Глава 20: Омут.
17 декабря 2021 г., 12:08
Примечания:
приятного чтения❣️
Вивьен три года. Всё, что её интересует сейчас — где мама с папой. Девочка внимательно смотрит на мужчину перед собой умными для своих лет глазами, пытаясь найти в коридорах памяти его лицо. Оно кажется знакомым, что вызывает различные эмоции: любопытство, заинтересованность.
— Хочешь поесть? — спрашивает он, стоя вполоборота.
Девочка уже умеет произносить незамысловатые фразы, но лишь мотает головой из стороны в сторону.
— А где мама? — тщательно выговаривая буквы, вопрошает она.
— Мама и папа заболели. — обыденно отвечает он, отворачиваясь, чтобы закусить губу. — Попросили меня посидеть с тобой.
— Да? — удивляется она, — А мы куда-то ехали…
— Ты заснула по дороге, и они отвезли тебя сюда, а сами — поехали в больницу, чтобы не заразить тебя. — на выдохе говорит он.
Девочка задумывается, почёсывая щёку, а потом, вновь переведя взгляд на мужчину, спрашивает:
— А как вас зовут?
— Меня зовут Сириус Блэк. — отвечает он, поднося к ней небольшую тарелку с маленькой порцией еды.
— Я — Вивьен Дженис Барлоу. — горделиво произносит девочка, протягивая свою маленькую ладошку мужчине в качестве знакомства.
Сириус усмехается, протягивая руку в ответ, несильно её пожимая.
~
Вивьен всё ещё три года. Она слышит, как кто-то ругается на первом этаже, пока она раскрашивает картинку принцессы, пытаясь отвлечься, но крики такие громкие и пугающие, что она не выдерживает и откладывает незаконченный рисунок в сторону. Девочка спускается по лестнице, ведущей в коридор на первом этаже, и встречается глазами с незнакомым мужчиной с чёрными волосами и длинным носом. Незнакомец вдруг замолкает, уставившись на ребёнка, и переводит взгляд на собеседника. — Это она? — спрашивает он, кивком головы указывая на Вивьен, что стоит на лестнице, вжавшись в перилла. Ещё трое мужчин оборачиваются на неожиданно появившуюся девочку, испуганно глядящую на толпу незнакомцев. — Узнаю глаза Дженис Барлоу. — говорит какой-то дядька в потрепанной мантии, поражено рассматривая малышку. Девочка, больше не в силах принимать участие в неизвестных ей правилах какой-то, на её взгляд, глупой игры, убегает обратно в комнату, рывком закрывая дверь.~
Вивьен четыре года. И сейчас её главная проблема — это то, что родителей нет ровно семь месяцев. Не могли же они так сильно заболеть, что не написали ни одного письма за этот период? Даже с днём рождения не поздравили… — Сириус! — кричит девочка, привлекая внимание мужчины, который над чем-то горбится у плиты. Блэк вздрагивает, роняя стеклянную банку с сахаром, которая в тот же миг с оглушительным треском разбивается о плитку. Мужчина вздыхает, не поднимая глаз, продолжая смотреть на кучу осколков. Это его нервы, что за семь месяцев успели расползтись по разным уголкам его мозга, забившись в мягкие углы. Они тихо всхлипывали каждый раз, когда девочка спрашивала о здоровье своих родителей и о их скором приезде. Всхлипывали так горько, как и сам Сириус, который каждый день кормил ребёнка, неожиданно свалившемуся ему на плечи семь месяцев назад. Они быстро привыкли к друг другу, несмотря на огромную разницу в возрасте. Девочка его не стеснялась и охотно вступала в незамысловатый диалог, состоящий из разговоров о кошечках и собачках. — Прости. — тихо произносит Вивьен, присаживаясь на колени. — Я сейчас. — Не надо. — громко кричит Сириус, отбрасывая её руку. Ему ещё не хватало залечивать чьи-то раны. — Порежешься. — уже тише добавляет он, объясняя мотив своих грубых движений. — Прости. — ещё раз говорит она, стыдливо опуская голову. Мужчина, так и не соприкоснувшись с осколками, садится перед ней на колени, чтобы быть одного роста, и кладёт свои руки ей на плечи. Она неуверенно поднимает голову, встречаясь с ним своими глазами апрельской листвы. — Всё хорошо. — ласково произносит он, крепче сжимая её плечи. — Ничего страшного. Мужчина встаёт с колен, обходя осколки на полу. Достаёт из кухонного шкафа небольшую коробочку, небрежно украшенную лентой. Протягивает ей. — С днём рождения.~
