My god, admist the failure

Вытаскивать их из снега полез Тэхен. За руку тянул Юнги, стараясь удерживать его на ровном месте. Замерз. Практически моментально температура тела упала. Холодными пальцами мужчина цепляется за ладони Чимина, за шерсть на накидке хватается, и парню теперь так хочется его спрятать, укрыть всем собой от снега и ветра. Мокрые от несколько пролитых слез щеки привлекают внимание друга, но Чимин кивает, мол, все в порядке, сейчас проблема немного иная. Добраться до первого ночного привала было легче, когда все, на чем ты концентрируешься, это чужое замерзшее тело. Вдвоем с Тэхеном парни практически тащили альфу на себе, прижимаясь с двух сторон, удерживая и согревая. Из-за низкой температуры, его тело как бы «заморозилось», практически отключило все его возможности и отправилось в «спячку». И все из-за Чимина. «Меньше самокопаний – больше благоразумий» – думает юноша, и от этого ему становится почти смешно. До привала доходят еще задолго до заката. Само по себе, опорное место больше похоже на пещеру, широкую и неглубокую. В ней, еще задолго до рождения Чимина, одни из первых паломников оставили кожаные навесы, и они, на самом деле, старше парней в сотню раз. Под один из таких и спрятали Юнги, замотав так же оставленными там шкурами для сохранения тепла. Пространство вокруг нагревается быстро благодаря жару его дыхания, и вскоре температура внутри кожаной палатки становится достаточной для восстановления мужчины. — Ничего себе, — Выдыхает Шинсун, падая в снег между Нгуеном и Тэхеном, — Давно я его таким не видел. — Ничего удивительного, — Перехватывает Йесон, не отвлекаясь от разжигания костра, — Если бы твой ребёнок полетел вниз с горы, ты бы, скорее всего, уже поседел. В ответ старший ничего не говорит, только хмыкает себе под нос, прячась в ворот шейной повязки. Минуты молчания сопровождаются ярким гулом ветра с долины и треском костра, с которым уже несколько минут возится Йесон. Волнение в груди Чимина спадает, заменяясь усталостью. Его немного злит тот факт, что ничего путного Юнги не сказал, не оправдался, даже не объяснил свое поведение, что начинает беспокоить парня. Утомление от насыщенного дня отпечаталось мозолями на его слабых ногах и пульсирующей болью в груди, не пропадающей даже через час. Спустя несколько минут тишину разрывает Йесон. — Нгуен, давай вставай, нам нужно просмотреть маршрут на завтра, — В ответ парень начинает ныть, — Давай давай, ты мне сам обещал! — И, не дождавшись ответа, вытягивает Нгуена из снега за шиворот, ведя за собой в сторону открытого склона. Следя за ними, Чимин не замечает, как Шинсун тянется к нему рукой и пугается, почувствовав похлопывания по плечу. — Вспомнилось мне тут кое-что, — Выдыхает, — Что, как мне кажется, давно стоило забыть, но я поделюсь с тобой, сколь, тебе это позволит взглянуть на ситуацию с иной стороны, — Прикрывает глаза, — Хотя, это не моё дело. — О чем ты? Не смотря парню в глаза, старший тыкает ему в грудь пальцем. — О тебе… и о Юнги… он убьёт меня, если узнает, что я рассказал, поэтому, ты можешь сам информацией распоряжаться, но прошу, не упоминай меня, добро? — Дождавшись знака, что парень согласен, альфа продолжает. — Ты помнишь что-нибудь о раннем детстве? — Отрицательный кивок. — Не мудрено. Когда… ты попал к Юнги, ты болел… сильно. Признаться честно, мы считали, что ты умрёшь. Но Юнги верил в тебя, он… он так старался, чтобы ты выжил, — Прерывается, прочищая горло, — Ты был такой маленький, плакал не переставая, даже не плакал, пищал, не знаю, неделю где-то. Никто не знал, кто мог бы помочь тебе. Но он… он не сдавался. Я помню, как он держал тебя, умоляя Хосока сделать что-нибудь, пока ты кряхтел из последних сил. Не ел ты, не ел и он. За всё то время глаз он так и не сомкнул, никому в руки не давал и всё молился, чтобы ты был сильным и держался. В этот период, видимо, от переживаний, Юнги… ну… потерял гон. Чимин удивляется, впервые услышав это от кого-то, ведь до этого, хоть и все знали, тему никто при парне даже не смел поднимать. — Конечно, никто и не думает тебя винить, як ты маленьким был, крохотным, что ты мог сделать? Тебе было плохо и ты плакал, а