Том. Том Реддл.

Том в очередной раз слышит истерию в голосе, и жалеет, что вообще начал этот разговор, но уже никуда не деться. Придётся слушать.       — И тогда, в тот самый миг, когда я поверила, что ответные чувства есть, у тебя вдруг появляется подружка, Реддл! И он не знает, как правильно воспринять эту информацию: начать винить себя за проступок, или же просто положить на это огромный такой…       — Ну и чего ты молчишь? Был и третий вариант: извиниться. Но за что? За то, что не смог ответить взаимностью девушке, которая не привлекает его даже в дружбе? Или за то, что спустя долгое время почувствовал хоть что-то к другому человеку кроме отвращения? Выкинув все ранее предложенные варианты из головы, он решил притвориться дураком.       — Думаю.       — О чем?       — О завтрашней лекции по…       — Блять, Том. — шипит она. — Ты сам позвал меня, ничего?       — И что? Действительно, что такого.       — Я не понимаю, в чем ты меня упрекаешь. В чем моя вина?       — Не хочешь отношений со мной — да плевать! Но мы же нормально общались… Видимо, «хорошо общались» в понимании Миранды означает просто обмениваться парочкой слов во время ночных дежурств, когда делать настолько нечего, что хоть сейчас «иди вешайся», да только канделябры настолько стары и ненадёжны, что выгоднее будет просто упасть с Астрономической башни.       — Возможно. Марволо в один миг пытается забыть их совестные посиделки с Эдрианом, самой Мирандой и Забини. Когда они все четверо куда-то сбегали с лекций, искали заумные на их юношеские взгляды заклинания, и много ещё чего они сделали вместе, но забыть это хочется намного сильнее, чем пережить вновь, потому что воспоминания отзываются гулкой болью где-то в груди.       — Возможно? Да мы же…       — Мир, если это всё, что ты до меня хотела донести, и в этом же упрекнуть, то я своей вины до сих пор не вижу. Ты затаила обиду, хорошо. — можно даже сказать, что просто замечательно. — Но Вивьен здесь не причём, улавливаешь? И прозвище это вышибает у неё из груди весь воздух. Ей задохнуться бы сейчас, да организм по инерции делает новый вдох, а подрагивающие в волнении пальцы успокаиваются сами по себе.       — Да, Том, я тебя услышала.

***

      — Я, если честно, и сам бы не прочь оказаться на месте Джорджа.       — И я. Младший Уизли покинул их вновь сформировавшееся трио, заболев в ночь с воскресенья на понедельник, когда решил прогуляться с Изабель около Чёрного озера в одном свитере. Ходить на занятия настолько осточертело, что Вивьен и Фред решили немного спастись от этих мук, прийдя в повседневной одежде. Перед этим посоветовавшись с профессором Снейпом, конечно.       — Как думаешь, мы получим пиздюлей от кошки? — шёпотом спрашивает Уизли, отворяя дверь кабинета.       — Не исключено. — пожимает плечами Вивьен, входя первой. Девушка улыбается, сразу же встречаясь взглядами с Изабель, Лео, со склонившемся перед ними Уильямом и сидящей неподалёку Анджелиной. Последняя не одаривает ее доброй улыбкой, а лишь отворачивается, собираясь отсесть подальше.       — Доброе утро. — говорит всем Вивьен, садясь на свободное место. — Как провели выходные?       — Ой, не спрашивай. — тихо посмеивается в кулак София, поглядывая на Джонсон, от чего та непонимающе смотрит в ответ. — Мы вчера всю ночь играли в карты на желание.       — Если бы не заглушающее заклинание, вы бы услышали, как кудахчет Лина. — смеётся Фред, кладя свою сумку со всеми учебниками на парту. Блэк еле сдерживается, чтобы не съязвить.       — Так вы втроём играли? А почему нас не позвали? — спрашивает Изабель, немного осуждающе поглядывая на ребят.       — Почему втроём? — удивляется Лео. — Я там тоже был. И Эддингтон в том числе.       — Вообще-то, Анджелина ходила к вам в комнату, но вас там не было. — отвечает старший Уизли, на секунду замирая. Вивьен с Изабель переглядываются. Они вчера весь вечер просидели в комнате, пока, ближе к ночи, одна не ушла покурить в Выручай-комнату, а вторая — к своему ныне заболевшему возлюбленному.       — Во сколько это было? — спрашивает Блэк, подперев голову одной рукой.       — Где-то в шесть часов вечера. — отвечает София. И обе девушки вновь переглядываются, усмехаясь. Конечно, никто за ними не приходил.       — Что?       — Все нормально. — ехидно улыбается Вивьен, одной рукой касаясь лица Фреда. — Всё просто замечательно. — и ласково проведя по щеке тыльной стороной ладони, оглядывается на сидящую сзади Анджелину. Изабель тоже начинает смотреть на Джонсон, едва ли не прыская от смеха из-за ее выражения лица. Вытянувшееся, злое, как у разъярённой курицы. Как нельзя лучше подходящее к вчерашнему желанию.       — Испачкался. — Вивьен поясняет свои действия непонимающему Фреду, несильно щипая того за нос. Старший Уизли, словно в тумане, проводит рукой по лицу, ища остатки какого-то пятна, которое так любезно стёрла его подруга. Ничего не обнаружив, он тихо благодарит Вивьен и ложится на парту из-за необъяснимой боли во всем теле. Тем временем, девушки не теряют ни минуты. Они смотрят друг на друга ровно две секунды, а после, устремляя взгляды на Джонсон, начинают мерзко хихикать и вновь смотреть друг на друга. Они никогда не занимались подобными вещами, и не знали, как неловко и странно выглядели в тот самый момент, но, судя по озверевшему лицу Анджелины, справлялись они отлично. Макгонагалл входит в кабинет — все ученики принимаются занимать свои места, выравнивая спины и поправляя свою одежду.       — Присаживайтесь. Все, кроме мисс Блэк и мистера Уизли. Вивьен и Фред одновременно закатывают глаза. Зато, чем больше на них будут кричать, тем меньше они будут записывать ненужную информацию на свои пергаменты.       — Мы все не зря говорим, что Хогвартс — ваш второй дом, но не стоит забывать о правилах. И это, — профессор презрительно оглядывает домашние штаны в горошек Вивьен, и пижаму Фреда, — в список не входит. Почему вы позволили прийти на мой урок в таком неподобающем нашим ученикам виде? Дженис уголком глаза замечает, как Анджелина наклоняется к одной из своей подруге, сидящей рядом, и кивает второй и третьей — за четвёртой партой первого ряда.       — Такого больше не повторится. — отвечают одни одновременно.       — Стоило бы отправить вас переодеться, но, зная вашу любовь к моему предмету, глупо надеяться, что вы явитесь обратно. — парочка строит самые оскорбленные гримасы, какие только есть на свете. — И не отпирайтесь. По классу скачут смешки из одного угла в другой. Утро понедельника начинается просто замечательно.       — Вместо этого, на следующее занятие я жду от вас двоих устное сообщение о пользе школьной формы на двести слов. Вивьен и Фред вновь переглядываются, устало вздыхая. Им нечего возразить. Просто нечем. Они оба кивают и садятся на неудобные стулья, обречённо подпирая подбородки руками.       — А сейчас, — кошечка задумчиво трёт подбородок. — мисс Блэк, — и в голове проносится заветное «да блять», заставляющее вновь встать со своего места. — расскажите о пяти законах элементарной трансфигурации Гампа. Вивьен не знает, плакать ей или смеяться. Уже второй раз ей приходится краснеть перед двумя факультетами из-за преподавателей, которые почему-то в упор не видят рядом с ней сидящих рыжих голов. Сегодня можно — сегодня только одна голова.       — Эти пять ограничений, законов, принципов, кому как больше нравится, прекрасно складываются в аббревиатуру, напоминающей о трансфигурации как о монолитном едином знании. — начинает она с тяжелого вздоха, пока сзади неё начинает ехидничать Джонсон. — Если кому-то в этом определении больше нравится слово «единый», он может представить эту аббревиатуру как «МОНОС», если же кому-то более симпатично «знание», буквы вполне можно переставить в «НОМОС». Смысл останется одним и тем же, так что воспользуемся для примера вторым вариантом — НОМОС. — Блэк специально выбирает вторую аббревиатуру, чтобы показать: да, на Рейвенкло действительно попадают умные. — Итак, для успешной трансфигурации необходимо, чтобы трансфигурируемый объект был: Немагическим, Отдельным, Материальным, Одиночным, Счетным. Дженис называет все аспекты, иногда поднимая глаза к потолку — проверить, вдруг там что-то написано. Только когда она получает одобрительный кивок со стороны профессора Макгонагалл, позволяет себе немного съязвить.       — Нужно разбирать каждый?       — Нет, не нужно. — Минерва помечает что-то в своём блокноте на учительском столе и просит девушку, наконец, присесть. — Мистер Уизли, не расскажете нам о четвёртом аспекте? Фред поджимает губы, вставая с места. Ему так не нравится, когда его отрывают от любимого дела — рисования.       — Зуб во рту не трансфигурируется, пока его не вырвали. Зуб на столе — вполне себе трансфигурируется.       — А если зуб шатается? — издевается кто-то за первой партой.       — Объект можно трансфигурировать, если он слабо связан с окружающими объектами и если его трансфигурация не приведет к их морфологическим изменениям. — устало отвечает юноша, презрительно смотря на парня, задавшего наводящий вопрос. Вивьен и Фред ведут себя так, будто они настолько устали от всего на свете, что готовы умереть прямо здесь и сейчас. Они практически кричат, тыча пальцами в грудь в то место, куда лучше всего запустить Непростительное заклятие, чтобы даже самый неопытный маг мог закончить их мучения.       — Садитесь, мистер Уизли. — Макгонагалл, сузив глаза, явно о чём-то думая, смотрит то на Фреда, то на Вивьен. — Я могла бы добавить по десять очков к каждому факультету, но, увы, не могу этого сделать из-за вашего внешного вида. Гриффиндор и Рейвенкло получают по пять очков. Вивьен и Фред улыбаются, давая друг другу «пять», хоть они оба и проебались. Зато как! С честью и достоинством, заработав очки для своих факультетов.       — Тема сегодняшнего занятия… Через десять минут перестают слушать все: Изабель со своей тягой к знаниям, Фред, которому приспичило порисовать и Вивьен, которой, в последнее время, трудно прожить даже минуту без никотина.       — После лекции идём переодеваться. — шепчет Дженис старшему Уизли.       — Определённо. — отвечает тот, улыбаясь. Анджелина вновь ринулась к подружкам, как крыса к угощениям, и зашушукала, косясь то на Фреда, то на Вивьен. По кабинету запрыгали записки.

***

Эддингтон в немом отчаянии губы то смыкает, то снова размыкает, пытаясь хоть что-то сказать, пока Вивьен терпеливо ждёт хоть чего-то. Вымученного «блять», например.       — Сука. Тоже неплохо.       — Вивьен, это просто… — Уильям хватается руками за голову, как Блэк сразу кидается к нему с объятиями и начинает успокаивающе гладить плечо. Она попрежнему ничего не говорит, а лишь выжидающе смотрит, пытаясь понять, что же произошло. Когда заржавевшие шестеренки в голове медленно приводят механизм в действие, ее вдруг озаряет.       — Что он сказал?       — Что это… Мальчишка замирает в испуге, медленно поворачиваясь к подруге, смотря огромными от удивления глазами.       — Меня всегда поражала твоя проницательность. — шепчет он, пытаясь быстро взять себя в руки. — Он сказал, что это неправильно. — Эддингтон переводит взгляд на щель в полу и горько усмехается. — Я, блять, через всего себя переступил, а он лишь улыбнулся. Да только не было в этой улыбке ни радости, ни заботы. Только надменность. У Вивьен губы поджимаются от возмущения и обиды за товарища. Она хочет немедленно ворваться в гостиную Пуфендуя и разорвать Кевину глотку, но быстро выбрасывает из своей головы эти ужасные мысли и тяжело вздыхает. В Азкабан ей не хочется.       — Ты точно себе ничего лишнего не придумал?       — Может, и придумал, но разницы никакой нет. Он ясно дал понять этим «неправильно», что между нами ничего быть не может! На Святочном балу он тоже мне отказал, и опять… Смотреть на Уильяма тяжело: голова опущена, руки обхватывают собственные колени, подрагивающие пальцы нервно стучат по берцовым костям.       — Он сам тебя звал на выставки этого вашего Брюллова. Причём ни один раз. — Вивьен начинает по очереди загибать пальцы своей правой руки. — Сколько раз он извинялся перед тобой на том же Святочном балу? А сколько раз подходил в тот же вечер? Ты просто не видишь, как он на тебя смотрит.       — Это как это так это?       — Вот такыта. Ты иногда такой ребёнок.       — А вы с Томом такие взрослые. — тихо бормочет он, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. Дженис усмехается, утыкаясь лбом другу в плечо. Ей становится радостнее только от одной мысли, что смогла поднять настроение другому человеку.

