Закон Мёрфи

И всё-таки это не конец, да? Или всё-таки конец? — выслушай меня, ты должен отвлечь его, — Чимин отошёл в сторону, пока ЧонГук сидел и слушал молитвы, которые священник произносил для Тэхёна. Он прошёл за дверь в прачечную, где встретился с Хосоком, чтобы обсудить защиту младшего. — с чего это? Только потому что я люблю ЧонГука, я тебя не убил, сволочь. Ты настраивал его против меня, а сейчас просишь моей помощи. Ты слишком самоуверен, Пак. — Хосок закатывает глаза. Он всем сердцем не любит Чимина, но понимает, как он дорог его малышу, поэтому держит себя в руках. — Это касается защиты ЧонГука. Мы оба оберегаем его, поэтому я прошу тебя, потому что знаю, что он тебе тоже дорог — Чимин чувствует злость Хосока, что направлена на него. Но выбора нет. Только он способен остановить младшего от безумного поступка. — защиты ЧонГука? Зачем? Он сейчас и так под защитой. НамДжун его и пальцем не тронет, потому что он не знает, что мой мальчик жив. А даже если бы знал, я был бы в курсе и увёл бы его отсюда. Я всегда рядом и оберегаю его. Даже в чёртовом Нью-Йорке я его спас, а ближе всех к нему был ты тогда, Чимин. Я ненавижу тебя за то, что ты подверг его жизнь такой опасности — рычит Хосок. Его глаза пылают от ярости. Он сжимает его ворот и резко подносит к стенке, надавливая на его ключицы — я тот, кому было не наплевать на его жизнь, которую разрушаете вы, правительство. И ты, никчёмный кусок дерьма, который даже на заданиях оставляешь его умирать — Хосок не был в курсе о том, что Чимин и только Чимин стоит горой за ЧонГука. Только он о нём и думает и постоянно выпутывает из разных опасных ситуаций. И недавний пример — банк Лос-Анджелеса. Хосок поглощён злостью, что ЧонГуку каждый раз приходится испытывать боль, каждый раз он находится на грани смерти, а всего лишь потому, что пытается защитить дорогих ему людей. В особенности Пака. — поэтому он смертельно болен? — в лицо Чона язвит Пак и видит, как сильно это ранило его, но он не подаёт виду. Это было его самым больным местом. Хосок разжимает кулак и отпускает Чимина, отводя взгляд в сторону, затем снова смотрит на Пака — моё новое задание — это гора Рашмор, где будут проходить террористы. — это ловушка — сразу догадывается Чон, ледяным взглядом смотря в глаза Пака — я знаю. — Чимина неимоверно злит тот факт, что ему придётся попасть в очевидную ловушку, пытаясь уберечь ЧонГука и выиграть время для него. Для его поправки. — поэтому и обращаюсь к тебе. Узнай это ЧонГук, а он узнает, как только меня не будет 2 часа, ведь я практически живу в его палате, он немедленно захочет отправиться за мной, а я этого допустить не могу, потому что он очень слаб и… — погибнет — доканчивает Хосок, наконец, осознав серьёзность ситуации — чёрт. Этот мелкий одержим тобой. Он ведь не остановится - выдыхает шумно Чон, прикладывая руку ко лбу. — знаю, и это пугает меня очень сильно — кивает медленно Пак. — только ты способен остановить его, а другого, думаю, ЧонГук сразу убьёт. Я практически уверен, что погибну там, Хосок. Поэтому прошу тебя присматривать за ним. У него больше никого не осталось. — в глазах Пака читается сожаление. Он так не хочет идти на задние. Оставлять ЧонГука, ведь знает, что если этого не сделает сейчас, позже прикажут и ЧонГуку идти туда, а этого он допустить не может. Хосоку немного жаль его, ведь он знает, какую боль расставание приносит с любимым человеком и этот человек у них один — это их всё ещё маленький ЧонГук-и, которого они будут защищать до конца своих дней любой ценой. — я присмотрю за ним — спокойно отвечает Чон, протягивая руку Паку, который с удивлением смотрит на эту руку и с теплотой в глазах пожимает — я вверяю тебе своего мальчика. Спасибо, Хосок — Чимин чувствует, что Хосок тот самый человек, который пойдёт на всё ради ЧонГука, поэтому беспрекословно верит ему. — скажи ему, если он сломается, что я бесконечно благодарен и бесконечно люблю его, а ещё, чтобы всегда держал своё обещание, которое дал мне — вот сам и скажешь, когда вернёшься — Хосок не хочет этого признавать, но смерти ему не желает, как бы сильно на него не злился. Благодаря солнечному мальчику, которого зовут ЧонГук, который подарил ему прекрасные воспоминания и желание жить и любить, Хосок простил Чимина за всё и начал относится к нему с уважением, хоть этого ранее и не показывал, скрывал. Пак кивает, слегка ухмыляясь, скорее, от безысходности, и выходит первым. Он пробыл там минут 10 с Хосоком. Сев на своё место, он сжимает ладонь ЧонГука, которая дрожит. Принять смерть дорого человека так непросто, от чего ЧонГук вздрагивает и пытается сдержать поток своих жгучих слёз. Он встречается со взглядом Чимина и успокаивается. Старший поддерживает его, говорит какой он сильный, как хорошо держится, шепчет, что любит так сильно, что такая поддержка не может не успокоить Чона младшего. — ЧонГук, всё нормально? Не хочешь подышать свежим воздухом? — шепчет на ухо Пак, и ЧонГук, чувствуя его горячее дыхание на своей коже, вздрагивает и смотрит ему в глаза, в которых скапливаются слёзы. Чимин берёт его за руку и ведёт за собой, чтобы немного успокоить и помочь прийти в себя Они выходят в холодную погоду, которая мгновенно изменила свою температуру за пару часов, заставляя надеть более тёплые вещи. В церкви было немного людей, которые не отрывали своё внимание от священника и гроба На улице же не было никого. Это была пустая местность. Они не стали спускаться с лестницы и отошли в сторону. Чимин взял в ладони его холодные щёки и начал целовать всё лицо своими