Юнги пытался тебе помочь. Насколько я знаю, а, быть может, все было не так, Мин тебя сюда притащил, ну, в храм, а потом, когда вы вернулись, всё было нормально. Никто не спрашивал, что же произошло, но знай — всё в жизни Юнги связано с тобой. И коли ты думаешь об этом, не думай, принимай как данное. Без тебя он жить не сможет. Я уверен, что тебя Мин уже никогда не отпустит, — И, остановив на этом свой тяжёлый монолог, старший встал, потрепав юношу по голове, — Просто береги себя на пути. Проводив альфу взглядом до палатки, в смятении и смущении Чимин наконец замечает, что они были не одни. В самом конце полупещеры, на голых камнях сидел Тэхен с открытым ртом и вытянутым лицом. — Не смей. — Ебать.. — Тэхен! Лицо друга постепенно меняется с удивленного на чертовски довольное, словно кот, налупившийся сливок, — Да он тебя обожает. — Чимин ноет, — Друг, да он тебя обожает! Я… да я всегда знал, что что-то за этим стоит, но чтобы что-то настолько серьёзное! — Крикливые возгласы радости друга отражаются от каменных сводов пещеры, вливаясь в уши парня с двойной силой. — Теперь ты понимаешь? — Я только понимаю, что он относится ко мне как к ребёнку… — Да нет же, — Выдыхает Тэхен, — Не позорь меня! Он, да он… — Возбуждению друга нет предела, — Господи, да как сказать-то? Хорошо, слушай, ты же вырос среди перекидных, ты должен понимать! Что если он просто чувствовал тебя? Такое бывает, и не редко бывает, так было с твоим отцом, ты же знаешь! — Но, заметив тяжёлый взгляд парня, тущуется, — Извини. Ну ты понял да? — Каждый раз… — Когда я что-то говорю, тебе кажется, что это реалистичный бред? Ну извини, приятель, не могу отключить свою ослепительность и разумность. Ну так что? У юноши не остаётся вариантов, сколько бы он не отрицал, всё говорит об одном — друг прав. Тэхен больше знает об альфах, его первый гон уже прошёл несколько лет назад и только он понимает и чувствует, что же мог ощущать Юнги на самом деле. Особо не интересующийся этой темой, Чимин может только слушать и соглашаться с Тэхеном, который последние годы потратил на изучение многих аспектов жизни долголетних, перекидных альф, поскольку сам скоро станет таким, он, в любом случае, понимает больше, чем мог бы Чимин. Смущает парня только то, что старший альфа ответа своего не дал, даже на вопрос в лоб, из-за чего Чимин слегка разочарован и зол. — Ты правда…, — Пища, начинает юноша, не смотря приятелю в глаза, — Ты правда думаешь, что это возможно? Что Юнги знал ещё с тех пор, как нашёл меня, что я для него? — Прокрутив мысль в голове, парень понимает, насколько смущающе звучит вопрос. — Конечно! — Радостно восклицает Тэхен. — Даже если я альфа? — Даже если… — Задумывается, и достаточно крепко, что даже задувающий в лицо ветер не отвлекает парня от мысли, — Я думаю, это вполне возможно. А почему нет? Он же чувствует твой запах? Значит, он ему нравится. Если бы не нравился, пошёл бы он сюда? Помогал бы он? Да его бы уже давно гормоны сожрали. — Не сожрали бы… — Да сожрали. Ты видишь, как он с другими альфами говорит, а точнее не говорит, ему же тяжело. Из последних учений вождя Чимин помнит, что перекидные альфы стайные, и вне своей группы, где, как водится, всё перенасыщено чужими запахами, им сложно адаптироваться в силу очень восприимчивых органов чувств долгожителей. Из-за особенностей восприятия, такие альфы чаще живут в одной группе большую часть жизни, тяжело приживаясь в новом окружении. — Мне бы так хотелось просто подойти и спросить его обо всем, что происходит, вот честно. Так хочется понимать, что происходит между нами. В догадках мы так и утонем. Знаешь что? — Чимин резко подскакивает. — Я поговорю с ним! — Да! — Подбадривает радостный друг. — Я поговорю с ним прямо сейчас! — Не унимается юноша. — Да! Чимин вспыхивает и, подхватив сумку, направляется в палатку, однако осознание того, что старшему альфе плохо и он все ещё спит останавливает парня, и он, не придумав ничего лучше, резко поворачивается в снегу в сторону склона. — Мне надо порепетировать. — И, не дождавшись ответа от приятеля, который уже открыл рот, чтобы что-то сказать, Чимин скрывается за каменным сводом, уходя в сторону