Том. Том Реддл.

Фред уходит прочь с места, где они прятались. И она прекрасно понимает, почему. Она и сама бы ушла, была бы на его месте. Но ей стыдно. Так чертовски неприятно, что она вообще ответила на тот поцелуй. Они не разговаривают ни идя обратно в дом, ни за ужином. Они не обмениваются словами даже тогда, когда сидят в одной комнате вместе с Изабель и Джорджем. Она иногда ловит на себе его взгляд, а в какие-то моменты смотрит сама. Долго всматривается в его черты лица, пытаясь забыть то, что произошло во время безобидной игры в прятки, которая не предвещала ничего плохого. Просто игра. Просто спрятались в одном месте. Просто поцеловались. Фред выглядит подавленным и разбитым весь вечер. Она хочет его обнять, утешить, сообщить, что их дружба не заканчивается и она всё прекрасно понимает. Только вот не понимает ни черта: ей не больно, ей не противно смотреть на своё отражение, её энергетика не ощущается, словно разбитое стекло в горле, она не прокручивает этот поцелуй в своей голове каждую минуту, не смотрит со скорбью, не курит пятую сигарету за несколько минут, не называет себя самыми ужасными, что есть на свете, словами, не ворочается всю ночь, всхлипывая. Она сама просто не спит. Вивьен смотрит на его силуэт в ночной темноте, мысленно коря саму себя за то, что когда-то дала надежду. За то, что ответила и не оттолкнула сразу. Она хочет обсудить случившееся с кем угодно, но не может. Не хочет, чтобы ее тайна всплыла в самый неудачный момент. Она доверяет каждому, кто есть в этом доме, но выбирает человека, о котором никогда не думала, как о жилетке, в которую можно выплакаться. Билл открывает дверь своей комнаты, сонно потирая глаза. Он спал в то время, когда она несколько минут стояла перед стеной, за которой находился самый старший из братьев Уизли, не решаясь постучать.       — Вивьен? — удивлённо спрашивает он, хоть и не перепутает её ни с кем. — Что-то случилось?       — Я могу войти? Мужчина не сразу кивает, растеряно таращась на неё. Ему сложно соображать после неожиданного пробуждения от стука в дверь человека, с которым он очень редко общался. И то, на тему учебы. Дженис рассказывает всё с самого начала, начиная с того, как они часто ссорились с Фредом из-за её возлюбленного, заканчивая поцелуем. Билл слушает, не перебивая, иногда сводя брови или расширяя глаза. Он ничего не отвечает после невероятнейшего рассказа о любовной линии его брата со своей подругой, у которой есть молодой человек, учащийся на Слизерине и являющийся старостой своего факультета.       — Извини, я пока плохого соображаю. — наконец говорит он после минутного молчания. — Ты не пробовала поговорить с ним? — она лишь отрицательно машет головой, надеясь, что он увидит это в кромешной тьме. — Понятно. Для начала, я думаю, стоит разъяснить эту сложную ситуацию. Я понимаю, что это достаточно проблематично, учитывая всю ранимость Фреда и твой пессимизм. — Вивьен улыбается уголками губ. — Но это необходимо вам двоим для дальнейшей дружбы, понимаешь? — Билл трёт глаза, сонно глядя на свою кровать. — Я не знаю, почему ты выбрала именно меня в роли советчика в таких вопросах, но я рад, что ты поделилась. Девушка благодарит мужчину и желает ему спокойной ночи, удаляясь. Ей становится немного легче после того, как она наконец-то кому-то высказалась. Держать в себе все эти неразберихи, связанные с их непонятной дружбой, иногда перерастающей во что-то бóльшее, достаточно сложно. Она обещает самой себе поговорить с Фредом, пока не встречает его в коридоре со стаканом воды. Они оба долго мнутся перед друг другом, не решаясь пойти дальше. И оба ждут, пока кто-то заговорит первым.       — Мы можем…       — Забей. — перебивает её он, отмахиваясь. — Это было большой ошибкой, которую нам двоим нужно просто забыть. Вивьен током прошибает до самого сердца. Сильный разряд оставляет после себя непонятный фиолетовый узор, который позже перерастёт в огромный шрам.       — Просто знай, что я не хочу потерять тебя. — шепчет она, в очередной раз за день всматриваясь в его лицо. Лунный свет подбрасывает остатки листа бумаги, на котором они когда-то сидели на Астрономической башне и курили сигареты во время вечеринки в комнате близнецов. Она разглядывает каждую веснушку, созвездие из которых покрывают его щеки, и навсегда оставляет в памяти его разбитые глаза цвета тёмного шоколада. В ответ он может лишь кивнуть, сильно сжав губы. Они расходятся в разные стороны, больше не глядя друг на друга. Они в очередной раз забывают обо всех тяжестях, только бы не разрушать эту чертовски странную дружбу, которая перемотана скотчем настолько сильно, что осколки скоро сами разобьются из-за сильно стянувшейся вокруг клейкой ленты. Вечером следующего дня они празднуют день рождения Рона, который выпал на первый день весны. Изабель, Вивьен и Джинни дарят Шестому Уизли сладкие наборы из магазина сладостей. Гермиона — кулончик с изображением дракона, от Гарри, своего лучшего друга, он получает серебряный браслет. Билл вручает бейсболку с изображением герба любимой команды Квиддича, на котором можно разглядеть подписи игроков, от чего Рональд просто пищит, не сдерживая такую сильную радость, а родители дарят от себя новую метлу. После хорошего ужина и вручения подарков, близнецы выводят всех на улицу и запускают фейерверки, которые своими искрами выстраивают надпись: «С Днём Рождения!», из-за чего именинник пускает скупую мужскую слезу от переполняющих его эмоций. Вивьен весь праздник смотрит на Фреда, не разрешая себе порадоваться. Она знает, что в чём-то перед ним виновата и ей становится безумно сложно смириться с мыслью, что они больше не будут общаться как прежде после этого поцелуя. Но портить праздник никому не хочется, от чего она натягивает на лицо маску, на которой изображена счастливая улыбка и сидит так весь оставшийся вечер. Она вылавливает его на улице, когда он просто сидит в тишине на траве, рассматривая звездное небо, которое пару часов назад было усыпано разноцветными огнями.       — Покурим? — присаживается рядом с ним, поёжившись от холода.       — Я больше не курю. — отрезает он, собираясь встать и вновь уйти. Она тяжело вздыхает, больше не собираясь сдерживаться.       — Фред. — твёрдо решает что-то для самой себя она, положив руку ему на плечо, чтобы он сел обратно. — Мы должны поговорить. Хватит от меня бегать.       — Я не бегаю. — отрицает он, всё-таки садясь на сухую траву. Они молчат несколько минут, собираясь с мыслями. Каждый из них просто любуется звёздным небом, пока в голове проносятся различные мысли, из которых ему с трудом удаётся составить хотя бы одно предложение. — Ты, наверное, уже поняла, что я к тебе чувствую.       — Ну, знаешь, это было довольно сложно понять. — чуть улыбается она, доставая сигарету из пачки, протягивая одну ему. И он принимает помощь в виде затруднённого дыхания и проблем с лёгкими. — Не курит он больше, как же. — усмехается, поджигая косяки спичками. Они ещё с минуту сидят молча, вслушиваясь в шелест травы из-за прохладного ветра.       — Я не могу ответить тебе взаимностью, Фред. — произносит она, в очередной раз затягиваясь. — У меня есть Том, а я так не хочу быть похожей на Аланзу.       — Так дело только в этом? — и он искренне надеется услышать положительный ответ. Вивьен задумывается: действительно ли ей важен Реддл, с которым всё завертелось неожиданно быстро и чертовски странно? И ответ приходит через долю секунды. Стоит на мгновение вспомнить его серые глаза, чтобы ответить самой себе на до жути глупый вопрос. Конечно, важен.       — Я люблю его, Фред. — шепчет она, всматриваясь в его глаза. — И как бы больно тебе не было, я не могу сказать, что всё, что было между нами: эти неоднозначные взгляды, касания, улыбки; не было ошибкой. Прости и прими это. И он, на удивление, принимает. Не уходит прочь, раздраженно вздохнув, не смотрит озлоблено и не проклинает самого себя. Он протягивает ей мизинец и немного вымученно улыбается.       — Друзья? Она несколько секунд смотрит на его протянутый палец, прежде чем обхватить своим.       — Друзья. Через минуту они уже во всю смеются с каких-то общих воспоминаний. Впервые за всю их дружбу, они поговорили. И не так, чтобы «просто забыть», а действительно высказались друг другу. Конечно, им есть, что ещё сказать насчёт всего того, что происходило несколько месяцев, но после протянутых друг другу мизинцев, это перестаёт быть важным, как и весь мир вокруг. Элиза мирится с Джорджем, даже толком не разругавшись. Они пользуются моментом, когда Фред с Вивьен не появляются в комнате после того, как весь дом отправился спать, а после, замечают их на улице, выглянув в окно.       — Как думаешь, — начинает младший Уизли, смотря на друзей. — у них опять что-то случилось?       — Я уверена. — беззлобно посмеивается Изабель, кладя свою голову на его плечо. — Одного понять не могу: почему Фред ей, наконец, не признается? Джордж молча улыбается, разглядывая силуэты Фреда и Вивьен в ночном поле. Они сидят на сухой траве, активно жестикулируя руками, видимо, о чём-то споря. Также, младший Уизли замечает сигареты в руках каждого из них, от чего недовольно цокает, мотая головой из стороны в сторону в знак осуждения.       — У нашей Виви есть староста Слизерина, забыла? — он чуть поворачивается к Изабель, стараясь не сильно дергать плечами, чтобы ей было удобно. — Даже если он признаётся, ничего не изменится. Наоборот, возможно, всё станет только хуже.       — Ну да, — невольно соглашается она. — они оба — король и королева драмы. Уизли смеётся, даже не задумываясь о том, что они не наложили заглушающее заклинание на дверь их комнаты, целуя Элизу в макушку.       — Ты точно меня простила? Всё хорошо? И она, вместо слов, берет его лицо в свои ладони и нежно чмокает в лоб, чуть улыбнувшись. Конечно, простила. В это время, Вивьен с Фредом противоречат догадкам их друзей, громко хохоча из-за старых и, казалось бы, несмешных, анекдотов.       — Хочешь про ежа? * — Уизли смахивает появившиеся из-за беспрерывного смеха слёзы. Вивьен соглашается кивком. — Научился ёжик дышать по… Она прерывает очередную шутку своим громким хохотом, зная конец этого глупого анекдота. Каждый миллион раз задался вопросом, не сошёл ли кто-то из них с ума, но даже если так и случилось, прекращать это совсем не хочется.       — Всё, пойдём в дом. — не переставая смеяться, просит она. — Я скоро окоченею. Фред встаёт, широко улыбаясь и прыская в кулак.       — А как же царь, у которого было косоглазие? **       — Заткнись. — шутливо огрызается она, несильно ударив его в плечо, от чего он драматично имитирует перелом — чему позавидовали бы многие актеры — и вызывает этим новый приступ сильного смеха. Оставшиеся дни, вроде как, каникул, проходят отлично: ребята играют в настольные игры, иногда издеваясь над Роном и Гарри, переставляя свои фишки на другие места; посещают выставку ко дню писателя вместе с Биллом; часто гуляют по городу, исследуя различные магазины; бросаются мукой во время готовки, а после, отмывают всю кухню, громко смеясь и ворча друг на друга; и, главное, больше не целуются в лесу. За день до положенного отъезда, Билл сообщает всем, что ему нужно срочно уехать на несколько дней из-за работы и предлагает ребятам отвезти их чуть пораньше, чтобы те приехали в Хогвартс и успели выспаться перед учебой, на что все неохотно, но всё-таки соглашаются. Отпуск Артура тоже подходил к концу, из-за чего Гарри, Рон и Гермиона тоже уезжают раньше. Молли несколько раз желает всем приятной