Том. Том Реддл.

Глаза бегают из стороны в сторону, рассматривая лицо с прищуром.       — Да не мухлюю я. — смеётся Эдриан, стуча пальцами по столу. — Ходить вообще собираешься? Вивьен хмыкает и переводит взгляд на содержимое своей руки. Козырь — крести. Забини вышел первым из игры, самодовольно вешая погоны Пьюси и посылая Блэк шутливый воздушный поцелуй.       — Кто тебя знает, — едва касаясь пальцами карт, отвечает девушка. — не хочу следовать стереотипам, но вы, слизеринцы…       — Зубы мне не заговаривай. — улыбается мальчишка, держа свои две карты перед глазами подруги. — Обычно отличником становится именно тот, кто умеет выкручиваться. Девушка кладет на стол свой единственный козырь — семерку крести, едва заметно поджав губы, готовясь к поражению.       — Это какой-то намек? — подперев лицо ладонью, она расслабляется, когда Эдриан берет её карту к себе в колоду. — Нет, что ты. — отвечает он в такой же манере. Вивьен напрягает память и уже видит свой триумф, когда обнаруживает, что Забини, который в данную минуту весьма заинтересованно наблюдал за игрой оставшихся ребят, потерял свою крестовую шестерку ещё в самом начале, из чего следует, что другая карта Эдриана не является козырной. Осталось понять, какой же она масти.       — Я уже успел придумать вам двоим задание. — зевает Блейз. — Это намек, что вы могли бы и поторопиться. Вивьен чуть ухмыляется и, на свой страх и риск, швыряет на стол две дамы: пиковую и червовую, закусив губу. Эдриан несколько секунд смотрит на предоставленные ему карты, прежде чем молча встать из-за стола и подойти к своему портфелю, где лежала пачка сигарет.       — Какая же ты сука, Вивьен Блэк. — беззлобно произносит он, когда девушка начинает исполнять свой неловкий, но до жути смешной, победный танец. Блейз и Дженис дают друг другу «пять», коварно посмеиваясь в сторону проигравшего товарища, пока тот смотрит на них исподлобья, ещё не до конца смирившись со своим поражением.       — Может, ещё разок? Так и проходят дни: она старается влиться в новые коллективы, не забывая о старых. Изредка навещает Выручай-комнату, стараясь подолгу там не задерживаться. Избегает каких-либо вещей, которые могли бы ей напомнить о Томе, который за месяц не прислал ни одного письма. Она тоже ничего не отправляет. Лишь черкает пером на пергаментах о своих прошедших днях и мысленно представляет, что общается не с листом бумаги, а с ним. В голове до сих пор стоит его образ: огромные впадины под глазами, непослушные вьющиеся волосы, торчащие из стороны в сторону по утрам, всегда холодные руки, постоянно поправляющиеся только ему видные складки на одежде, очаровательная улыбка и омуты вместо глаз. Серая пучина из которой невозможно выбраться. Вивьен видит эти глаза в своих кошмарах.       — Виви, ты идешь? — окликает её Изабель, когда та в очередной раз начинает скучающе рассматривать содержимое за окном. Она тихо угукает, вставая из-за стола и выкидывая очередной лист в мусорное ведро. Сегодня они собираются в город за закончившимися таблетками, облегчающими боли в сердце, ведь после отъезда Реддла появился риск отпраздновать свой скорый день рождения в могильной яме. Вивьен решилась рассказать о своём букете из болячек всем своим друзьям, чтобы те, в случае чего, знали, что нужно делать. Если Фред и Джордж молча покачали головами, то Римус пообещал убить свою крестницу, если ещё раз увидит ту с сигаретой. Они не часто проводили время вместе, иногда даже удивляясь тому, что они, вообще-то, семья. Очень редко навещали друг друга в учебное время в силу своей занятости и практически забыли, что такое прогулки в компании друг друга. Если такое поведение Люпина можно было объяснить тем, что Вивьен переняла практически все повадки Сириуса, и он не хотел лишний раз травмировать себя, слушая её до жути заразительный смех, так похожий на завывания погибшего товарища, то Вивьен не могла объяснить даже себе, почему не может просто остаться чуть подольше в кабинете после лекции, чтобы пообщаться о погоде. На улице значительно похорошело: снег уже растаял, оставив после себя в некоторых, отдаленных от места хождения людей, грязь и лужи, а температура воздуха приблизилась к семи градусам, что позволяло убрать теплые куртки и достать весенние пуховики.       — Если я сегодня испачкаю свои ботинки… — злобно произносит Элиза, переступая через мокрые участки земли. Джордж прыскает от смеха, придерживая девушку за спину, чтобы та не поскользнулась, пока Вивьен с Фредом плетутся сзади, толкая друг друга и громко хохоча.       — Это всего лишь обувь. — бросает старший Уизли, перед тем, как «случайно» подставить Блэк подножку и получить за это несильный удар в бок.       — Может, ты и прав. — отвечает Милтон, осторожно косясь на ребят, опасаясь, как бы те не упали. — Но меня не очень радует перспектива чувствовать себя неловко.       — Ты же волшебница. Уберешь грязь каким-нибудь Аква Эрукто. — улыбается Вивьен, когда Фред немного поскальзывается и чуть не падает. — Осторожнее. — ловит она его своими руками. Джордж шутливо закатывает глаза, в очередной раз оборачиваясь на любителей острых ощущений.       — Эрукто вызывает нехилую струю воды из палочки. — отвечает Элиза. — Ботинки то станут чистыми, но мы с вами промокнем. — продолжает она, поправив свои воображаемые очки. Фред передразнивает подругу, не заметив притаившийся камень. Когда по всей округе разносится хохот Вивьен, Джордж догадывается, что произошло. Старший Уизли закрывает лицо руками, совсем не расстраиваясь. Он также смеётся, как и все остальные.       — Чем, ты говоришь, можно убрать пятна с одежды? — улыбается он, обращаясь к Изабель, которая, приложив ладонь ко лбу, молча наблюдает за всей картиной.