Вивьен шесть лет и она перестаёт ждать. Завтра её седьмой день рождения, а родители так и не объявились. Ни подарка, ни письма, ни даже маленькой открытки, состоящей из одной строчки и подписи в конце. Нет ничего, на что она могла посмотреть. В сознание пробирается обида. Она сидит в гостиной, листая книгу, состоящей только из картинок, её единственная проблема — почему бабушка с дедушкой не отправились на поиски колобка. Девочка закрывает книгу, тяжело вздыхая. — Хочешь это обсудить? — спрашивает Сириус, делая большой глоток чая. Они всегда обсуждали прочитанное Вивьен произведение, чтобы улучшить её моторику. — Мамы с папой больше нет, да? Мужчина начинает громко кашлять, подавившись напитком. Вивьен стучит по его спине, всё прекрасно понимая. Она не глупая и уже давно догадывалась о произошедшем, но никогда не решалась задать этот вопрос вслух. И вдруг решилась. Но почему-то именно тогда, когда Сириус решил отпить из кружки. — Ты прости, что я не сказал раньше. — продолжая кашлять, негромко произносит он. — Всё хорошо. — вздыхает она, вставая с дивана. — Ничего страшного.~
Вивьен семь и единственное, что она может — тихо всхлипывать в подушку. Дрожащие ручки нащупывают простыню и крепко её сжимают. Девочке ещё не верится, что это происходит на самом деле. Ей не верится, что мама больше не покормит её с ложечки, ласково поглаживая по спине. Ей не верится, что папа больше не поцелует её в лоб, потрепав по голове. Ей не верится, что она больше не посмотрит мультик с родителями. Ей не верится, что она больше не пойдёт в парк аттракционов, крепко сжимая ладони родителей, радостно смеясь, рассматривая незнакомые ей пейзажи и строения. Ей не верится, что она больше не увидит ни мать, ни отца. Ей не верится, что на душе становится необычайно пусто. — Вивьен, открой дверь. — просит Сириус, не надавливая на ручку, хотя несложно догадаться, что механизм не заперт. Девочка ничего не отвечает, а лишь, громче всхлипывая, подходит к двери. Её красные от сильного потока слез глаза ярко светятся в ночном свете. Мужчина горько вздыхает, садясь перед ней на колени, приобнимая за плечи. Он дарит ей легкий поцелуй в висок, а после, громко всхлипывая, подносит ладони к неё лицу, медленно поглаживая щёки. Они смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем вновь зарыдать с новой силой. Им больно и это нормально. Им горестно и это нормально. Им грустно и это нормально. Им тяжело, но они справятся. Вместе.~
Вивьен семь и ей опять грустно. Она маленькими шажками идёт по коридору больницы, рассматривая стены, украшенные яркими фресками с изображением бабочек и пчёл. Её голова начинает сильно кружиться, от чего она сдавливает виски ладошками, но ничего не помогает. Она резко открывает глаза и больше не видит ни Сириуса, ранее идущего рядом, ни разноцветных картинок на стене, ни новых диванов. В нос врезается железных запах медикаментов и крови. Она видит перед собой несколько врачей, катящих тележки для перевозки больных и узнает на их месте родителей. Их лица перепачканы вязкой алой жидкостью, как и простыни, которыми они накрыты. Девочка зажмуривается. Вивьен семь и она снова смотрит на приветливо улыбающуюся пчелу на стене. Вивьен семь и она не понимает, что только что произошло.~