дороги, целует каждого из детей и кладёт всем по кусочку пирога в поезд. В купе, Вивьен с Фредом делятся своими впечатлениями после той самой прогулки в лесу с Изабель и Джорджем, прося их не сильно смеяться. Но те, в силу своей невоспитанности — как шутливо высказывается Блэк — хохочут на весь поезд, от чего на них шикает бортпроводница. Старший Уизли лишь называет друзей ужасными, не видя в этой ситуации ничего смешного, но позволяет себе улыбнуться. Оставшийся свободный день Изабель проводит в постели, изредка вставая, чтобы попить воды. Она объясняет это внезапной дикой усталостью и почему-то отказывается даже поесть. Милтон жалуется на головные боли и Вивьен ничего не остаётся, кроме как пробыть с подругой в комнате до самого вечера, пока та не уснёт, потому что в Больничное крыло идти никто не хочет. Ни от того, что путь до мадам Пофмри займет кучу времени и сил, ведь придётся воспользоваться импульсивными лестницами, а из-за перспективы остаться в постели ещё около недели, ведь целительница была прославлена излишней эмоциональностью из-за болезней учеников, хотя состояние Изабель можно было объяснить обычной простудой, возможной от прогулки по прохладному лесу. Только ближе к отбою ей удаётся вырваться и убежать к возлюбленному, по которому она безумно соскучилась.       — Я думал, ты про меня забыла. — улыбается он, крепко сжимая её хрупкое тело в своих объятиях. Вивьен машет головой из стороны в сторону, покрывая его лицо сотнями поцелуев, извиняясь за такой поздний визит.       — Чем занимался все выходные? — спрашивает, когда они наконец отлипают друг от друга.       — Пьюси пригласил всех к его родителям.       — Всех? — удивляется Дженис. Том смотрит серьезно, не решаясь честно ответить. Но, заглядывая в её глаза апрельской листвы, язык сам по себе развязывается, а мышцы рта приводят механизм в движение.       — Меня, Забини и Миранду. Воспоминание месячной давности проникает в сознание, когда Реддл впервые поделился с ней чем-то сокровенным. Когда он сказал, что не называет членов своей компании по имени, потому что они попросту не являются ему друзьями. Она думает о том, что возлюбленный отказался от поездки с её друзьями в Нору, выбрав другую компанию на выходные, объяснив свой отказ каким-то важными делами, но зачем врать? И, с одной стороны, она не может его осуждать, потому что знает, как он относится ко всему семейству Уизли и понимает, что выдумал причину, чтобы её не расстроить. Но заостряет внимание она совершенно на другом.       — Значит, теперь ты называешь её по имени? — обиженно хмыкает она, поднимая губу в отвращении.       — Тебе показалось. — приподнимая уголки губ, произносит он. Издевается. Девушка принимает правила игры, подняв подбородок в знак превосходства.       — Тогда мне стоит перекреститься?       — Попробуй. — улыбается, словно Чеширский кот. — Поможет ли? Вивьен цокает, хмуря брови. Такими темпами, она сдастся первой и не избежать ей ехидных шуток в свой адрес и его довольного взгляда.       — С чего, вдруг, ты вообще ревнуешь? — вновь усмехается, оставаясь довольным собой. Ему приятно.       — Я не ревную. — врет, отводя взгляд, а затем и вовсе отворачиваясь. Том не может содержать улыбки. Она выглядит такой милой и забавной одновременно, когда обижено поджимает губы; когда заправляет непослушную прядь волос за ухо и так старательно корчит презрительную гримасу, хотя самой не менее смешно.       — Ты, вообще, поцелуешь меня сегодня? — раздосадовано шепчет она, все ещё не смотря на него. Реддл шутливо закатывает глаза, придвигаясь ближе. Он аккуратно касается своими губами её щеки, ненадолго задерживаясь и прикрывая глаза. Обхватывает пальцами подбородок, чтобы она, наконец, посмотрела на него, и целует вторую щеку, чуть улыбнувшись.       — Ты в курсе, что проиграла? — спрашивает он, дёрнув пальцем за её кончик носа. Вивьен не сразу включается в разговор, думая о том, что так нежно её никто никогда не целовал. Не вкладывал в поцелуй всё, что не мог выразить словами — как он благодарен ей за всё, что она сделала для него сегодня и продолжает делать. И она совсем не замечает, как начинает задыхаться, потому что где-то внутри опять сидит какая-нибудь бродячая грязная кошка, своими такими же когтями так царапая, что ещё чуть-чуть, и можно будет умереть от потери крови. Вспоминает тот самый поцелуй в лесу со своим другом и становится безумно стыдно.       — Эй? — заботливо касается губами уголка ее рта. — Всё хорошо? Неуверенный кивок и полуулыбка.       — Выкладывай. — хмурится он, нехотя отстраняясь от её лица.       — Я просто… Не могу поверить в то, что пару месяцев назад мы были готовы загрызть друг друга. — мнётся и чуть заикается она. И она почти не солгала, ведь действительно до сих пор не может принять тот факт, что может называть его самым близким человеком. Том в сотый раз за эти несколько минут, улыбается, будто его подменили, целуя её в кончик носа. Он дарит ей всю нежность, что у него осталась, совсем не требуя ничего взамен. Но ему нужно сделать то, он планировал несколько лет. Необходимо.       — Мне нужно уехать. — сообщает он, серьезно посмотрев на неё.       — На сколько? — все ещё улыбаясь, спрашивает она.       — Пару недель, может, месяц. — продолжает, наблюдая за тем, как сильно округляются её и так очень большие глаза. Затем, она хмурит брови, буравя взглядом половицы, совсем ничего не понимая.       — У тебя же на носу Жутко Академическая Блестящая Аттестация.       — Ты сомневаешься в моих знаниях? — усмехается он, вновь целуя в какую-то часть лица, но она этого совсем не замечает, полностью теряясь в своих мыслях. Ей не хочется, чтобы он уезжал. Совсем. Она без него пропадёт. И, может, это излишний драматизм так влияет на разум, но влага уже собирается у глаз.       — Ты чего? — умиляется, чмокая куда попадётся — и в нос, и в щеки, и в лоб. — Всего месяц. Вивьен тускнеет в миг после новости, зная, чем чревата такая поездка: когда приедет, больше не будет на неё смотреть, как раньше; не обнимет так же, как в первую встречу; не поцелует, вкладывая всю нежность. Могла ли она вообще предположить, что будет бороться со смешанными чувствами из-за человека, которого буквально возненавидела в первые дни учебы? Если бы кто-то сказал ей об этом, она бы рассмеялась и покрутила у виска пальцем. Она не задаёт лишних вопросов: куда, с кем, во сколько, зачем; потому что знает, что если он захочет, то расскажет всё сам.       — И совсем нет варианта отказаться от поездки? — такая хрупкая надежда.       — Я жил этой мечтой несколько лет. — заправляет прядь волос за ухо, в очередной раз чмокнув в кончик носа. — Как думаешь, у меня есть вариант отказаться? Вивьен кивает, не в силах с ним спорить. Это будет просто бессмысленно и глупо. Ей не хочется засыпать, ведь на утро придётся прощаться неизвестно насколько: на две недели или, всё-таки, на целый месяц. Она даже не знает, будет ли он писать ей письма, и спрашивать от чего-то совсем не хочется — лишний повод расстроиться ей не нужен. Дженис несколько раз глубоко зевает, смахивая выступившуюся влагу у глаз и всего на миг прикрывает глаза, когда он ласково гладит её волосы, укладывая голову к себе на колени. Его ласковый, успокаивающий голос едва слышно доносится до сознания, ведь туда уже пробрались различные мысли, не дающие провалиться даже в беспокойный сон. Он рассказывает какие-то незначительные вещи, но она так усердно старается сохранить их в памяти, что тяжёлые от одноименного дня глаза закрываются, немного расслабляясь. Она всё ещё слышит его тихий лепет, но сама находится уже где-то совсем не здесь.       — Засыпай. — шепчет он, услышав её тихое сопение.