леса. Репетиция затягивается, сдавливая мысли парня и сплющивая мозг, но мысли так складно укладываются на план «поговорить», даже дышать легче. Разговор, а как начать? «Юнги, ты, кажется, любишь меня, вот знай, что я тебя тоже и всё взаимно», ага, конечно, словно он будет его слушать. Нужно зайти из далека, желательно, зацепиться за детство, чтобы точно овладеть вниманием альфы, а ещё, можно поплакать, тогда даже перебивать не будет. Но Чимин не будет этого делать, слишком низко. А Юнги ниже Чимина. Нервозно посмеявшись, парень, наконец, прерывает свои мысли, чтобы осмотреться. Отойдя от лагеря, юноша даже не обратил внимание, насколько красиво место, в котором они находятся. Из-за постоянной топки, снег в деревне сероватый, даже после бури, а здесь, глубоко в горах, окружение сияет, отражая серебро луны. Не смотря на полностью зашедшее солнце, полнолуние позволяет разглядеть всё в особенном виде, томном, романтичном. Пушистые деревья утопают в крохотных кристаллах, что сейчас красиво блестят, удерживая свет. Невероятно. Где-то внутри, не ясно откуда, возникает тревога и чувство сдавленности, что неожиданно для самого парня. Странное ощущение отдаёт в грудь лёгким раздражением, купировать которое удалось только ударив дерево со всей силы рукой и сбросив на себя снег. К сожалению, задерживаться вдали от всех не стоит, если его потеряют, поднимется хай и искать будут все, даже Юнги. Уставший от всех событий Чимин, беспокоить никого не хочет, поэтому с толикой грусти от прощания с прекрасными видами, выходит на свою же тропу в сторону лагеря, оглядываясь в последний раз. Внутри скал, в окружении плотных ветвей деревьев и громадных валунов, палатки защищены от ветра и внезапной метели, если та начнётся, что довольно безопасно. Единственный выход отсюда только под небольшим каменным сводом, который выводит сразу в лес. Из него и выходит Чимин, замерший, уставший, не привыкший покидать дом на столь продолжительный путь. Встречаясь с недовольным взглядом Нгуена парень вспоминает их недавний диалог про омег. На самом ли деле их не отправляют на службу насильно? Если так, почему люди на добровольной основе уходят в орден, который использует их ради продолжения чужого рода? На самом деле, про омег Чимин знает крайне мало, всё, что он когда-либо читал об этом, ограничивается мыслью о «важной репродуктивности» и «возможность выносить ребёнка – долгожителя», что для парня не имеет никакого смысла. Мужчина, который может рожать? Как? Пометив себе в голове, что нужно узнать у Тэхена, юноша подходит к палатке, у которой сидит Нгуен. — Мы тебе в той постелили. – Только и говорит парень, указывая в сторону, куда до этого спрятали Юнги от холода. И правда, внутри, почти на голых камнях лежит пара шкур, а также кожаный брезент, больше похожий на лысое одеяло, часть которого сейчас скрывает старшего альфу. И Тэхена. Тот лежит совсем в углу палатки, сползший со шкурной подстилки, но при этом не выглядит так, словно ему неудобно. Обнимая свою сторону покрывала, приятель тем самым натягивает его, создавая свободное пространство между ним и Юнги, который тоже держит свою часть, тем самым образовывая некое подобие палатки внутри палатки, и, право слово, Чимину придется лечь прямо посередине. На очень скованные попытки парня пролезть между ними под укрытие, Тэхен не реагирует абсолютно никак, уставший за целый день ходьбы и стресса, он уснул почти без задних ног. Что нельзя сказать о Юнги. Видимо потревоженный Чиминовой вознёй, тот начинает ворочаться, цепляясь руками и ногами за еще не до конца улёгшегося юношу, напоминая тому о том, что старший, на самом деле, во сне до ужаса тактильный. А еще жаркий, и, если учесть, что температура его тела в норму не пришла до сих пор, рядом с ним настоящее пекло, что даже в условиях бесконечного холода можно сравнить только с котлом в аду. Где-то между попытками не умереть от жары и крепкими объятьями, парень засыпает. Сны снятся уж больно яркие, сочные, видится море из цветов, небо ярко-красное и, что даже не удивительно, Юнги. Тот стоит к нему боком, он кажется слишком чётким и даже бледным на фоне окружающего цветника. Волосы его