пухлыми и тёплыми губами, шепча ему успокающие слова — малыш, я рядом — Чимин нежно целует в розовые губы младшего и снова шепчет — я хочу, чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя и хочу, чтобы ты поскорее вылечился как морально, так и физически. Моё сокровище — целует в нос, чувствуя, что тому холодно. Он отстраняется, снимает с себя тёплое пальто и накидывает сверху на куртку ЧонГука, чувствуя, как холод мгновенно окутывает и его. — тебе же холодно, мини. Возьми обратно — ЧонГук пытается снять пальто, чтобы отдать старшему, но тот убирает его руки и подносит их к своим губам, целуя каждый сантиметр — это ничего, если тепло тебе — тепло и мне. Гук-и, пообещай мне кое-что — Чимин смотрит на ЧонГука, пытаясь скрыть от него то, что так сильно ломает. ЧонГук недоверчиво смотрит в глаза напротив, следит за тем, как пухлые губы старшего целуют холодные руки и ему становится на душе так тепло. На миг он забывает обо всём на свете. Думает только о Чимине и он бы так хотел, чтобы этот миг оказался вечностью. — что такое, мини? — ЧонГуку становится не по себе каждый раз, когда просят, чтобы он пообещал что-то. — не позволь сломать себя. Я хочу, чтобы ты пообещал мне всегда быть сильным, что бы не произошло. Какие бы жестокие времена у тебя не были. Пообещай, что всегда будешь бороться за свою жизнь — Чимин притягивает младшего одной рукой и их лбы соприкасаются друг с другом. Пак закрывает глаза, слыша спокойное дыхание ЧонГука на своём лице. Тот делает тоже самое, пытаясь как можно дольше растянуть этот прекрасный момент — я не знаю зачем ты это говоришь, но обещаю тебе, мини. Пока вы рядом со мной, я не смогу опустить руки — и вот, что бьёт Чимина в самое сердце. «пока вы рядом со мной». Это его и страшит больше всего. Смерть Чимина сведёт младшего с ума. Он так боится этого, но верит, что его Гукич силён духом и будет продолжать идти. Он уверен в нём так, как даже не уверен сам ЧонГук. — нет-нет. Ты не понял, не опускай руки даже если нас не будет рядом. Гук-и, это очень важно для меня. Я хочу знать наперёд, что мой мальчик, мой Гукич, которого я так давно знаю, не сдастся ни в коем случае и никогда. — Чимин умоляюще смотрит ему в глаза. ЧонГук думает и с трудом выдаёт «обещаю». Пак спокойно выдыхает и снова целует младшего в лоб. — я думал, ты согреешься после нашей близости, а ты весь дрожишь, Гук-и — с беспокойством шепчет прямо в розовые губы младшего, которого он до безумия любит. — где необходимо, я согрелся — его губы трогает лёгкая улыбка, вспоминая их с Чимином слишком горячий момент.

I don`t wanna live forever - Zayn Malik, Taylor Swift

— ну пожалуйста, мини — протяжно выдыхает Чон, гладя его под футболкой. ЧонГук сверкает своими глазами, в которых просыпается такое дикое желание прямо сейчас. Внизу всё приятно тянет от ожидания и волнения. — прямо сейчас давай забудем обо всём — ЧонГук наклоняется к нему и целует в губы, затем в подбородок, спускаясь ниже. Когда губы касаются ключиц, Чимин еле слышно стонет. Волна возбуждения передаётся и Чимину. Он снимает с младшего эту больничную форму и бросает куда-то, неважно куда, ведь прямо сейчас перед его глазами только ЧонГук. В эти минуты весь мир остановился, чтобы они забылись и насладились друг другом. Спустя такой долгий период времени. Чимин хватает его за подбородок и целует, затем берёт инициативу на себя и нависает сверху, не переставая целовать такие мягкие губы. Горячий язык Пака проходит по груди младшего, спускаясь ниже. Он снимает с него боксёры и отбрасывает в сторону. Его Чон предстал перед ним абсолютно обнажённым. Чимин замечает, как ЧонГук покраснел немного, потому что этого между ними не было так давно. Чимин жадно разглядывает его и понимает, какой же идеальный у него мальчик со всеми его шрамами и тату. Для Чимина он само совершенство. Его губы прикасаются к возбуждённому члену ЧонГука и тот издаёт стон, выгибаясь немного в спине. ЧонГук запускает пальцы в волосы Пака и слегка тянет, когда старший берёт в рот его горячую плоть и проходится своим влажным языком по всей длине. Спина ЧонГука до хруста выгибается. Чимин не отрывает взгляда от своего малыша и наслаждается его видом. В комнате раздавались неприличные звуки. ЧонГук не сдерживал свои стоны и они становились всё громче и громче, когда Пак набирал скорость, желая довести младшего до оргазма. ЧонГук поднимает голову слегка и смотрит на Чимина, который не отрывает своего взгляда от Чона и набирает темп. Губы младшего приоткрытые, влажные. На лбу собираются маленькие капли пота, а глаза не перестают хлопать. — мини, я сейчас…я... — хватая ртом воздух, который стремительно заканчивается, Чон ощущает, как волна оргазма накрывает его. Рот открывается в немом крике. Он кончает в горло Пака и тот всё глотает. Чимин снова нависает и большим пальцем проводит по своим губам, на которых виднелись остатки спермы Чона. Он сразу находит его губы и накрывает своими. ЧонГук чувствует свой вкус. Языки их танцуют в жарком танце. Чон помогает снять футболку с Пака и штаны. Старший их отбрасывает, не отрываясь от своего мальчика и находит пальцами его дырочку, которая полыхала от жажды. Чимин облизывает свои пальцы и по одному вводит в него, давая привыкнуть. Чон стонет ему в рот, хватая ладонями его лицо и шею. Он так любит эти губы, что не готов расставаться с ними ни на миг. Когда Пак проталкивает свою головку в него, ЧонГук издаёт крик, сильно выгибаясь. Чимин толкается в него на всю длину и останавливается, давая Чону привыкнуть, на лице которого катятся