Последние три дня

      Я остолбенела, боялась сделать хоть шаг. Тишина после вскрика «Бабочка!» разрывала изнутри. Воздуха было мало. Могла лишь прислониться к стене, ощущая, как холод растекается по телу. Ну же, дракон. Я не слышала ни криков, ни разъярённого рыка. Меня могла удовлетворить хотя бы реакция от того, к кому ты так устремился. Требую информации! Хотелось задать один вопрос, но ком в горле так и не дал этого сделать. Одно слово. Нависла давящая тишина. Каждая секунда была бесконечностью, а тело пронимала дрожь. Даже голова разболелась сильнее обычного. В последний момент, когда я чуть ли не сошла с ума, послышался голос:       — Странные вы люди. Столько волнения из-за бабочки.       Была надежда, что голос успокоит, но сердцебиение только участилось. Кто эта «бабочка»? Я знаю, что здесь был кто-то. Там был человек. Уж дракон должен был заметить…       Носу стало щекотно. Будто перебирали чьи-то лапки. Щеки коснулось крылышко.       — Это… настоящий мотылёк? — неверяще уточнила я.       — О Драконы, я же сам это сказал. Кто ещё это мог быть?       Я с непониманием касалась носа, но грозный голос не оставлял никаких сомнений. Сейчас я словно балансировала на камушке. Каждое слово могло стрелой пронзить крылатого собеседника, а полететь камнем вниз с уступа, где я находилась, было весьма сомнительным удовольствием. Умереть от лапы этого зверя раньше времени не хотелось. Самое ужасное, что мысли уже ставили вопрос не «умру я или нет», а «когда я умру».       — Хорошо… Видимо, топот просто показался. Бывают случаи, что вот устанешь, и мерещится всякое, — попыталась оправдаться, однако пронзительная тишина заставила продолжить говорить. Мной овладел страх того, что в любой момент он может просто съесть меня и наплевать на договор. Будто Дракон изменит своё решение из-за того, что я больше разговариваю.       Была ли надежда на разговор вообще? Мне бы только понять, что дракон собой представляет. Хотелось бы узнать самую маленькую тайну о нём. Он же не мог быть неубиваемым? Должно было быть хоть одно слабое место, одна уязвимость. Надежда, что он мне о нём поведает, была столь незначительна, как тайна была подобна муравью в сравнении с человеком. Эта мысль сковывала не хуже обычных цепей. Эти цепи разорвались лишь одной мыслью. Получить больше информации о драконе. Узнать так много, как не знал ещё никто. Эту возможность нужно было использовать незамедлительно.       — Несмотря на усталость, должна вас предупредить, что определилась со вторым желанием.       Кромешная тишина, а после — тяжёлый топот и дыхание, которое ощущалось на выдохе. Страх пошевелиться выдавал себя через руки, предательски дрожавшие от силы эмоций. Нет, мне это не подвластно, они дальше будут дрожать. Мне не нужно было видеть. Ощущался взгляд змеиных глаз на мне.       — Теряюсь в догадках, какое же это желание, Эльдреда.       Басистый голос прозвучал громче, чем можно было ожидать. Я опять прислонилась спиной к стене так, что ещё секунда и точно бы прошла сквозь неё. Колдунья из меня ужасная… Да и повелительница драконов — тоже.       Он приблизился настолько, что можно было ощутить его морду у меня на груди. Я провела рукой чуть выше драконовской щеки. Мне хотелось коснуться глаза, но чуть выше, там, где у людей были брови, была странная вмятина.       — Желаю, чтобы вы рассказали правду о драконах.       В ответ услышала только смех.       — Знаешь ли ты, что подобное знают только те, кто уже не жильцы? Впрочем, через два дня и так умрешь… Считай это подарком.       Я ничего не ответила. Хотя, скорее всего, просто не знала, что должна ответить. В молчании мы вернулись в пещеру, где я съела ещё часть украденных припасов, а остатки понадеялась съесть утром.       Незаметно наступило время, когда дракон устроился спать, разлёгшись во всю длину. Там, где стояла я, чувствовалось размеренное дыхание, а значительно дальше — ленивое шуршание скользящего по каменному полу пещеры хвоста. Мне хотелось спать не меньше, но камень точно не был лучшим вариантом для этого. Пришлось преодолеть отвращение к мертвецам, рядом с которыми лежала груда одежды. Я сходила несколько раз, перенося ткани подальше от трупов с их тошнотворно-сладким запахом, и устроила себе что-то вроде постели. Часть одежды стала покрывалом, часть — лежанкой и подушкой. Так я и уснула, понимая, насколько важным будет завтрашний день. Осознание казалось бы неизбежной гибели уже воспринималось как что-то само собой понятное.       