серые, на ветру развиваются, одет он легко и даже слишком, в белую рубашку и брюки, а в руках он держит свёрток, прижимая его ближе к сердцу. Просыпается парень резко, словно из под толщи воды выныривает. Холод сразу же пробивает его промокшее от пота тело, и даже одеяло, в которое он укутан с головой, не спасает совершенно. Тэхен рядом с ним спит все так же, в той же позе, и только громкое дыхание выдаёт жизнь в его теле. А вот Юнги нет. Отсутствие его в палатке выдаёт не только пустое место рядом с Чимином, но и низкая темература. Ушёл, значит, давно. Небольшая нервозность начинает давить на юношу и даёт понимание, что так просто ему не уснуть. Но чувства не успевают разбушеваться на полную мощность, ведь стоит парню немного отодвинуть ткань, взгляд сразу цепляется за одинокую фигуру в снегу. Сколько бы ни пытался, Чимин не может себе даже представить, что этот маленький, юный на вид альфа недавно разменял полторы сотни лет. Перекидные альфы такие удивительные, вот честно. Во сколько лет случится первый гон, в таком теле Альфа и останется на почти всю свою последующую жизнь. Неужели действительно Юнги встретил первый половой зов в двенадцать лет? Для двенадцати выглядит уже взрослым, может лет шестнадцать? Вполне может быть. Старший никогда не ощущался слишком взрослым, слишком мудрым и ушедшим в себя, поэтому из всех деревенских долгожителей именно с Юнги парню было легче всего вести общение. Пусть он и прошёл огромный путь, им обременен не был, с лёгкостью делился всем и умел выстроить с младшим хороший диалог, даже с учётом того, что вообще не был ярым фанатом поболтать. Заметив младшего, альфа вытягивается, выпрямляя спину и взглядом цепляясь за направляющего к нему Чимина, заставляя того нервничать. Мысли немного путаются, и первоначальный план разговора грозится скатиться волку под хвост. — Ты почему не спишь? — Неожиданно первый начинает Юнги. — Что? — Удивляется парень, замирая на полушаге в сторону старшего. — А, ты ушёл и стало холодно, вот я и проснулся. Замёрз. Альфа мычит понимающе, взгляда не отводя, из-за чего юноша чувствует себя пойманной мышкой в руках играющего кота. — А ты почему? Юнги переводит взгляд с глаз Чимина на его ноги, позволяя младшему немного расслабиться и сделать ещё шаг. Сидит старший на небольшом камне около уже остывшего костра, другие ребята уже убрали настилы, поэтому сесть парню негде, что абсолютно не останавливает того от жёсткого плюха на голые камни. Глядя на него, Юнги морщится. — Выспался, — Отвечает, приподнимаясь. — Встань, пожалуйста, ты можешь застудиться. — Да всё нормально, — Увиливает парень, рукой показывая Юнги сесть. — Я бы хотел поговорить с тобой, пожалуйста, можно? — Заглядывая старшему в глаза, Чимин путается. У Юнги лицо непроницаемое, эмоции понять сложно, но его выдают руки, которые он прижимает к груди, слегка сжимая пальцы. Нервозность он так скрывает. — Ох, мне так много хочется спросить, с чего же начать? — Чимин…. — Порывается альфа. — Нет, стой, погоди! — Обрывает, выставляя руку вперёд, — Не нужно. Давай я начну! Что ж…, — Чимин выдыхает, шмыгая носом, — Ты… Ты знаешь, что я люблю тебя? — И, испугавшись своих же слов, подскакивает, не смотря старшему в глаза. — Ой нет, да Господи. Переводит взгляд, замечая удивлённое лицо Юнги. Глаза его широко открыты, что удивляет не меньше вырвавшихся слов, тот замер и ждёт всё, что скажет ему Чимин. Из-за невозможности говорить хорошо и достойно, парень начинает злиться, решая, что никакое состояние Юнги сейчас не остановит от слов. — Ты понимаешь вообще, что делаешь? А мне как понимать? Живя с тобой столько лет, всегда считая тебя наставником, я не мог допустить мысли об иной привязанности, кроме как к растившему меня человеку. А… а ты потом мне шаль даришь, как оказалось, из шерсти своей, ты бегаешь за мной по всей деревне, ты… Да ты даже коснулся меня так, как вообще никогда прежде, и молчишь. Что мне думать? — Подстегнутая злость вырывается, затапливая разум и не позволяя думать разумно практически никак. — Почему ты так поступаешь со мной? Почему? Почему не объясняешь ничего, почему ты просто что-то делаешь, оставляя меня разбираться со всем самому? Я чувствую себя таким тупым и ничтожным! Уже натурально крича, парень цепляется за свою накидку, тыча в себя пальцем. — Я так устал думать о том, что же ты вложил в свои поступки! Я так устал гадать! Устал я, слышишь? Если тебе всё равно, то так и скажи. Всепоглощающий гнев фокусирует взор Чимина до одного Юнги, который даже сказать ничего не может. Он сполз с камня в снег, уменьшившись, казалось в несколько раз, из-за чего обрамленный злостью мозг парня шепчет тому треснуть его хорошенько.  