My god, admist the failure

Страх побратим с первого взгляда на темные туннели полуразрушенного храма. Все естество Чимина замерло, стоило Шинсуну с тяжелым скрипом открыть ворота. Непроглядная тьма глядит на парней своими бездушными, глубокими глазами, маня. Как необычно. Еще никогда столь яркая и при этом отталкивающая эмоция не рождалась в груди юноши. Этот страх не был взят из ниоткуда – в действительности он боится всегда, боится потеряться в бурю, боится показаться злобным и даже пауков он тоже боится, но такой насыщенный ужас вперемешку с тревогой случился впервые. Когда завывания в душе парня улеглись, не позволяя и вдох сделать, удалось оглядеться. На потолочном своде у входа свисает здоровенный кусок льда, что так и норовит упасть на голову нерадивым путникам, но взгляд Юнги, что сейчас направлен только на Чимина, пугает больше перспективы быть раздавленным. Глаза его не двигаются, замерли на одном лице младшего, словно в ожидании, что тот вот-вот что-то скажет. Однако первым решает разорвать тишину Тэхен. – Я думал, что обосрусь сейчас. – Так ты тоже… – Не договаривает Йесон, заметив положительный кивок. – Что за херня сейчас была? – Чары защиты. – Со скрипом в голосе шепчет Юнги, переступая порог и снимая с головы шапку. – Кто-то наложил чары защиты на храм, чтобы сбитые с пути не решались основаться здесь. Это… – Указывает себе на грудь. – … только начало. – Господи. – В ужасе выдыхает Чимин, сжимая руку. – Да ладно, не все так ужасно. – Проказно подмечает Шинсун, приобнимая рядом стоящего Чимина за плечи. – Бояться нечего, я прав? – А вот тут бы я блять поспорил. – Ругается Тэхен, сбрасывая на пол полностью покрытую снегом накидку. Заметив переглядывания Шинсуна и Юнги, не выдерживает Нгуен. – О чем он, черт побери? – Увидишь. – Ровно отвечает Юнги. – О чем он, блять, говорит? Рык Нгуена отдается от стен глухим эхом, заставляя вибрировать воздух вокруг компании. Спокойный до этого Юнги вмиг меняется в лице, готовясь едко ответить и без того порядком надоевшему альфе. – Ребята, Юнги, давайте не будем ссориться, ладно? – Старший альфа выходит вперед, складывая руки на груди. – Этот храм в одно время был целым поселением, городом, я бы сказал. Очень, очень давно. Настолько давно, что даже записей не осталось, одни упоминания. После первой войны с югом здесь был, ну, как сказать… – Могильник. – Мрачно подмечает Тэхен. – Почему бы тебе не перестать перебивать старших, щеночек? – Упрекает, но продолжает Шинсун. – Но он прав. Почти пять сотен лет назад здесь был огромный курган, склеп с сотнями, если не тысячами альф севера. Бравые воины покоятся здесь. – Жуть. – Вот это я понимаю - место силы. Так вот почему только альфам приходится подниматься сюда. Неужели обычным людям нельзя восходить? – Ну так… – Не думаю, что их пустят. – Перебивает Тэхен, слегка тряся головой. – По легенде, здесь настолько много похороненных, что все они стали единым сознанием для храма. Или душой, как вам угодно. Может ли настолько святое место обзавестись своим сознанием? Как оказалось, вопрос был риторическим, или все просто проигнорировали его специально, прибывая в легком испуге. Самому Чимину стыдно признаться, что до похода он и не интересовался историей этого места, не говоря уже про легенды, сказания, сказки и что-то тому подобное. В этом плане Тэхен всегда был как в своем родном болоте, толи из-за природной любознательности, толи из-за своей очереди на место вождя, после отца. Спустя несколько неловких минут мешанина пугающих мыслей спала, даря возможность братии пройти дальше в сторону прохода вниз. Дабы разбавить напрягающую всех тишину, Шинсун принялся рассказывать все известные ему истории от альф деревни и их прибывании в этом месте, что, как оказалось, делало эмоциональной стабильности окружающих только хуже, но не позволяло старшему молчать. Казалось даже