Утро началось с тяжёлых шагов, слышимых в любом конце пещеры. Сон, в котором я хоть что-то могла видеть, нехотя отпускал из своих утешающих объятий. Окончательно избавиться от наваждения мне помог басистый голос:       — Просыпаемся и летим!       Я, не сразу осознавшая произошедшее, коснулась лапы дракона, ощущая каждую мышцу. Тот же, фыркнув, отбросил моё подобие покрывала и перехватил поперёк тела, сразу же устремляясь вперёд и вверх.       Это был полёт. Очень длительный полёт, который сложно описать словами. Мечта о крыльях вспыхнула с новой силой в моей груди.       — Дракон, куда мы летим?       — Если уж и говорить о сокровенном, то только в месте, где ощущаю умиротворение.        Я думала о рассвете, который так и не могла увидеть. Наслаждалась дуновением ветра. Мне нравилось представлять проплывающие внизу деревеньки. И почему люди не летают, как птицы? Если судить по тишине, дракон пребывал в совершенно других раздумьях, неведомых мне. Возможно, если бы я приложила чуть больше усилий — совсем чуть-чуть — то смогла бы вырваться и полететь. Странное ощущение на мгновение пронзило тело. Словно когда-то у меня были крылья. И сейчас хотелось взлететь самой и точно весенний ветерок исчезнуть среди ветвей деревьев.       К воздушным потокам я постепенно привыкла. И через несколько десятков минут я смогла расслышать звук падающей воды, усиливающийся с каждым взмахом крыльев. От него по телу разлилось тепло. Вот бы получить в награду ещё один день… Я бы полностью посвятила его пребыванию возле водопада, вслушиваясь в каждый звук, плывущий в воздухе. Подобные мысли перебил дракон, ставя меня на землю и разжимая хватку сильных лап.       Касалась босыми ступнями и не верила, что наконец-то я где-то далеко от гор. Вот она — земля. Прямо под ногами. Душа ликовала. Ароматы цветов смешивались с паром от водопада и хвойным запахом. Чтобы почувствовать цветочный аромат, я встала на колени, а потом и легла. Цветки были настолько воздушными, что я даже улыбнулась. Просто перевернулась на спину и запрокинула голову. Сейчас могла бы увидеть небо, но вместо этого слышала шум водопада. Где-то поблизости щебетали птички, переговариваясь меж собой. В детстве я часто пыталась тоже говорить с ними. Безуспешно, увы.       Трава щекотала шею, солнце робко грело всё тело, но только стоило мне расслабиться, как послышался оглушительный «бульк!», и через секунду меня с ног до головы окатило холодной водой. Я взвизгнула, вскакивая, и замотала головой. Хотела понять, что происходит.       — Закуска, подойди сюда. Вода прекрасная, — урчащее предложил дракон.       Я неохотно подошла ближе, пока чуть не упала, вслушиваясь, как плещется вода от движений грозного дракона. Лишь протянула руку и ощутила, как волны коснулись моей руки. Вода действительно была столь прекрасной, словно это и был источник для Драконов.       — Так-с, да, здесь. — Я села на краю, вслушиваясь в плеск и морщась, когда до меня долетали брызги. Но я была не в том положении, чтобы перечить зверю. — Прекрасно. Теперь говори, что же тебе так интересно, раз ты даже потратила на этот разговор целое желание.       Я сразу же задумалась о драконах. Об их величии и влиянии на людей. Не исключено, что ящер передо мной был одним из тех, кому я поклонялась, однако мысли о яйце привели к вопросу об их жизни.       — Почему эти яйца настолько важны? Я понимаю, что борьба за потомство, как и у всех, но вы ради этого даже готовы исполнить желание человека. К чему всё это? Неужели действительно всё из-за потомков?       Радостные игры в воде прекратились. Опять ощущался на себе пронзительный взгляд.       — Драконы не умирают природной смертью.       — Как? — кажется, в этот момент перехватило дыхание.       — Понимаешь, продолжительность жизни драконов около двух тысяч лет, — размеренно начал он. Голос звучал почти печально. — За это время мы можем умереть от падения, яда, утопления… Всего, из-за чего может умереть и человек. Ты должна понимать, для дракона отшельничество и одиночество — обычное состояние. Кто-то этим наслаждается, а кто-то нет, — ящер вздохнул. Может, вспоминал кого-то? — Не видать драконам счастливой смерти рядом с кем-то… Мы обречены умирать, страдая от неизвестно чего. Поэтому рождение новой жизни получило среди драконов статус неописуемой ценности. Мы хотим хоть раз увидеть, как начинается жизнь, вместо постоянных известий того, как она доходит до своего конца. За то, чтобы стать свидетелем рождения, мы готовы на всё.       