Том. Том Реддл.

      — Ты опять ничего не ешь. — Изабель с нескрываемым беспокойством смотрит на подругу, чья тарелка полна еды, правда, уже остывшей. Вивьен никак не реагирует. Укутавшись в новый свитер и обнимая себя за плечи, она пытается отыскать ответы в своей голове на терзающие её вопросы. Второго мая мы встретимся вновь. И эта дата — выжженное клеймо. Тавро, оставшееся на месяц, на коре мозга. Тридцать два дня, точнее. Она рассеянно поднимает свои глаза на Элизу:       — Что? Девушка вздыхает, прикусив губу. Тяжело видеть её в таком состоянии вновь. Невыносимо больно смотреть в её пустые глаза.       — Ты же помнишь, что всегда можешь попросить о помощи? — Милтон надеется, что она расскажет, что же с ней снова случилось. Расскажет, почему не ночевала в комнате и не вернулась даже под утро.       — Конечно. — Дженис несколько раз кивает головой. — Прости, мне нужно побыть одной. — она встает со скамьи, так и не притронувшись к еде, и быстрыми шагами идет к выходу из Большого Зала. Трансфигурация, стоящая следующей в расписании, будет пропущена. Раздражающий голос профессора Макгонагалл хотелось избежать, как и её бессмысленный гундеж, поэтому Вивьен направляется туда, куда она не заглядывала очень давно.

***

На озере тихо. Его мирная гладь радовала глаз. Хотя бы где-то всё стабильно. Дженис всегда приносила хлеб, когда приходила сюда. Она кидает несколько мякишей на поверхность воды, и, отойдя подальше, остаётся наблюдать в стороне. Длинные щупальца медленно поднимаются из-под воды, бережно обхватывая угощение, аккуратно забирая его обратно, вниз. Её называли «Несс». Она была достаточно боязлива, но, тем не менее, многие её побаивались. Как бы вы поступили на месте первокурсников, прознавших, что в Черном Озере живёт чудовище? До знакомства с этим удивительным существом, Вивьен боялась воды и не осмеливалась даже помочить ноги в ручье. Много недель её уговаривали, чтобы просто посмотреть на Несси, всего лишь покормить мякотью от хлеба. И Вивьен вопила как резаная каждый раз, когда её приглашали отдохнуть на озере. Но стоило только взглянуть. Только увидеть своими глазами, с каким трепетом и опаской существо тащит хлеб под воду. И страх исчез. Она приходила сюда при любой возможности и каждый раз приносила еду. Возможно, в знак благодарности за избавление от фобии. Сейчас она тоже не осмелилась бы поплавать с Несс. Всё-таки, она по своей натуре хищник, и, если ей только покажется опасность, забудет о каждом кусочке хлеба, врученным Вивьен. Она ещё долго смотрит на щупальца, ещё долго кормит свою хорошую знакомую, и стояла бы так хоть целый день, но впереди Защита от Темных Искусств, а Римуса расстраивать своей хандрой не хочется.

