участвовать в Турнире Трёх Волшебников, победа в котором может поставить их семью на ноги.       — Да, Фред, зачем нам этот Турнир? Думаю, тех денег, что мы насобирали, нам хватит.       — На что хватит? — спросила Джонсон.       — Потом. — отмахивается Джордж. Анджелина раздраженно фыркнула и отвернулась от близнецов. Они никогда не посвящали её в свои дела и этот раз не был исключением.       — Кстати, Вивьен, твой парень не будет против, что ты выставила себя девушкой Фреда? — начала вновь Джонсон.       — Я не выставляла себя его девушкой. — посмотрев на подругу, заговорила Вивьен. — Мы уже объяснили мадам Стебль, что нам комфортнее работать вдвоём. Прости, что не посвятили тебя в свои дела. Анджелина, жадно хватая ртом воздух, начинала злиться.       — Ты думаешь, раз вы с Фредом и Джорджем так близки, то тебе всё дозволено? — повысила голос она. — Близнецы не смогут защищать тебя вечно!       — Я не боюсь тебя, Анджелина. Но Джонсон её уже не слушала. Она с яростью взяла свою сумку и вышла из гостиной.       — Тебе не кажется, что ты слишком груба с ней? — шепнул Фред. — Она опечалена, что матч отменили…не подливай масла в огонь.       — Да мне плевать, чем она там опечалена. Я не собираюсь терпеть её глупые насмешки. — ответила Вивьен.

***

«Дорогой Сириус, прости, что не написала ранее. Меня допустили к учебе и через несколько месяцев смогу лично похвастаться своими результатами экзаменов. В целом, всё отлично: у меня появились друзья, с учебой всё хорошо. Есть, конечно, маленькие проблемы, но все они решаемы. Не волнуйся насчёт Турнира Трёх Волшебников. Я уже отговорила близнецов в нем участвовать и сама не собираюсь. Извини, мне нужно бежать. Надеюсь, у тебя всё хорошо. С любовью, Вивьен.»       — Решила не рассказывать обо мне? — он усмехается, разглядывая аккуратной выведенный на пергаменте почерк. — Мне, вообще-то, обидно.       — А мне, вообще-то, похуй. После небольшой стычки с Анджелиной, Вивьен нужен был отдых. Она была не прочь вступать в какие-то конфликты, но ссора с человеком, с которым придётся быть в одной компании, была не лучшей идеей и она это прекрасно понимала. Время с Реддлом, каким бы оно ни было — хорошим или плохим, приводило ее мысли в порядок. Рядом с ним становилось необычайно спокойно. Ей казалось, что она знает его. Помнит каждую складку на его брюках, едва уловимые нотки искренности в голосе, постоянно надменное лицо и ужасно привлекательные ямочки на щеках. Всё это казалось невероятно знакомым и пугающим.       — Ты специально обнял меня сегодня? — она отрывает взгляд от письма. — Хотел успокоить поклонниц?       — Хотел, чтобы ты перестала себя вести как размязня. — закатывает глаза он, присаживаясь на кресло.