Chapter 2.1
1 марта 2021 г., 13:04
kookie97
хен
Нет, звучит как-то не так.
kookie97
привет тэ
ты свободен?
мне достались бесплатные билеты в кино
ты еще любишь One Piece?
Технически, билеты не были бесплатными — он купил их у Югёма, а он выиграл те на фестивале их университета в лотерее. Но это мелкие детали.
taehyungie
сейчас?
я имею в виду
да
дай мне 10 минут
нет погоди,
а где мы встречаемся?
kookie97
ты знаешь где находится кинотеатр CGV недалеко от нас
taehyungie
оки
Чонгук вопит и скатывается с кровати.
Черт, что мне надеть? У меня примерно тысяча белых футболок и черных спортивных штанов, почему в моем шкафу отсутствуют какие-либо цвета? Так, мои джинсы... джинсы...
Это не свидание.
Нет.
Оно не станет им, только потому что я этого хочу.
Дружеская встреча.
Люди смотрят фильмы с друзьями.
Люди часто занимаются всякими делами с друзьями.
И они думают, что надеть на встречу с друзьями.
Это сто процентов дружеская встреча.
Очевидно.
Его камера находится на тумбочке около кровати. Но тут он вспоминает, что Тэхен сказал тогда у Джина, и решает не брать ее. Если что, у него с собой будет телефон.
Чонгук мчится к кинотеатру, надеясь, что ветер взлохматит ему прическу. Развевающиеся на ветру волосы были трендом у персонажей аниме, почему бы им не быть таковыми в реальной жизни? Тэхен еще не прибыл в место встречи, и поэтому он смотрит в свое отражение в мраморной колонне. Теперь его волосы выглядят очень натурально. Полосатая бирюзовая рубашка (не белая), белые джинсы (не черные) и кроссовки (не тимберленды). Разнообразие.
— Привет, Гук!
Тэхен яростно машет ему у входа — как обычно приветствовал его в школе, зарабатывая взволнованные вздохи учителей. Чонгук улыбается и приветствует в ответ.
— Извини, что позвал в последнюю минуту.
Тэхен дуется:
— Не буду врать, да. Но это же One Piece, я не мог отказаться. И это сокращенная версия эпизода «Чоппера». Не думал, что его будут снова показывать в кинотеатрах. Откуда у тебя билеты? Я видел, что это ограниченный показ только для CGV.
Отдал много денег.
— Просто мне повезло с одним онлайн-мероприятием, на которое я даже не знал, что подписался.
— Такая удача ожидаема от золотого макнэ. Попкорн?
— Нельзя смотреть фильм без попкорна.
Его попкорн всегда состоит наполовину из масла, наполовину из карамели — Тэхен никогда не мог остановится на одном вкусе. Чонгук делает заказ, и его друг улыбается.
— Ты и это помнишь?
— Семь лет — не такой уж и длинный промежуток времени, — Чонгук притворяется, что вопрос его оскорбил. Улыбка Тэхена только растет.
— Это очень долго.
Думаю, для тебя это тоже был очень долгий период.
— Не достаточно для того, чтобы забыть.
Это странно — ну, не странно — просто... жутко. То, как Тэхен спрашивает о том, что Чонгук помнит какие-то маленькие факты о нем. Звучит так, словно он хотел бы, чтобы его друг забыл. Стер все воспоминания и начал с чистого листа. Словно он хочет, чтобы Чонгук воспринимал его как абсолютно другого человека.
Но он не может: Тэхен — это Тэхен.
Всегда был и всегда будет.
Сорокапятиминутная серия рекламных роликов заканчивается, и начинается фильм. Чонгук прочитал One piece и сам оценил арочный эпизод Эниес Лобби как лучший момент во всем аниме, но для Тэхена любимой была арка Чоппера. Тот иногда тратил свои ежемесячные сбережения на покупку товаров, связанных с ней. Чонгук задумывается о том, делает ли его друг это до сих пор.
— О боже, — шмыгает носом Тэхен, когда северный олень, тяжело раненный, протягивает гриб Хируруку. — Эта сцена убивает меня каждый раз, клянусь.