***

waste — kxllswxtch Её присутствие в его жизни было невыносимым и убежать сейчас было лучшим решением. Сейчас нужна только трезвая голова. Только разум и никаких чувств. Грязь и злоба охватили разум, вычеркнув любые образы, способные вернуть к свету. Пока она в безопасности, он ей не нужен. Он смотрит на кольцо, лежащее в самом центре стола и не может его коснуться. Если только коснется, то обязательно наденет. Он не получает писем, но если бы и получал, то не стал бы даже вскрывать конверт. Он бы очень хотел услышать вновь её голос, почувствовать ласковые прикосновения к своему лицу и вдохнуть аромат, который за несколько месяцев стал до безумия родным. Она пахла вишней. Видимо, подбирала парфюм к волосам и не прогадала. Он разглядывает кольцо ещё несколько минут, прежде чем взять в руки. Он мог бы бережно хранить украшение в шкатулке, которую спрятал бы в один из ящиков, или вообще выбросить, но зачем-то оставил. Каждый день Том смотрит на него и не может оторваться. Этот месяц невыносим. Каждый день он пытается жить заново. Он знает, что так нужно. Так будет лучше для всех. Для неё. Надевает на безымянный палец правой руки.       — Не светишься? — чуть удивляясь, задаёт вопрос в пустоту. — Конечно, блять, ты не светишься. Кольцо летит в стену и отскакивает куда-то далеко. Возможно, там ему будет лучше. Там его не будут сверлить разочарованным взглядом, будто это оно виновато во всем, что случилось. Он мог бы его разбить, чтобы не мучать себя каждый раз, натыкаясь на него глазами, но не может. Впервые какая-то вещь оставляет настолько огромный шрам на сердце.       — Акцио, кольцо. Он берет его в свою ладонь, решительно направляясь на задний двор. Так больше продолжаться не может.       — Лорд? Вы всё-таки решились к нам присоединиться? Он не обращает внимание на слова Миранды. Он вообще её не замечает целый месяц. Раньше он прислушивался, советовался. Сейчас же он даже не смотрит в её сторону. Почему? Наверное, он чувствует себя виноватым. Дайсон не причём. Она вообще не сделала ничего такого, из-за чего её можно было бы игнорировать. Но он не слушает и идет дальше. Кольцо летит в траву, отскакивая от земли несколько раз, прежде чем неподвижно упасть.       — Конфринго. Яркая пламенная вспышка ослепляет его лишь на мгновение. Он неподвижно смотрит на огонь, охватывающий украшение, которое он когда-то выбирал с необъяснимым трепетом в груди. Пламя целует и успокаивает. «Ты не виновато» — так и говорит оно ему. И кольцо, плавясь в этих объятиях, растворяется без остатка. Не остаётся даже пепла. Лишь жженая трава и никаких чувств.       — Глациус. — тихо произносит Миранда, направляя свою палочку на место возгоравшегося пожара. Она смотрит на юношу своими черными глазами и в них совсем не разобрать эмоций.       — Том… — она осторожно кладет свою руку ему на плечо. Он не принимает поддержку. Отбрасывает ладонь, не давая себя коснуться и уходит обратно в дом, оглушительно хлопнув дверью. И Миранда так и остаётся стоять с зависшей в воздухе рукой.