забавно, насколько много грозных, бравых и сильных мужчин и женщин приводил в ужас столь уединенный курган. Вдоль стен, сложенных из пересекающихся серых камней, выросли огромные сосули, что порой расстилались на несколько метров в ширину. Как оказалось, со слов старшего, снег здесь не тает даже летом, поскольку солнечный свет и тепло не попадают во внутрь постройки, делая из нее идеальный монумент для усопших. И хотя сама мысль о том, что там, где-то под ногами юноши, могут покоиться тела давно ушедших, сама ситуация приводила Чимина в неописуемый восторг. Познать что-то столь новое и доселе запретное пробуждало в молодой душе стремление изучить каждый уголок. Пугала лишь только неизвестность, если до этого парень сам не узнавал по поводу предстоящего похода, то теперь все, что происходит за дверьми храма, будет являться одним большим секретом. Дойдя до конца длинного коридора, путники, порядком уставшие и замерзшие, прошли до массивной, каменной лестницы, что расходилась на четыре стороны, то вверх, то вниз. – Так, запоминаем парни: Самый левый проход от двери — это спальни. Ну, мы их таковыми сделали, что раньше там было я знать не знаю. Прямо и вниз проход к колодцу, поутру мы в него и отправимся, потом еще заночуем и айда домой. Третий проход ведет туда же, но в обход, а в четвертый, самый правый, мы вообще не ходим. Там находится опасный спуск вниз, в цитадель, и он сейчас замурован. Если захотите исследовать – ради бога, топайте домой, вырастайте на пару десятков и возвращайтесь уже с опытом жизни и без моей ответственности. – Сообщает Шинсун, поворачивая в левый коридор. – То есть мы поднимались сюда почти четыре дня и столько же будем спускаться только для того, чтобы просидеть тут от силы пару суток? – Задает вполне логичный вопрос Нгуен. – Если ты думаешь, что тебя одного это беспокоит, вспомни, что я тут второй раз и в качестве группы поддержки. На возражения Тэхена Шинсун смеется. – Я здесь раз пятидесятый, сынок, так что не стоит кукситься. Со временем это место становится тебе родным домом. У меня тут даже есть шкафчик с самогоном, ммм, хоть жил бы тут. Вместо того, чтобы вникать в разговор, Чимин с дотошной жадностью поглощает окружение. С первого взгляда и не виделось, что комнаты, на самом деле, освещены, благодаря резным окнам с толстым стеклом и редкими витражами, что пускают яркие лучи на гладкий каменный пол. Чем дальше уходишь от входа, тем больше кажется, что сам храм дышит, прогоняя воздух через себя при вздохе. Все окружение словно поет одну вечную, успокаивающую песню. За очередным поворотом встречается первая дверь. Она отличается от входной прочностью и плотностью дерева, что показалось юноше необычным. Почему внутри помещения двери крепче, чем на входе? Следом за одной большой есть пять других, которые, как оказалось, ведут в самодельные спальные комнаты. Старший альфа охотно делится очередной историей о том, как он, будучи еще совсем юным, помогал отцу перекрывать здесь дыры в стенах для более продуктивного сохранения тепла прибывающих. Как оказалось, это было две сотни лет назад. – Ну вот, выбираем себе спаленку по душе и айда спать. Завтра у вас будет тяжелый день, который, как я надеюсь, принесет много интересных открытий. Эх, как вспомню себя в ваши годы. Чимин надеется, что открытия будут не такими головокружительными. – А что показали тебе предки? – Мне? – Неловко мнется Шинсун. – Хм, да я уже как-то и не упомню всё. Кажется, у моих ног была дюжина щенков и я был в форме, ну знаете, перекинулся. Так вот, стою я и они начинают меня кусать, за лапы, за морду, за живот, в общем так. Оказалось, ну, как папка сказал, это означает, что с детьми своими я в плохих отношениях буду. Так и вышло в общем. – Как-то грустно. – Выдавливает из себя Чимин. – Да брось, жизнь, она такая. Ну так вот, жду с нетерпением завтрашнего дня. Если что