Бить гораздо опытного альфу рука у Чимина, разумеется, не поднялась.  — Ну и что ты молчишь? Почему ты опять молчишь? — Шипит через зубы, отходя на шаг назад. — Конечно, тебя это не волнует, тебе всё равно. — На глаза наворачиваются слезы, которые младший тут же вытирает холодным кожаным рукавом, — Господи, да почему я вообще чего-то пытаюсь добиться. — И, не дождавшись вообще никакого ответа, Чимин разворачивается, уходя в сторону палатки.  Не доходя до первого перевесия, юношу за руку хватает Тэхен, утягивая под ткань. В тёплом навесе друг без слов обнимает, сжимая до боли уставшее тело, и Чимин, не выдержав, даёт волю эмоциям, вжимаясь лицом в куртку приятеля.  — Я так всё ненавижу, ненавижу! — Рычит, давясь слезами. — Ничего не понимаю, я вообще ничего не понимаю… Пожалуйста… Ну пожалуйста… неужели я заслужил такое… — Он абсолютно не переживает о том, слышит ли его кто-то, кричит во все горло, позже обещая себе подарить Тэхену за терпение всё, что тот только захочет.  Спустя минуту Чимин отключается в объятиях друга, чувствуя его руку в своих волосах даже сквозь сон. Парень посыпается так же резко, как и уснул, подскакивая, но тут же чуть ли не падая от ужасной головной боли. После тяжёлых слёз кожа болит и тянет, намекая, что, выйдя на ветер, с лицом можно будет попрощаться . Снаружи слышны тихие перешёптывания, узнать голоса труда не составит, даже если парень не будет слышать их годами. Тэхен ругается, шипя колкости на изредка отвечающему в полголоса Юнги, и, право слово, парню уже стыдно. Ему не ясны причины истерики, которая затопила его разум, заставляя стыдиться, особенно перед Юнги. И перед Тэхеном. И перед другими парнями тоже, они ведь слышали, точно-точно. В один момент растерянное лицо старшего так вывело Чимина из себя, выкидывая любые мысли из головы, что хотелось треснуть его по голове чем-то тяжёлым. С ним, признаться честно, такое было в первый раз. Подслушать больше, чем пара нецензурных слов, не вышло, парни отошли дальше от палатки, где прятался юноша, что заставило Чимина, собрав всю волю в кулак, покинуть убежище. Свет бьёт по глазам сразу же, не позволяя оглядеться, из-за чего парень сразу же поскальзывается, смачно шлепнувшись на спину. Заметив, как Шинсун указывает в его сторону, Чимин подскакивает, тут же почувствовав сильное головокружение. — Вот же блять. — Пищит юноша, сжимая голову. Словив на себе взгляд Юнги парень тушуется, сжимая рукав. — Ну ты и плакса! — Радостно тянет Нгуен, тут же получивший подзатыльник от Йесона. — Прикройся, — Шипит Тэхен, со стороны подхватывая Чимина под руку. Стоит парням отойти за камни, скрываясь от глаз, Тэхен тут же сдувается, опуская голову. — Ты прости, мне тут пришлось права на тебя заявить, — Шепчет, слегка сжимая предплечья Чимина, — Юнги взбесился, когда запах твой на мне почувствовал, слушать вообще ничего не хотел. Оно и понятно, ты когда ругался, я думал он подляжет под тебя. Чимин морщится. — Что ты имеешь в виду? По лицу друга видно, что он удивлён. — Ты не заметил? — Отрицательный кивок. — Он же приклонился перед тобой, слова не смел возразить. — Ты сейчас серьёзно? Мозг Чимина, кажется, начинает плавиться. Если альфа действительно не мог ничего сказать, потому что приклонился, то это меняет все, выставляя парня той ещё истеричкой, и, что важнее, напрямую показывает отношение Юнги к младшему. — Я так запутался, ты бы знал! Я запру его в комнате в доме вождя на неделю и заставлю обсудить со мной все вопросы, которое только появятся. Тэхен забавно поигрывает бровями. — Вопросы? — Да иди ты! — Смеётся Чимин, возвращаясь к остальным. Шинсун уже собрал оставшуюся