горячие слёзы. Наслаждение и боль перемешались. Чимин ждёт сигнала, чтобы начать двигаться — двигайся, мини — шепчет на ухо старшему и чувствует, как наслаждение перебивает чувство боли. Он двигается ему навстречу, находясь на максимально близком расстоянии. И Чимин ловит этот знак и двигается быстрее и быстрее. Он размашисто толкается в него, впечатывая в изголовье кровати, которое бьётся об стенку, создавая шум. Комната пропахла сексом, жар их тел распространился, из-за чего температура в комнате повысилась. ЧонГук стонал во всё горло, не сдерживая своё удовольствие, даже если прямо сейчас их слышит весь персонал, то пусть знают, как им хорошо. Чимин достигает пика, как и ЧонГук во второй раз. Он царапает ногтями спину старшего, из-за его толчков, которые ускоряются с каждым разом. Чимин перехватывает его руки и держит над его головой, втрахивая Чона чуть ли не в стену. Они забыли обо всех ранах и невзгодах. Перед ними были только они и только они. Глаза их смотрели друг на друга и больше они не хотели смотреть куда-то. ЧонГук начинает закрывать глаза, чувствуя, что кончит сейчас — смотри мне в глаза, Гук-и. Открой их — Чимин в паре сантиметров от его лица. Чон послушно открывает. Он чувствует неземное удовольствие и оргазм накрывает их двоих. Чимин страстно целует его в губы, сплетаясь с языком, затем слегка отстраняется. — ты сводишь меня с ума, Гукич — шепчет в приоткрытые губы младшего и проходится по ним горячим языком. ЧонГук без сил обнимает его, утыкаясь в шею и гладит его тело пальцами круговыми движениями. Их ноги сплетаются и ЧонГуку становится заметно легче от их секса, который помог Чону вновь полностью чувствовать ноги и управлять ими как раньше. — так сильно люблю тебя — шепчет Чон куда-то в шею, не переставая ласкать руками горячее тело младшего. — думаю, нам нужно принять душ перед тем, как пойти в церковь. Твой живот испачкан тобой — Чимин берёт за бедро младшего и перекидывает через своё тело, чтобы они максимально чувствовали друг друга. — я так соскучился по нам — руки его ласкают ноги младшего, и тот понимает, в каком ключе говорит он. — целых 5 лет из-за меня — татуированное тело сильнее прижимается к Паку, боясь отпустить. Их лежания в кровати часами и разговор о чём либо так не хватал им обоим. Это делало их по настоящему счастливыми. — не из-за тебя. То, что ты потерял память, моя вина и только моя. И я даже не искал тебя, потому что похоронил и скорбел. Чёрт, если бы я занялся твоими поисками, то непременно бы нашёл и давно бы нашёл. — эта мысль так сильно терзает его с самого первого дня, как только он увидел ЧонГука живым. — не вини себя, мини. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за этого, ладно? Главное, что мы сейчас вместе и никто не способен разлучить нас. Как только мы со всем разберёмся, я начну лечится. Доктор в Корее сказал, что у меня есть шансы пойти на поправку. Мы купим дом и вместе будем жить в нём вдвоём. А Хосок будет рядом жить. Вот какой дом ты хочешь? Типа виллы или замка? Или что-то деревянное, как в фильмах? Я могу построить любой и такой огромный, что ты в нём запутаешься. — ЧонГук знает, что это ему под силу и действительно верит, что всё так и будет, но не Чимин, который сегодня должен будет отправиться на задание. Очень опасное задание. Старший молчит некоторое время и кивает — да. Мне нравятся и виллы и замки. Но я, наверное, слишком старомоден, поэтому хочу замок. Давай замок и в том месте, где никто не смог бы нам помешать — Чимин хочет вытереть подступающие слёзы, но боится, что ЧонГук заподозрит, поэтому остаётся лежать неподвижно, пока капли слёз стекают по лицу на подушку. Он бы отал всё на свете, чтобы желания младшего воплотились в реальность. Он и сам так этого безумно хочет. Хочет избавиться от этой работы и мести, жить спокойно обычной жизнью и каждый вечер проводить с ЧонГуком, который будет ждать его дома. Они бы пили любимые напитки, играли в приставку, занимались сексом и много, много разговаривали на разные темы. — хорошо. Замок так замок. Я начну сразу же, как только вернёмся в Корею, уничтожим НамДжуна и всю его организацию. Давай восстанавливать наши потерянные 5 лет, мини — шепчет Чон мечтательно, хоть и до конца в это не верит, ведь и шансы у него с каждым днём всё меньше и меньше. — больше всего на свете хочу быть с тобой каждый день, живя в спокойствии. — они дарят друг другу натянутые улыбки сквозь боль и осознания того, что такого чуда с большой вероятностью может не произойти. У каждого свои причины думать об этом, но пока надежда живёт в их сердцах, они не намерены сдаваться. Чимин старается успокоиться, потому что голос его начинает заметно дрожать, а слёзы не перестают течь. Ни о чём не подозревающий ЧонГук спокойно лежит, наслаждается этими минутами и даже не подозревает, что это их, возможно, последний день вместе. — готов вернуться? Может, хочешь выпить воды или поесть? — с каждой минутой Чимин чувствует, как холод съедает его. Поглощает в себя. Он был в тонкой чёрной водолазке, которая закрывала его горло, но это мало что давало. Пак бы жаловался, что ему холодно, если бы не ЧонГук, который находится в тепле благодаря ему. Чон хочет попрощаться с Тэхёном без кого-либо и ждёт, пока они уйдут. — я не могу есть или пить. Кусок в горло не полезет, мини. Я чувствую себя таким виноватым перед ним. Он говорил, что хочет найти убийцу своих родных и посмотреть ему в глаза, а в тот самый момент, когда говорил, он уже смотрел… — ЧонГуку невыносимо думать об этом. Он погубил его жизнь собственными