я вот тут. – Указывает на уже открытую дверь с большой кроватью и деревянным навесом над ней. – Так сказать заходите, не стесняйтесь, коли страшно будет. На том и порешали. Стоило старшему скрыться, как Тэхен, резво схватив Чимина за руку, утягивает того в комнату напротив. – Надеюсь ты не против спать со мной в одной комнате, я просто жуть как боюсь этого места. – Жалуется друг, тряся плечами. Чимин на это улыбается. – Конечно нет, как я могу быть против, если ты сюда ради меня пошел. У Тэхена в глазах паника и рот кривится, когда он резко бросает сумку и лезет обниматься, утягивая на кровать. – Как я мог тебя оставить тут, совсем одного? – Ну, я бы как-нибудь справился. В конце концов, Юнги бы все равно пошел за мной. – Это да. Но какая разница, он бы тебе вряд ли помог. В конце концов, он испугался бы за тебя больше тебя самого. – Я не понимаю. – Садится, выпутываясь из конечностей приятеля. – Почему вы все мне говорите, что Юнги боится, ругается, плачет и тому подобное. Я вообще никогда этого не видел. Всю мою жизнь у него всегда была одна эмоция – спокойствие. Я вообще другие его эмоции только после решения на подъем увидел. – Ну, логично, что он скрывал их от тебя, не хотел показаться слабым, хотел быть тебе опорой, да что угодно. – Ложится, полностью вытягивая руки в стороны, – Ты один у него и навсегда останешься, ближе тебя у него никого нет, ни Хоби, ни папа даже на метр не ближе к нему, как ты. Ну а после решения на подъем он просто начал нервничать, ты в незнакомых обстоятельствах, можешь пораниться и он не может ничего сделать с тем, чтобы тебе помочь. Думаю, я даже его, в какой-то степени понимаю. – О, какой вы мистер понимающий. Давай, расскажи мне еще раз как ты защищал меня в детстве от стаи оленей, а то я забыл. – Смеется Чимин, снова укладываясь на бок. – Ну а если серьезно, то я бы очень хотел его понять. Он же взрослый, почему с ним так сложно? – Чимин слегка сжимается, ложась на живот. – А как же здравый рационализм или что он там из себя изображает. Если он продолжит молчать, я его бить начну. – А он будет смотреть на тебя по щенячьи и хвостиком махать. – Смеется, закидывая голову. – Ну а если прям серьезно, то я так и вижу его привязанность. Ну ты понял да, привяяяязанность. – Тянет, забавно поигрывая бровями. – Если учесть то, что он, вообще-то, твой опекун, а еще то, что сказал Шинсун, лично я думаю, что у вас все идет неплохо. Рассматрия брови приятеля, Чимин невольно доходит до мысли. – Точно. – Чимин резко подскакивает, вытягивая Тэхена с кровати. – Шинсун. Ты помнишь, что сказал Шинсун? Юнги из-за меня потерял гон. – А как звучит-то… – Пытается в юмор Тэхен. На минутку запнувшись, Чимин шипит. – Звучит просто отлично, особенно когда ты молчишь. – И легонько щелкает напротив сидящего пальцем по носу. – Так вот, а почему гон не вернулся? Прошло уже столько лет. От первой мысли отвлекает внезапно ворвавшийся в комнату Йесон, что держит в руке уже снятую с себя вязаную накидку. Некогда светлая ткань стала практически серой, к тому же, с нее стекает оттаявший снег или что другое, о чем юноша предпочитает не думать. – Вы… пустите меня с вами поспать? Меня это место чертовски пугает, а еще меня напрягает поведение Нгуена, да и Юнги похоже вниз куда-то смылся. Без минуты на обдумывание Тэхен кивает, на что альфа улыбается, полностью проходя в комнату. – Прошу прощение, если лезу не в свое дело… – начинает Йесон, неловко поворачиваясь к двери. – Но, поскольку, мы все стали неловкими свидетелями кое-чего на подъёме до этого, могу ли я тоже поделиться своими мыслями? Альфа разворачивается всем телом, открывая взгляд на свое пунцовое лицо. От такой картины Чимин не может сдержать шумного вздоха, удивляясь реакции. Он и Йесон посещали вместе школу пару лет назад и ему точно помнится, насколько сложно, а точнее невозможно, было смутить этого