***

Вивьен приходит к кабинету до звонка, который через несколько минут освободит её однокурсников от надоедливой Макгонагалл. Дженис никогда не была прогульщицей. «Ученье — свет, а неученье — тьма» — так всегда говорил Сириус, когда она не хотела идти в школу или делать уроки. Отец разрешал не ходить только на внеклассные мероприятия по типу похода в музей или городскую библиотеку. Если она сама этого, вдруг, не захочет. Но она ходила. Не всегда, конечно, но время от времени приходила на эти мероприятия, ведь за посещение некоторых из них ставили хорошие оценки в журнал. На протяжение девяти лет она была прилежной ученицей и если бы ей кто-то сказал, что она будет переодически намеренно пропускать занятия и ставить под сомнение авторитет семьи — она бы не поверила. Девушка хочет войти, чтобы несколько минут поговорить с крестным наедине, но слышит до скрипа зубов знакомый голос и прикладывает ухо к двери.       — Она снова не появляется на моих лекциях! — кричит женщина.       — Минерва, я ничего не могу с этим…       — Воспитание, Римус! Вос-пи-та-ни-е! — произносит по слогам она. — Ты ею совсем не занимаешься. Дженис слышит обреченный выдох мужчины и ей становится безумно стыдно. Они оба переживали трагедию в их семье, и если Римус пытался двигаться дальше, то Вивьен окончательно ушла в отрыв, решив, что теперь ей дозволено всё.       — У неё хорошие оценки по твоему предмету. — Вивьен с трудом разбирает слова, словно крестный перешёл на шепот. — Она превосходно написала тест. По скрипу стула можно предположить, что Римус опять не спал всю ночь, занимаясь отчетами, от чего решил присесть.       — Я более чем уверена, что во время теста ей помогла Изабель Милтон. — Профессор Макгонагалл переходит на более смягченный тон. — И во время остальных заданий тоже. Вот от чего появились её хорошие оценки.       — Я не могу заставить её делать то, что ей не нравится. Был бы здесь Сириус…       — Не смей приплетать его сюда! — она вновь кричит. Защитная реакция. — Теперь, эта девочка — твоя ответственность. — Она тяжело дышит, прежде чем вновь заговорить. — Учти, ещё один прогул — я посажу её напротив себя и дам ещё один тест, решающий. Ты знаешь, что будет, если она его провалит?!       — Знаю, Минерва. Исключение. Вивьен закрывает лицо руками. Внезапные слезы, вызванные стыдом и отвращением к самой себе, падают вниз, больно ударяясь о холодный кафель.       — И это будет на твоей совести! Женщина направляется к выходу, от чего Дженис в миг забывает обо всём на свете. Она пулей летит к колонне, которая сможет её защитить. Дверь отворяется, оглушительно ударившись о соседнюю стену. Вивьен зажимает рот рукой, чтобы её сбившегося дыхания не было слышно. До неё доносится удаляющийся звук стука каблуков о плитку коридора и Вивьен стоит до тех пор, пока звук не стихнет совсем. Когда в коридоре становится совсем тихо, она всё ещё не может сдвинуться с места. Вряд ли Римус захочет её видеть именно сейчас.       — От кого прячешься? Вивьен вздрагивает. Пелена слез на глазах не позволяет повернуться. Осторожным и совсем незаметным жестом она смахивает остатки влаги с лица, отвечая:       — Я… — Ей с трудом дается взять под контроль свой голос, чтобы тот предательски не задрожал. — прогуляла лекцию у Макгонагалл.       — Не самая лучшая идея под конец учебного года, Дженис.       — Что? Она оборачивается, широко раскрыв глаза в испуге. Никого.