руками — с чего такие выводы? Может, Тэхён ошибся? Может, это был не ты. Гук-и, мы обязательно разберёмся в этом и узнаем правду. Настоящую правду с доказательствами, а не так просто на словах. Мне Тэхён всегда был дорог, но я не верю его словам. Он был поглощён злостью и обидой, сделав поспешный вывод только узнав, что ты некий убийца Кристиан Децим. Я не позволю этим сломать тебя, Гук-и. — Чимин гладит подушечками пальцев его лицо, смотря в глаза напротив и успокаивает. ЧонГуку становится легче в несколько раз, но вина всё равно остаётся. ЧонГук искренне ненавидит день, когда начал убивать людей по приказу Ким НамДжуна, но благодарен всему на свете, что встретил Хосока, Тэхёна и вспомнил Чимина. Чон коротко кивает и обнимает старшего, ставя подбородок на его крепкое плечо. — я говорил, что ты лучший… ? — лучший? — тянет Пак, зная, что тот не докончил фразу — балабольщик — усмехается Чон. Чимин бьёт его легко по попе и смеётся. — твой язык всегда знает, что вставить — быстро произносит, а затем понимает, как двусмысленно это звучит. ЧонГук ловит его на словах. — вставлять говоришь — ЧонГук всё ещё крепко прижимает Пака и целует его в шею — я могу вставить, если хочешь — игриво шепчет и кусает мочку уха, на что тело старшего быстро откликается — только языком — не уступает Пак, показывая, кто тут доминант. — голубки — ЧонГук и Чимин отстраняются, оборачиваясь на звук. — Хён? — радости ЧонГука не занимать. Он не видел его в церкви и очень рад, что он пришёл. Это важно для младшего и Хосок это прекрасно знает. ЧонГук подходит к нему и сильно обнимает, закрывая глаза. Он так любит запах Хосока, его присутствие придаёт ему уверенности и чувство радости. — Гук-и, рад видеть тебя улыбающимся — искренне говорит Хо, по телу которого пробегают мурашки от того, как сильно рад ЧонГук ему. Он безумно любит его, как самую настоящую семью. — я знал, что ты придёшь — я же знаю, как важен был для тебя Тэхён. Он важен тебе, а значит и мне. Жаль, что мы особо и пообщаться не успели — Хосок хлопает младшего по спине, подбадривая. Его взгляд перемещается на Чимина, который стоит и смотрит на них, покрываясь холодом. Как только ЧонГук ушёл из его объятий, холоднее стало в 3 раза. — спасибо тебе — шепчет Чон благодарно и отстраняется. — если твои слова действительно правдивы, Хён, есть ещё Чимин, который очень важен для меня. — ЧонГук отвёл взгляд от Хосока, переводя на Чимина и обратно — Пожалуйста, не враждуйте ради меня, а лучше подружитесь. Мне больно смотреть на вас. Я вижу, как сильно вы ненавидите друг друга. Хён, прошу тебя, помиритесь по настоящему. Отпустите эту ненависть. — искренне говорит, и ЧонГук сейчас так сильно благодарен, потому что Хосок подошёл к Чимину первым и протянул руку в знак перемирия. — ради своего мальчика, я готов хоть в ядро земли провалиться — глаза направлены на Чимина. Пак думает, он точно также готов на всё и даже больше, чем Хосок сказал только что, поэтому протягивает в ответ руку и пожимает. — точно также, как и я — цедит Пак констатацию, не отрывая глаз от Хосока. ЧонГук в стороне улыбается, не веря своим глазам. То, что он так давно хотел. То, чего он так долго ждал, наконец, свершилось. И нет слов на свете, чтобы описать счастье Чона младшего в этот момент. — спасибо. Я так этого хотел увидеть прежде, чем покину вас — ЧонГук до сих пор не верит своим глазам. Хосок с Чимином быстро переводят на него взгляды после его последней фразы. — я понял, понял — ЧонГук закатил глаза, понимая, что сболтнул то, чего они не намереваются принимать. — оставь нас с Чимином. Я хочу поговорить с ним, Гук-и — он говорит с серьёзным лицом, что даже младшенький слегка вздрагивает. — вы же не собираетесь драться или угрожать друг другу? — конечно нет, солдат. Я хочу поблагодарить его и поговорить с ним — ЧонГук неверяще смотрит, но всё равно оставляет их. Напоследок быстро подходит к Чимину, снимает с себя пальто и накрывает его, целуя нежно в губы — не заболей. — он отстраняется и уходит к воротам церкви — я буду ждать вас и да, хён. Я не солдат, а командир — подмигивает, и Хосок улыбается во все 32 зуба, думая о том, что он так вырос. На глазах. Как только ЧонГук заходит в церковь, закрывая ворота, Хосок переводит взгляд на Чимина. — мне не верится, что ты хочешь поблагодарить меня — Чимин ухмыляется, скрестив руки на груди. Погода становилась всё холоднее и холоднее, от чего пальцы онемели. — когда ты выйдешь отсюда? Мне нужно знать точное время, чтобы я мог отвлечь ЧонГука. — через пару минут. Сейчас все начнут потихоньку уходить. Мне нельзя дольше задерживаться здесь. Если не поедем сейчас, то в следующий раз ЧонГуку прикажут ехать с нами, а я не могу этого допустить. — тон в голосе Пака меняется, как и выражение лица. Сейчас он вновь стал таким серьёзным, что будь на месте Хосока кто-то другой, сразу бы давал задние. — хорошо, — Хосок поднимает руку и хлопает того по плечу — я действительно хотел поблагодарить тебя. Мне жаль Тэхёна, но если бы он тогда убил ЧонГука, я бы сразу его прикончил. И сейчас тоже благодарен за то, что жертвуешь собой ради его защиты. Я знаю, что ты готов на всё ради ЧонГука, как и я. Наше общее прошлое должно остаться в прошлом, если мы хотим уберечь его. Я позабочусь о ЧонГуке , о его лечении и не позволю умереть так быстро. — я не сомневаюсь . И ещё кое-что. ЧонГук винит себя в том, что убил родных Тэхёна. Перед своей смертью он винил его в убийстве. Докопайся до правды, иначе ЧонГук себя погубит — понял. Сделаю. — я пошёл — слегка кивает Пак и