молодого человека. Конечно, легко все списать на мороз, но ведь когда тот зашел в комнату, кожа его была бледна и спокойна, не то, что сейчас. – Конечно. – Прочищает горло. – Может сядешь? Ему хотелось бы предложить место на кровати, но тогда они были бы достаточно близко, чтобы смущение альфы перешло на него, из-за чего разговор не состоялся бы никогда. Вообще, глядя на то, как альфы, всю жизнь славящиеся спокойствием и умиротворением, за такой короткий период времени начали открывать перед Чимином свои эмоции, заставляет юношу стесняться самого себя. – Что ж, – Выдыхает, вытягивая лавку, что до этого стояла напротив кровати. – Не пойми меня неправильно Чимин, но я все же считаю, что тебе не следовало подниматься в храм. Тэхен рядом начинает шумно пыхтеть, заворачиваясь в свою накидку. – О чем ты? Протирая руки о грубую ткань штанин, альфа вкатывает глаза в сторону, продолжая нервировать парней необычным поведением. – Там в горах чувствовалось не так, и ты пойми, я не специально… – Мямлит. – Боже, да просто скажи уже! – Не выдерживает Тэхен. – Эта театральная пауза затянулась. – Да ептвою, ладно господи. Не думаю я, что ты - альфа, Чимин, вот что! Вот хоть убей. Я сначала подумал, что у Нгуена крыша едет, когда на поляне в деревне он сказал, что от тебя несет, как от «течной сучки», клянусь богом, не мои слова. – Взрывается Йесон, эмоционально вскидывая руки перед собой. – Но потом он начал вести себя странно, цапаться со всеми начал, и с тобой. Да он мудак, но мудак порядочный. А потом Юнги полез тебя вытягивать из под Тэхена, и твоя истерика. Ты прости меня парень, но считаю я четко и ясно, что ты омега. Закончив проповедь, и, нервно проглотив слюну, альфа уставился на юношу, что прибывал сейчас в еще большем шоке, чем когда впервые увидел, как слипаются собаки на морозе. В поисках поддержки и какого-никакого понимания, Чимин поворачивается к другу, но все, что он может заметить у оного, так это смесь волнения и смятения на лице и блестящие азартом глаза. – Вы парни, как по мне, совсем ебанулись в край! – Срывается на истеричный смех Чимин, спрыгивая с кровати. – Я конечно все понимаю, но этого я понять не могу. Реально, надо было дома сидеть, тут у всех ветром мозги сдуло. – Чиминни. – Сладко тянет медленно встающий приятель, вытягивая руки. – Чиминни, все сходится. – Он складывает руки под щекой, словно собирается лечь спать или получить в бубен. – Вот тебе и разгадка всех тайн, моя нежная булочка. – Окстись! – Маленький щеночек альфы Мина, так вот оно что. – Полнейший бред, вы, два извращенца. – Укрываясь от атакующих объятий друга, Чимин ныряет за Йесона, который сбросил все краски, и теперь сидит зеленый, явно пытаясь сдерживать смех. – Не отрицай свое нутро! – Щебечет счастливо, хватая за руку. У Чимина в голове пузыри взрываются, не позволяя уложить в голове, как кто-то мог даже подумать о том, что он - омега. Если он не альфа, то хотя бы просто человек. К тому же, омега? Как понять, если он ничего не знает? – Даже если... – Осторожно начинает юноша, – если так получится, что я омега, как это понять? – Ну... – Встрепенулся Йесон, – Я знаю только про течку. Лицо Чимина искривляется гримасой ужаса. – Всмысле течка? Наконец поняв, что Чимину не до шуток, Тэхен решает сжалиться. – Я могу прочитать тебе десятичасовую лекцию о том, зачем нужны омеги и когда появились первые упоминания о них, но, признаться честно, я ничего и не знаю о физиологии. Они настолько редки, что в библиотеке я не находил ни единого упоминания хоть об одном выходце из обычной семьи. – Хосок, думаю, точно знает. – Хорошо бы, – Выдыхает парень, – Мне не нравится, сколько открытий приносит это путешествие. В конечном итоге, уставший от всего нового и не очень, Чимин почти вырубается сидя, слушая обсуждения Тэхена и Йесона по поводу его омежьего будущего. В надежду растянуть свою