Вивьен восемь с половиной и единственное, что её тревожит — это то, какие цветы покупать любимой учительнице по рисованию на первое сентября. Вторая проблема приходит весьма неожиданно, вежливо постучав в дверь и пожав руку Сириусу. — Привет, Вивьен. — проблема поворачивается к ничего не понимающей девочке. — Меня зовут Римус Люпин. — он протягивает ей свою руку. — Здравствуйте, — неуверенно пожимая протянутую ладонь, отвечает она. — Вивьен Дженис Барлоу. — её ничуть не удивляет то, что незнакомец знает её имя — каждый, кто заходит в этот дом, пытается с ней познакомиться и пообщаться, но девочка видит в каждом собеседнике лишь лукавую ухмылку и скрытую угрозу. — Вы тоже пришли говорить мне, что я очень похожа на родителей? Римус смеётся, выпуская маленькую ладошку девочки из хватки и присаживаясь за стол. Вивьен не может понять, что смешного она только что сказала. — Я пришёл к Сириусу. — улыбается тот, намереваясь что-то достать из кухонного шкафчика. — Он переставил бокалы в другой ящик. — говорит девочка, замечая удивленное лицо незнакомца. — В третий. Все те, кто заходили в этот дом, чтобы познакомиться с выжившей юной мисс Барлоу, понимали, что девочка умна не по годам: она всегда знала наперёд, что скажет собеседник, заранее знала реакцию окружающих на свои слова, удивительно точно предугадывала какое-то незначительное событие, а в один день даже специально подошла поближе к будильнику, который через несколько мгновений полетел вниз от своей же трели, чтобы получше его рассмотреть. Но один случай заставил людей, которые чаще всего приходили, начать восхищаться мисс Барлоу ещё больше, чего она всеми силами старалась избежать — ей не нравилось излишнее внимание к её скромной персоне: — Мистер Хаурад, — обращается она к мужчине, сидящему в самом конце стола. — проверьте тормоза на своём велосипеде. На следующий день Хаурад мог попасть в аварию, заработать кучу переломов, а то и хуже. Правда, никто не знал, что мужчина, к которому было обращено предупреждение Вивьен, на днях купил себе велосипед, чтобы не загрязнять природу выхлопными газами из машины.~
Вивьен десять лет. Она, сжимая одной ладошкой руку Сириуса, а другой — Люпина, идёт по знакомым улицам, с нескрываемым восторгом рассматривая разноцветные постройки. Она видит различных видов качели, батуты, автоматы с игрушками, тиры и одно единственное колесо обозрения, которое с каждым шагом становится всё больше и больше. — Один билет на «Чёртово колесо». — протягивая женщине с незамысловатой внешностью деньги, улыбается Блэк, пока Вивьен сидит на скамейке, болтая ногами. — Тебе нравится? — к ней подсаживается Римус, кладя свою руку ей на плечо. — Очень. — отстранённо отвечает девочка, отводя взгляд. — Вот бы мама с папой были здесь… Люпин, грустно улыбнувшись, осторожно касается пальцами её рёбер. Он чуть сильнее надавливает на кости, ведя вверх-вниз, от чего девочка начинает смеяться, скидывая руки мужчины. — Перестань! — улыбается она, стараясь вырваться из хватки.~
Вивьен двенадцать и она не понимает, почему одноклассницы не хотят с ней общаться. Девочка помнит каждый день, прожитый в ужасной школе и не помнит ни одного, чтобы над ней не издевались. В неё бросали скомканные листы бумаги, фантики от конфет и другой различный мусор. Она не помнит, чтобы кто-то здоровался с ней при встрече или просто улыбался в ответ. Не помнит, чтобы ей за все пять лет обучения кто-то сказал хоть одно доброе слово. Не помнит, чтобы кто-то не бросал ей обидные фразы вслед, пока она просто идёт по коридору, мысленно повторяя выученный материал по истории или географии. Не помнит, чтобы одноклассники не гнобили её за очередной высший балл по какому-либо предмету. Вивьен не помнит это лишь потому, что для неё это не важно. Для неё важно лишь получить хорошую оценку за контрольную и сбежать с