Том. Том Реддл.

      — Ну что? — Римус резко оборачивается, услышав скрип половицы за спиной.       — Уезжают через двадцать минут. — закрывает дверь, оглянув коридоры. — А Сириус?       — Ждет нас на станции. — поднимает глаза к потолку, пытаясь быстро сосчитать оставшиеся время. — Слушай внимательно: мы сейчас выходим и занимаем самые дальние места в поезде, — они туда точно не пойдут — выходим тоже самыми последними.       — Они догадаются. — закусывает губу. — А если…       — Вивьен, у нас мало времени. — перебивает, чуть хмурясь. — Пошли. — берет в руки её чемодан, удивляясь его весу. — Я напоминаю, что мы едем на пять, — он выставляет все пальцы правой руки вперёд. — дней. Зачем столько вещей? Она молча окидывает его укоризненным взглядом, как бы напоминая, куда и зачем они едут, и что по такому случаю может оказаться в чемодане. Тот лишь шутливо закатывает глаза и фыркает, мол, у меня вообще-то тоже полный чемодан подарков, но весит он почему-то намного меньше твоего. Идея отметить Новый Год сюрпризом, завалившись в Нору, подкралась также неожиданно, как и сам праздник. Вивьен очень понравилась многообещающая перспектива сидеть за столом во время отсчёта до полуночи в компании, можно сказать, третьей семьи. И хоть в Англии этот праздник отмечается без подарков, так как Новый Год считается менее значимым праздником, чем Рождество, его хотелось отметить, как в России — уплетая салаты, смотря на подарки под ёлкой, загадывая желание, сидя в узком, если так можно было назвать огромную семью Уизли, кругу. Сюрприз, конечно, был только для детей, потому что Молли Уизли быстро всё пронюхала, стоило Сириусу только спросить о том, собираются ли они уезжать куда-то в ближайшее время.       — А твой кавалер? — как бы невзначай спрашивает Римус, идя по коридору.       — Что?       — Где он собирается праздновать?       — Я не знаю. — честно отвечает она, пожимая плечами. — Мы не говорили об этом. Она не решается рассказать, что все её попытки выведать о будущих каникулах своего возлюбленного не увенчались успехом.       — Да уж. — хмыкает. — Уже вручили друг другу подарки?       — Я вообще не знаю, что ему дарить. — рассеяно говорит она, о чём-то думая. — Кольца он не носит, рубашек у него полно, костюмов тоже. Только если дарить себя… — улыбается, получая легкий подзатыльник. — А что ты будешь дарить Молли и Артуру?       — Настольную игру. — отвечает он. — Они любят такое, ты же знаешь. — он кивает в её сторону, беззвучно спрашивая то же самое.       — Не поверишь. — смеётся, доставая из пакета ещё одну настолку. — Великие умы мыслят одинаково, да и дураков мысли сходятся. А кто мы — решать уже не нам. Римус тихо смеётся в кулак, разглядывая игру, выбранную Вивьен совсем недавно. Дженис улыбается, вспоминая, как долго они ходили с Элизой по Лондону, ища, по мнению Блэк, достойный подарок для семьи, всегда встречавшую её объятиями и вкусным травяным чаем.       — А твоя подруга? Изабель, если не ошибаюсь.       — Уехала к родителям. — вновь улыбается она — одно упоминание о Милтон заставляет уголки её губ приподняться вверх. — Не знаю, можно ли уже это рассказывать, но они с Джорджем состоят в отношениях.       — Ого. — тихо присвистывает он. — Очень рад за них.       — Я тоже. Они доходят до станции, срезав половину пути через потайные ходы в замке, за пятнадцать минут. Если учитывать, что все предыдущие разы они опаздывали и прибегали лишь тогда, когда поезд уже трогался с места — это их личный рекорд. Они входят в экспресс, несколько раз проверив, не идут ли Уизли, и двигаются в самый конец — как и договаривались.       — А Фред? — вдруг спрашивает Римус, потихоньку раскладывая вещи.       — Что, «Фред»? — переспрашивает она, явно не понимая сути вопроса.       — Ну, Джордж с Изабель, а Фред?       — Он не с Изабель. — глупо улыбается она. Вот что ей хочется в самую последнюю очередь, так это говорить о старшем Уизли. — Я не знаю, Римус. Он был с Анджелиной на Святочном балу, но я не знаю, насколько у них всё серьезно.       — Вы опять поссорились? — строго спрашивает он, полностью разворачиваясь к ней.       — Я скажу так: мы в процессе. И в какую сторону мы движемся — не знаю сама. — грустно отвечает она, пожимая плечами. — Просто он постоянно вставляет своё мнение, даже когда не просят. — тихо объясняет Вивьен, будто их услышат в самом дальнем купе. — Скажи: зачем мне слушать о том, что он против моих отношений, если я — она указывает на себя указательным пальцем. — в них счастлива?       — Ты же знаешь о вражде Слизерина и Гриффиндора. — обыденно отвечает он, продолжая раскладывать чемоданы по полкам.       — Но я то не из Слизерина и даже не из Гриффиндора, чтобы с кем-то враждовать. Мне вообще, если честно, всё равно на то, чей факультет соберёт больше очков в конце этого года. — она невольно задумывается об экзаменах, нервно закусывая губу. — Не до этого, знаешь ли. — и он понимает её без слов, ободряюще хлопая по плечу, приговаривая о том, что всё образуется. — Мы все знаем, что в конце этого года Гарри совершит какой-нибудь очередной подвиг, и Слизерину придётся лишь кусать локти, прикидывая, насколько они отстанут от любимого факультета дядюшки Дамблдора. — кажется, она переманивает привычку Реддла раздражаться при любом упоминании Поттера. — Он, кстати, приедет?       — Конечно. — отвечает Римус, немного посмеиваясь. — Не знаю насчёт Гермионы, но Гарри приедет точно. — он кидает взгляд на окно, кивком головы указывая на приближающихся Рона, Фреда, Джорджа, Джинни и Гарри, а в голове у Вивьен проносится лишь «вспомнишь говно…». И когда эти дурацкие шутки уйдут из её памяти, собрав огромные чемоданы… — Наверное, она будет праздновать с родителями. — продолжает, не замечая Грейнджер в импровизированном строю из учеников. Вивьен на это не отвечает, и садится лишь тогда, когда чувствует движение колёс поезда. Поездка должна пройти быстро, поэтому она не решается уснуть — ощущения пробуждения после часового сна не обещают быть приятными. Весь путь они с Римусом говорят о незначительных вещах, иногда обсуждая подарок для Тома, который они так и не могут выбрать. Когда за окном мелькает знакомая природа Англии и Вивьен замечает приближающееся здание Лондонского вокзала, сердце вдруг замирает на несколько секунд от нетерпения увидеться с родным человеком; желание просто взглянуть на него усиливается с каждым стуком колёс, и ей хочется поскорее оказаться дома. Как и было обговорено заранее — они выходят из поезда самыми последними, заранее зная, куда нужно идти — Сириус ждёт их в подробно описанном в письме месте. Вивьен окидывает восхищенным взглядом вокзал, будто никогда раньше на нем не была, глупо то открывая, то закрывая рот. Она даже не задумывается о том, как безрассудно она выглядит, потому что ей, мягко говоря, всё равно.       — Далеко собрались? — окликнул их знакомый голос, и они оборачиваются почти одновременно.       — Привет. — тихо произносит Вивьен, падая в широкие объятия. — Давно ждёшь?       — Прилично. — смеётся тот, пожимая руку Римусу. — Вас не заметили?       — Пока что нет. — отвечает Люпин, озираясь по сторонам. — Но если продолжим стоять…       — Ни слова больше. — Блэк улыбается, практически отбирая у дочери чемодан, пока та говорит, что совсем не устала. — Пойдёмте. Они уходят на достаточное расстояние от вокзала, ища глазами знакомое заведение, что поможет им переместиться в Нору за считанные секунды. Времени у них ещё предостаточно, поэтому они размеренно идут вдоль улиц Лондона, с улыбкой разглядывая всё вокруг. Улицы украшены разноцветными гирляндами, где-то стоят ёлки, тихо мерцая — огоньки гирлянд немного заметны даже в дневное время суток, повсюду много людей, судорожно ищущих подарки для родных и близких, на углах некоторых магазинов стоят Санта Клаусы, завлекая покупателей. Взгляд Вивьен невольно падает на тёмный переулок и она закатывает глаза, заметив, как один из наряженных мужиков судорожно ищет что-то в водостоке. Хотя, догадаться, что именно, не составляет труда. Ей никогда не симпатизировали люди подобного типа. Они переходят дорогу в положенном месте, направляясь к небольшому, но приличному ресторану. Колокольчик на двери оповещает о новых посетителях и официант шотландской внешности подрывается с места.       — Добрый день. — здоровается тот, доброжелательно улыбаясь. — Вы у нас впервые?       — Каве инимикум. — говорит Римус, не касаясь своей палочки; произнесенное ранее — пароль для волшебников, собирающихся отправиться куда-либо через камин в заведении.       — Конечно. — официант жестом просит посетителей проследовать за ним, не скрывая приятное удивление. — Поднимитесь на второй этаж и поверните сразу налево. Счастливого Рождества!       — Большое спасибо. — одновременно произносят они, поднимаясь по ступеням. — И вам! Официант кивает и удаляется куда-то вглубь заведения, проводив их счастливым взглядом. Видно, что этому человеку нравится работать в канун праздника, что не может не удивлять.       — Напомните, почему мы не могли воспользоваться Трансгрессией? — спрашивает Вивьен, с особым усилием поднимаясь по лестнице.       — Во-первых, ты несовершеннолетняя, — размеренно отвечает Сириус, не спеша переставляя ноги. — а во-вторых, никто не виноват в том, что кому-то приспичило покурить со школьными хулиганами на перемене. — укоризненно заканчивает он, грустно улыбаясь. Вивьен на это высказывание лишь фыркает, всё-таки преодолевая препятствие в виде винтовой лестницы. В голове водоворотом крутятся различные мысли, а сердце предательски пропускает один удар, но она всё-таки решается:       — А я, кстати, со старостой Слизерина встречаюсь. — как бы невзначай бросает она, смотря на отца. Тот на мгновение замирает, окидывая её ошарашенным взглядом. Спустя секунду он переводит точно такой же взгляд на Римуса, пытаясь найти в его глазах отголоски шутки, но тот лишь молча кивает, мол, да, старик, ты не ослышался.       — Мне нечего сказать. — шепчет он себе под нос, держась за перила. — Точнее, есть, что, но, боюсь, ты таких слов ещё не слышала. Вивьен заливается хохотом, сгибаясь пополам, пока Сириус хлопает глазами, пытаясь понять, что здесь, блять, смешного. Римус смеется в кулак, заразившись от крестницы, а Блэк после всего услышанного вновь замирает. Он то ли просто удивлён, то ли ошарашен, то ли взволнован — ему самому трудно понять. Мысль о том, что его девочка взрослеет и пугает, как это обычно бывает у отцов, и злит одновременно.       — Ладно, — пытаясь звучать как можно более отстранённо, произносит он. — дело ваше. Они заходят в камин, держась за руки и не забывая придерживать чемоданы, и одновременно вслух произносят место назначения, описывая его у себя в головах — чтобы точно переместиться туда, куда им нужно. Перемещение проходит быстро. Вивьен не успевает почувствовать, как ее выворачивает, в прямом смысле этого слова, как ноги отрываются от земли, не успевает даже подумать о чём-то, как уже оказывается в доме Уизли.       — Ну наконец-то! — радостно кричит Молли, сразу обнимая всех троих. — Как добрались? Без происшествий? Дети вас не видели?       — Чш, — Сириус останавливает её тихим шипением, — обо всём по порядку. — хрипло смеётся он, потихоньку отвечая на все ранее заданные вопросы. — А где Артур?       — Поехал встречать детей на вокзал. — лучезарно улыбается она. — Ладно, мужчины, раскладывайте чемоданы, а мне с Вивьен нужно потрещать о женских штучках. — хихикает Молли, ведя Дженис за локоть в сторону кухни. Вивьен покорно следует за женщиной, не переставая улыбаться. Дом как и всегда встречает её приятными ароматами свежеприготовленных блюд, и у девушки невольно текут слюни изо рта, несмотря на то, что она довольно плотно поела перед дорогой. Если, конечно, один бутерброд с колбасой можно назвать сытным обедом. Молли садится на стул и жестом просит Дженис последовать её примеру, указывая на противоположный.       — Джинни сказала, что у Джорджа появилась…подружка. — тихо начинает она, растерянно глядя на Вивьен.       — Изабель Милтон. — спокойно отвечает та. — Моя однокурсница и очень хорошая девушка.       — Изабель… — медленно протягивает женщина, будто пробуя имя на вкус. — Как давно?       — Месяц назад. Она правда очень хорошая. — успокаивающим тоном говорит Блэк. — Вы бы знали, как она переживала, когда у них с Джорджем только что-то начиналось. — улыбка вновь касается её лица.       — Просто, — вздыхает Молли. — Ты же знаешь, как сильно он переживал после…       — Знаю. — опережает, не давая закончить мысль — это воспоминание, словно недавно зажившая рана — ещё больно касаться. — Но Изабель не такая. Если ей что-то не понравится — она не станет молчать, а измена для неё — самое ужасное, что может прийти в голову. И она мысленно обещает самой себе больше никогда не вспоминать тот кошмар, который пришлось пережить её близкому другу. И самое страшное в этой ситуации то, что её на тот момент не было рядом.       — Если ты так говоришь, — женщина улыбается, немного наклоняя голову набок. — меня это вполне устраивает. Вивьен хочет ещё что-то сказать, но вовремя слышит приближающиеся голоса и подрывается с места, намереваясь где-нибудь спрятаться. Сначала Молли смотрит на девушку непонимающим взглядом, но после слышит «дорогая, мы дома!» и всё прекрасно осознаёт. Женщина принимает непринужденный вид и уходит в сторону коридора, широко улыбаясь. Дженис практически слышит, как Молли обнимает каждого своего ребёнка, целуя их в щеки, и девушка закрывает себе рот рукой, чтобы не рассмеяться, когда слышит недовольное «ну ма-а-а-м» из уст Джорджа. Спустя несколько секунд она слышит недалеко от себя, как кто-то начинает открывать и закрывать кастрюли, при этом радостно улюлюкивая, и невольно закусывает губу от нетерпения.       — Мам, а чьи это ботинки?.. — из коридора доносится голос Джинни. — Кто-то приехал?       — Умираю с голоду! — звучат приближающиеся голоса близнецов, и Вивьен еле сдерживает себя. Она дожидается, когда Уизли старший и младший подойдут поближе, и…       — Сюрприз! — кричит она, выпрыгивая из тайника, пока Джордж и Фред шутливо хватаются за сердце. Она принимается обнимать каждого по очереди, широко улыбаясь. Младший Уизли, хватаясь за лицо подруги обоими ладонями, коротко целует её пару раз в щеки, издавая громкие чмокающие звуки. Вивьен смеётся, пытаясь вырваться из его хватки, и Джордж тоже начинает смеяться, всё же нехотя отпуская её.       — Привет, Фред. — тихо произносит она, неуверенно падая в его объятия. Ей кажется, что он совсем не рад её видеть, и старший Уизли, будто прочитав эти до ужаса глупые мысли, только сильнее начинает сжимать её плечи, незаметно вдыхая аромат её волос. Он давно запомнил запах шампуня, которым она постоянно мыла голову — лаванда, мята и цветки розеллы.       — Привет. — также тихо говорит он, аккуратно дергая её за прядь. — Врушка.       — Почему это? — улыбается она, отстраняясь.       — Ага, «Мы просто посидим дома», как же. — передразнивает её Джордж, подключаясь к разговору.       — Только попробуйте сказать, что вы не рады нашему приезду. — звучит угрожающий голос Сириуса, пока Римус спускается со второго этажа, услышав заливистый смех Вивьен, намереваясь поздороваться с только что прибывшими детьми.       — Ни в коем случае! — хохочет Джордж, поднимая руки в капитулирующем жесте. — Давно вы это планировали? Вивьен переглядывается с Сириусом, пожимая плечами. Они знали, что будут отмечать новый год вместе, но где — оставалось загадкой до вчерашнего дня. Девушка, ласково потрепав Рона по голове, здоровается и с ним, а после — подходит к смущающейся Джинни, пока Гарри обнимается с Люпином и Сириусом, что-то радостно крича.       — Привет, — Вивьен опускается на колени, чтобы быть с девочкой одного роста. До этого они никогда не общались, поэтому девушка старается выглядеть как можно более располагающе. — меня зовут Вивьен. — она протягивает ей свою руку, чтобы не смущать ещё больше лишними прикосновениями. Джинни неуверенно угукает, прекрасно зная имя гостьи, неожиданно завалившийся к ним в дом. — Ну, рассказывай, как живётся с тремя неугомонными братьями? — девочка начинает улыбаться, слыша недовольное «эй!» из уст близнецов, и всё-таки протягивает руку в ответ. Её перчатка насквозь пропитана снегом — видимо, ребята недавно играли в снежки.       — Не очень. — хихикает она, начиная снимать перчатки. — Они кинули меня в снег.       — Что они сделали?! — пытаясь выглядеть как можно более устрашающе, кричит Молли. — А если она заболеет? — обращаясь к смеющимся ребятам, продолжает тираду женщина. — Джинни, детка, пойдём, я тебя отогрею. — и с этими словами уводит девочку на второй этаж, окинув недовольным взглядом близнецов и Рона.       — А вы неплохо поладили. — начинает Сириус, присаживаясь на табурет около стола. — Со мной она заговорила только спустя три встречи. — он, не вставая, достаёт бокал из верхнего шкафчика с помощью заклинания, а следом — вино.       — Я бы тоже не захотел говорить с тобой. — фыркает Римус, следуя примеру его старого друга; только свой бокал он берет при помощи рук. Фред и Джордж разрываются диким хохотом, смотря на выражения Блэк-старшего, которое отражает недовольство и наигранное возмущение. Его рука зависает в воздухе и только спустя минуту он решается открыть вино, и наполнить свой стакан. Вивьен, Рон и Гарри, наблюдая за этой картиной, тоже позволяют себе улыбнуться.       — Спасибо, друг. — Римус лучезарно улыбается, выхватывая бокал в самый последний момент, пока Сириус хлопает глазами, пытаясь не ударить по столу. — Твои манеры…       — Ой, помолчи. — тихо бормочет Блэк, наполняя ещё один стакан, который изначально был предназначен для Люпина. — А вы чё гогочете? — он оборачивается к близнецам, которым уже откровенно плохо. — Вас там чем кормят в этом Хогвартсе? — уже обращаясь к дочери, он кивает в сторону Фреда и Джорджа, которые вновь сгибаются пополам от нового приступа хохота.       — Это нормально. — фыркает Рон, доставая из чемодана свитер. — Скоро пройдет.       — Просто безумно рады выходным. — улыбается Вивьен. Сириус тяжело вздыхает, хоть ему и самому до жути смешно и весело, и наконец делает долгожданный глоток, пока дети вокруг смеются и бросают друг на друга неоднозначные взгляды. Они долго беседуют с друг другом на кухне о различных вещах, не затрагивая тяжёлые события: экзамены, эссе и прочие неприятные темы для разговоров. Фред и Джордж затрагивают их общую мечту о будущем магазине, Рон рассказывает о веселых приключениях с Гарри и Гермионой, Вивьен подробно описывает своё выступление перед всей школой, Джинни просто слушает и улыбается, Сириус с Римусом изредка бросают в друг друга различные шуточки, от которых смеются все присутствующие за столом.       — Может, прогуляемся? — вдруг предлагает Фред, обращаясь к ребятам. — Погода хороша. — он кидает взгляд в сторону окна, за которым виднеется заснеженное поле.       — Кто последним окажется на улице, тот слизняк! — кричит Рон, подрываясь с места. Молли вздыхает, приговаривая что-то вроде «ох, неугомонные дети!», и улыбается, провожая их взглядом. Сириус с Римусом переглядываются, безмолвно спрашивая друг у друга, будут ли они сопровождать детей в такую погоду, и, одновременно качнув головой в разные стороны, чокаются бокалами. Джинни выбегает на улицу последней, еле натянув на руки уже просохшие перчатки. Перед ней вылетает Рон, перед самым выходом несильно толкнув сестру вбок, мол, подвинься, не видишь, что ли, что я иду.       — Так нечестно! — хихикает девочка, бросая в брата горстку снега. — Ты толкнул меня.       — Рон Уизли! — наигранно возмущённо кричат близнецы, закидывая Рона снегом. К ним подключается Гарри, пока Вивьен незаметно поправляет воротник Джинни. — Кто учил тебя таким манерам? Мальчики смеются, бросаясь в другу друга снегом, и от этой картины у Вивьен становится так тепло на душе, что она начинает потирать кольцо, нехотя осознавая, что была бы счастлива увидеть здесь своего возлюбленного. Вдруг снежок прилетает и в девушку, выбивая её из мыслей, и тогда её лицо вытягивается, пока Фред вновь начинает сгибаться пополам от смеха. Вивьен быстро лепит снежки и вручает часть из них Джинни, чтобы та тоже поборолась с братьями.       — Ну держитесь! — кричат они, делая первый залп из снега. Спустя несколько секунд пара снежков попадает в лицо Гарри. Рон чуть не покатился со смеху, глядя на облупленное снегом лицо друга, а Поттер, не теряя ни секунды, начал обстреливать девушек. Снежки летали туда-сюда, попадая во всех вокруг, и уже было не важно, кто за кого борется. В один момент Фред и Джордж пропадают из поля зрения их подруги и незаметно оказываются за её спиной, а после — заваливают её горой снега, тут же заливаясь хохотом.       — Вот придурки. — тихо шепчет Сириус, наблюдая за ледовым побоищем из окна.       — И не говори. — фыркает Римус, подойдя ближе. — Хочешь присоединиться?       — Спрашиваешь? — Блэк покидает смотровую площадку и направляется к коридору. — Конечно! Мужчины быстро одеваются, глупо хихикая после бутылки вина, и выходят из дома, шутливо толкнув друг друга в бок. Как только они закрывают дверь, им в лица прилетают снежки, и все дети начинают смеяться, заметив их удивлённые лица, схожие с физиономией Поттера несколько минут ранее. Они возвращаются в дом уже ближе к ужину, насквозь мокрые и продрогшие, но безумно счастливые. Молли, видя всю эту картину и образовавшуюся лужу на полу, вздыхает, и отправляет всех переодеваться, забрав у детей мокрую одежду. Вечером они всей семьей сидят в гостиной: Вивьен играет на старой гитаре, которую любезно забыла в Норе во время прошлой поездки, Фред и Джордж напевают какие-то только им троим известные песни, Рон и Гарри играют в шахматы, не обращая внимания на происходящее вокруг, взрослые играют в настольные игры, а Джинни играет роль банкира, тщательно следя за игрой. Спустя какое-то время слышится стук в дверь и Молли с Артуром идут встречать нового гостя.       — Билл приехал. — любезно поясняет Артур на удивлённые лица детей. Фред и Джордж сразу подрываются с места, бросая в сторону подруги неоднозначные взгляды и та понимающе кивает, засовывая инструмент обратно в чехол.       — И вы здесь! — восторженно говорит только что прибывший парень, пожимая руку Сириусу и Римусу, которые еле оторвались от своих бокалов, доверху наполненных вином. — Здравствуй, Вивьен. — улыбается он девушке и та машет рукой в приветствующем жесте. Билл обнимает только что подбежавшую к нему Джинни и счастливо улыбается, наконец оказавшись дома.       — Я что-то пропустил? — он кивает головой в сторону повешенных на веревки мокрых вещей и усмехается, замечая, как ребята начинают переглядываться между собой, негромко посмеиваясь.       — Да это просто кошмар! — наиграно ворчит Сириус, присаживаясь обратно. — Закидали стариков снегом.       — Ну-ну, — медленно тянет Люпин, примыкая губами к бокалу. — старик здесь только один — лично я отлично повеселился.       — Я старше тебя всего на год. — хмурится Блэк.       — А по виду на все десять. — фыркает Римус и получает слабый шлепок по колену.       — И я жила с этими людьми в одном доме тринадцать лет. — Вивьен тяжело вздыхает, окидывая мужчин ласковым взглядом.       — По тебе видно. — усмехается Фред и получает точно такой же шлепок по своей ноге. Все в гостиной заливаются смехом, и только Рон с Гарри, успев погрузиться в отдельный мир, окидывают всех непонимающими взглядами.

***

      — Ты же уступишь мне свою кровать? — ласково тянет она, растираясь на простыне.       — Как будто у меня есть выбор. — фыркает он, доставая из шкафа подушку и два одеяла: одно для того, чтобы постелить на пол и не продрогнуть за ночь, а другое — для того, чтобы укрыться. Вивьен, как это обычно и бывало, остаётся ночевать в комнате Фреда и Джорджа, отобрав у первого кровать, и тот, борясь с противоречивыми чувствами уронить её на пол и завалиться в родную постель, готовит для себя новое место для ночлега.       — Ты можешь поспать со мной. — хрипло смеётся Джордж, откладывая в сторону книгу, которую ему порекомендовала Изабель.       — Ни за что. — усмехается старший Уизли. — Я не хочу всю ночь дышать твоим потом.       — Фу! — смеётся Вивьен, укрываясь одеялом. Они почти всю ночь о чём-то болтают, изредка подкалывая друг друга. Они уже давно мечтали вот так собраться вместе, обсуждая какие-то незначительные детали, и когда, наконец, всё успокоилось — не желали упускать такую возможность.       — А что ты собираешься дарить Тому? — спрашивает Джордж, закинув ногу на ногу.       — Честно: вообще не ебу. — отвечает она, смотря в потолок. — Мы с Римусом головы сломали, пока ехали в поезде — так и не придумали.       — А что он вообще любит? — интересуется Джордж, пока его брат не желает включаться в диалог.       — Ворчать и ругаться. — хмыкает она, и Фред усмехается.       — Галстук? — предлагает Джордж, хоть и понимает, это этот вариант уйдёт в помойку, как и все обговорённые с Римусом ранее в поезде. — Очень хочется тебе помочь, правда, но твой парень, уж извини, настолько непредсказуем, что мысли превращаются в кашу. — честно продолжает он.       — Я ценю твою заинтересованность, Джордж. — ласково произносит она. — А что ты собираешься дарить Изабель? И наблюдая, как сильно вытягиваниям лицо друга, она начинает тихо смеяться. Им бы по-хорошему всем упокоиться, да лечь спать, чтобы завтра встретить новый год бодрыми и веселыми, но сон никак не идёт, и они продолжают беседу:       — Да это пиздец! — вдруг вспыхивает Джордж, пугая и Фреда, и Вивьен, и тут же зажимает себе рот рукой, забыв о заглушающем заклинании, наложенном на дверь. — Что ей дарить? Книг у неё хоть отбавляй, косметикой она пользуется редко, хоть и не нужно ей это вовсе, платье, что ли, купить…       — А вот этого не надо. — отвечает Вивьен. — Она, конечно, будет рада, но вдруг размер не угадаешь? Или цвет будет не тот? Короче, плохая идея.       — Думаешь? — задумчиво спрашивает младший Уизли, крутя карандаш в руках. — А что тогда?       — Ты не замечал её любовь к сладкому? — усмехается Дженис, намекая другу о правильном подарке, но, замечая его потерянный взгляд, тяжело вздыхает. — Подари ей набор сладостей из «Сладкого королевства» и игрушку какую-нибудь мягкую. — выпаливает на одном дыхании она. — Только, прошу тебя, не клади туда сахарные крылья бабочек — само название звучит дико, а ты, должно быть, уже знаком с любовью Элизы ко всем живым существам.       — А Лео понравилось. — задумчиво тянет Фред, пропуская остальную часть небольшого монолога мимо ушей.       — Не сомневаюсь. — усмехается она и устаивается поудобнее на кровати. Спустя еще один час переговоров о подарках для друзей они всё-таки засыпают. Не потому, что им надоело разговаривать, или наслаждаться компанией друг друга, а потому что банально устали, но ничуть не морально, а только физически, что было удивительно для всех троих. В четыре часа утра Вивьен встаёт, чтобы спуститься на кухню и выпить стакан воды, потому что в горле пересохло так, что стало невозможно дышать, а будить друзей сухим кашлем совершенно не хочется. Она бросает мимолетный взгляд на постели близнецов и немного напрягается, не заметив Фреда на своём месте ночлега. Она решает, что тот ушёл курить на крышу и обещает себе навестить его чуть позже. Дженис старается как можно тише открыть дверь в коридор и спуститься по лестнице, чтобы никого не разбудить; особенно Молли, которая имела невероятно чуткий сон. На кухне никого не оказывается, что подтверждает догадку о пропаже друга, и Вивьен в два счета осушает целый стакан на деле обычной, а на ощущения — самой вкусной воды, что ей когда либо проходилось пробовать. Не то, чтобы она являлась специалистом в этой непростой области, но могла отличить отвратительную воду из-под крана от покупной или фильтрованной. Она берёт с собой ещё один наполненный стакан воды и заходит в комнату за двумя пледами, потому что более чем уверена, что Фред вышел на улицу без верхней одежды — его куртка так и висит на верёвке — сушится, а другие ему, видите ли, малы, а на покупку новой нет времени и сил.       — Мистер, угостите сигареткой. — улыбается она, присаживаясь рядом. Парень вздрагивает, не слыша её приближающихся шагов из-за мыслей, стоящих гулом в его голове. — Извини. — пытаясь не засмеяться, говорит она, видя, как сильно напугала друга, который от страха быть пойманным родительницей, выкинул сигарету, совсем забыв её сжечь в его излюбленной манере.       — Дурная. — беззлобно говорит он, протягивая ей пачку, потому что знает, как сильно она не любит, когда ей протягивают сигарету пальцами — слишком брезгливая. — Не спится?       — Просто в горле пересохло. — отвечает она, пожимая плечами. — А ты чего тут? — Вивьен накидывает на его плечи тёплое покрывало. — Ещё и без куртки. — и отвешивает слабый подзатыльник. — Кто из нас тут ещё «дурной»?       — Жду нового года. — тихо смеётся он, кивая ей в знак благодарности за плед. Снег прекратил идти ещё в одиннадцать часов вечера, когда вся часть сообразительных людей в доме отправилась спать; ребята же просидели до двух, поэтому Фред не выглядел замершим или продрогшим до костей. Но как бы сильно он не доказывал это Вивьен, она все равно ужасно переживала, что её друг встретит следующий год с соплями и ознобом. А Дженис верила во все эти магловские приметы, которые сбывались лишь у тех, кто в них действительно верил.       — Вроде вдоволь наговорились за вечер, но всё равно хочется что-то спросить. — тихо шепчет парень, кутаясь в плед.       — Спрашивай. — машет рукой она, затягиваясь. И плевать, что вопросы будут о её парне — она просто не хочет сидеть в тишине.       — Зачем ты себя так? Её рука так и зависает в воздухе, не поднося к губам желанную сигарету. Он кивает в сторону её рук, но она и так прекрасно понимает заданный вопрос. Вивьен долго обдумывает то, что собирается сказать, но так и не решается, отвечая вопросом на вопрос:       — Не понимаю, о чём ты? — тихо произносит она и в этот самый миг её голос надламывается и звучит так неубедительно, что она и сама бы себе не поверила.       — Думаешь, такая умная: замотала каждый миллиметр своего тела, воспользовалась заживляющими заклинаниями и всё — никто ничего не заметит? Не все вокруг так слепы, как ты себе это представляешь. Её уверенность в правильности позволить ему задать этот вопрос рушится с каждым словом, как и мир вокруг. Больше всего на свете она хочет сейчас уткнуться носом в тёплую шею любимого человека и взглянуть в его серые глаза, находя там поддержку. Но она не принцесса, а мир не является доброй сказкой с счастливым концом. Мир ужасен и противен точно также, как и заданный вопрос. Винить его глупо — она знала, что кто-то рано или поздно заметит её потрёпанный вид после бессонных ночей, заметит бинты на запястьях, заметит, как её голос всё больше вытягивается, словно струна, когда она в очередной раз ссылается на ушибы или потянутые руки во время какого-то занятия, известному только ей одной.       — И как давно ты… знаешь? — врать уже бесполезно, поэтому она решает спросить напрямую, не собираясь терзать разум бессмысленными догадками.       — Я всегда догадывался, но понял лишь тогда, когда ты забыла опустить рукав мантии во время истории магии. — просто отвечает он. — Мы давно уже не являемся друг другу близкими друзьями, и это совершенно не моё дело, но мне просто интересно: зачем?       — После этого мне становится легче.       — Понятно. — хмыкает он, доставая из пачки новую сигарету. И всё. Нет никаких нравоучений, нет теплых слов о том, что всё будет хорошо, нет ужасной неловкости в воздухе, будто всё так и должно было случиться. В его глазах нет даже капли жалости. Ему просто…всё равно?       — От этого Реддл спасал тебя неделю? — продолжает он, затягиваясь. Она видит лишь любопытство в его озорных глазах.       — Наверное. — как можно более отстранённо говорит она, а у самой предательски дрожат губы.       — Круто. — хрипит он, подавившись дымом. — Я бы так не смог. — он начинает крутить в руках коробок спичек, стараясь не смотреть на неё. — Можно ещё один вопрос?       — Валяй. — вновь машет рукой она — почему бы не добить себя?       — Ты когда-нибудь задумывалась о самоубийстве? — выпаливает он на одном дыхании, прекращая терзать коробочку своими пальцами, всё ещё смотря куда-то вдаль. Тяжело.       — Ты считаешь меня слабой, да? — тихо спрашивает она, не поворачивая головы. — Ты считаешь, что это легко: просыпаться с чувством вины, терзая себя изо дня в день? Думаешь, я сама выбрала себе такую жизнь? — она тяжело дышит, ведь старается говорить без запинки, чтобы он её не перебил, потому что другого случая наконец кому-то выговориться у неё не будет. А он и не думает останавливать — внимательно слушает, пока в его пальцах тлеет сигарета, кончик которой с каждой секундой подбирается всё ближе и ближе, и он боится обжечься, но продолжает сидеть неподвижно. — Да, я слабая, Фред. И если бы не Сириус — давно бы уже сиганула с крыши, наплевав на всех: и на Тома с его излишней заботой, и на Изабель, которая каждый день спрашивает о моём самочувствии, и на Джорджа, который ревел вместе со мной в ванной, когда узнал обо всём, увидев всё своими глазами. Я слабая, и я это признаю.       — Ты каждый раз строишь из себя жертву. — негромко произносит он, вставая с бетонной поверхности. Он затягивается в последний раз и бросает окурок в тёмную бездну, ловко сжигая его с помощью заклинания в последний момент. Фред размеренными шагами направляется обратно к окну, через которое они с Джорджем и Вивьен всегда залезали на полюбившиеся им троим место, но перед тем, как отправиться в постель, добавляет:       — И я не считаю это занятие слабым, — гораздо легче сигануть с крыши.