уходит, спускаясь с лестницы — до скорой встречи, надеюсь — искренне в след громко говорит Чон, наблюдая, как Чимин быстро уходит в машину, где его уже ждут, но не замечая лёгкой улыбки на его лице. — Хён? А где… — ЧонГук наблюдает за тем, как Хосок садится на место Пака, но самого его не видно. Голова младшего вертится в поисках Чимина — ему позвонили. Он сказал, что его вызывал генерал, чтобы создать новый план, который должен занять достаточно много времени, поэтому Чимина в ближайшие часы не жди — совсем непринуждённо отвечает Чон, замечая, как подозрительно на него смотрит младший. — появилось новое задание? — удивляется Чон младший, что задания мгновенно появляются. Даже отдохнуть толком не успеваешь. — нет. Просто план. Задания ещё нет. — горячая ладонь ложится на ногу младшего и сжимает, как бы поддерживая. — понятно — ЧонГук кивнул и вновь перевёл взгляд на священника и гроб, в котором лежит его дорогой сердцу человек. В душе ЧонГук боится, что Хосок ему лжёт во благо ему самому. ЧонГуку очень не спокойно на душе, поэтому он ждёт подходящего времени, пока отпуская негативные мысли. Он чувствует себя параноиком, который одержим Чимином и Хосоком после смерти Тэхёна. Люди начинают по очереди подходить к гробу, затем уходить по своим делам. ЧонГук с Хосоком были самыми последними. ЧонГук был самым дорогим человеком для Тэхёна, поэтому прощается самым последним и дольше всех. — «я снова приду к тебе — не уходи — мне нужно принять душ — тогда прими его со мной» — «эй, эй. ЧонГук. Это был страшный сон. Всего лишь сон — я так люблю тебя, Тэхён» — «ты не представляешь, как я зависим от тебя, Тэхён. Я умру, если ты уйдёшь от меня — почему я должен уйти от тебя, если я люблю тебя?! Я никогда не уйду, Гук-и — повтори — что повторить? — как назвал ты меня. Повтори — Гук-и» — «я так боюсь, что тебе снова придётся страдать… из-за меня… — иди сюда» Воспоминания о Тэхёне, его слова и действия разом давят на ЧонГука. Он стоит прямо перед ним. Перед его обездвиженным, мёртвым телом и смотрит, пока слёзы волной стекают по лицу. — твои опасения были верны, лунтик мой — шепчет Чон, чтобы никто его не услышал и приближается к Тэхёну, гладя рукой его холодное лицо и фиолетовые губы, которые выглядят так безжизненно. Хосок стоит в 4-х метрах от него и наблюдает. Он боится, что тот может сейчас упасть в обморок или ещё чего похуже, ведь он так слаб. — ты оставил меня и заставил страдать. Это так несправедливо. Мне так жаль, что ты не услышал то, чего так хотел перед смертью — ЧонГук наклоняется ещё ближе и целует его в ледяные губы, оставляя влажный след — я люблю тебя. Так сильно люблю тебя, Тэхён — шепчет из последних сил и плачет, взяв его руку и голову положив на его грудь возле сердца, где не слышно больше биения. Такого родного, которого больше не вернуть никогда. ЧонГук безумно любит его и ненавидит себя за то, что причинил своей любовью столько боли. — очень скоро мы встретимся и я лично скажу тебе то, что не успел — его лицо опухло от слёз, а глаза были безумно красными. Ким Тэхён спас Чон ЧонГука от смерти, но сам потянулся к ней. И смерть приняла его в свои объятия ЧонГук уже потерял одного дорого себе человека и не намерен терять кого-либо ещё, поэтому он целует ещё несколько раз Тэхёна, не прощаясь с ним, ведь уверен, что не выживет. Он рукавом проходится по лицу, вытирая слёзы и идёт к Хосоку. Чон слегка споткнулся, и старший так сильно испугался, что быстро подлетел к нему и крепко схватил, дабы тот не упал. — я всего лишь споткнулся — недоумённо смотрит на старшего, в глазах которого читается страх, возникший из ниоткуда — всё в порядке. Я умею ходить — блять, напугал, Гук-и. Чуть коньки не отбросил — отпускает из крепкой хватки младшего и идёт рядом с ним. Прошло уже полчаса. Наверняка, думает Хосок, Чимин уже почти отправился на задание. Его тешило то, что ЧонГук верит ему и не подозревает, что Чимин ему солгал, как и Хосок. — я отвезу тебя в больницу — хорошо — ЧонГук слабо кивает и садится в его чёрную матовую БМВ, которой он не изменяет. — всё ещё гоняешь на ней — ухмыляется Чон — моя малышка — зверь. Никогда не подводит — подмигивает Хо и гордится ею. ЧонГук слышит рёв мотора, Хосок давит на педаль, машина рычит, и быстро набирает скорость. Они молча едут. ЧонГук думает о Тэхёне. Хосок думает о ЧонГуке. Через полчаса они приехали в больницу и Хосок уже знал, что Чимин вылетел на задание. Он паркуется и выходит вместе с ЧонГуком из машины. Они спокойно направляются в больницу. ЧонГук выглядит очень уставшим — отмечает Хосок. Они быстро поднимаются на второй этаж, где находится палата Чонгука и он ложится на кровать, укрывшись одеялом и сняв с себя куртку. — чем будешь заниматься? — спрашивает старший, кладя ключи от машины на тумбочку возле кровати — хочу спать. Я так устал. — тихо говорит ЧонГук, на что Хосок кивает. — я пока спущусь вниз. Там варят кофе, куплю и вернусь. Я буду твоим смотрителем — нянькой — закатывает глаза Чон и отворачивается к окну, спиной к Хосоку. — почти. Я пошёл. Тебе принести чего-нибудь? — да. Есть хочется и пить — хорошо. Придётся идти в кафе неподалёку. Я быстро — Хосок выходит из палаты, быстрым шагом, покидая помещение. ЧонГук зря время не теряет. Он резко вскакивает с кровати и берёт в руки телефон, набирая не очень приятный номер. — командир Чон? — Лейтенант Уилсон, мне нужно спросить у вас — что такое? Что-то случилось? — услышав тревожный голос, с опаской спрашивает, прислонившись к стене и наблюдая, как загружают самолёт. — я не могу дозвониться до