Слушать эти слова без кома в горле было невозможно. Словно каждый дракон был заперт в помещении, из которого никак не мог выбраться. Комната для одного. Комната, сковывающая своим незримым образом, в которую они искренне верили, лишь подпитывая её существование в своих головах. Комната, которой не должно было быть и не было.       Именно эта мысль о существовании и напомнила мне о том шраме над глазом дракона.       — Это ужасно. Я понимаю, вы также были на волосок от смерти? Шрам у вас над глазом оставлен человеком?       Первое время дракон молчал. Молчание было мрачным, как и всегда, однако в один момент таки ответил:       — Нет, не человеком. Думаю, можно назвать ту битву легендарной, если учесть, что пришлось убить того, кого я мог назвать чуть ли не частью себя. Это был другой дракон.       Я быстро предположила, что на один глаз мой будущий убийца полностью слеп. Если бы только ослепить ещё на второй… Возможно, на открытой территории было бы гораздо больше шансов на спасение. Я также представила результат того, если бы убегала прямо сейчас. Очевидно, добром это бы не кончилось. Нестись неизвестно куда против того, кто чётко тебя видит? Да и что уж там говорить о его размерах и скорости, явно превосходящих мою. Знать бы точно, что будет хоть небольшое преимущество… Неожиданно в голове всплыла история об одной горной гряде.       — А где именно проходили такие битвы? В горах? Скажем, на Вершинах Шести чувств? На одной из них?       — Нет. Все битвы проходили либо в воздухе, либо на земле. А на эти вершины я не взбирался никогда. Кому они нужны?       Я вспоминала то, как восхищалась могучими пиками. Мечтала о том, чтобы побывать хоть на одном из них. Тут подумала о Вершине Зрения. В отличие от остальных пяти, она была обычной пещерой, темнота которой поглощала всё, и даже факелы не могли разогнать её липкий мрак, окутывающий холодом с ног до головы.       — А вот люди часто посещали подобные вершины, — я старалась придать своему голосу хоть какой-то уверенности. Надо же было хоть как-то убедить дракона в том, что я говорю.       — Вот как. Что они там делали, закуска? — с любопытством протянул дракон.       — Ну, дорогие вещи прятали. Было бы круто побывать на какой-нибудь из них, хоть на одной я уже… побывала.       Слова мои были решительными. Чтобы не выдать мимикой ложь, встала и неуверенно направилась на цветочную поляну, куда мы приземлились. Медленно, постепенно. Ну же, необходимо учиться ориентироваться в пространстве! Очевидно, что дракон всё это время за мной наблюдал, однако я была более чем уверена, что девушка, ходящая кругами, вызовет больше удивлений, нежели подозрений. Я даже нашла деревянную палку, невесть как оказавшуюся под ногой. С её помощью могла не только касаться земли, но и прощупывать места, куда я хотела встать. Честно говоря, если бы была возможность, я с удовольствием разжилась бы и второй. Более чем уверена, что она пригодилась бы.       — Не хочу расстраивать, дорогая закуска, но палкой меня вряд ли победить, — насмешливо заявили сзади.       — Я лишь хотела оставить палки себе, — насупилась я, всё же найдя полянку по запаху. Лепестки цветов едва ощущались, тонкие и мягкие. Кажется, это были ромашки.       — Хех, ну как знаешь. А я ещё побуду здесь.       Дракон продолжил нежиться в воде, издавая соответствующие звуки. Наверное, слово «умиротворённый» в обычной ситуации было неприменимо к данному молчанию, пока ящер перебывал в воде, но почему-то казалось, что именно оно. Мои мысли разбавлял плеск воды, когда существо двигалось.       — Кстати, перед тем, как ты завтра загадаешь третье желание, я хотел узнать о яйце. Где оно?       Мои руки стали ледяными, словно их долгое время держали в снегу. Я понимала, что у меня секунда на ответ, и, не раздумывая дольше, выпалила:       — Яйцо расположено на Вершине зрения.       Успокаивала только одна мысль: когда дракон улетит к этой горе, я останусь в его пещере совершенно одна. Будет возможность придумать хоть что-то для спасения. Если нет, то смогу спрятаться под трупами, чтобы змей решил, что сбежала. Было много вариантов, и я была рада, что появится возможность воплотить хоть один из них.       — Вершина Зрения, да? — обронил он, словно в глубокой задумчивости.       — Да.       — Прекрасно. Только учти, что за яйцом мы завтра отправимся вместе.