Ты был основой всего

      Вот сейчас уже семь тридцать утра, а Данил, вытащив друга из номера, пока остальные витали во снах, потащил того в магазин, пропуская мимо ушей гневные реплики украинца.       Вскоре на полпути Антону надоело отпираться и он перестал, уже смирно шагая за другом, едва ли не отставая. Кратос много раз объяснял Гаврилову, чтоб тот шёл помедленнее, ибо один шаг этого бигфута равнялся четырём шагам простого смертного вроде Черемисина, но Данил лишь отмахивался, говоря, что дело не в росте, а в том что парень курит и задыхается уже через пару километров. На такое заявление парень молча закатывал глаза.       Квантуму откровенно не нравилось то, что голубоглазый в свои восемнадцать курит, как не в себя и пьет так, что скоро ослепнет и вечно творит лютую дичь, от которой, потом, они уже дружней компанией вытаскивают его из всего этого гуано. Нельзя сказать, что Антон глупый, нет, иногда парень рассуждает так логично и рационально, что друзья его просто не узнают и смотрят на него выпучив глаза, а тот сразу натягивает улыбку типа: «Вам показалось, я дурачок, два плюс два равно двадцать два». — Кстати, тебе не продадут сигареты, — сообщил Данил с коварной улыбкой, заходя в огромный супермаркет. — Возьми корзинку, пожалуйста. — Что?! — тут же встрепенулся младший хватая корзинку и догоняя друга, дабы лучше слышать. — Тебе восемнадцать, чуча. А по законам США сигареты и алкоголь продают с двадцати одного года, — протараторил кареглазый, лицезрея, как лицо друга приобретает бордовый оттенок от злобы, — так что растягивай ту пачку, что у тебя есть как хочешь. — Ты…ты… — Милашка, правда? — закончил за украинца Квантум, демонстрируя довольную улыбку от уха до уха. — Утапок…ушлепок… — бурчал себе под нос Антон будучи очень злым.       Данил, заполнив всю корзину, взял ту из рук бурчащего гнома, и пошёл на кассу, вставая в очередь. Черемисин раздраженно достал из джинс смартфон, и, посмотрев на время, что гласило восемь утра, засунул тот обратно, начиная более активно бурчать стоя позади Гаврилова. — Карта магазина? — спросила афроамериканка за кассой, пробивая молоко. — Ам… — замялся Данил, но вскоре услышал позади себя ожившего гнома: — Извините девушка у вас не будет на секунду карта магазина? — спросил Антон обращаясь к миловидной особе, что стояла в другой очереди. — Да, конечно, — ответила девушка и дала парню карту, что держала в хрупких руках. Кратос доброжелательно улыбнулся, взяв карту из рук, и отдал её Квантуму. — Подожду тебя на выходе, — сказал младший, похлопав друга по плечу, направляясь на выход явно с приподнятым настроением.       Гаврилов нахмурившись отдал карту кассирше и устало вздохнул, чувствуя, как внутри разрастается неприятное зудящее чувство. Данил не понимал, что именно он сейчас чувствует, но это было неприятно.       Уже выходя из магазина, Данил замер, сжав пакеты в кулаках до побеления в костяшках, смотря на то, как Антон задорно смеялся общаясь с той самой девушкой, что дала им на время карту. Та была в сером платье с болотными сапогами модели слаучи, что сочетались с такого же цвета паркой; у неё были тёмно-русые волосы по плечи с выбритыми висками и светлые глаза цвета ртути.       Гаврилов на мгновение заблудился в своих гнетущих мыслях, а уже выйдя из них обнаружил, что стремительно надвигается на эту воркующую парочку и успел услышать обрывок фразы юной особы: — Так что приходите, буду ждать. — Что вы будете ждать? — спросил Данил с милой улыбкой, скрипя зубами смотря на девушку. — А, да вот, Изабель приглашает нас на концерт сегодня в шесть часов в центральном парке, — пояснил подросток, улыбнувшись другу, что тот сразу успокоился. — Ну… Я только за, — ответил москвич, немного поразмыслив. — Тогда до встречи ребят. — До встречи, — ответили парни, и старший всучил голубоглазому пакет, и пошёл вперед.       Антон, чувствуя прилив сил, в припрыжку догнал парня и спросил: — Ну что? — Что «что»? — передразнивал Данил украинца, смотря, как улыбка спадает с его лица. — Будем звать ребят? — А ты хочешь? — ответил Гаврилов вопросом на вопрос.       Тут у него зазвонил телефон. Квантум, достав мобильник из толстовки, посмотрел на дисплей и прикусив нижнюю губу сбросил вызов и положил телефон обратно. Антон нахмурился и спросил: — Кто звонил? — Да неважно. Ну так что? — Ну… Ну думаю вечер у ребят уже расписан так что… — протянул подросток, с тоской смотря на кальянную. — Я тоже так думаю, пойдем вдвоем.       