***

Утром она просыпается совершенно одна, чувствуя пустоту внутри. Она искренне надеялась, что он разбудит её, чтобы попрощаться и разбившиеся о скалы ожидания заставляют пустить одинокую слезу. Она обхватывает колени ладонями, расстроенно поджимая губы. В лицо ей светит поднявшееся солнце, от чего она накрывает себя темно-зелёным пледом и вдыхает его запах, впитавшийся в махровую ткань. Ещё несколько минут она лежит в полной тишине, смотря в одну точку, пытаясь смириться с его отъездом, не решаясь встать, чтобы привести себя в порядок после сна. Наверняка, её уже обыскались Изабель с Фредом и Джорджем, но идти куда-то совершенно не хочется. Вивьен решает отправить друзьям волшебное письмо в виде птички, как когда-то ей послали близнецы с приглашением познакомиться с новыми ребятами, сообщив о том, что они могут её сегодня не ждать ни на занятиях, ни во время завтрака с ужином, ничем не объяснив такое поведение. На душе необъяснимо тоскливо. Ей не хочется ни есть, ни чем-либо заниматься. В комнате ещё стоит запах сигарет, которые говорят о том, что Том находился рядом даже после того, как она заснула.

***

Изабель, Джордж и Фред сидят в гостиной Гриффиндора, когда им на глаза попадается письмо от их подруги. Они читают его вместе, вообще ничего не понимая. Они искали Тома и Вивьен по всей школе, расспрашивая у однокурсников, что одного, что второго, надеясь, что кто-то застал их вместе хоть где-нибудь этим утром, но, к общему сожалению, не находят ни подругу, ни её парня.       — Надеюсь, с ней всё в порядке. — тихо произносит Милтон, закончив читать послание. Близнецы беспокойно переглядываются, догадываясь, где она может быть. И, безмолвно приняв решение поискать её на восьмом этаже, в той самой комнате, куда они пообещали не ходить без разрешения старосты Слизерина, они встают с дивана, попросив Изабель отправиться в Больничное крыло на случай, если всё-таки случилось что-то нехорошее. Фред и Джордж слышат звонок, оповещающий о начале занятий, когда поднимаются по лестнице. Они поджимают губы, одновременно останавливаясь, чтобы решить, что им делать дальше.       — У нас сейчас что? — спрашивает Джордж.       — Трансфигурация. — отвечает Фред. Они смотрят друг на друга исподлобья, чуть улыбаясь, одновременно говоря одно слово:       — Похуй. И идут дальше, поднимаясь по ступеням. Они доходят до восьмого этажа, пытаясь вспомнить, где находится та самая стена, через которую можно попасть в Выручай-комнату. Они действительно сдержали слово и не появлялись здесь очень давно. Когда они обходят почти каждую, а терпение окончательно лопается, Фред кричит брату восторженное «Нашёл!», чуть улыбаясь, надеясь, что они не ошиблись. Дверь открывается и перед ними предстаёт пустая комната с различными аппаратами для варки зелий.       — Её здесь нет. — раздосадовано произносит Джордж, оглядев всю комнату.