***

Сегодня Римус рассказывает о подсобных заклинаниях, которые могут помочь в бою. Вивьен изо всех сил старается слушать, но в голове один единственный вопрос: с кем она говорила в коридоре? Она хочет ударить себя за то, что влюбилась до такой степени, раз теперь ей мерещится его голос. Как будто теперь она ведет с ним беседы у себя в голове, ведь настоящих очень не хватает. Когда ты проводишь с человеком почти всё своё время, волей неволей начинаешь привязываться. И сейчас, когда она не может сосредоточиться на лекции своего крестного, она хочет вернуться назад, чтобы никогда ничего не обсуждать с Реддлом. Тогда, возможно, ей бы не пришлось мириться с болью в сердце изо дня в день.       — …я правильно говорю, мисс Блэк? Теперь взгляды всех присутствующих в кабинете направлены на неё. И только Изабель продолжает на неё смотреть с огромным беспокойством. Именно так она смотрит на неё с самого утра. Вивьен понятия не имеет, что ей ответить. Разумеется, она прослушала вопрос. Да что там говорить, она прослушала всю лекцию от начала и до конца.       — Правильно.? — неуверенно отвечает она, встречаясь с нахмуренными глазами Римуса, которые приобретают разочарованный вид. Класс наполняется хохотом однокурсников. Кто же знал, что Люпин спросил о том, является ли заклинание Левиосо Непростительным. Знали все, кроме Вивьен.       — Я напоминаю всем, — мужчина больше не смотрит на неё, от чего ей становится ещё хуже. — всё личное мы оставляем за дверьми этого кабинета. Всех кабинетов в замке. На занятиях мы думаем только об учебе, только о полученных знаниях. — он подходит к столу, за которым сидела его крестница. Берет в руки её пустой пергамент и сверлит сердитым взглядом. — В своих спальнях вы можете думать о чём угодно, но, будьте добры приходить на мои занятия готовыми к обучению. — Римус почти швыряет листок ей в руки. — Можете не ходить на лекции, не выполнять домашнее задание, но тогда я ставлю вам в конце года «Слабо» и мы с вами больше не знакомы. Она знает, что вся эта тирада для неё. Даже у самого доброго человека в один момент заканчивается терпение. За все годы, что они являются родственниками, она достаточно потрепала ему нервы. Её вообще не должно было быть в его жизни. Он не должен был учить её играть на гитаре, не должен был гулять с ней и покупать мороженое. Не должен был готовить ей ужин, когда Сириус задерживался на работе, и читать сказки на ночь. Не должен был вытирать её слезы и смеяться с глупых ситкомов по телевизору. Не должен был любить её всем сердцем и остаться единственным родственником. Она для него никто и никогда кем-то не была. Они лишь считали друг друга семьей, но на самом деле были лишь знакомыми при странных обстоятельствах. Если бы не та авария, они, может, никогда бы и не встретились. И терпение Римуса закончилось именно сейчас. Она подходит к нему после занятия, чтобы показать, что оставшуюся лекцию она не валяла дурака.       — Остальное я перепишу у кого-нибудь. Честно. Люпин даже не смотрит на пергамент. Он отмечает в журнале присутствующих на уроке, не замечая девушку.       — Пожалуйста, прости меня, я так виновата перед тобой. Она закусывает губу в надежде, что сейчас он просто улыбнется, скажет очередную смешную фразу и они вместе попьют чай. Но он ничего не говорит. Убирает журнал в сторону, доставая из ящика стола очередные отчеты, которые ему нужно было заполнить ещё вчера. Он макает перо в чернила, аккуратно вырисовывая в углу пергамента вчерашнее число.       — Хочешь, я буду оставаться после всех занятий? Буду пересказывать весь материал, что запомнила? Буду отвечать на все твои вопросы? — она в очередной раз сдерживает слезы. — Пожалуйста, Римус, поговори со мной. — Вивьен громко шмыгает носом, вытирая рукавом свитера влагу с глаз.       — Пойми, мне это совсем не нужно. — он надевает очки на переносицу. Бесчисленные ночи за работой в темноте дали о себе знать: помимо проблем с осанкой и сном появилась проблема со зрением. — Я не могу повлиять на твоё поведение, на твоё здоровье, на твою учебу, на тебя, в конце концов. Я больше не понимаю тебя, Вивьен. — он смотрит на её слезы и ему больше не хочется их вытирать. — Делай, что хочешь. — мужчина поправляет очки указательным пальцем. — Мне уже всё равно. Он поворачивается к листам бумаги перед ним и вновь принимается к работе, а через несколько секунд слышит оглушительный удар закрывающейся двери. Римус закрывает лицо ладонями, тяжело дыша.