Губы Чонгука тоже дрожат. Это эмоциональная сцена, по крайней мере для тех, кто знает будущее доктора и гибридного оленя. Голова Тэхена покоится на плече Чонгука, и тот меняет позу, чтобы оказаться на одном уровне с другом. Слезы Тэхена оставляют мокрый круг на его рубашке. На самом деле, это не очень-то волнует парня.
— Эй, Далтон, — доктор с багровым лицом говорит с верой — вероятно, большей, чем должно быть у умирающего человека, — когда, ты думаешь, люди умирают? Когда их сердце пронзает пуля? Нет. Когда их настигает неизлечимая болезнь? Нет. Когда они выпивают напиток, сделанный из ядовитых грибов? Нет.
Челюсть Тэхена двигается, и Чонгук чувствует это плечом. Он произносит фразу, которую, младший знает, тот выучил наизусть.
— Они умирают, когда о них забывают.
И, конечно же, остальная часть фильма — о Пиратах Соломенной Шляпы и захватывающем дух даре доктора Хирурука — о чудесных цветущих вишнях на зимних горах. Вскоре из динамиков звучит мелодия, и зрители один за другим поднимаются со своих стульев, выходя из театра. Тэхен, однако, приклеен к своему сиденью, и, насколько Чонгук может судить, смотрит на темный экран.
— Гуки, — произносит Тэхен своим скрипучим, почти неслышным голосом, — ты правда скучал по мне?
— Больше, чем кто-либо, — сразу же отвечает младший, даже не задумываясь, — даже больше, чем Чимин.
— Ты не можешь быть уверенным.
— Могу, — Никто не думал о тебе каждый час, каждый день. Никто не интересовался тем, что ты поел на завтрак, обед и ужин. Никто не писал тебе на старый номер телефона, зная, что ты его сменил. Никто не бродил по улицам Пусана и Сеула каждые выходные в течение семи лет с крошечной надеждой, что когда-нибудь тебя найдет. Это определенно навязчивая идея — нездоровая преданность. Но именно поэтому я могу сказать, что скучал по тебе больше всех.
Потому что это правда.
— Тэ, почему ты пошел со мной в тот вечер?
— Какой?
— На реке Хан.
Тэхен сжимает рукав Чонгука.
— У меня просто было что-то вроде прозрения, будто после я никогда не смогу стать достаточно храбрым. Достаточно храбрым, чтобы снова увидеть тебя — тебя и Чима. Снова стать собой.
— Но ты и остался собой.
— Я этого не знал, — задумчиво бормочет Тэхен. — Не мог этого знать.
— Почему?
— Я чувствовал себя, словно умер, — он поднимает свою голову с плеча Чонгука, — забыл, кто я такой. Все еще верил в фей, кроликов на луне, но больше не был собой.
Что-то закипает внутри Чонгука. Может быть, потому что он чувствует, как заново переживает тот день, день, когда он и Чимин плакали у дома Кимов, потому что Тэхен не возвращался. «Он сказал, что сделает это, аджумма, — отчаянно кричал пятнадцатилетний Чонгук. — Тэ так сказал. Почему тогда его все еще нет?». Смесь отчаяния и унижения, омрачающая хмурый взгляд матери Тэхена, — это тот образ, что преследовал Чонгука и Чимина в течение многих лет.
— Потому что он и не вернется, Чонгук. Только не в этот дом. Только не в этот город.
Это был словно кошмар. Будто пожар — ужасающий, жгучий пожар.
Что-то, чего не должно было случиться ни с Чонгуком, ни с Чимином. То, о чем они будут сожалеть вечно.
— Ты никогда не был мертвым для меня, даже на миллисекунду, — младший кладет свою руку на тэхенову, — я помнил тебя и Чимин тоже. Мы всегда помнили тебя. Ты был, — он судорожно втягивает воздух, — ты был жив для нас в течение всех семи лет. И всегда будешь.
Тэхен хмыкнул — Чонгук небрежно сфотографировал театр, экран, стулья, потолок, желтые огни и бархатные занавески.