***

      — И всё-таки, я не понимаю, почему именно до меня так докапываются профессора. Они так не доверяют шляпе?       — Они просто поехавшие старики. Не принимай на свой счёт. Вивьен устало трёт переносицу, поджигая очередную сигарету волшебной палочкой.       — Спасибо, что ты рядом. Тома до костей прошибает это последнее слово. Он долго смотрит на неё, прежде чем спросить. Вглядывается в каждую деталь ее лица, стараясь запечатлеть всё в механизме памяти, хоть и знает, что никогда не забудет. Всегда будет помнить её привычку кусать губы до мелких ран, от которых неприятно даже просто шевелить ртом, будет с улыбкой вспоминать её растрепанные с утра волосы, тёплые поцелуи и ласковые касания, будет до дрожи в голосе говорить о её невероятных глазах, смотря в которые поневоле оказываешься в весеннем лесу, окутанным уютными тропинками и приятным чириканьем птиц, навсегда сохранит в памяти её до ужаса заразительный смех и местами глупую улыбку.       — Ты ведь сильная, верно? — решается он, садясь ближе.       — Очередной риторический вопрос? — поворачивается одна, улыбаясь одними глазами. Том мотает головой из стороны в сторону.       — Не знаю. — она поднимает глаза к потолку, всматриваясь в очертания. — Наверное.       — Мне важно услышать точный ответ. Вивьен, все ещё смотря наверх, убирает сигарету в сторону, задумываясь.       — Смерть Сириуса сильно потрясла меня. — честно отвечает, водя глазами по узорам. — Но, как показывает практика, со временем всё становится хорошо. И сейчас, даже спустя неделю, я чувствую себя, ммм, нормально? Возможно, я просто настрадалась и организм даёт мне банально отдохнуть от переживаний, выкачав все чувства, но именно сейчас я чувствую себя сильной, да. А почему ты спрашиваешь?       — Просто так. — заставляет себя улыбнуться он, ласково целуя её в лоб. — Сыграешь мне что-нибудь? Вивьен радостно вскакивает с дивана, намереваясь взять гитару и выбрать один медиатор из набора, подаренный ей Томом на Рождество. Новый ремешок, который тоже был частью подарка, она решает оставить.