***

Фред чешет голову своей волшебной палочкой, пытаясь вспомнить нужное ему заклинание, когда Вивьен давится смехом, осматривая друга с ног до головы. Грязь попала на рубашку, приобретенную совсем недавно в Хогсмиде на распродаже. Младший Уизли вообще редко расстраивался из-за испорченных вещей и данная ситуация не была исключением. Всего лишь рубашка, которую можно очистить каким-нибудь Тергео, например.       — Пойми, Фредди, нет заклинания, возвращающего мозги. — улыбается Джордж. Изабель стоит поодаль от всех. У неё с самого утра было неважное самочувствие, но она решилась выйти на прогулку ради Вивьен. Милтон надеялась, что времяпровождение с друзьями не затянется до позднего вечера, но они только вышли из замка и уже во что-то, в прямом смысле, вляпались.       — Тебе поможет Экскуро. — недовольно произносит она, оперевшись о дерево и скрестив руки на груди. Джордж бросает на неё беспокойный взгляд. Девушка смотрит в пустоту и совсем не обращает внимание на происходящее. Бывают такие дни, когда нужно дать себе время на отдых. Можно вообще ничего не делать и бесцельно лежать в кровати. Вот и Изабель хотела лишь одного: вернуться в постель.       — Ну, спасибо. — саркастично отвечает Фред. — Может я ещё и должен знать, как палочку повернуть?       — Ну, вообще-то, должен. — Элиза чуть повышает голос и закатывает глаза. Вивьен и Джордж переглядываются, поджимая губы. Изабель умела как поднимать, так и портить другим настроение. И Фред, как сильный эмпат, забирал бóльшую часть негативных эмоций собеседника. С Милтон его эмпатический характер удваивался, что приводило к внутреннему взрыву: Изабель кричала на Фреда — Фред кричал на Изабель.       — Почему я вообще должна тратить свои силы на твою одежду, если ты сам плюхнулся в лужу? — фыркает она.       — Потому что так, типо, поступают друзья?! — разводит руками он. Джордж напрягает извилины и вспоминает единственное заклинание, которое могло бы разрешить конфликт. Он выставляет вперед руку и аккуратно, боясь сделать что-то не так, направляет палочку в сторону разозлившихся друг на друга друзей.       — Акваменти. Все молча и ошарашено поворачиваются на Джорджа.       — Спасибо, брат. — раздраженно бросает Фред. — Это именно то, что нужно было! — саркастично заканчивает свою мысль. Все были мокрыми с ног до головы. Даже Вивьен, которая от начала и до самого конца стояла в стороне, теперь рассматривала свою вымокшую одежду.       — На улице не май месяц. — произносит Элиза, трогая свои волосы. — Нахуя расчесывалась вообще… — раздосадовано задаёт риторический вопрос.       — А мне нужно было ждать, пока вы не начнете друг друга душить? — спрашивает Джордж. — Серьезно, ваши конфликты на пустом месте иногда вымораживают.       — Сейчас мы тут все завыморозимся. — говорит Вивьен, обнимая себя за плечи. — Пойдемте обратно — холодно пиздос. Фред прыскает в кулак, пытаясь разглядеть на одежде оставшиеся пятна, которые не смог смыть сильнейший поток воды из палочки его брата.       — А таблетки?       — Потом. — Дженис машет рукой, направляясь в сторону замка. Блэк следовала одному простому правилу: если прогулка не задается с самого начала — ее следует перенести на другой день. Их внеплановая вылазка в город с самого утра обещала быть проваленной. Сначала у Изабель разболелась голова, а затем Вивьен чуть подвернула ногу, когда шла из столовой. Какие инциденты были у мальчишек — неизвестно. Конечно, таблетки могут и подождать. Они не считают секунды, когда лежат на прилавке в магазине. Подождёт ли твое сердце, Дженис?