— Зачем ты делаешь это?
Чонгук пожимает плечами:
— Наверное, для вдохновения. Это мое хобби.
— Ты всегда увлекался фотографией? — они оба снаружи, на эскалаторе, Тэхен стоит на ступеньку выше Чонгука. — Честно говоря, я думал, что ты станешь художником или, скажем, аниматором. О, подпольный боксер! Вообще-то, это довольно опасно. Ты не должен быть подпольным боксером.
— Я занимался кикбоксингом, когда учился в колледже. Правда, всего три месяца — через некоторое время мне это наскучило.
— Ну конечно.
— Я выбрал фотографию, потому что, ну, ты знаешь, — Чонгук вертит в руках свой телефон. Он не может отрицать, что Чанмин сыграл особую роль в этом достаточно импульсивном выборе специальности, но младший по-настоящему любил фотографировать. Одна фотография могла содержать и эмоции, и воспоминания, и жизнь. Это было именно то, что искал Чонгук. Если он не может найти что-то (или кого-то), то хотя бы может сохранить воспоминания. — Мне начал нравится процесс. Я также достаточно талантлив.
— Не спорю, — Тэхен звучит отчужденно, что точно не нравится его другу.
— Тебе больше не нравится фотография?
— Не то чтобы. Дело не в самом процессе: мне просто не нравится смотреть на свои фотографии.
(— На его фотографиях я выгляжу таким красивым.
— Ты и в жизни милый.
— Это другое. На фотографиях словно абсолютно другой человек. Прекрасный.)
— Тэ, — Чонгук запинается и мягко говорит, — ты же знаешь, что я люблю тебя? И Чимин тоже, Джин-хен словно боготворит тебя последние дни, после того, как ты показал ему тот сайт с посудой высокого качества. Намджуни-хен радуется из-за того, что наконец-то появился кто-то с уникальной точкой зрения на все на свете, Юнги-хен безумно мягок с тобой, а Хоби-хен помешался на тебе, — грубо говоря, любовь Чонгука сильно отличается от чувств других. Однако Тэхен не должен знать об этом сейчас. Он не знал об этом все это время, зачем что-то менять?
— Твои друзья — странные люди, — слабо улыбается Ким, — слишком милые.
— Они и твои друзья тоже.
Тэхен кивает:
— Мои друзья, да.
— Я провожу тебя, — Чонгук останавливается, когда они подходят к перекрестку.
— Не надо, все нормально. Увидимся, и спасибо за фильм, Гуки.
— Не за что.
***
Чонгук почувствовал себя полностью разбитым где-то на первом курсе университета. Это было через семестр и три недели после того, как он и Чимин познакомился с друзьями Хосока и влился в их компанию. Лучший друг Чонгука был на втором курсе, что делало его младшеньким для танцора и Юнги, Сокджин в то время только открыл свое кафе. На удивление, для ухудшения его состояния не было никаких предпосылок, никакого триггера, о котором обычно говорят. Это был словно снежный ком из еще кровоточащих ран в его сердце, трещин в разуме и последствий нарушенного обещания Тэхена, потери их связи. И он атаковал Чонгука, когда тот бесцельно бродил по грязным улицам Сеула в сырую полночь. Парень чувствовал себя абсолютно потерянным, он не мог дышать, ходить, да и вообще двигаться. Чонгук был неспособен существовать. Его атаковывали бесконечные «Почему?»: Почему именно Чанмин? Почему Тэхен? Почему не Чонгук? Почему ушел? Почему пообещал? Почему доверился? Почему продолжает жить? Честно говоря, были и другие проблемы. В то время парень был загнан в угол из-за проекта по фотографии, мало ел, мало спал, и от тяжести всего этого Чонгуку казалось, что он деградирует и словно растворяется. Тэхен все усложнял. Доводил до отчаяния, являясь причиной всех этих вопросов, на которые невозможно найти ответ. Именно это привело к тому, что Чонгук оказался на каком-то безымянном переулке, который не мог узнать, промокший до нитки