***

Про Филиппа никто не забыл. Ни Вивьен с Фредом, отношения которых налаживались с каждым днём, ни рассказчик этой странной истории. Блэк и двое Уизли постоянно ходили навещать растение, то рассказывая ему интересные истории, то просто читая книги, показывая картинки, если те попадались, и просто находясь рядом, о чём-то беззаботно разговаривая.       — Ну что, Джордж, пойдёшь ещё куда-то без куртки? — хихикает Вивьен, запуская в друга небольшой снежок.       — Мне очень жаль, что сейчас я не могу играть в снежки, но в один день, когда ты ни о чем не будешь подозревать, я закопаю тебя в этом снегу. — младший Уизли самодовольно улыбается, отряхивая мокрый снег со своей одежды.       — Да это уже не снег. — Фред пинает сугроб, а через несколько мгновений тяжко вздыхает, потому что часть снега попала в ботинки. — Пойдёмте быстрее. Джордж и Дженис прыскают от смеха, а после, решив, что играть сегодня в снежки — действительно не самая лучшая идея, ускоряют шаг. В теплице, как и всегда, тепло и душно, но в морозный день этому довольны все.       — Пиздец, неужели одни мы ходим сюда? — возмущается старший Уизли, оглядывая все горшки с растениями.       — Мы с Изабель тоже часто заглядываем, — начинает Джордж, снимая с себя куртку. — не знаю, почему другие считают, будто им ничего не будет за отлынивание от работы.       — Не думаю, что мадам Пофмри посчитает логичным отнять очки у факультетов: мы с Изабель с Рейвенкло, а вы с Гриффиндора. — вслух рассуждает Вивьен, зачем-то вновь смотря в потолок. — Ещё, вроде, есть пара из Пуффендуя, у которых тоже что-то проросло.       — Лора Олсопп и Кевин Фаррелл. Дженис отчего-то не сразу воспринимает услышанное. Она несколько секунд продолжает наблюдать за ползучими побегами на очертаниях потолка, прежде чем ошарашено уставиться на Джорджа.       — Ты ч…       — Ты серьезно?! Братья переглядываются между собой, не понимая резкой смены настроения их подруги. Вивьен сжимает голову руками, надавливая пальцами на виски, пытаясь хоть что-то понять: она видела искру между Кевином и Уильямом, чувствовала энергетику обоих рядом с друг другом. Она не могла ошибиться.       — И они…вместе?       — Я откуда знаю? — отвечает Джордж. — Просто София рассказала. Но она не упоминала, что они целуются рядом с цветком или расценивают его как своего будущего ребёнка.       — Если бы ты знал одну вещь — так бы не говорил. — девушка закрывает глаза, размышляя о будущем одного мальчишке, чьё сердце разбивать совсем не хочется. — Ладно, давайте просто забудем. Фред с Джорджем одновременно кивают головой, все ещё ничего не понимая. Резкая смена настроения Вивьен пугает всех: И Джорджа, и Фреда, и Изабель. Они все крайне обеспокоены её поведением, и глупо было бы надеяться, что её саму всё устраивает. Она бы и сама была не прочь забыть о злости, грусти и вообще о любых чувствах, которые свойственны человеку. Скрип открывающейся двери возвращает Дженис в чувства. Ей не нужно поворачивать голову, чтобы узнать, кто вошёл.       — Привет, Элиза. — тихо произносит девушка, бездумно рассматривая горшок.       — Привет. — улыбается та. — Вы чего такие кислые? Мы вообще-то собрались одаривать растения любовью!       — Спроси у неё. — Фред кивает в сторону подруги. — И не смотри на меня так. — обращаясь уже к ней, он отрывается от альбома. — Может, объяснишь, что случилось? Таить в себе обиду на пуффендуйца нет сил, от чего она рассыпается.       — Просто одному человеку очень нравится Кевин. — шепчет она.       — Ну и что? Бывают в жизни огорчения.       — Он ваш друг, между прочим! Изабель грустно вздыхает, цепляя свою зимнюю куртку на крючок к остальной верхней одежде, оставленной друзьями.       — Вивьен, ты не обязана помогать всем, — начинает девушка, обернувшись на подругу. — мы поддержим этого друга, если, конечно, он сам захочет, но нельзя кого-то заставить полюбить другого. — она подходит ближе, кладя руку ей на плечо. — Ты бы, лучше, себе сначала помогла. Вивьен в очередной раз закатывает глаза от этой гиперопеки.       — Ты мне отца заменить решила? — язвит она, чуть повернув голову. — Мне это не нужно.       — Я не собираюсь с тобой спорить. — отвечает Изабель, убрав руку. — Подумай над своими же словами, а потом продолжим, если захочешь. И злиться на неё просто не получается. Она всегда подберёт нужные слова, всегда поддержит и никогда не сорвётся, наговорив ненужного. Перед ней хочется извиняться просто за то, что она родилась не в то время.       — Прости.       — Перестань. — улыбается она, да так, блять, безобидно, будто её совсем ничего не волнует, кроме учебы. — Я принесла карты, — обращается она уже ко всем. — может, сыграем? Мне кажется, они — Элиза указывает ладонью на два цветка. — уже устали слушать ерунду из учебника по Истории Магии. Фред, Джордж и Вивьен соглашаются, садясь за один стол. Иногда каждый из них поневоле задумывается о том, как они вообще познакомились с Изабель, и как она так быстро стало неотъемлемой частью их жизней. Она быстро нашла со всеми общий язык, очень легко сдружилась с Томом, который не доверял никому, кроме себя самого, стала для всех поддержкой и опорой за достаточно короткий срок, и, на удивление, всегда была рядом, когда кому-либо было, мягко говоря, плохо.