***

Вивьен знает, что, в конце концов, друзья решат поискать её на восьмом этаже, из-за чего отправляется к Чёрному озеру, прихватив с собой плед и сигареты. Она пускает «блинчики» по воде, шмыгая носом, одновременно с этим коря себя за то, что не взяла с собой хотя бы одну книгу, ведь желания возвращаться в социум нет никакого. Дженис долго размышляет над тем, почему она так драматизирует этим днём, зная, что Фред, Джордж и Изабель, последняя из которых знает об аритмии сердца, очень сильно переживают за неё, даже через стены замка чувствуя их беспокоющуюся о ней энергетику, но, тем не менее, не может заставить себя объяснить им. Она боится, что над ней лишь посмеются, не поняв её чувств.       — Вивьен? Блэк закатывает глаза, когда её тревожит старый приятель. Не от того, что ей не нравится его компания, а из-за того, что он учится на факультете её уехавшего возлюбленного, ведь она только начала отвлекаться от мыслей о нем.       — Привет, Эдриан. — она оборачивается, чтобы поздороваться, жестом приглашая его присоединиться.       — Привет… — непонимающе шепчет он. — Ты чего здесь одна? — беспокойно оглядывая её с ног до головы, спрашивает Пьюси.       — Да так, — она пускает «блинчик», даже не смотря за тем, сколько же камень отскочит от воды. — а ты почему прогуливаешь? Слизеринец выглядит очень растерянно, что совсем на него не похоже. И она замечает его странное поведение, не подавая виду.       — Я просто… — начинает он, присаживаясь на мягкий зелёный плед. — Заебался я, короче. — коротко отвечает в итоге, смотря на мирную гладь озера. Вивьен искренне улыбается, взглянув на приятеля. Она поджимает колени, ёжась от прохлады, пуская ещё один «блинчик».       — Как провели выходные? — спрашивает она.       — Миранда и Том спали разных в комнатах, если ты об этом. — тихо смеётся он, наблюдая за тем, как камень скачет по поверхности воды. — Прости. — улыбается, замечая её закатывающиеся глаза. Он рассказывает ей о проведённом времени со своей компанией, иногда улыбаясь и активно жестикулируя руками, что заставляет её ухмыльнуться. Слушать Эдриана приятно в любом душевном состоянии, будь то хандра или безудержное веселье. Юноша обладал глубоким тембром голоса и умением подбирать смешные синонимы, идеально подходящие под описание той или иной ситуации, от чего всякий рассказ становился ещё ярче.       — Ты же что-то знаешь. — она прерывает его в самом конце, серьезно смотря в глаза. Эдриан замирает в одном положении, отчего-то боясь пошевелиться и её очень сильно интересует такое поведение. Пьюси пытается перевести тему, мямлит и совсем не смотрит на Вивьен своими бегающими глазами. Она лишь выгибает бровь, наблюдая за его попытками выглядеть невозмутимо и вдруг улыбается.       — Не хочешь — не говори, — она пускает ещё один «блинчик». — в конце концов, узнаю сама. Пьюси мнётся ещё несколько секунд, прежде чем выпалить на одном дыхании:       — Если и хочешь что-то узнать, то спроси у Миранды. Вивьен поднимает на него свои большие глаза, презрительно щурясь. В её очах больше не было апрельской листвы приятного цвета. Теперь в лесу поднимался ветер, расшатывая деревья в разные стороны. Его обитатели давно покинули территорию, чтобы не попасть под горячую руку бушующей, не на шутку разыгравшейся, погоды. И Эдриан такой взгляд не выдерживает, отводя глаза в сторону.       — Виви, поверь, я знаю лишь значимость отъезда, не более. И почему-то ему хочется верить. Искренность чувствуется не только в энергетике, но и жестах: губы расслабленны, а руки не касаются шеи, пытаясь скрыть нервозность. Эдриан говорит правду. Дженис молча глубоко кивает, поднимаясь с пледа. Она чувствует покалывания на запястьях и понимает, что сейчас ей, как никогда раньше, нужны друзья. Нужны успокаивающие объятия Джорджа с Фредом и слова Изабель.

