Жизнь коротка, искусство бессмертно

песня к главе — Ping pong - TRENTE

Несколько дней Феликс провёл в состоянии глубочайшего самокопания и принятия случившегося и даже пару недель не выходил из дома, что свидетельствовало о его неутешительном состоянии. В один из подобных дней юноша проснулся после полудня из-за громких разговоров с первого этажа. Слышался спокойный голос Ингве, женские возмущения с постоянно меняющимся тоном и детский смех. Он быстро натянул лёгкое чёрное платье с пёстрыми цветами, накрасился и спустился к гостям. — Они не могут отказать тебе! — Но они отказали. — Они просто не имеют на это право! Я знаю хорошего адвоката, мы можем… — прервалась Адель, увидев на лестнице Феликса. — Доброе утро, — с неприятно-едкой улыбкой произнёс он. Былые уверенность и наглость вернулись с ещё большим неоправданным цинизмом, словно никуда не исчезали, а момент слабости оказался лишь неприятным сном. — Уже обед, — усмехнулся Ингве, — Не хочешь поиграть с моими племянниками? — Что? — в один голос произнесли собеседники. — С чего ты взял, что я доверю ему своих детей? — разозлилась Адель. — Как ты узнал, что я всегда мечтал стать нянькой? — саркастично заметил Феликс. Но ответа не последовало, так как в комнату вбежала хорошенькая девочка с миловидным личиком и светло-рыжими косичками, а за ней русый мальчик помладше. Увидев незнакомого юношу в роскошном платье, девочка остановилась и от восторга раскрыла рот, так что братик, бежавший за ней, не успел затормозить и шлёпнулся на пол. — Хильда и Викар, это Феликс, — не скрывая удовольствия от наблюдения за происходящим, сказал Ингве. — Вы принцесса? — восторженно спросила девочка с большими блестящими глазами. — Нет, — как никогда ласково улыбнулся Феликс, — Всего лишь фея крёстная. Но я могу сделать принцессой тебя. Хочешь? — Да-да-да, — радостно крикнула малышка. Юноша подхватил Хильду на руки и направился в свою комнату. — Пойдем, пупс. Из тебя тоже принцессу сделаем, — он взял маленькую ручку Викара, который даже не обращал внимание на происходящее вокруг, погрузившись в какой-то выдуманный мир. — Если после общения с ним мои дети попросят косметику от Clarins или шмотки от Farfetch, вы оба больше никогда их не увидите, — сказала Адель, как только дверь на втором этаже захлопнулась. — Расслабься, мы можем спокойно поговорить. Ничего не случится, если Феликс полчаса поиграет с детьми. — Случится, Ингве, ещё как случится! Он бездушная кукла, как ты этого не понимаешь? Что, если он скажет им, что в жизни важны только деньги? Или что добрых людей не существует? Я же никогда не смогу их переубедить. — Он не скажет, — уверенно ответил Ингве, — Давай вернёмся к делу. Адель раздражённо потёрла переносицу и села на диван. — Мы могли бы отсудить права на картины. Скорее всего, ты не захочешь иметь с ним дело, но, поверь, это лучший вариант. Спустя час Феликс вывел детей в зал, где до сих пор сидели Ингве и Адель. Пушистые волосы Хильды были заплетены в какую-то сложную косу и украшены серебряной заколкой в форме лилии, а губки блестели от гигиенической помады. Викара юноша лишь немного причесал, но выглядел тот не менее счастливым, чем сестра. — Мама, мама, посмотри, какая я красивая! Теперь я настоящая принцесса! — радостно повторяла девочка, — Скажи, я красивая? — Ты самая красивая, — ответила мать, — и даже без сложной причёски. — Но она мне так нравится. Можно дядя Феликс сделает мне такую ещё раз? — Только если будешь себя хорошо вести, — сказала Адель и с некоторым умиротворением посмотрела на парня, стоявшего возле дивана. Оставив детей на Ингве, женщина вывела Феликса на кухню с намерением серьёзно поговорить, но диалог, как всегда, выходил с трудом. — Он тебя боготворит, а ты ведёшь себя, как последняя сволочь. Задумайся об этом, — твердо произнесла Адель, — С первого дня нашего знакомства я знала, что от тебя не стоит ждать ничего хорошего, но сейчас поняла, насколько общение с тобой на самом деле опасно для Ингве. Он будто зависим от тебя. Со строгим осуждение женщина смотрела на отстранённого юношу, погрузившегося в глубокие раздумья. Возможно угрозы были единственным методом влияния на молодого наглеца. Методом, который сама Адель презирала, но готова была использовать ради, как ей казалось, защиты брата. С самого детства ей твердили, что младший брат — самый родной для неё человек, самый дорогой и весьма беззащитный. Их взросление показало, что Адель гораздо выносливее и сильнее ранимого братишки, а это значило, что ответственность за него станет пожизненной. — Что бы с ним не случилось, я во всём буду винить только тебя. И даже отомщу, если потребуется, — решительно добавила она. — Вот напугала, — бросил Феликс, — Между прочим, я и без тебя всё это понимаю. Я не идиот, Адель, и мне вовсе не плевать на Ингве. Заметив недоумевающий взгляд девушки, он смущённо опустил глаза и закусил нижнюю губу. Что-то сжалось внутри, как только парень осознал всю глубину значения сказанных слов. Сердцебиение ускорилось, а дыхание начало сбиваться лишь от одной мысли о нём. Собственные чувства вызывали у Феликса бессилие. Ничего подобного он не испытывал, даже находясь в неприличной близости с художником.