Лейтенанта Пака. Он уже вылетел? — да. Вылетел недавно. У него ведь задание сложнее, чем ранее было. Что такое? Что-то передать ему? — вы тоже вылетели? — нет ещё. Через 15 минут вылетим, как подмога Лейтенанту Паку — надеюсь местечко найдётся для меня — если не опоздаете, найдётся. Ждать не будем — так точно, Лейтенант Уилсон. Скоро буду — ЧонГук сбрасывает трубку и сердце его колотится так бешено, будто сейчас выпрыгнет из груди и разорвёт её на части. Он быстро надевает куртку, хватает ключи от машины Хосока, которые он оставил, и пулей вылетает через второй выход, откуда Хосок точно бы не пришёл. Он начал бегать и искать машину и, наконец, облегчённо выдыхает, когда находит и садится в неё. Машина рычит под ЧонГуком и он срывается с места с бешенной скоростью. Они его обманули, но не уж то думали, что их ложь не будет ему ясна. ЧонГук вспоминает слова Чимина возле церкви и нажимает на педаль сильнее. Он с ним абсолютно точно прощался. Сейчас ЧонГук понял, почему он просил обещание, чтобы тот был сильным до конца. Он думает, что это их последняя встреча, но какой же шок он испытает, когда увидит ЧонГука ещё раз. Спидометр показывает дьявольские цифры, которые ЧонГук только увеличивает Через 10 минут ЧонГук уже добрался до них. Успел. — Лейтенант Уилсон — он быстро подходит к нему не в форме — твоя форма, командир — я оденусь в самолёте. Думаю, так не успею — хорошо. Сейчас форму принесут. Заходи в самолёт и жди указаний. И ты точно готов с такой раной идти в бой? Мы не станем делать поблажек — готов. Всё со мной в порядке, но я не в курсе плана и мне нужно кое-что забрать из базы. Я быстро — я всё объясню насчёт плана. Нужно приготовится. С минуты на минуту вылетаем. Поторопись — так точно — подносит руку к голове и быстро направляется на базу. Он открывает дверь комнаты Пака и ищет в своей сумке трос, который он взял у Хосока. Хосок будет так зол, а ещё так сильно испугается за ЧонГука и его безумных действий. Если думать об одном дорогом человеке, не заметишь, как потеряешь второго. А этого ЧонГук определённо не хочет. ЧонГук садится в самолёт на крайнее сиденье и наблюдает, как садятся остальные солдаты и как заходит Лейтенант Уилсон с формой в руке. — там место, где можно переодеться. Иди — он протягивает форму и ЧонГук благодарно кивает и идёт в ту сторону, скрываясь за занавеской. Он быстро переодевается в свою форму, надевает трос и прикрывает его тканью. Трос не был большим, поэтому его можно было спрятать за курткой. ЧонГук знает, что таких тросов нет ни у кого из правительства. Они слишком новые и только у частных организаций появились совсем недавно, а именно у НамДжуна и теперь у Хосока. Чон садится обратно на место, когда всё надевает на себя. Выбрасывает куда-то в сторону свою одежду и кладёт телефон в карман. Самолёт взлетает. ЧонГук слышит вибрацию в кармане. Он подносит к лицу телефон. Хосок звонит. ЧонГук мгновенно отвечает. — куда ты, блять, исчез с моей машиной?! ЧонГук! — меня вызывал генерал, чтобы создать новый план  — цитирует слова старшего и тот всё сразу понимает — о господи, ЧонГук. Ты безумен. Уходи оттуда! Живо уходи! — рычит Хосок, перепугавшись — я никогда не оставлю Чимина биться одного. И молись, чтобы я простил тебе твою ложь, Хосок — грубо отвечает ЧонГук. Хосок впал в ступор, ведь раньше никогда не слышал такого грубого тона со стороны младшего, а ещё его полное имя, вместо «хён» многое говорило. ЧонГук сейчас зол как никогда. ЧонГук сбрасывает трубку, сжимая челюсть и кладя телефон в карман вновь. Он злится на них обоих за их игру и большую ложь. Провели его так легко, но если бы не «паранойя» ЧонГука, он бы им поверил. Самолёт уже взлетел и совсем скоро ЧонГук будет рядом с Чимином, а всё остальное не важно. Всё остальное пусть подождёт. — план таков — начинает лейтенант, смотря на командира, который единственный не в курсе всего. Лейтенант прекрасно знает, что его нельзя было допускать к этой операции из-за его здоровья, но решает для себя, что тот выберет сам, как поступать, ведь как бы сильно Чон ему не нравился, он помнит, как он отважно спас жизнь Чимину, готовясь принести себя в жертву и этот момент навсегда остался в глазах лейтенанта — террористы будут идти с Запада, но я более чем уверен, как и лейтенант Пак, что это будет отвлекающий манёвр, ведь всё это очевидно, но мы не можем ослушаться генерала. Действуем с Севера. Там, возможно, и будет эпицентр этого дерьма. Ты — безумец, ЧонГук. Кто добровольно захочет идти на верную смерть? Да ещё и рвётся, даже не изучив план и не зная всю опасность операции - удивляется Сэм — мне не раз говорили, что я — безумец. Я бы не пошёл, если бы лейтенанта Пака там не было, Сэм — спокойно отвечает Чон — ты не скрываешь того факта, что тебе всё равно на правительство и задания. Ты просто хочешь защищать Чимина, ведь так? — абсолютно — без намёка на шутку соглашается Чон — после случая с Нью-Йорком я бы не вернулся на базу, если бы там не было Чимина и вскоре Тэхёна. Мне абсолютно всё равно на правительство и долг перед ним. — Сэм удивляется его наглостью, но просто кивает, будто понимает, что он говорит. — но насчёт Севера я не уверен. Я постоянно думал о том, как действуют террористы и всегда пытался хоть что-то узнать о них. И я узнал. Они самый мощный удар всегда совершают с Юга. Это как традиция, которую нельзя нарушать. Поэтому эпицентр будет именно там. — лейтенант Пак направился на Юг — что?! — от спокойствия и следа не осталось. Мозг начал кипеть, а сердце бешено стучать. Только бы он успел. ЧонГук