физкультуры, чтобы не попасть под горячую руку главного задиры в классе, который не упускал возможности поставить ей подножку во время бега на время или любого другого упражнения. Вивьен направляется к выходу со школьного двора, не понимая, для чего за ней идут её одноклассницы, громко обсуждая её лицо, фигуру, одежду и другие незначительные для Дженис детали — людей она оценивала по другим качествам. Девочка лишь прибавляет шаг и громкость в наушниках, чтобы не слышать противные голоса других и поскорее оказаться дома. Почему-то в голову приходит идея пойти домой через лес, чтобы оторваться от толпы. Так она и поступает. — Эй, чучело! — кто-то кричит настолько громко, что этот противный голос доносится до сознания даже через веселую песню в наушниках. — Отвечай, когда с тобой разговаривают! — Чего тебе, Хейли? — не оборачиваясь, спрашивает девочка, убавляя громкость. В рюкзаке куча учебников, и если неожиданно огреть ими по голове, то можно выиграть пару секунд форы. — Ты не понимаешь с первого раза? — слышится насмешливый голос другой девочки, который становится всё ближе и ближе. Нет, не понимает. Особенно тогда, когда мысли заняты предстоящим днем рождения крестного, и подарка, ради которого она сменила свой привычный путь из школы до дома. — Нет. — просто отвечает Вивьен, решая, что оправдываться в данной ситуации бесполезно — они и сами не поймут. — Значит, ты глупа не понаслышке. — противно смеется кто-то из толпы и остальные тоже начинают ужасно громко гоготать. — У меня высший балл за контрольную по математике. — бесшумно усмехается девочка. — Вы сами придумали себе эти бессмысленные факты, чтобы хоть как-то оправдать свои жалкие попытки… — Заткнись! — её резко толкают в плечо, от чего она мысленно смеётся. Как последние крысы. Следующий толчок в спину в разы сильнее предыдущего, и Вивьен, теряя равновесие, тут же падает на колени. Подняться не получается — кто-то из них сильно пинает её в поясницу. — Ну что, овца? Допрыгалась? — раздаётся чей-то мерзкий смех над самым ухом, из которого мгновение назад выпали наушники, которые ей подарили на день рождения. Будь проклят тот день, когда она решила пойти через лес. — А ты не меняешься, Хейли. — Вивьен чувствует, как кулак, держащий воротник её рубашки, сжимается, и ждёт удара уже в лицо. — Всё также загоняешь по одиночке детей вместе со своей компанией недоразвитых. — Какая же ты сука, Барлоу! Дженис не успевает удивиться абсолютной однотипности мышления каждой из её одноклассниц, потому что знала это с того самого дня, как увидела их всех впервые. — Живешь в доме с двумя стариканами. — констатирует факт другая девочка. — А мамаша где? — Ты чего, Роза! — отвратительно засмеялась ещё одна. — Она же умерла! — Точно! — гогочет другая. — И папаша тоже! Вивьен не видела перед собой ничего, кроме белой пелены ярости. Всё её естество возмутилось на слова одноклассниц. Быстро и тяжело дыша, пожар в груди только сильнее распылался, казалось, языки пламени щекотят пальцы, а не делают больно. Ощущая легкое покалывание, Дженис только сильнее разозлилась, наполняя энергией огонь внутри себя. Действуя исключительно по интуиции, Барлоу резко вытянула руку, растопырив пальцы и ладонью показывая на компанию из пяти отвратительных девчонок, языки пламени, словно марионетки на нитках в руках кукловода, потянулись за пальцами девочки, и энергия, копившаяся внутри, наконец-то высвободилась. Пятерых мерзких девочек отбросило в разные стороны с такой силой, что Вивьен на секунду задумалась — а не убила ли она их? Через то же мгновение беспокойство за одноклассниц ушло, но на его место ступило осознание. Следом пришёл страх. Дженис одним быстрым движением берет свои портфель и наушники, и острожные шаги сменяются на бег.~