фантазию обо всем светлом в этом мире, Чимин противится пробуждению, но тяжёлое после сна тело ноет в районе груди, напрягая Чимина смутными сомнениями его постоянство. Мало того, что он, по сути, начал терять себя как человека морально, так ещё и физически может измениться, не оставляя даже шанса на устойчивость. Мысли после пробуждения давят на уставший череп парня, заставляя мозг пухнуть. Явно нужна передышка, желательно неделю вообще ни с кем не контактировать. Однако что-то внутри подсказывает, что после спуска его просто так не оставят. В комнате тихо, темно и морозно, свечи прогорели уже давно, не оставив даже фитиль. Единственным источником света является тоненькая щель под дверью, что даёт скромное понимание того, что же есть вокруг. Здесь... спокойно, думает Чимин, поджимая к груди замерзшие даже под одеялом ноги, обнимая. Оставшись впервые наедине с собой, парень чувствует приятное умиротворение, словно воссоединившись с чем-то оставленным на время. Не то, что бы ему тяжело в большой компании, но среди людей сложнее успокоиться и выдохнуть усталость. Гуляющий по всему храму ветер продувает до костей полураздетое тело юноши. Вчера, незадолго до сна, парни нашли в соседних комнатах что-то похожее на прачечную, и решили, что хорошей идеей будет выстирать всю дорожную одежду, провонявшую потом и еще бог знает чем. Ко всему прочему, в попытках отмыть с себя всю грязь и вонь, парни пол вечера плескались вокруг единственного таза, до одури натираясь крошащимся мылом. И все это казалось настолько обыденным, что у юноши выпадают из головы воспоминания о жизни за пределами гор. Словно все события, что происходят сейчас вокруг него, начинают замещать воспоминания о жизни в деревне. И не сказать, чтобы Чимин был против. Поняв, что разум начинает плаксиво напоминать о прошлом, парень решил найти Тэхена. Перед сном у них с Йесоном был довольно глубокий разговор о будущем, однако Чимин уже не участвовал, засыпая. Он даже не понял, как потерялся в их словах, не учитывая, что лежал он между юношами, и они все втроем слиплись в один большой кокон, дабы сохранить хоть какое-то тепло. И теперь, будучи одним в комнате, Чимин понятия не имеет, где искать остальных. – Да вы издеваетесь. – Тихо ругается себе под нос, обнаружив, что одежды, за исключением штанов, в комнате нет. Поскольку все, что он на себе оставил, было нижнее белье и тонкая майка из прозрачного хлопка, искать остальное придется, уже будучи обледеневшим до смерти. Покинув спальню и выйдя в коридоры, Чимин обнаруживает, что то, что он ошибочно принял за солнечный свет, ничто иное как огромный котел с огнивом, что стоит сейчас посреди небольшого зала. Здесь, разумеется, гораздо теплее, а еще веет гарью по всей площади, и казалось бы, ничего удивительного в этом не было, если бы из-за двери напротив выхода на юношу не смотрели две пары любопытных глаз. – А вот и наше спящее солнышко, – Комментирует Шинсун, слегка вытягиваясь на чем-то, отдаленно похожем на большую и пушистую шкуру. – Иди сюда, чего встал как не родной. Сделав два шага по направлению, парень остановился, сквозь горький запах улавливая дух крепкого спиртного, которым несло от старших. Решили, значит, обмыть подъем. На деревне Шинсун славится своими настойками, тогда как Юнги пил исключительно в компании вождя, на крупных торжествах, посему поведением сейчас был непредсказуем. По взгляду он навеселе, глядит играючи и улыбается тепло, не вызывая у Чимина никакого доверия. Сделав еще шаг, парень косится. – А вы небось напиться от счастья решили? Громко, рассмеявшись, Шинсун бьет Юнги ладонью по колену. – А чоб и нет. Мы, вообще-то, проделали огромный путь, при том, что я вот вообще уже не молод. С каждым годом походы будут все труднее даваться, когда как он, – Указывает на Юнги, из-за чего тот хмыкает, снова переводя взгляд на юношу. – Должен будет