***

just like anything — jackson c.frank

Изабель собирает свои вещи в чемодан. Она бережно складывает брюки со стрелками так, как учила её мама, чтобы те не покрылись ненужными складками. Упаковывает свои домашние тапочки в один из небольших отсеков и задумывается, не стоит ли ей приобрести другие, более новые. Из обуви у неё есть пара ботинок, две пары кроссовок и одни туфли, в которых она ходила и на Святочный бал, и на свидания с Джорджем, и на прогулки с Вивьен, когда земля ещё не была покрыта слякотью. Она берет в руки один из свитеров, в котором она когда-то познакомилась с Фредом и Джорджем. Она ещё много раз его надевала, от чего он впитал в себя кучу воспоминаний. Потому она и оставляет его на заправленной кровати. Девушка помещает всю свою косметику в отдельную сумку и кладет ту на все вещи в чемодане. В рюкзаке у неё лишь паспорт, билет в один конец, питьевая вода и фотография. На ней Джордж, Фред и Вивьен играют в снежки. Изабель сфотографировала их совсем незаметно. Возможно, не будь они так увлечены весельем, они бы попросили сделать копии, но, к счастью, никто не заметил вспышку фотоаппарата. Ей бы хотелось, чтобы они не заметили и её отсутствия. Она оставляет на кровати три конверта. И целует каждый, оставляя на листах отпечаток её губ, испачканных в помаде. Изабель ещё несколько минут стоит посередине комнаты, оглядывая каждый угол. На письменном столе сложены учебники по всем предметам. Там же и раскиданы какие-то записи Вивьен по Зельеварению. На стене висят плакаты Странных Сестер*. Милтон ужасно нравился их вокалист — Мирон Вогтэйл, в то время как Дженис всегда хотела вживую увидеть Хиткота Барбари. В шкафу, на вешалке, висит её выглаженная форма. Там и мантия, и брюки, и рубашка, и галстук. Она не хочет брать с собой ничего. Ей это больше не понадобится. Она бросает взгляд на своё отражение в зеркале. Сейчас она не может прочесть себя, свои чувства. Она не знает, что испытывает на самом деле. Изабель не стоило ни с кем сближаться и уж тем более, влюбляться. Чтобы никому, в момент прощания, не было больно. Больно ли ей сейчас? Она не может понять. Все те люди, что она здесь повстречала, не останутся в её голове. Обливиэйт не так сложно использовать на самом себе. Главное, не стереть что-то важное. Хотя, конкретно сейчас, памяти хотелось бы лишиться вовсе. Изабель последний раз смотрит на фотографию, достав ту из сумки, и бросает её на пол. Нужно сжечь все мосты.

***

      — Ты ещё долго будешь этим заниматься? Она молчит, уткнувшись в книгу. Вероятнее всего, она даже не услышала, что он сказал. Не посчитала нужным.       — Вивьен Дженис Блэк! Она вздрагивает, роняя книгу на пол от внезапности. Несколько секунд раздраженно смотрит на упавший учебник, прежде чем перевести взгляд на собеседника, который вторгся в её личное пространство.       — Спасибо, что уделила мне секунду своего драгоценного времени. — шутливо строго произносит он, поднимая книгу. — «Эйфорийный элексир, основные компоненты и почему это не заменит вам истинного счастья» — читает он название главы. — Зачем тебе?       — Отдай, пожалуйста. — Вивьен пытается вырвать учебник из его рук. — Северус, ты куда-то шёл? Вот иди себе спокойно. Мужчина ухмыляется, когда она отмахивается от него и берет в руки пергаменты, обвязанные зелеными, красными и других различных цветов лентами.       — Я лишь хотел спросить, — начинает он, не выпуская книгу из рук. — когда ты перестанешь воровать мои зелья? Вивьен тяжело вздыхает, демонстративно утыкаясь носом в лист бумаги. Она искренне считала, что никто не заметит пропажи какого-нибудь Рябинового отвара для демонстрации для второго курса или Пасты для удаления ушибов, чтобы незаметно для всех бить студентов указкой, а потом говорить, что никто им не поверит, ведь если ушибов нет, значит нет и походов к мадам Помфри.       — Пожалуйста, верни всё в кладовую.       — У меня их нет. — она прячет глаза где угодно, лишь бы не смотреть в его черные очи. Снейп лишь закатывает глаза в ответ.       — Хорошо, значит к завтрашнему утру ты должна сварить все те зелья, что взяла «на пробу» — он слишком аккуратно стучит книгой по её голове, от чего удар вообще не ощущается.       — У меня нет столько времени. — Вивьен поворачивается к нему спиной, накрывая голову листом пергамента. — Я в домике. Снейп шутливо цокает языком, мысленно прикидывая, на сколько ему нужно будет сегодня задержаться в кабинете, чтобы заполнить несколько страниц отчетов, где будет написано, куда делись те или иные зелья.       — Тук-тук.       — Кто там? — девушка чуть выглядывает из-под листов бумаги.       — Выговор от Дамблдора за большой расход ингредиентов на зелья. — он еще раз ударяет её книгой по голове, но уже чуть сильнее. — Интересует? Вивьен смеется в первый раз за этот ужасно тяжелый день. После лекции с Римусом она сразу ушла в кабинет к профессору Снейпу, ведь тот, по её расчетам, должен был появиться лишь к пяти часам дня. Расчеты были не совсем верны.       — Ты мне поможешь? Он молча улыбается, маша головой из стороны в сторону в отрицательном жесте.       — Можно я опоздаю на твою завтрашнюю лекцию?       — Если все внезапно пропавшие зелья будут стоять на своих местах, то я подумаю. Вивьен тяжело вздыхает, вставая с удобного кресла. Если она хочет поспать ещё хотя бы час перед занятиями, то нужно было начинать работать прямо сейчас. Девушка любила экспериментировать, что иногда выходило ей боком. Если её не подводила память, то нужно было приготовить примерно десять зелий. Некоторые из них нужно было настаивать около семи часов, после чего перемешать и снова ждать. Вивьен не чувствовала себя виноватой. Ни к ингредиентам, ни к самим интересным ей зельям у нее не было доступа. На занятиях она изучала лишь то, что было в учебной программе, но ей было мало. Дженис трёт переносицу и открывает книгу с рецептом для одного из снадобий.