ткань, спрятав её под навес, чтобы дальнейшие паломники могли укрыться здесь от всех ненастий. Смотреть в глаза тяжело, неприятно и стыдно, парень понимает, что никакое выяснение обстоятельств того не стоит. Уже собранный Йесон смотрит на парня спокойно и даже по-доброму, что нельзя сказать о Нгуене, что сейчас насмешливо хмыкает, отворачиваясь. Чимин его даже понять может, будущий перекидной альфа уже долгое время крутился вокруг Юнги и его мастерской, упрашивая того принять в подмастерье, однако мужчина непреклонно выбрал Чимина, более близкого ему человека, которого вырастил и теперь носится с ним, как с щенком. Будь парень на месте Нгуена, он бы давно уже плюнул и игнорировал всех и каждого из этой странной компании. — Вы, парни, такие шумные, — Прыскает Шинсун. Выходя в центр поляны, Тэхен нарочито громко шаркает ногами по снегу, привлекая внимание. — Если бы мне пришлось всю жизнь жить с одним альфой, я бы давно его уже прибил. Громко хмыкнув, Нгуен разочаровано шикает. — Так и знал, что вы ненормальные. — Ты… — Начинает Тэхен — Эй, Нгуен, — Громко обращается к альфе Чимин, — Говорят ты всё ещё не можешь принять отказ, который, кстати, со мной никак не связан, поэтому не цепляйся ко мне, пока не пожалел. — Ах ты мелкий… — Начинает альфа, приближаясь к юноше. — Да что ты знаешь? Весь день твоё нытье слушаем. Такой слабак как ты вообще не имеет права восходить. Чимин смеётся. — Я может и слабак, но хотя бы язык в жопу себе не засунул. И вместо того, чтобы тонуть в своём собственном негативе, подойди, да выскажи претензии, будь мужиком! — Слыш, ты не борзей, щенок. Что мне разбираться с тобой, ты даже не альфа, просто жалкий кусок дерьма! Вместе с рыком, поднимающимся из груди Нгуена, слышен сдавленный, уставший выдох Чимина. Парень понимает, что альфа, во-первых, после гона, он на взводе и всё принимает на себя, а во-вторых, ну, Чимин с ним в чем-то согласен. Да, он эмоционален и слишком много ноет в последние дни, у него, можно сказать, всё с ног на голову перевернулось, ему можно. За спиной юноша чувствует, как хрустит костями Тэхен, уже рассчитывающий на хорошую драку, однако Чимин, уставший от недопониманий и бессмысленности конфликтов, происходящих в последние пару дней, продолжает. — Угомонись, — Рявкает. — Прекрати перебранку, пока хуже не стало. Если тебе срать, то дай другим спокойно подняться, мы все здесь зависимы друг от друга! А ты, – Натурально рычит Чимин, поворачиваясь к Юнги. — Только попробуй улизнуть от меня, я тебе таких лещей дам! Даю отмашку на подумать до подъёма, слышишь? А потом ты весь мой. — И, не дождавшись ответа, парень разворачивается в сторону оставшихся. — Ну, что встали? Пошли! Мы и так много времени потратили. Проходя мимо Шинсуна, игнорируя недовольство Нгуена, парень впервые чувствует сладковатый запах старшего. Видать, на нервной почве у Чимина бахнули гормоны и он, в итоге, начинает меняться скачками, резко. Это, в какой-то степени, огорчает его, приходится взрослеть и брать много ответственности за свои поступки. На проходе меж камней встречает Юнги, пропускает сейчас всех впереди себя, чтобы в дальнейшем следить за состоянием младших во время подъёма. Пропустив парней и самого Чимина вперёд, старший альфа замыкает пилигрим. Знатно выебав мозги и себе и другим, Чимин клянётся, что думать будет дальше только о восхождении, не перебивая себя самокопательными мыслями. На самом деле, сейчас ему, хотя бы, не страшно. Старший идёт чуть ближе, чем до этого, иногда цепляя и щипая парня за куртку, что показывается явно, он не обижен на крики. Возможно, он был таким же во время перехода, приходит к выводу парень. Все альфы давятся гормонами перед первым гоном, а перекидные особенно подвержены. Не весело жить. Следующие несколько дней проходят легче для всех, даже если учитывать постоянный подъем вверх. Воздух с каждым вздохом щиплет лёгкие, кажется, словно холод и Чимин теперь одно целое. К тому же, несчастный Тэхен действительно пожалел о многом, его кожа на лице превратилась в мясо и лицо пришлось обмотать до самых глаз, чтобы тот мог просто иметь возможность держать голову на ветру. По мере приближения к храму, Чимин