***

Вивьен молчать просто не может. Она тысячу раз извиняется перед Эддингтоном, и извинилась бы в тысячу первый, если бы Уильям просто не вышел за дверь. Куда он отправился дальше, ей неизвестно, но догонять его она не стала — знает, что ему нужно время. Она извинялась за ложные надежды, извинялась за свои думы, извинялась даже за то, что вообще когда-то спросила. Но он просто молчал, а ей нужно было хотя бы одно слово, чтобы понять, что он не умирает.       — Уильям… И он лишь машет рукой, мол, всё равно. Но Вивьен прекрасно знает, что молчание в таких ситуациях — самая страшная реакция. Кричать, рыдать взахлёб, бить кулаками стены — нормально, но быть отрешенным, словно тебя это всё совсем не касается… Может быть, Вивьен снова что-то себе выдумывает, может, ее подводит её чутьё — она уже не знает, чему верить. Ещё несколько бессчетных дней она пытается поговорить с другом, но тот отвечаешь лишь:       — Вив, мне неинтересно. А самому хочется выть. Да так громко и истошно, чтобы навсегда лишиться слуха, а после, сойти с ума. Уильям не смотрит на Кевина, не обращает внимание и не пытается прояснить их отношения. Вместо этого, он наблюдает за Лорой: она не вьётся вокруг Фарелла, не накручивает свои шикарные локоны на палец, когда находится рядом, как это бывает в дешевых мелодрамах, не разговаривает с ним, а ее взгляд всегда направлен в страницы каждый день разных учебников. Ему кажется это немного странным, ведь влюблённые люди ведут себя с точностью наоборот. На лекцию, совмещённую с Пуффендуем, Уильям долго не решается зайти. Он мнётся у двери, щёлкает пальцами, пока на его плечо не ложится женская ладонь, от чего он вздрагивает.       — Доброе утро. — здоровается она, улыбаясь.       — Привет, Вивьен. — выдавливая из себя улыбку, отвечает он. Уильям хочет предложить ей прогулять занятия, позвав с собой близнецов Уизли, ведь те никогда не откажутся пропустить скучнейшую лекцию по Истории Магии, но стоит ему чуть повернуть голову вправо, как из его легких вышибает весь кислород. Кевин никак не меняется: те же светлые, слегка вьющиеся, волосы; глаза, в которых одновременно бушует океан, и разливаются лучи солнца; идеально выглаженные рубашка и брюки, и тот же взгляд. Глубокий, изучающий. На лице Фарелла появляется легкая улыбка, как только тот замечает Уильяма, но улыбнуться ему в ответ совсем не хочется. Разве только вмазать со всей силы, чтобы его лицо перестало быть таким идеальным. Жаль, что чувства никуда не уйдут, ведь Эддингтон влюбился в него совсем не из-за внешности.       — Привет. — просто говорит он. Эддингтон в ответ лишь кивает головой. — Вы, ребята, и вправду хотите потратить несколько часов своей драгоценной жизни на эту чушь? — мальчишка кивает в сторону двери. Уильям молчит.       — Да, — отвечает Вивьен. — уроки назойливой кошки пропускать лучше не стоит.       — Ну а ты, Уил? — Фаррелл, кажется, просто игнорирует слова девушки. — Не хочешь прогуляться? Вивьен внимательно изучает лица двух парней: один, словно нахохлившийся петух, готовый броситься на всех, а второй, с надеждой смотрящий в глаза напротив котёнок. Зоопарк. Спустя несколько мгновений, Уильям всё-таки поднимает голову. На его лице появляется легкая, совсем беззаботная улыбка. Он наклоняет голову набок и, противореча своему же выражению лица, отвечает:       — Не хочу. Эддингтон почти сразу же перестаёт смотреть на предмет воздыхания и отворяет дверь, пропуская Вивьен первой внутрь. До лекции остаётся ещё пятнадцать минут, но Вивьен с Уильямом замечают за одним из столов Софию с Изабель, которые, судя по расслабленным выражением лиц, общаются о чём-то нейтральном, что, в принципе, и положено друзьям. Неподалеку от них сидит Лора, которая сразу же привлекает внимание Дженис, махая ей рукой. Та отвечает приветствующей улыбкой.       — Ты не хочешь поговорить о том, что произошло? — обращается она к Уильяму.       — Может, позже. — отвечает юноша, присаживаясь рядом с Эванс. — Не забивай свою голову моими проблемами. — он не выглядит грустным или взволнованным, от чего Вивьен становится спокойнее. Она кивает и садится рядом с Лорой, потому что они давно не виделись и им есть что обсудить.       — Рассказывай, как ты? — начинает Олсопп, выгребая все свои пергаменты на стол. — Мерлин, куда опять пропало перо?       — У меня все хорошо, — хихикает Вивьен. — а у тебя?       — Все станет гораздо лучше, если я найду это чёртово…а, впрочем, неважно. — улыбается она. — Как у вас дела с Томом? Вивьен мысленно ликует, когда Лора задаёт вопрос, который позже вытечет в нужное ей русло.       — Замечательно. — она улыбается чуть шире, чуть царапая пером парту.       — Я рада за вас. — Олсопп, наконец найдя то, что ей нужно в сумке, поворачивается к подруге. Вивьен становится немного стыдно за то, что они с Лорой так давно не общались. Вот недавно они стояли перед огромными дверьми, ведущими в Большой Зал, немного волнуясь перед распределениям, сидели часами в библиотеке, подбирали друг другу различные профессии, а уже сегодня они так отстранились друг от друга, что ни о чем, кроме как навалившихся проблемах, поговорить и нельзя.       — Ну а ты? Нашла кого-нибудь?       — Смеёшься? — она отводит взгляд.       — Колись. — улыбается Вивьен, боясь услышать имя одного пуффендуйца. Прежде, чем Лора успевает ответить, в кабинет входит Кевин. Он, словно огромная туча, готовая с минуты на минуту поразить всех своими молниями. Фаррелл глазами ищет свободное место и несколько секунд задерживает взгляд на Уильяме, который был настолько увлечён разговором с Софией и Изабель, что даже не заметил, как предмет его обожания зашёл в аудиторию.       — И даже он? — Вивьен кивком головы указывает на вошедшего.       — Что? — Лора непонимающе смотрит сначала на подругу, а затем на Кевина. — А, нет. Ну, мы общаемся иногда, но только на тему нашей Асфодели. Блэк кивает. Она чувствует, что Лора ей не врет. По крайней мере, она на это очень надеется. Всю лекцию Вивьен наблюдает за тем, как двое упрямцев стараются не смотреть друг на друга. Но один сдаётся. Он добрых пять минут выжигает на другом дыру, пока его не окликает профессор Макгонагалл.       — Мистер Фаррелл? Я, вообще-то, стою перед вами.       — Простите. Просто задумался. — юноша быстро отворачивается, чтобы, только что повернувшийся к нему Уильям, не заметил его тоскливые глаза. Профессор лишь качает головой. Спустя несколько минут, в голову Фарелла прилетает скомканная бумага. Он разворачивает лист, ища глазами автора письма, но, замечая, что все уткнуты носами в пергаменты, немного теряется. Ещё через десять точно такая же записка летит на стол Уильяма. Те же эмоции, тот же потерянный взгляд и та же легкая, едва заметная улыбка.