Вивьен тринадцать и она начинает смеяться с испуганных выражений лиц своих одноклассниц, которые когда-то решили избить её в лесу. Хейли — самая красивая и, одновременно, самая противная девочка в классе каждый раз прячет голову в песок, когда видит на горизонте ту, что одним движением руки отбросила её на несколько метров назад. Ту, из-за которой она чудом не ударилась виском о выступающий камень.~
Вивьен пятнадцать и она не понимает, когда оступилась. — И чем он тебя зацепил? — спрашивает женщина, затягиваясь. — Помню, задала я им нарисовать животных, а они в тот день как раз проходили «Маленького принца» с Татьяной Михайловной, ну, той, которая из России. — смеётся она, вспоминая прозвище своей коллеги. — Ну он и нарисовал мне шляпу. — Этим и цепляет. — смеётся Дженис, крутя в пальцах сигарету. — Он всего на год старше, но намного умнее меня и всех моих одноклассников вместе взятых. Он другой и это меня удивляет — нечасто встретишь того, кто не будет бросать на тебя неоднозначные взгляды. — девушка вдыхает дым, грустно улыбаясь. — Почему Исландия, Энн? — Не знаю, Вивьен. — честно отвечает учительница, снова затягиваясь. — Хочу вновь начать с чистого листа. — Не проще ли зачеркнуть старые ошибки и перефразировать начатое? — Это одно и тоже. — женщина негромко смеётся, поворачиваясь к ученице. — Было весело курить с тобой на переменах. — Так говоришь, будто мы видимся в последний раз. — Вивьен горько усмехается, туша сигарету о каменную стену позади себя. — Не в последний же? — грустно улыбается она, встречаясь с серыми глазами. Цепляется за каждую ресницу, за каждую родинку на щеке, за каждую морщинку на лбу. Цепляется потому, что знает, что этот раз — последний. — Нет. — Энн врет, не переставая улыбаться, а глаза предательски наполняются влагой. Вивьен пятнадцать и она не понимает, почему она плачет из-за переезда учительницы по рисованию. Нет. Не учительницы. Друга. Самого настоящего первого друга, в котором она видела самого умного человека на планете и крепкую опору. Видела в этой женщине радость и счастье, которое она глупо старалась подарить каждому и, наконец, раздав всё другим, забыла про себя. Не оставила для себя даже каплю, которой можно было насладиться в холодный одинокий вечер декабря. Вивьен пятнадцать и она не понимает, почему все те, что становятся для неё родными, уходят.***
Вивьен шестнадцать и всё, что её волнует — это то, как побыстрее раствориться в воздухе. Как сильно стоит надавить на запястья острым лезвием, чтобы достать до вен. Как много нужно скурить сигарет, чтобы задохнуться в едком дыме. Как лучше стоит лечь под поезд, чтобы тело истекло кровью. Как громко нужно закричать, чтобы лишиться всех чувств. Наверное, сердце все-таки рвется. Потому что иначе ноющую, слишком сильную боль в груди по-другому не объяснить. Оно тянется, изо всех сил тянется навстречу отцу, толкается вперед, бьется и бьется о ребра, но только ранится, и расходится по швам, истекая кровью. Потому что в широко распахнутых глазах Сириуса пустота. Такая мёртвая и пугающая, что взгляд, устремлённый куда-то вдаль, режет её прямо по живому, не замечая агоний и мучений. В глазах не осталось влаги. В них лишь горечь и необъятная тоска. В голове лишь… ничего не исправить.
Примечания:
присутствует отрывок из фф «Ледяная принцесса» от автора «радостная ворона».
хочу в очередной раз извиниться за такие огромные перерывы, но иначе я не могу: стресс, всвязи с новым местом обучения, недосып, появившийся любимый человек, которому, оказывается, нужно уделять время…
напоминаю, что у меня есть телеграмм, куда я иногда пишу свои мысли по поводу работ и кидаю скрины из геншина
https://t.me/vaiubescprieteni