из-за дождя и абсолютно разбитый. Когда он просыпается на больничной койке, игла капельницы воткнута в его болезненно бледную кожу, а рядом сидящий Чимин не может остановить свои рыдания. Сокджин был на другом краю дивана рядом с Юнги, одетый в помятый костюм, с взъерошенными волосами. Рэпер одной рукой ласково приобнимал своего парня, а свободной — обхватил руку Чонгука. Намджун дремал на плече Хосока, а сам танцор задумчиво смотрел перед собой. — Гук, — голос Юнги сорвался, — черт, ребенок. Гребаный идиот. — Боже мой, — Хосок словно вышел из транса и выдохнул, — слава богу, святое дерьмо, боже, я думал... — глаза Намджуна округлились, а спина была очень напряжена, пока он осматривал состояние Чонгука. — Чонгук-а, боже. Ты напугал нас до смерти. — О чем ты только думал? — Сокджин отчитывал младшего, держась за Юнги. — Что я тебе говорил о твоей привычке морить себя голодом? Доктор диагностировал у тебя недоедание и недостаток сна, а также кальция, калия, витаминов, я просто не могу продолжить, потому что абсолютно всего! И на кой черт ты гулял по ночам в такой час? — должно было произойти что-то действительное ужасное и серьезное, чтобы Сокджин ругался так. — Джин, — решает прервать эту тираду Юнги, — позже. Чимин был единственным, кто не сказал ни слова, потому что понимал причину поступка Чонгука (эти прогулки были чем-то вроде каждонедельного ритуала). Младший надеялся, что его друг не испытывает чувства вины или чего-то в этом роде, но осознавал, что скорее всего так оно и есть, потому что тот — слишком добрый и чистый для этого мира. Он будет винить себя больше, чем кого-либо другого, как и тогда, когда они вдвоем были выгнаны из дома Кимов. — Мы просто хотим знать, почему, — спокойно заявил Намджун (Чонгук и не мог представить его разъяренным). — Почему ты так поступил? Младший уставился в потолок. Тот был приятного бежевого цвета. — Это просто привычка. Даже больше похоже на инстинкт. Я не могу игнорировать его. Сокджин нахмурился, сбитый с толку: — Привычка гулять по ночам? — Нет, искать. — Искать что? Тэхена. Но Чонгук не хотел, чтобы еще больше людей знали об этом — он боялся, что тогда поиски Тэхена потеряют смысл, станут иллюзией. Возможно, эти мысли были абсолютно бесполезными, и Намджун смог бы их оспорить. Но этот страх был частью Чонгука, как и сам Тэхен. Теперь он даже не был уверен, что его друг настоящий. — Кое-что очень важное, — ответил парень расплывчато, — свою жизнь. Но Юнги, казалось, понял: — Так, то есть мы не можем помочь тебе с этим? — Ага. — Ладно. Скажи нам, когда нужна будет наша помощь. Со временем этот инцидент был благополучно забыт. Чонгук продолжал бродить по Сеулу, Чимин продолжал мучить себя чувством вины, а остальные продолжали вести себя так, будто ничего не происходит. Несмотря ни на что, младший все равно продолжал поиски.***
— Ты не знаешь, где Тэхен? В дождливое воскресенье Чимин врывается в однокомнатную квартиру Чонгука под крышей. Чонгук безмерно ругает свое прошлое «я» за то, что когда-то показал друзьям местонахождение запасного ключа. — Чимин, сейчас охренеть как рано. — Сейчас восемь двадцать один. — Да, это и есть «рано». — Тэ совсем мне не пишет последнее время, — Чимин настолько сильно дергает волосы на своей голове, что кажется, будто он собирается оторвать себе парочку прядей. Чонгук точно не готов видеть кровь в половину девятого утра. Его друг кричит в отчаянии: — Ты же знаешь его. Тэхен постоянно в телефоне: примерно раз в полчаса он обязательно с кем-то общается, а в выходные и то чаще. Так почему я не могу связаться с моим другом двадцать шесть часов, Гук? Написал ему