***

До неё иногда доносятся звуки скрипа стульев. Кто-то едва слышно смеётся.       — Вивьен. Она слышит своё имя.       — Вивьен! Какой странный сон.       — Мисс Блэк. Сон ли?       — Она серьезно спала здесь? Она неторопливо открывает глаза и видит перед собой всё тот же кабинет, в котором она пробыла всю ночь. Сначала она не видит перед собой рассерженную фигуру преподавателя. Но стоит ей краем глаза заметить суровый взгляд профессора Снейпа, сон снимает как рукой.       — Мисс Блэк, — начинает говорить Северус. — вы не выспались? И только ей дано услышать издевку в его голосе. Она прячет улыбку за рукавом мантии.       — Да, знаете, сморило. По классу проносится едва слышная волна хихиканья однокурсников и она не слышит в этом эхо свою подругу. Вивьен оборачивается к когтевранцам и думает о том, что обязательно уточнит о не явке Изабель на лекцию у Джорджа. Сейчас ей стоит сосредоточиться на своем помятом виде и растрепанных волосах.       — Пока мисс сонная муха приводит себя в порядок, мы с вами начнем с небольшого опроса, который покажет, как вы подготовились к домашнему заданию. — Северус открывает журнал. — Уильям? Расскажи нам состав усыпляющего зелья. И это был первый раз, когда профессор Снейп обратился к своему ученику во время занятия на «ты».