***

      — Ты ебланка? — грубо огрызается Фред, заметив подругу на пороге гостиной его факультета. — Мы тебя обыскались уже. — он подходит ближе и крепко обнимает её за плечи, тяжело вздыхая. — Извини. Вивьен осторожно ведёт ладонью по его спине, соглашаясь со всеми словами. Знает, что виновата.       — Короче, мы ещё раз сходили к… — начинает Джордж, обращаясь к своему брату, входя в помещение. — Ну привет, потеряшка. Дженис оборачивается на слова друга и виновато улыбается Изабель, злобно скрестившей руки на груди. Лицо подруги не предвещает ничего хорошего, от чего Блэк неосознанно делает шаг назад.       — Не хочешь объясниться? — спрашивает Элиза, выгибая бровь. — Мы искали тебя по всей школе, если ты, вдруг, не в курсе. — продолжает она, осуждающе смотря на подругу. — Если бы изобрели таблетки от тупости, я потратила бы все свои сбережения, чтобы подарить их тебе. Вивьен покорно выслушивает упрёки, опустив голову, пока Джордж не кладёт свою руку на плечо своей возлюбленной. Изабель несколько раз глубоко дышит и мысленно считает до десяти, чтобы не сказать ничего лишнего.       — Извини. Те. Извините. — шепчет девушка, не поднимая головы. Она предполагала, что реакция на её исчезновение будет примерно такой, но стыд от предположений никуда не ушёл. — Давайте я всё объясню в более укромном месте? — она оглядывает гостиную, замечая двух гриффиндорок, обсуждающих свои дела. Элиза исподлобья смотрит на подругу и тяжело вздыхает, уже направляясь к комнате мальчишек. Вивьен благодарно улыбается ей в спину, зная, что она этого не видит. Когда они заходят в комнату, Милтон садится на кровать Джорджа, скрестив руки на груди, ожидая объяснений такого странного поведения. Уизли остаются стоять в проёме двери, облокотившись на косяк спинами. Вивьен встаёт в центр комнаты, не понимая, в какую сторону ей лучше смотреть, чтобы трое друзей видели её выражение лица, не решаясь рассказывать причину её отсутствия.       — Виви, — начинает Фред. — не пойми неправильно, но у нас ещё зачёт по Зельеварению, а до подвала ещё нужно дойти.       — Да, точно. — несколько раз кивает она, смотря в пол. — Тома больше нет. Изабель, Джордж и Фред распахивают глаза в удивлении, переглядываясь между собой. Милтон прикрывает рот ладонью, подходя ближе к Дженис, чтобы утешить её крепкими объятиями, зная, что этого будет недостаточно, чтобы унять боль в груди…       — Мэрлин, нет! — девушка несильно ударяет себя по лбу ладонью, второй рукой отодвигая от себя подругу. — Я совсем не это хотела сказать! Младший Уизли прыскает в кулак.       — Уехал он, в общем. — говорит она. — Вечером поставил меня перед фактом, а утром его и след простыл. Изабель всё же подходит ближе, кладя свою руку ей на плечо, пока Вивьен продолжает виновато смотреть в пол.       — И ты меня прости. — произносит девушка, ласковыми движениями оглаживая плечи. — Накинулась тут на тебя, не зная ничего. — наклоняет голову набок, чуть улыбнувшись. — Хочешь куда-нибудь сбежать после занятий? Захватим ребят и повеселимся как раньше, м? Дженис благодарно бросается к ней в объятия, кладя подбородок на плечо.