о том, что он забыл шапку у меня, но он даже не читает сообщение. Я просто... — Хен, — мягко прерывает его младший, — дыши. Ты задыхаешься. Чимин утыкается в мягкий матрас друга и ворчит: — Я просто... вспоминаю о том случае. Когда тебя положили в больницу. Наверное, это глупо, но в моей голове сразу пробежала мысль, что ты тоже уйдешь — как и Тэхен — без следа, и... ужасное чувство. Я не мог потерять и второго своего друга, — Чонгук задумывается о том, как же сильно переживал и беспокоился о нем тогда Чимин. — И тут он снова с нами. Мы стали прежними. Но если Тэ исчезнет вот так еще раз... — выражение лица Чимина мрачнеет, — я не знаю, как переживу это снова, Куки. Где-то внутри младший согласен с ним. Ему кажется, что у него не хватит сил справиться с этим еще раз: с теми вечными поисками Тэхена. — Может быть, он просто спит, — предполагает парень, — у хена очень много подработок. Ты не знаешь его адрес? Чимин разочарованно вздыхает: — Нет, он никогда не давал мне его. Я предлагал подвести его несколько раз, но Тэхен всегда говорил, что у него есть еще другие дела и работа. Ты тоже не знаешь, да? — Нет. — Ну, мы в дерьме, — хватается за голову Пак, — если даже ты не знаешь, то другие уж точно. Может, его коллеги в курсе? Ах, но если он был так скрытен, то, вероятно... Чонгук пытается пробежаться по всем возможным вариантам. Тэхен порвал связи со своей семьей с тех пор, как уехал, и, похоже, у него не было никого, кого можно было бы назвать друзьями, за исключением Чимина, Чонгука и остальных членов их компании. — А как же Джин-хен? — Откуда Джин-хен... — Нет, я имею в виду его связи, — законность этой альтернативы сомнительна, но это не так важно, — Мунбель-нуна. Разве она не какой-то там крутой полицейский? Она могла бы получить доступ к его адресу — или к возможному источнику информации. У KIMFOOD есть личный информатор, не так ли? Они богатые люди, у них должен быть кто-то вроде личного информатора, это так по-голливудски. Не теряя ни секунды, Чимин набирает номер Сокджина. Они быстро переговариваются: — Да... да, я знаю, что это вмешательство в его личную жизнь и нарушение конфиденциальности... Хен, нам это нужно, представь, если бы это был Юнги-хен, честно... Я знаю, буду должен. Да. Хорошо, спасибо. — Что он сказал? — Что отправит адрес, конечно же, — парень зачесывает рукой волосы, — черт, ты же не думаешь, что случилось нечто ужасное? Надеюсь, он и правда спит. Я пишу ему с вечера пятницы, и ничего. Даже в Инстаграме или Твиттере — везде пусто. Чонгук достает из шкафа рубашку Moji и быстро натягивает ее. — С вероятностью в девяносто пять процентов ты просто надумываешь лишнего, хен. — Надеюсь, — телефон Пака загорается, — ура, давай-ка посмотрим. Двадцать пять минут в пути, кажется, он живет не в нашем районе. Быстрее хватай свои вещи и выходи, я приехал на своей машине. Чимин давит на газ: Чонгук не видел своего друга таким решительным с того танцевального конкурса в школе. Младший отчаянно пытается не забивать себе голову различными «что, если», потому что знает, что это только ухудшит его переживания. Парень чувствует влажность ладоней, запотевших из-за нервов, они тормозят на красный свет. Он будет в порядке. Он не уехал. Он все еще с нами. Он обещал. — Выходи, — приказывает Чимин, резко отстегивая ремень. Чонгук идет прямо за ним. Когда они оба тщательно изучают состояние дома Тэхена, Чонгук понимает, почему тот никому не давал адрес. Здание, судя по всему, было построено в семидесятых годах, практически без остатков краски на стенах. На пятом этаже есть незастекленное окно, а с третьего этажа свисает горшок, заросший