Диван раздора

Ви много раз влипала в грандиозные передряги. Бывала в жестких перестрелках, брала (и выполняла) такие заказы, от которых у других соло жопы тряслись. Штурмовала крепость «Арасаки» ещё, к слову. Но сейчас ловила себя на мысли, что чувствовала больше спокойствия в горящем ави, набитом взрывчаткой. — Возьми ещё кусочек, дорогая, — Ханна перекладывает в её тарелку здоровенный ломоть индейки. — А то одна кожа да титан на этом синтомясе. В компании мистера Миллера дракон превращается в милейшую на свете принцессу — Ви уже прекратила удивляться подобным сказочным метаморфозам. И ведь не притворяется — действительно сияет от целительных лучей любви. — Я так в тачку не влезу, — стонет Ви, но послушно начинает ковырять новую порцию вилкой. — Думала, ты и так не влезаешь, — мерзенько хихикает Джейни. — Корова крашеная. — Овца бледная, — привычно огрызается она. В лицо не менее привычно летит печёная помидорка, но Ви легко уклоняется без активации имплантов. — И косоглазая, — добавляет с ухмылкой. — Девочки, — мистер Миллер культурно стучит ножом по ножке бокала. — Порядок за столом. Вообще-то Джейн преподает классическую архитектуру в Белмонте, но в стенах отчего дома стремительно деградирует до вредной младшей сестры. Ви не уступает — из профессионального наёмника превращается в ту самую суку-оторву с татуировками и синими волосами, на которую от тяжелого спермотоксикоза западают парни всяких младших сестёр. — Жаль, Джон не смог приехать, — искренне огорчается Ханна, глядя на этот цирк. — При нём вы бы вели себя приличнее. — Ты уверена, что он настоящий, мам? Может просто, — Джейни загадочно водит руками над собой, — глюк в её башке? — Завали, — отмахивается Ви. — И да, у меня нет эдди на психотерапевта для него после таких ужинов. Про приглашение она Джонни даже не сказала. И ладно бы если поржал, мог ведь и согласиться. Проще уж сразу пальнуть из ракетницы по дому. Меньше ущерба. Конечно, настоящая причина была совершенно другой. И не потому что они убили бы друг друга раньше, чем добрались до границы Нэшвилла в одной машине. — Малышка, тебе всё равно придётся его со мной познакомить, — отец доверительно кладет ладонь на хромированное запястье. — Ханна сказала, у вас дома стояла гитара? — Да, он… это… — мямлит Ви, — любит иногда играть. Ничего серьёзного. — Тогда нам точно найдётся о чём поговорить. Роб, уж прости, Джейни, немного скучноватый. Да зануда он, вспоминает Ви. И лицо, как будто ходит в церковь по воскресеньям и обожает жёсткую еблю в латексном костюме пони. Сестра фыркает. От музыки она бесконечно далека, в отличие от мистера Миллера, чья юность прошла в кантри-метал группе. Ну как, прошла. Разорванные в клочья вершины чартов, увешанные золотыми дисками стены и порно-письма от пятидесятилетних фанаток. О, они бы с Джонни точно спелись. Если бы не одно «но». После отбытия наказания семейным ужином Ви закрывается в единственном тихом месте — папиной студии. Лениво отбивает мелодию по пожелтевшим клавишам синтезатора, перебирает коробку с пыльными медиаторами. Потом со страданием смотрит на стену, где за стеклом висит драная, так ни разу не стираная черная футболка с лого «Самурая». Под защитой футболка оказалась после того, как в четырнадцать Ви попыталась засунуть её в стирку, чтобы потом добавить в свой бандитский прикид. Отец не ругался, но его нежные ностальгические ноты до сих пор звенели в голове запредельным уровнем феерического пиздеца: «Знаешь, малышка, ведь именно из-за них я впервые взял в руки гитару».