Уже в номере парни обнаружили Артема, что сидел за столом в телефоне и теперь смотрел на них. Тот был одет в чёрные шорты и белую футболку, а некогда зачесанные назад волосы теперь напоминали гнездо для аистов. — Вы куда пропали с утра пораньше, уважаемые? — В магазин ходили. А ты чего так рано встал? — Да забыл закрыть окно перед тем как лечь и проснулся в итоге от машин… — А чего обратно не ляжешь? — встрял в разговор Антон, зевая и ставя пакет на стол. — Ну, Антон, не всем же быть тобой… — ответил Данил, вспоминая, как он однажды разбудил Кратоса по телефону, а через мгновение уже заново дрых без задних ног. — И то верно, — ответил Антон улыбаясь и направляясь в комнату.       Когда Черемисин скрылся за дверью спальни Артем, нахмурившись, спросил: — Чё это он под утро такой счастливый? — Я-то откуда знаю?       Саша, проснувшись, заметил, что Вики рядом нет и пошёл на её поиски и нашел ту на кухне — девушка сидела за столом с Артемом и Даней и что-то смотрела по телевизору, попивая чай. — Доброе утро, — прохрипел Саня, зевая и заваривая себе кофе. — Доброе. — А где Антоха? — Спит, как убитый, — усмехнувшись ответил кареглазый, отпивая из своей кружки зеленый чай. — Представляешь, эти два дебила в семь утра ходили в супермаркет. Конченные просто, — рассказал Шутов Хелдору, пытаясь привести волосы в нормальный вид, не используя расческу. — Заху… Зачем? — Захотели, — отвертелся Данил, явно не желая рассказывать всю историю их с Антоном бессонного утра.       Москвич сам не заметил, как заснул на диване, что находился к гостиной рядом с кухней. Проснувшись, парень отметил, что уже четыре и пора бы уже будить Антона, если конечно тот ещё спит. Естественно, зайдя в спальню он увидел Черемисина, что спал на кровати без задних ног, сладко посапывая.       Тот лежал на спине положив одну руку за немного запрокинутую назад голову, а вторую на впалый живот, рот был слегка приоткрыт. От того за километр воняло никотином, видимо парень не ограничился одной сигаретой. — Антон, Антон, проснись, вы Крым просрали. — Гаврилов, иди нахуй… — Если только на твой. — Фуууу! Блядь! — вскрикнул Антон, переворачиваясь от друга на бок. — Это звучало крайне по-пидорски. — Ну… — задумчиво протянул Данил и вскоре оскалился, — тебе подстать.       Черемисин столкнул друга со своей кровати, улавливая желанный глухой звук падения на пол. — Который час? — Четыре.       Голубоглазый как ошпаренный начал собираться на улицу, собственно, как и москвич, что явно не особо волновался на счет возможного опоздания. Подросток, быстро натянув ветровку и джинсы с кроссовками, выскочил в коридор, дожидаясь Данила: на глаза друзьям сейчас попадаться не удобно, ведь придется врать почему и куда они уходят. Вот выходит Гаврилов, одетый в уже привычную Антону чёрно-белую толстовку, белые спортивные штаны с пандами и белые кеды, а за спиной болтался странный и несвойственный парню синий портфель. — Пошли? — спросил шепотом Антон, дабы их не услышали друзья. — Нет, здесь останемся… — сказал спокойно Данил, закатив глаза, и когда зазвонил телефон вновь сбросил чей-то звонок. — Пошли уже.       Черемисин посмотрев на телефон друга лишь нахмурился, решив в этот раз не пилить его вопросами: если сбросил, значит были на то причины. Парни шли пешком минут двадцать, и голубоглазый явно видел тот свет, ибо задыхался так, будто сейчас выплюнет легкие. Данил же укоризненно смотрел на друга, что нашёл время посидеть на скамейке прямо около входа в парк… — Антон… — уже хотел было что-то сказать Данил, как у него зазвонил телефон и тот достав его посмотрел на дисплей и оскалился. — Достало.       Телефон перестал звонить. А Черемисин вновь достал из кармана ветровки пачку Мальборо и вновь закурил, расслабляясь. — Сбросил опять? — поинтересовался Кратос, уже добив сигарету едва ли не до самого фильтра, вставая со скамейки. — М? А, нет, я выключил телефон, — пояснил старший и натянул несколько нервную улыбку и пошёл за другом в парк, что уже направлялся в центр, попутно выкидывая окурок в мусорку.       Вскоре Данил взял карту, что была в маленьком ящичке прибитом на дереве и они начали её изучать. — Чёрт, парк просто огромный и как нам её найти? — спросил Антон раздраженно оглядывая весь парк. — Ну если следовать логике, то она должна быть на какой нибудь лужайке… — Гениально, Шерлок, ты уменьшил диапазон поисков. Пошли на большую лужайку? — Пошли. Искать-то надо.       