чувствует поднимающееся в груди волнение. Завидев первые постройки, ведущий, Шинсун, ускорил шаг, воодушевленно направляя их небольшую команду. Солнце слепит, не доходя до середины горизонта, из-за чего чистейше белый снег отражает так много света, что становится больно глазам. На переходе через каменные врата Чимин ожидает увидеть огромную постройку, но пока все, что попадается, нельзя описать ничем иным как гигантские каменные кольца. Слегка устрашающе. — Мы почти на месте, будьте осторожны, не сходите с тропы. — Шинсун останавливается. Впереди, на спуске, только белая гладь глубоких снегов и плотные, острые каменные пики. — Но здесь ничего нет. — Говорит Йесон, подходя к старшему. — С обратной стороны горы, — Юнги шепчет, чуть подталкивая Чимина и Тэхена ближе к уступу. По правую сторону, скрытая за небольшим гористым холмом, виднеется заостренная верхушка кургана, последнее, что осталось от располагавшегося здесь поселения. Со слов старого вождя, располагающийся здесь ранее хутор был уничтожен ещё во времена первых войн севера, а выжившие перекидные альфы ушли, основавшись в новом месте, где сейчас правят их потомки, а именно клан Ким, семья Тэхена. Община гордится своей историей и связью с храмом, в котором, по словам многих из села, покоятся души ушедших воинов древности. — И не только души. — Как-то упоминал вождь, оставив Чимина без продолжения истории. Выпытать тогда ни у кого ничего не вышло, даже с неделю вернувшийся приятель подробности оставил при себе, заметив, что каждый сам должен познать всю ту мощь, что хранит в себе оставленное священное место. Резко выдернутый из своих мыслей неожиданным прикосновением Чимин пугается, резко ударив подошедшего к нему Юнги. Тот на колебания младшего никак не отвечает, обвязывая юношу толстой жгутовой верёвкой вокруг пояса. — Ты сейчас не пугайся, — Шепчет альфа совсем тихо в лицо Чимина. — По снегу мы пойдём, что не знавал топления. Главное держись рядом со мной и не отходи ни на шаг. На обычно спокойном лице старшего виднеется беспокойство. Вытягивая левую руку из под жгута, Юнги, медленно, нерешительно, проглаживает кисти парня, слегка сжимая. Так и не забытые эмоции вновь просыпаются в душе юноши, сжимая сердце в тиски. Он, подвластный своим переживаниям, ловит ладонь альфы, прижимая в груди. Ему немного больно от непрошедшего недопонимания, но близость с Юнги позволяет успокоиться, вдыхая крепкий, горький запах старшего нарочито глубоко. Озабоченность на лице мужчины сменяется мягкостью, и он, тепло улыбнувшись, ласково бодает лбом Чимина в щеку. Окружённый холодным снегом юноша согревается в жаре собственных чувств, и, вслушавшись в опоясывающие их звуки, парень понимает. Так, без лишних речей, Юнги дарит своё хрупкое признание, протягивая нежное сердце прямиком в открытые ладони младшего. Отпрянув от лица Чимина, альфа, слегка огладив мягким движением щеку юноши, отходит, оборачиваясь в сторону спуска. Смущенный произошедшим парень замечает довольного Шинсуна, на которого локтем опирается ехидно ухмыляющийся Тэхен. Вся степень самодовольства написана у него на лице светящимися буквами. Чимину вдруг хочется его треснуть, и, не отказывая себе в этом удовольствие, парень медленно опускается, подхватывая снег, и, уловив смену эмоций на лице друга, кидает снежок в грудь приятелю. — Ах ты гнида, я же за тебя радуюсь. — Басисто кричит Тэхен, подхватывая больше снега, но Шинсун останавливает его, вытягивая за шкирку. — Эй, я должен отомстить ему за нечестность. — Не время, — Серьёзно говорит старший альфа, опуская взгляд вниз, на спуск. Юнги уже спустился, чего, как бы то ни было странно, не заметил Чимин, хотя привязан к нему. Буквально. Старший привязал парня к себе жгутом. Вновь обернувшись, юноша заметил, что, оказывается, связаны здесь все, Тэхен с Шинсуном, а Нгуен с Йесоном, что, быть может, полезно, если один будет уходить под снег. О том, что мешает утонуть двум сразу, Чимин предпочитает не думать. Переход идёт спокойно, испуганный внезапной близостью с Юнги Чимин не может сосредоточиться ни на чем ином, кроме как горячей, слегка влажной руки альфы, которой тот держит младшего за кисть. Его