пытается не думать о плохом и освободить разум от эмоций. Ведь, как его учил Хосок, они огромный враг в опасных ситуациях, которые требуют незамедлительного действия. — мы должны предупредить их. Мощный удар нанесут, когда мы объявимся. Они знают это и ждут нас. Нам нужно немного вдалеке пролететь от Лейтенанта Пака, ведь — ЧонГук наклоняется к Сэму и шепчет — они могут взорвать этот самолёт. Прямо сейчас нужно что-то предпринять, чтобы выжить, а ещё не дать погибнуть отряду лейтенанта Пака — взорвут? Но они не знают, когда мы прилетим и наше местонахождение сейчас. Всё зашифровано — да, но есть утечка. Когда мы были в Нью-Йорке, я взял рацию террориста, чтобы убедиться, что они не в курсе дальнейших наших действий. Как по твоему они предусмотрели то, что солдаты будут и сверху и снизу, а ещё выпустят бомбу. Они знали на что шли и сделали всё, чтобы умерли все заложники и много наших солдат. Они не пытались выбраться оттуда — о господи…так это получается… — Сэм выглядел крайне удивлённым — среди нас крыса, которая действует слишком тихо и, наверняка, она осталась где-то на базе. Чтобы передавать информацию, человек должен быть в курсе действий. А в курсе действий изначально только… — — те, кто имеет хорошую должность и звание. Чёрт… Почему ты не сказал раньше? — я не знал, кому можно доверять. И не думал, что задание так быстро вновь возобновится. — у тебя есть подозрения? — не уверен, но генерал не подпускал меня к заданию, всё на здоровье перекинув. А всем известно, что солдатов он не жалеет. У меня были не столь значительные ранения, чтобы не идти на задания — стоп. Ты хочешь сказать… — это генерал. Он работает на крупную шишку, о которой мы не догадываемся — ЧонГук думает про себя о НамДжуне. Возможно, это его рук дело поддерживать террористов и убивать людей, предоставляя им своё оружие. Значит ли это, что НамДжун в курсе того, что ЧонГук жив? — думаешь, он знает, что ты о многом узнал? Если это так, то… — он захочет избавиться от меня — кивает Чон. Это было умно с его стороны, но ЧонГук всегда на шаг впереди. — чёрт. То есть он не хочет допустить, чтобы мы выжили? Если так, то он мог бы взорвать самолёт и другим способом. — вызвав подозрения у других отрядов? Нет.Он, может, и взорвёт, но не сейчас. Он убьёт выживших и оставит тех, кто обо всём знает — он не один. — ему всё кто-то очень быстро докладывает. Нужно следить за каждым из каждого отряда. Мы не знаем, кому доверять, поэтому нам необходимо держать это в секрете, а прямо сейчас приготовить верёвки, чтобы быстро спуститься вниз. Они нас так вряд-ли увидят и будут думать, что мы ещё в самолёте. — не зря ты отличаешься от других, командир Чон. — начнём действовать и следить за каждым. Каждым солдатом. Как он реагирует и что будет делать — так точно — отзывается Сэм и встаёт с места. — солдаты, быстро приготовить верёвки. План действий изменился. Через несколько минут мы будем возле горы Рашмор и должны спуститься по верёвкам. Всем всё понятно? — так точно — хором громко говорят все. ЧонГук быстро начинает возиться с верёвками и смотрит вдаль, когда задняя часть самолёта открывается. Он видит, как отряд тихо идёт с одной стороны, пока другие во всю стреляют — потерпи ещё немного, Мини — шепчет себе под нос Чон, думая о нём. Лейтенант протягивает руку Чону. — спасибо, командир Чон — вдруг выдаёт тот. ЧонГук смотрит на вытянутую руку — Чимин говорил о Лейтенанте Барнсе, когда мы были с ним на базе. Я не знал его лично, но по рассказам Чимина он был таким же, как и вы, Лейтенант Сэм — ЧонГук сжимает его руку своей и крепко держит. — это честь для меня — искренне произносит Сэм, не отрывая взгляд от ЧонГука, затем убирает руку, как делает и Чон, замечая, что все готовы. — солдаты. Я пойду последним. Затем пойдёте все вы и, наконец, командир Чон первым. Действуем — Сэм снова смотрит на ЧонГука, который поднимает руку к голове в знак уважения и медленно кивает. Он не теряет ни минуты. Быстро цепляется за верёвку и очень быстро спускается вниз. Годы ежедневных тренировок и ЧонГук стал неповторимым. Он ловко оказался на горе и, взяв оружие в руки, начал оглядываться. Всегда оставаться начеку. Вот чему учили его все эти годы. — сразимся? — ты проиграешь — ухмыляется Хосок — не в этот раз — ты так каждый раз говоришь, Гук-и — нет. Не в этот точно — Чонгук на готовой позиции. Он ждёт, пока Хосок обернется и начнёт сражаться, как они любят. Хосок довольно ухмыляется — если ты потерпишь поражение, выполняешь моё желание — идёт ЧонГук приготовился к атаке. Он держит в руках пистолет с порохом внутри, как и Хосок. Они начинают драться, не применяя оружие пока. В ход идут ножи, кулаки и ловкость. ЧонГук повалил Хосока и приставил к его горлу нож. Он довольно улыбался, затем перевёл взгляд на время, чтобы посмотреть за сколько он его уложил, но даже не успел до конца голову повернуть, как оказался придавленным к полу ногами Хосока, который успел уже выхватить нож и приставить к его глазу. — эй, я уже выиграл, хён. — бьёт его рукой по ноге, чтобы тот ослабил хватку. Хосок отпускает его и поднимается с пола. — ты очень быстрый, ловкий и сильный, Гук-и, но не начеку. Это огромная проблема. Ведь какие бы навыки у тебя не были, ты не сможешь победить врага, если не начеку. Это тебе новый урок — они переводят дыхание после долгих тренировок и такого поединка, затем Хосок уходит, оставляя ЧонГука и крича в след — а желание я оставлю на всякий случай. — ЧонГук ухмыляется и поднимает с пола нож, начиная рассматривать его и думать о словах хёна его.