***

genesis — grimes Вивьен не любит свой день рождения. Для неё этот праздник каждый год оборачивается какой-то неприятной новостью. Седьмой год она провела в слезах; следующий с температурой, вызванной стрессом; а девятый мог быть отпразднованным в больнице. Она не хочет устраивать никаких пиршеств, зачеркивая очередной день в календаре. Ей неинтересны подарки и ей не нужна пьянка в честь этого незначительного, по её мнению, события.       — Не составишь мне компанию? — окликает её Римус после лекции с когтевранцами, указывая глазами на позолоченный чайничек с гравировкой оленя. Вивьен расплывается в улыбке, присаживаясь напротив мужчины. Она соскучилась по их беседам ни о чём.       — Что нового? — спрашивает он, ставя перед собой две чашки.       — Ничего особенного. — отвечает девушка, подпирая лицо ладонью. — По Трансфигурации опять дохера домашки. Римус ухмыляется, наливая чай сначала ей, а потом уже себе.       — Как дела у Фреда и Джорджа? — он достаёт из ящика письменного стола плитку шоколада, половину которой уже кто-то съел, и кладет на стол, разворачивая фольгу.       — Всё как обычно: Фред балбесится, Джордж старается быть серьезным, но, знаешь, плохо выходит. — она хихикает, отламывая небольшой кусочек от плитки. Римус разглядывает её черты лица и не может поверить, что скоро её семнадцатый год рождения. Каждый год они с Сириусом брали торт в одной и той же кондитерской, продавщица которой улыбалась и передавала от себя пирожное. Вивьен любила блинный шоколадный торт, поэтому именно он был главным угощением на празднике. Двадцать восьмого марта в доме Блэков играла музыка, горел свет до поздней ночи и постоянно кто-то смеялся.       — А у тебя как дела? — спрашивает она, улыбаясь. — Не надоел никто? Ты только скажи, я разберусь. Римус заливисто смеётся, чуть не подавившись чаем. Однажды он пожаловался малышке Вивьен о том, как ему осточертел его начальник с работы, и семилетняя девочка пошла разговаривать со взрослым мужчиной, попросив о выходном для своего крестного.       — Всё в порядке. — он треплет её по голове, из-за чего она недовольно морщится. — Уже есть планы на субботу? Вивьен хмурится. В субботу ей исполняется семнадцать.       — Не думаю. — отрицательно машет головой она. — Ты же знаешь, чем это всегда заканчивается.       — Откуда такой пессимизм? — хмыкает он. — Может, именно этот день рождения…       — Римус. — строго произносит она. Девушка глубоко вздыхает, прежде чем встать из-за стола. — Увидимся на обеде. — бросает на прощание. Вивьен бредет по коридору, смотря в пол. Какой вообще смысл праздновать день рождения, если за столом не будет главного члена семьи, благодаря которому она до сих пор жива? Сириус старался из года в год поднять ей настроение в этот день: пел глупые песни, смешно пританцовывая; будил песнями из проигрывателя и кидал подушки, когда она прикрывала свои уши руками. Она вспоминает все эти моменты с необъятными тоской и теплом. Он всегда будет жить в её памяти. Погрузившись в свои мысли, она не замечает чуть не врезавшегося в неё Эдриана.       — Виви! — уклоняется он, не сбавляя темп. — Я так опаздываю, ты бы знала! — слышит уже из другого конца коридора.       — И тебе привет. — улыбается она, двигаясь в сторону кабинета Трансфигурации. И замирает на месте. — Темпус! — произносит она. — Твою мать. Водоворот мыслей забрал её слух. Она не слышала звонка, оповещающем о начале следующей лекции, которая была сегодня в расписании.

***

      — Извините за опоздание, разрешите войти? — запыхавшись тараторит она, открывая дверь. Её встречают встревоженные взгляды Изабель и Кевина, и один озлобленный — профессора Макгонагалл.       — Мисс Блэк, — тянет женщина, оторвавшись от бумаг на столе. — что я Вам говорила насчет опозданий?       — Что это недопустимо на Вашем предмете. — опустив голову, шепчет она. У неё уже нет сил пререкаться со старухой. Ей просто хочется сесть на своё место и, судя по тому, с каким беспокойством ученики уткнулись в свои пергаменты, написать очередную контрольную работу, о которой Вивьен благополучно забыла.       — Вы помните, что сегодня Вы должны написать тест, который повлияет на Ваш табель успеваемости? — вопрошает она, скрестив руки на груди. — Конечно, нет. — не дав девушке даже секунду на ответ, продолжает. В груди что-то сжимается. Профессор Макгонагалл намеренно отнимала время ученицы. С момента начала лекции прошло добрых двадцать минут, что означало, что времени на тест остаётся совсем немного. Если напрячь извилины, можно успеть за десять минут.       — Я могу сесть? — шепотом спрашивает она, с надеждой взглянув на Изабель, которая искренне сочувствовала своей подруге.       — Не успеете вовремя — Ваша проблема. — тяжело вздыхает женщина. — Садитесь. — она берет в руки ещё один пергамент с заданиями и кладет на свободное место — рядом с какой-то девочкой, которую Вивьен не знала лично. Дженис достаёт из сумки перо и еле слышно начинает тарабанить им по столу, прожигая дыру в заданиях.

«Что такое естественная Трансфигурация?»