хватка настолько крепка, что парень уверен, кожу окрасит синяк. После недавней метели, снег рыхлый, мягкий, что позволило бы Чимину уйти на дно ещё на первом шагу, если бы ни Юнги. Под конец прохода путники утопли почти по шею, выходя по наитию. Крепкий Шинсун практически тащит на себе Тэхена, что сейчас цепляется за шею старшего, оставляя небольшие царапины. Юнги, в силу своего некрупного телосложения и небольшого роста, легко мог бы сгинуть в снегах ещё в начале пути, не являйся он сильнейшим альфой на долине, если не на всем континенте. Проведя всю жизнь подле наковальни, он, помимо десятков единиц брони и оружия, выковал себе огромную мышечную силу. Совсем слабый Чимин готов сейчас на него молиться. — Слава богу, я уже думал, мы там откинемся. — Впервые показывая хоть какие-то эмоции, говорит Йесон, стряхивая снег со своих чёрных, как смоль, волос и пушистой куртки. — Я больше не соглашусь на это никогда, даже ради тебя, брат. — Выдыхает Тэхен. Его немного трясёт, он, испуганный и замерзший, цепляется за Чимина, который свободной рукой отрывая лёд с волос и шарфа друга. Наконец успокоившись, юноша позволяет себе оглядеться. Им удалось зацепиться за, как оказалось, разрушенную часть каменной лестницы, ведущей в сторону большого обрыва. — А где это мы? — Это вход, — Отвечает Тэхен, не попадая зубом на зуб. — Он с другой стороны. Сам храм внутри горы, снаружи видно только небольшую башню. Дальше по долине, вдоль хребта, есть открытые зоны, откуда внутрь помещений должен попадать свет. Там не пройти вообще, увидишь в общем. Промычав согласно в ответ, Чимин осматривается. Сейчас он видит, что спуск, по которому они шли, проходит вдоль оставшихся полуразрушенных каменных построек, которые были не видны за небольшим хребтом. Они кажутся жуткими, особенно, если вспоминать историю и знать, что в них прятались и умирали люди. — Давайте парни, — Встаёт Йесон. — Мы почти дошли. — Согреемся внутри. — Продолжает Юнги, подходя в сидящему в крепких объятиях друга Чимину. — Давай, Тэхен, ты же видишь, что мы уже у врат. Пара шагов, сможешь греться и спать. — Кто вообще сможет там спать? — Тревожно спрашивает Тэхен, тряся плечами. — Я! — Громко бесит Шинсун, поднимаясь. — Я так устал, что даже компания предков мне не помеха. Переглянувшись с ничего не понимающим Нгуеном, Чимин встаёт, отпуская руки Тэхена с плеч. Он слегка обеспокоен тем, что ждёт их внутри, но усталость даёт о себе знать, не позволяя сделать устойчивый шаг на слабых ногах, из-за чего юноше приходится опираться о каменную стену. Переходя с крепких каменных ступеней на шаткий деревянный пол, парень тут же ловит поскользнувшегося на натертом ветром снегу Тэхена. — Я в прошлый раз тут же упал, клянусь, — Эмоционально сообщает, размахивая в недоумении свободной рукой, все ещё свисая с Чимина. — Явно же, мне здесь не рады. — Бабуля привет передаёт. — Смеётся проходя мимо Нгуен, сразу же наблюдая перед собой недовольное лицо Тэхена и пару средних пальцев прямо перед лицом. Отбросив руки, альфа рычит. — Съебись, сумасшедший. — Угомонись, — Спокойно встаёт рядом с Тэхеном Юнги. — Иначе я оставлю тебя здесь. — Его голос холодный и абсолютно лишён эмоций, он даже не удостоил младшего взглядом, что, как кажется Чимину, является ничем иным, как ударом ниже пояса с разворота. На самом деле, Чимину немного жалко Нгуен, он старший сын давно ушедшего вождя волчьей стаи, всю жизнь свою стремился стать кем-то вроде отца, но всё, что у него выходит, это портить отношения с людьми и ругаться. Даже гон тут не причём, только воспитание и скотский характер. Ему бы принять самого себя и заново учиться с людьми говорить. Но с советом, конечно, парень лезть не станет. На переходе между двумя колоннами юноша, наконец, замечает массивные, светлые ворота, по виду сделанные из чего-то вроде мрамора, что очень разнится по виду с хлипкими деревянными стенами, через которые внутрь задувает ветер. Из-за непрекращающегося потока воздуха стены словно поют. — Хорошая новость, нам рады! — С энтузиазмом басит Шинсун, толкая створку двери. Из глубины храма слышится песнь предков. Солнце заходит над долиной. Да здравствует новый день.