мхом. Просто прожив в доме неделю, любой человек, вероятно, заболеет. Чихнув из-за облака пыли у ворот, Чонгук в ужасе оглядывается по сторонам. Внутри не лучше: в будке охраны никого нет, а на деревянном полу размазано желтое месиво, похожее на фекалии животных. — И как мы найдем его квартиру? Охранник средних лет, от которого пахнет сигаретами и дешевыми духами, кряхтит, выхватывая ключ из будки охраны. — Мистер! — вежливо окликает Чимин, и мужчина поворачивается к ним с рычанием. — Извините, мы пришли за другом, но он не берет трубку. Вы случайно не знакомы с Ким Тэхеном? — Ким, хм, — Мужчина поглаживает свои бакенбарды, — ах, вы, наверное, имеете в виду того бездомного паренька. Не знал, что у него есть друзья — раньше он никого не приводил. Квартира 403, по лестнице направо. — Спасибо! Чонгук искренне впечатлен тем, что лестница не осыпается под их ногами, потому что это самая скрипучая лестница, которую он когда-либо видел. Даже в Пусане все не было таким старомодным: их лестницы были каменными, гораздо прочнее деревянных. — С ним все будет в порядке, правда? Чимин фыркает: — Теперь ты не так уверен, как прежде? Я всегда не уверен, когда речь идет о Тэ — Не знаю. — Я тоже, — двигаясь по указанному пути, говорит Чимин, — мы не можем позволить себе снова его потерять. 400, 401, 402... 403. Дверь Тэхена сделана из того же дерева, что и пол в вестибюле, потертого и ободранного. Чимин решительно вздыхает и нажимает на звонок. Через десять секунд ручка поворачивается. — Чим? Чонгук чувствует прилив облегчения, который захлестывает их с Чимином. Его друг наконец-то расслабляется, а кулаки разжимаются. — Боже, — старший начинает тереть глаза, — боже, Тэ. Ты не можешь просто, не можешь так пугать меня, ты тупица, идиот, ты... Тэхен открывает дверь шире с кривой, усталой улыбкой: — Входите. Чимин шмыгает носом, но входит, а младший следует за ним. Дом Тэхена, ну, за неимением лучшего слова, выглядит заброшенным. У дребезжащего окна, испачканного в птичьем помете, стоит кровать, чемодан со стопкой разложенной одежды на нём и серый миниатюрный столик, обычно используемый для кемпинга. Дом их друга в Пусане не был похож на этот — он был красочным и украшенным замысловатыми узорами и каракулями Тэхена на обоях, словно содержал в себе частичку личности парня, весь интерьер словно кричал о владельце. Эта же квартира могла принадлежать кому угодно. Кому угодно, но точно не Тэхену. — Могу предложить только воду, — застенчивая улыбка расцветает на его лице, — я не ожидал гостей. — Ничего страшного, — нетерпеливо отвечает Чимин, постукивая пальцами по столу, — Тэ... — На самом деле, у меня есть печенья. Только надо посмотреть их срок годности... о, все прекрасно. Они с шоколадной крошкой. Ты же любишь шоколад, Чим, да? — Тэ. — Куки, что насчет тебя? — Хен, — перебивает Чонгук, — что случилось? Что-то в Тэхене, кажется, вспыхивает прямо в этот момент, он бросается к Чимину и Чонгуку, покраснев, стиснув зубы, и швыряет пакет с печеньем на плиту. — Разве не я тот, кто должен спрашивать об этом? — он рычит, и Чонгук не видел его таким сердитым с начальной школы. — Это моя жизнь, это мой дом, я никогда не хотел, чтобы вы двое видели меня в таком жалком состоянии. Я не рассказывал вам ничего по причине, по уважительной причине — почему вы двое не можете уважать мое решение? — гнев рассеивается так же быстро, как и появился, сменяясь грустью. — Тогда тебе не следовало уходить! — пронзительный крик Чимина разносится по всему дому. — Нет- нет, никто не запрещал тебе уезжать. Мы не можем всегда быть вместе, да, как бы то ни было — но ты тот, кто