***

Эддингтон не торопится на место встречи, несмотря на быстро бьющееся сердце в груди. Он знает, от кого была записка. По крайней мере, хочет в это верить. Он ещё не знает, какой диалог у них сложится в итоге, оттолкнёт ли он его навсегда, или же примет с распростертыми объятиями обратно. Ему ничего не ясно ни сейчас, ни тогда, когда все только начиналось.       — Сам позвал и сам же опаздываешь. — хмыкает фигура на лавочке. Что значит сам позвал? Он также как и он сидел в растерянности оставшуюся часть лекции и…       — Чего? — намного агрессивнее, чем хотелось, спрашивает он. — Разве не ты автор…этого? — Уильям неуверенно достаёт из сумки записку и показывает её человеку напротив. Фаррелл смотрит на него непонимающим взглядом.       — Так это не ты? — Кевин достаёт из кармана брюк точно такой же листок с аккуратными буквами, настаивающими о встрече. Пазл складывается в одну картинку, на которой невооружённым глазом можно заметить девушку с волосами цвета спелой вишни.       — Черт. — выдыхает он. — Вивьен. Он немного расстраивается из-за данного недоразумения, ведь сам Фаррелл может и не хотел этой встречи.       — Вивьен? Она знает о…нас? Нас. Красивое слово.       — Каких нас, Кевин? — Уильям злится — это видно по вздымающейся груди и глазам. — Был только я со своими ненужными чувствами и ты с Лорой Олсопп. Может и не только с ней.       — О чем ты вообще…       — О чем я говорю? Это ты хочешь спросить? Эддингтон долго держал в себе и злость, и грусть. Эти чувства, словно катились с горы, образовывая огромный ком, состоящий из потраченных нервов, так и не появившихся слез, хотя очень хотелось, и отчаяния.       — Зачем ты вообще пришёл? Для тебя же это дохуя неправильно. — Уильяму кажется, что ещё чуть-чуть, и он расплачется: голос дрожит, в глазах собирается предательская влага. — Тогда что для тебя правильно? Издеваться надо мной несколько месяцев, играть со мной? Это правильно?! Кевин, как назло, слушает. Не перебивает, даже не пытается возразить.       — Всё сказал? Можно мне теперь хоть одно слово вставить? Уильям лишь кивает, тяжело дыша. Потому что даже обычное «да» дастся ему с трудом.       — Я не играл с тобой. И даже не думал. — Фаррелл кажется спокойным, если бы не подрагивающие пальцы, которые он так усердно пытался спрятать за руками своей мантии, чем выдал себя с потрохами. — Ты правда был мне дорог, и, если уж говорить совсем честно, то дорог до сих пор. — он заглядывает в глаза напротив с такой скорбью, что хочется прямо сейчас броситься к нему в объятия и простить без сомнений. — Я знаю, что я трус; знаю, что поступил отвратительно. И как бы глупо не было просить у тебя прощения, но я готов извиниться перед тобой несколько тысяч раз, даже если ты не дашь мне ещё один шанс. Кевин словами давится. Они ему даются с трудом, и Уильям это прекрасно понимает. Эддингтон знает, что до этого Фаррелл не вступал в отношения с мужчинами и не испытывал ничего подобного, так что его страх вполне обоснован, но легче от этого не становится.       — Если ты только сам об этом попросишь. — шепчет Уильям, приближаясь. Кевин, не думая ни секунды, подаётся вперёд, тонкими длинными пальцами обхватывая за подбородок. Эддингтон не успевает вздохнуть. Тёплые губы со сложно уловимым привкусом шоколадной конфеты неожиданно настойчиво касаются его собственных. Он перемещает свою дрожащую ладонь на лицо, подаётся ближе, прикрывая глаза, и надеется, так, черт возьми, надеется, что Фаррелл не испугается, снова не оттолкнёт, а тот даже и не думает. Нежно покусывает мягкие губы Уильяма, дотрагивается языком до чужого и больше не боится. Они ещё минуту не могут оторваться друг от друга, ерзая от желания, но приходится, так как звонок, оповещающий об окончании перемены, всё-таки доносится до них сквозь пелену чувств.       — Это значит, что мы…       — Вместе. — договаривает Кевин, целуя Уильяма в кончик носа.