***

Вивьен заходит в свою комнату спустя сутки, швыряя сумку с учебниками на пол.       — Тяжелый день? — спрашивает Мариэтта Эджком. Вивьен бросает на неё раздраженный взгляд, от чего соседка ухмыляется, мол, я тебя прекрасно понимаю. Однокурсница уже неделю не выходила из комнаты, изредка заходя к мадам Помфри, по причине отсутствия иммунитета, чтобы нормально пережить обычную простуду. Благо, смогла наложить на себя заклинание, чтобы не заразить других, от чего не знала, что произошло на лекции по Зельеварению, которая закончилась десять минут назад. Сейчас Дженис чувствует непреодолимую усталость и нежелание идти на оставшиеся лекции по Травологии и Истории Магии, но обещание самой себе быть прилежной ученицей надо выполнить. Усталым взглядом она замечает на полу фотографию, неторопливо рассматривая картинку в руках. Улыбка скачет по её губам. Здесь она счастлива с Фредом и Джорджем, с которыми не пересекалась уже очень давно по меркам лучших друзей. Девушка кладет фото на письменный стол Изабель и не видит на нём ничего. Ни письменных принадлежностей, ни пергаментов, ни заколок для волос, которые она вечно раскидывала по всей комнате.       — Не знаешь, где Элиза? — Вивьен поворачивается к однокурснице, делившей с ней комнату.       — Кто это? Дженис непонимающе смотрит то на соседку, то на мебель в комнате, на которой нет ни малейшего следа присутствия кого-то четвертого.       — Ты шутишь надо мной? — глупо улыбается Вивьен. — Это наша четвертая соседка.       — Ты, похоже, очень не выспалась. — смеётся Мариэтта. — Мы целый год живём тут втроем: ты, я и Пенелопа. Очень удобно именно сейчас в комнату заходит Кристал, устало вздыхая:       — Я ненавижу эти лестницы.       — Прикинь, — Эджком поворачивается к подруге. — Виви совсем убила свой режим сна. — ловит непонимающий взгляд от девушки с золотыми волосами. — Ей мерещится какая-то…как ты сказала? Элиза? Вивьен хочется заплакать. Если это разминочная шутка перед первым апреля, то она отвратительна. Она ждёт, пока из ванной комнаты выскочит Изабель, заливисто смеясь с удивленного лица своей подруги. Но этого не происходит.       — Вы меня разыгрываете?       — Вивьен, — произносит Пенелопа, кладя свой портфель возле кровати. — никакой Элизы здесь никогда не было. Вивьен отчетливо помнит, как совсем недавно они с Изабель смеялись с неудачной фотки актера из журнала «для девочек», который они тайком взяли у Пенелопы. До этого они обедали в Большом Зале, прикидывая, сколько галлеонов они потратили за этот год на перья и чернила. Два дня назад они гуляли по коридорам школы во время перерыва между второй и третьей лекцией по Зельеварению. Дженис до сих пор помнит, о чём они говорили. Она не могла просто так исчезнуть. Таких тёплых и счастливых, иногда ворчливых, галлюцинаций не бывает. Вивьен хлопает дверью и плюёт на обещание, которое дала самой себе.

***

      — Простите, профессор, я могу забрать близнецов Уизли? — Блэк врывается в кабинет, от чего ученики Гриффиндора отрываются от своих пергаментов и переводят всё своё внимание на девушку. — Это очень важно. Римус смотрит ей в глаза и видит в них разбушевавшийся лес. Деревья шумят кронами, опасно наклоняясь. Ветер завывает так, что закладывает уши. Именно эти глаза он видел в день смерти Сириуса Блэка.       — У вас пять минут. — говорит он, вновь поворачиваясь к доске, чтобы продолжить записывать материал. Фред и Джордж непонимающе переглядываются, прежде чем встать со своих мест и последовать за обеспокоенной подругой.       — Если это такая уловка, чтобы вместе прогулять лекцию, то ты гений. — улыбается младший Уизли, закрывая дверь.       — Изабель пропала. Вивьен очень страшно услышать ответ. Она смотрит им в глаза по очереди. Сначала подходит ближе к Фреду, с которым Изабель общалась лишь во время их общей вылазки куда-либо. Они часто ругались и он не мог её так просто забыть. Затем поворачивала голову в сторону Джорджа, который, наверняка, несколько тысяч раз целовал её во время перерывов между лекциями, перед сном, в теплице, на прощание. Они держались за руки, смеялись и почти всегда находились рядом с друг другом.       — Кто? — наконец спрашивает Фред. Вивьен разочарованно закрывает глаза, тяжело вдыхая воздух в легкие, чтобы не зареветь. Она просто не может в это поверить.       — Никто. — уходит прочь она. — Я пошутила.