Из груди выходит облегченный выдох. Даже если не ходить ни на одну лекцию, можно ответить на этот до жути простой вопрос.

«Назовите не менее 3-х трасфигурационных заклинаний.»

Блять. Вивьен поднимает голову и вновь встречается взглядом с Элизой, которая показывает пальцами цифру «два» и неопределенно машет головой. Блэк смотрит в свой пергамент и замечает номер своего варианта. Второй. Спустя несколько минут в крепко сжатом кулаке были ответы на все вопросы в тесте, а на лице сияла улыбка.

***

      — Ну что, всё написала? — подбегает Изабель, когда Вивьен выходит из кабинета. Милтон сдала свою работу намного раньше, чтобы отвести подозрения, и ещё пятнадцать минут сидела у двери, нервно дергая ногой. Единственной проблемой в учебе для Вивьен была Трансфигурация. Не из-за того, что предмет был слишком сложным или непонятным для изучения, совсем нет. Излишняя строгость профессора Макгонагалл отбивала всё желание даже присутствовать на занятиях, что уж говорить о глубоком познании предмета. Для Изабель же нелюбимым предметом стало Зельеварение. В отличие от своей подруги, ей было всё равно на оскорбления и едкие высказывания профессоров в свой адрес по любым причинам, но на лекциях она всё равно присутствовала только физически. Ей просто был непонятен данный предмет. Частенько они с Вивьен помогали друг другу с домашним заданием и во время устных опросов. Данная контрольная не была исключением, даже несмотря на то, что они сидели в разных концах аудитории.       — Если бы не ты, я бы съела свой палец! — хохочет Дженис. От нервов, наверное. — Спасибо. Элиза улыбается в ответ, изрядно вымотавшись. Впереди два часа отдыха перед следующими занятиями.       — Фред и Джордж наверняка в Большом зале. — берет её под руку и ведет в сторону лестниц. — Пошли заедать стресс. И она не может не согласиться с этим чудесным предложением, крепко сжимая запястье подруги.

***

3 am walk — sex in uber (slowed&reverb)       — Не буди меня завтра тортом со свечами. — просит она, закрывая дверь в спальню. Изабель остаётся лишь молча кивнуть, зная, что подруга этого не заметит. За час до своего семнадцатилетия Вивьен отправляется на Астрономическую башню, чтобы встретить там полночь. Она берет с собой теплую кофту и сигареты, чтобы не продрогнуть до костей. Она знает, что её в любом случае будет трясти — если не от холода, то от переполняющих эмоций. Садясь на холодный выступ, аккуратным и быстрым движением поджигает сигарету, кладя сожженную спичку обратно в коробок. Через несколько часов её поздравят многие ученики с её факультета, с которыми ей удалось хотя бы раз поговорить во время обеда. Через несколько часов она увидит радостные лица её друзей, которые будут желать ей всего самого наилучшего на дальнейшую жизнь. Через несколько часов она встретит Эдриана Пьюси, который сделает вид, что вовсе не знал о её дне рождения, а после улыбнется и крепко обнимет за плечи. Через несколько часов Блейз Забини похлопает её по плечу и лучезарно улыбнется. Через несколько часов Римус передаст ей подарок от отца, который тот приготовил заранее. Она будет благодарна и рада каждому, кто скажет ей хотя бы одно хорошее слово в этот день. Но все мысли будут заняты одним юношей, который, скорее всего, забыл про неё. За целый месяц ни одного письма, никакой информации. Она не раз задавалась вопросом: жив ли он? Конечно, жив. Он не мог умереть, бесследно пропав. Он был необычайно одарен для своих лет и не мог бесследно пропасть. Она курит сигарету, жадно вдыхая смертельный дым. Именно эти сигареты он курил в их первую встречу на Астрономической башне. Она нашла их. Купила в первом попавшемся магазине и курила каждый день. Запах табака, что впитался в её память, убивал и заставлял сердце болезненно сжиматься. Возможно, она полюбила бы свой день рождения, будь он рядом. Если бы именно он поздравил её с ещё одним прожитым годом. Ей не хватало его прикосновений. Даже его обычное присутствие в замке давало ей спокойствие, но что теперь? Она задыхается слезами, горько роняя их с огромной высоты. Вспоминает каждую родинку на его лице и не может остановить рыдания. Она выбрасывает бычок и обнимает себя за плечи, прерывисто дыша. Ей безумно тяжело и больно от осознания, что он её бросил. Без слов и объяснений. Просто исчез. Она успокаивается лишь тогда, когда часы пробивают полночь. Она достаёт из кармана спичечный коробок и поджигает одну серянку.       — С днём рождения. — вслух произносит она самой себе, задувая маленький огонек.