либо найти мне приемника, либо занять мое место. – И правда. – С опаской подает младший, останавливаясь у стены. – Ты вообще знаешь, – Вновь продолжает, выпивая еще рюмку с Юнги на пару, из-за чего Чимин морщится, – Сколько лет я вожу сюда щенков? Почти две сотни, представляешь, скоро юбилей. По мне видно, что я по свету более двух сотен лет хожу, видно? – Чимин отрицательно кивает, ища поддержки в лице другого альфы, но тот лишь снова смотрит тем самым тяжелым взглядом, сейчас приправленным улыбкой. – Ну вот, и я говорю, полон сил. Разумеется, он и раньше имел дело с пьяными людьми, и сам пил, посему поднявшаяся в груди тревога не объяснима и не ясна, но оправдана, потому Чимин надеется, что ему не придется ни с кем вступать в конфликт на почве алкоголя. – Иди сюда, чего ты замер как щеночек, – Все так же весело отвечает старший, рукой задевая бутылку, из-за чего та с лязгом падает на соседнюю, укатываясь. Громкий звук и дискомфорт заставляют Чимина сделать шаг назад, что не остается незамеченным для Шинсуна. Тот, вмиг сменив веселье на серьезность, аккуратно поворачивается к Юнги. – Да он боится. Альфа, что до этого, казалось, забавлялся неловкостью, тушуется, собирая себя и вытягивая ровно спину. Сначала парень не понимает, зачем тот садится прямо, пока Юнги не склоняется в небольшом поклоне, удивляя юношу. – Прости, Чиминни. – Ты чо… – Шинсун неловко косится на альфу рядом. – Ему кажется, что мы угроза. Из-за феромонов. – Говорит, не отводя взгляд. Голос у него при этом совсем мягкий, видно, что он пытается успокоить. Он сидит в наклоне еще какое-то время, пока не выпрямляется, костяшками постукивая Шинсуна по руке. Тот, похлопав себя по карманам, начинает вставать, разминая ноги. – И так, пойду проверю, чем же там заняты остальные щенки, – По его движениям видно, что он достаточно пьян, чтобы слабо управлять своими руками, при этом взгляд, который он кидает на младшего, достаточно осознанный, чтобы тот перестал бояться и смог расслабиться. Ровно до того момента, пока дверь из общего коридора за спиной альфы не закроется. – Присядешь? – Юнги придвинулся ближе к выходу, указывая на место перед собой, где до этого сидел Шинсун. – Мне бы хотелось поговорить с тобой. У Чимина поджимаются коленки. Стоило парню плюхнуться рядом с альфой, на него словно вся неловкость мира обрушилась, выбивая воздух из легких. От старшего пахнет смесью из огненной горечи и дурманящим алкоголем, из-за чего младший не знает куда деть взгляд. Еще какое-то время назад он сам просил о разговоре, а сейчас все, на что Чимин надеется, так это, что Юнги как-то прочитает его мысли и отпустит с миром по полюшку гулять. – Я прошу тебя не пугаться, ладно? – Шепчет, снова не сводя взгляд. У Юнги всегда была привычка говорить скопом информацию, которую тот хочет донести, оставляя собеседника с этим ворохом. Это же и заставляет Чимина переживать. – Я знаю, что… инцидент… в деревне мог заставить тебя переживать, и я очень рад, что ты не стал прятаться от меня, когда мне не хватило смелости сказать тебе все прямо и как есть. Вслушиваясь в слова, Чимин наблюдает за тем, как медленно моргает старший, как слегка надуваются его пухлые губы и как спокойно поднимаются и опускаются плечи при дыхании. В какой-то степени, это успокаивает, позволяет сосредоточиться на словах и просто замереть, ожидая все, что тот собирается сказать. – Мне не хватает терпения временами, и я хочу слишком много от того, на что вообще имею право. Меня переполняет злость каждый раз, когда я думаю о том, как несправедливо обошлась с тобой судьба, ты еще такой маленький, а уже столько испытаний пережил, и уж поверь, я тоже в их числе. – Пожалуйста, скажи мне, о чем ты говорить. – Плаксиво шепчет юноша, ничего не понимая. На секунду переведя взгляд за Чимина, Юнги выдыхает. – Я влюблен. В тебя. Давно. И одним богам известно, как