Так парни по карте и дошли до большой лужайки. Там было много людей, хотя уже был вечер, а в центре стояла Изабель и двое музыкантов вокруг нее. — Нашли. Блин, а я и не подумал взять плед или покрывало… Вот я дундук. — Зато я взял, — сказал Данил, расстегивая портфель и доставая коричневое покрывало. — Давай помогай.       Антон, усмехнувшись, взял два противоположных конца покрывала, и, встряхнув, парни постелили его напротив музыкантов.       Девушка вскоре заулыбавшись кивнула коллегам и начала на английском считать до трех, на каждый счет щелкая пальцами: музыка из инструментов полилась рекой, а девушка запела.       Антон и Данил сидели по-турецки на покрывале, и, не отрывая глаз от певицы, слегка покачивали головой в ритм, вскоре запоминая чужие и незнакомые на слух слова, начиная подпевать. Парни не понимали слов, но звучало очень красиво, от чего настроение обоих поднималось все выше с каждой строчкой песни и так песня за песней прошел целый час.       Слушателей уже можно было пересчитать по пальцам одной руки, но девушка продолжала петь и не собиралась останавливаться. Уже давно дороги парка освещали включенные фонари, а птицы, что только недавно пели свои серенады, будто сами вслушались в голос певицы и замолкли.       Вечер. Чёрное, как души грешников, небо с миллиардом рассыпанных ярких точек зовущихся звездами и ни единого облачка, что затмит эту красоту. Зелёные, пышащие здоровьем, деревья окружающие поляну, яркая мягкая трава, что едва ли казалась настоящей, усталые, но веселые люди, которые сидят или стоят на лужайке, слушая прекрасную песню уличных музыкантов.       Через некоторое время все начали расходится, а музыканты собираться, и парни, подойдя к девушке, поблагодарили её за такой прекрасный концерт и ушли дальше гулять по парку. — Она очень красиво пела. — Чё уже влюбился? — Данил, не начинай, я ещё не отошел от разрыва с Викой. — Разве?       Антон промолчал, ускорив шаг, и вырываясь вперед, ибо он начал бесится — Данил начал его выводить. Вот парни прошли замок, точнее, как прошли, голубоглазый еле оттащил оттуда москвича. Потом подросток оттаскивал Квантума от театра под небом, где выступала какая-то американская актриса. — А это что? — спросил Гаврилов, подходя к странной статуе. — Похоже на обелиск какой-то… Посмотри на карту может чет поймем. — Так… А вот нашел… Это…Cleopatra’s Needle. — А по-русски можно? — Игла Клеопатры вроде как.       Потом был сад с красивыми и яркими цветами, в которых парни не особо разбирались. Потом водохранилище, около которого подросток и выдохся, усевшись на маленькую скамейку, на что кареглазый раздраженно фыркнул, но промолчал, зная что украинец не послушает его советов. — Наверное, ты меня уже ненавидишь с моими отдышками и привалами у каждой лавочки… — прохрипел пересохшим голосом Антон, усмехнувшись, закинув голову назад, смотря на небо. — Думаешь? — раздраженно спросил Данил, явно строя из себя наивного дурачка. — Данил… — Антон, бросай курить. — У тебя всё так легко.       Дальше оба молчали: настроение значительно упало вниз у обоих. Они прошлись по центральной аллее, подходя к террасе, а вскоре и фонтану Бетесда. Парни медленно прошли к мемориалу под названием «Земляничная поляна». Там на мраморном полу аккуратно лежали цветы. Вскоре они дошли до зоопарка, от которого Данил никак не мог оттянуть Антона. — Ну ты только посмотри, какие смешные обезьянки, — говорил Кратос, фоткая тамаринов.       Данил, видя, как парень по-детски крутится вокруг вольера с этими обезьянками, невольно улыбнулся и пустил ситуацию на самотек, отходя в сторонку. — Смотри, ты так прыгаешь вокруг вольера, что рабочие зоопарка невольно подумают, что одна из обезьянок вырвалась наружу и запрут тебя, — сказал Квантум усмехнувшись. — Утапок…       Вскоре, посмотрев на красных панд, подросток всё-таки потерял интерес к сея месту и ретировался вместе с Данилом к целому павильону мороженого, оба воодушевившись встали в очередь у киоска. — Какое будешь? — Ещё не знаю, а ты? — Скорее всего фисташковое.       В итоге Гаврилов заказал то, что хотел, а Антон взял ванильное с карамельным соусом. — Можно и домой? — предложил Черемисин, показывая всем своим видом, что доволен этим днём полностью. — Можно и… — не успел согласится Квантум, как его перебил звонок телефона Антона. — Кто там? — Эм… Дань… Это Лена, — сказал подросток как-то неловко, явно чувствуя некое «затишье» перед «бурей».