NOT GOOD — ALAN SILVESTRI

Никого не было видно на горизонте, но ЧонГук не отвлекался ни на что. Его цель — спасти Чимина и не погибнуть самому. Он смотрит по сторонам, не теряя бдительности и идёт вперёд, пока солдаты спускаются с самолёта. Куда не гляди, везде трава, скалы и подъёмы со спусками. Он забирается на подъём и ложится, чтобы его никто не заметил. В глаза бросается фигура. До боли знакомая фигура. При виде его, Чонгук забыл, как дышать. — чёрт, мини — шепчет под нос облегчённо Чон, понимая, что он успел и более того, прямо сейчас он находится в хорошем месте, куда ЧонГук быстрым шагом направляется, не забывая оглядываться и быть начеку. Расстояние сокращается. Он незаметно идёт к Чимину, от которого, возможно, около 100-150 метров. Но он не успевает сделать шаг, как слышит взрыв. Сзади. Он быстро поворачивает голову, наблюдая за тем, как самолёт терпит крушение. Их самолёт взорвался. В голову приходит мысль, был ли там Сэм. Он вернулся немного назад и начал смотреть, беспокоясь, и увидел, что с ним всё хорошо, но ЧонГук сделал очередную глупость. Когда он обернулся, чтобы продолжить идти к Чимину, его там уже не было. Он растерянно смотрит по сторонам и видит, как он на открытом поле сражается вместе со своим отрядом. ЧонГук ускоряется максимально. Он бежит так быстро, будто боится, что сейчас произойдёт непоправимое. Чимин потерял солдат и ему не в радость видеть их потери, поэтому он вышел сам, чтобы всё взять на себя. ЧонГук почти добегает. Осталось 20 метров, он замечает с двух сторон террористов. Один целится в Чимина, другой готовит для них бомбу. У него стоит выбор. Чимин или множество солдатов, которые прямо сейчас погибнут. Возможно, Чимин возненавидит его, но выбирает он Чимина и только Чимина. Ему нет дела до жизни солдатов. ЧонГук осознаёт, что как бы Чимин не менял его в лучшую сторону, тёмная сторона всегда имеет огромное влияние на него. И ЧонГук слушает его, выключая эмоции. Он ничего не чувствует к другим. Ни сострадания, ни обязательств. У него нет патриотического мышления и чувство долга. Всё его внимание задерживается на Чимине. ЧонГук быстро стреляет в голову террориста, цепляет трос возле обрыва и подбегает к Чимину так быстро, хватая его и закрывая всем телом. ЧонГук с Чимином прыгнули обрыв, потому что не было иного выхода, чтобы выжить. Произошёл громкий взрыв, который оглушил их и сильно отбросил. Все солдаты, которые были на том поле, погибли, но это не важно ЧонГуку. Он крепко держит Чимина, ударяется головой о каменную скалу и ослабляет хватку. Чимин не удерживается и хочет упасть, как ЧонГук сквозь сильную головную боль хватает его за руку и держит. Огромный обрыв. Внизу виднеются скалы и река с сильным течением. Чимин даже не успел узнать человека, который его спас. Он поднимает голову и сердце пропускает бешенные удары. Только не это. Нет. Он ударился и видит его. Это не может быть он — держись, мини. Я вытащу нас — произносит Чон, хмурясь от боли и крепко держа руку старшего. Сейчас многое зависит от него. Сможет ли он спасти своего родного человека. — ЧонГук? — глаза Чимина расширяются от ужаса до больших размеров. — что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказался, чёрт возьми?! — после осознания Чимин начал кричать на него из-за дикого страха за жизнь его младшенького . — тебя не должно было быть здесь! Чёрт, ЧонГук! Я велел тебе отдыхать в больнице, мать тв… — Чимин резко замолчал, когда услышал не очень приятный звук. Они быстро оба посмотрели наверх — трос…сейчас трос порвётся… ЧонГук, он… — Чимин посмотрел вниз, увидев скалы и глубокую голубую реку — помощь сейчас прибудет, Чимин! Не дёргайся, не шевелись! Лейтенант Сэм с минуты на минуту придёт и спасёт нас! — утешает Чон Пака, но когда сталкивается с его взглядом ему становится понятна его цель. — если ты сделаешь это, я сделаю это следом за тобой, ясно тебе?! Так что если хочешь спасти меня, сначала спаси себя! Это ясно?! — рычит он, глядя на взгляд полный сожалений, который вовсе не меняется. — Гукич… — Чимин больше не кричал, он осознавал ситуацию. Трос был только для одного человека, но ЧонГук этого не предусмотрел, считая его крепким и надёжным. — нет-нет-нет! Ты слышал меня, Чимин! — ЧонГук слышит с каким отчаянием в голосе Чимин произнёс «Гукич» и ему стало так плохо, он продолжал рычать на него и давить, хотя знает, что трос не так просто отцепить от себя. Это бы заняло время, которое бы хватило, чтобы случилось непоправимое. — я столько терзал себя мыслями о том, что отдал бы всё, чтобы спасти тебя тогда. 5 лет назад… — тихо говорит Пак с отчаянием — И этот шанс мне подарен самой судьбой. — на глазах ЧонГука начинают скапливаться слёзы, которые он не может смахнуть. Одна рука держит трос, другая руку Чимина. В его глазах читалась такая боль. Чимин знает, что ЧонГуку сейчас слишком больно от этих слов, из-за чего он снова начинает кричать — чёрт бы тебя побрал, Чимин! Я не собираюсь с тобой прощаться! Если мы умрём, то умрём вместе, понятно?! — ЧонГук не может сдержать дрожь в голосе. Если сейчас Чимина не станет, что же будет с ним? Он даже в кошмарах представлять не хочет. — я так люблю тебя, Гукич… — на глазах Чимина виден блеск. Его глаза блестят из-за слёз, которые он также не может сдержать, думая о том, что это действительно последняя встреча с ЧонГуком. Помощь не пребывает. И она вряд-ли прибудет, ведь они даже не заметят, что ЧонГук с Чимином всё ещё живы и висят на тросе, который вот-вот порвётся. — не прощайся, мать твою! Помощь скоро будет, Чимин. Пожалуйста, не отпускай мою руку, не отпускай меня — ЧонГук рыдает навзрыд, боясь, что вот-вот потеряет то, что так долго искал и так сильно любил. Он не хочет думать о том, что помощи лучше не ждать, ведь только надежда сейчас и спасает его. Но спасёт ли в итоге? — всё в порядке, Гукич — Чимин улыбается в отличие от ЧонГука, который места себе не находит. — нет! Пожалуйста! Пожалуйста! — захлёбывается в своих слезах Чон, не сдерживаясь. ЧонГук не чувствует. Он не чувствует руку. Руку Чимина, которую он упустил. Чимин со всей силы дёрнул и так потные руки, которые скользили и отдался порыву ветра, не отрывая глаз от своего любимого человека. Сердце ЧонГука в миг замирает, когда он видит Чимина, который так стремительно падает, глядя ему в глаза и скрываясь за скалой с такой тёплой улыбкой. Самое страшное, что могло произойти с ним — произошло. На своих глазах он потерял столь дорого человека. Видел его последнюю улыбку, взгляд, чувствовал теплоту тела, запах, который ни с чем не сравним. Единственного человека в этом мире, за кого бы он продал душу дьяволу, потерял. В последний раз держал за руку. И он бы сейчас так сильно кричал от этого, но вот сил нет. У него будто жизнь с корнями вырвали. Он не мог принять эту смерть. Только не Чимина. ЧонГук не отрывал глаз от пропасти и смотрел. Смотрел и смотрел. Единственное, чего он сейчас хотел — это прыгнуть в след за ним. Слёзы его высохли на лице, а внутри что-то погасло. Его разум будто отключился. Совсем недавно он боролся за жизнь. Цеплялся из последних сил, но сейчас... Он достаёт нож и хочет перерезать этот проклятый трос. ЧонГук уверен, что погасла его жизнь.