проклинаю я себя за столь дурное и омерзительное чувство по отношению к тебе. И мне так жаль… – Влюблен? – Что? – Обескураженный, Юнги задыхается, словно только что тонул. – Ты в меня влюблен? – Мой мальчик, – Выдавливает ласково альфа, садясь немного ближе. – Мой маленький. Пожалуйста. – Старший прикрывает глаза, опуская голову. Ему словно больно выдавать все свои чувства, и он, почти подвластный этой боли, в ней же и прячется. – Мне очень жаль, мне так жаль. Ты моё солнышко, я так боюсь, что ты уйдешь, боюсь, что, узнав меня таким, ты испугаешься и никогда больше видеть не захочешь. Пожалуйста. У Чимина в голове пузыри лопаются, а сердце словно и не бьется уже давно. При виде альфы, такого нежного, мягкого и при этом испуганного, все его тело обращается камнем, но он, ведомый своими глубокими чувствами, протягивает старшему руку, проглаживая того по волосам. Резко вскинув голову, альфа улыбается тепло, стискивая руку и прижимая к щеке. – Мой смелый мальчик. Ты такой сильный. – Как и в комнате Чимина ранее, Юнги трется щекой о руку, проявляя на лице всю боль и страх, что тот испытывает в этот момент. – Я должен был быть всего лишь твоим проводником в эту жизнь, но я забрал себе больше, гораздо больше, на что вообще мог рассчитывать. – Пожалуйста, скажи как есть. – Тихонько шепчет, боясь спугнуть тот сокровенный момент.. Тот с минуты тушуется, но все-таки начинает говорить. – Я думаю, что ты мой. – И, поняв, что Чимин слушает, продолжает. – О боги, я никогда не смел желать чего-то большего, чем просто видеть тебя, ты не подумай. Старший выдыхает, опуская руку младшего себе на колено, но не отпуская. — Однажды я... просто почувствовал это. — Альфа тут же тушуется, мягко сжимая ладонь Чимина. — Давно. Очень. Я так испугался, ты, совсем маленький, не должен был так страдать, ограниченый выбором. Отвернувшись от света, Юнги замирает на какое-то время, позволяя выдохнуть. У него нет причин давить или нагнетать, просто ждёт, что же альфа скажет дальше. — И я... —медленно и очень тихо продолжает мужчина, — Правда считал, что сейчас ничего нет. Позволял нам просто жить. — Но ведь что-то поменялось. — Напоминает парень. Альфа кивает, вновь прикрывая глаза. На лице, в мягких изгибах щёк и шеи с плечами отображается всё то скопившееся напряжение, что старший сдерживал, позволяя Чимину наслаждаться безмятежностью. — Тогда в комнате... Казалось, я сошёл с ума. — Глаза его блестят, когда он очень медленно отводит взгляд к шее младшего, застявая взглядом. — Мне очень жаль, что я испугал тебя... но как я мог оставить тебя одного, такого маленького. То, как Юнги сейчас обращается, разбивает Чимину сердце. Ему вновь становится стыдно за свою истерику, абсолютно бессмысленную, ведь старший с таким грузом столько лет, не смея даже жаловаться. — Спасибо...Что не оставил меня, — Чимину немного неловко смотреть в глаза старшему, посему он очень старается избегать взгляда, смотря куда угодно, но не на альфу. — Я бы просто не знал куда себя деть и давно бы потерялся в своих мыслях. Было думалось мне, что ты холоден ко мне и просто издеваешься. — Я бы не посмел.... — Да, но я ведь не знал. Ты так долго скрывал от меня, я даже и не подумал, что нравлюсь тебе так же, как ты мне. Сперва не зацепившийся за конец фразы Юнги удивлённо раскрывает глаза, задерживая дыхание. Опередив любые вопросы, юноша практически срывается. — Не так давно. Но я уверен в этом чувстве больше, чем во всем остальном вокруг меня. Без слов, и достаточно резко, чтобы удивить, альфа подскакивает, нежно утягивая Чимина в объятия. — Мой хороший. Мой маленький. Спасибо. — Слегка отодвинувшись, альфа продолжает легонько держать за плечи. — Я сделаю всё, чтобы ты был самым счастливым. — Вытягивая руку младшего, Юнги целует, улыбаясь. Чимин хихикает. — Я в этом не сомневаюсь. В душе юноши распускается любовь, согревая.