так и не вернулся, — только теперь Чонгук понимает, какой груз нес Чимин эти семь лет, отчаяние и боль, хранящиеся в нем. Старший всегда уважал Тэхена больше, чем обычного друга или компаньона. — Ни письма, ни телефонного звонка, ничего. Ты даже не пытался! Иногда я думал, что ты просто умер. Целый год был потрачен мной на твои поиски по всей Корее. Чонгук даже был госпитализирован, потому что продолжал верить, что ты бродишь где-то рядом, и шел искать тебя, даже не смотря на жуткую усталость, — Чимин хватает ртом воздух, а Тэхен смотрит на них — или, может быть, не на них, а куда-то сквозь. — Почему, Тэ? С чего ты взял, что нормально так поступать? — Чимин-хен, — пытается успокоить его младший, — ты... — Мне жаль. Чонгук замирает. И он не понимает: происходит это из-за извинения Тэхена или из-за его слез. — Простите, мне правда жаль, — он хватается за грудь, задыхаясь. — Я не должен был так поступать. Чимин неподвижен, как и Чонгук, пока не опускается на колени, чтобы обнять Тэхена. — Тэ, — шепчет он тому на ухо, — Эй? Все в порядке. Я не злюсь на тебя, прости, что накричал, — Ким вцепляется в куртку Чимина, пытаясь успокоиться. — Чонгук-а, позвони Джин-хену. — Джин-хену? Но... — Он недоедает, и у него лихорадка — это последствия истощения, — Тэхен неслышно протестует, но второй шикает на него. — Думаю, что подхвачу какую-нибудь неизлечимую болезнь, если мы пробудем здесь дольше. Моя машина вмещает только двоих людей, так что я не смогу отвезти нас всех. Свяжись с Джин-хеном. Чонгук бросает взгляд на Тэхена, когда тот кивает, и проскальзывает в ванную. Мелодия, которую Сокджин поставил вместо гудка, звучит три раза, прежде чем его голос раздается в телефоне: — Чонгук? — Эй, Джин-хен, ты занят? — Ну, Юнги собирается поцеловать меня и довести до Гонконга своим языком, — «Джин, пожалуйста, заткнись на хрен!», — а так нет. Я свободен, что случилось? — Тут Тэ. Сокджин делает паузу. — И? — Кажется, он недоедает. — Жди через 20 минут, — звонок сразу же обрывается, как и ожидалось от Джина с его стремлением накормить всех своих друзей. Ну, или детей. Даже Чонгук уже не уверен, что данное выражение не является верным. Снаружи он находит Чимина, держащего кружку с водой у рта Тэхена. — Джин-хен скоро приедет, — произносит младший, на что получает кивок от Пака. Чонгук бросает взгляд на Тэхена: его глаза опухли и покраснели. Парень не может удержать мысли в голове, которые кричат, что это все неправильно. Так неправильно. Неправильно то, что Тэхен плачет, но при этом до сих пор не открывается им до конца, хотя он никогда не был тем, кто скрывал что-то от друзей. Неправильно то, что Чимин, возможно, самый сильный и стойкий человек, которого Чонгук когда-либо встречал, сейчас на пределе из-за этой ситуации. Неправильно также и то, что он сам не может помочь парню, которого любил всю свою жизнь. Вот во что вылилось потерянное время и потерянная дружба. И Чонгук ненавидит это. Спустя двадцать минут Сокджин с Юнги врываются, тяжело дыша. Первый хмурится, быстро осматривая «дом» Тэхена, и помогает Чимину усадить их друга на заднее сидение, пока рэпер устраивается за рулем. Чонгук принимает решение сесть вместе с ними, а Пак отправляется в свою машину. — Тэхен-а, — Сокджин обращается к нему, — у тебя есть еще какие-нибудь симптомы? Болит голова и живот, тошнит? У нас дома не так много таблеток, но есть тайленол и еще кое-какие витамины. Если что, то Юнги купит все нужное. — Нет, все в порядке, хен, — смеется Ким, пытаясь разрядить обстановку, но это не особо помогает, — я просто немного устал. — Могу понять, — подмечает Юнги, — довольно иронично, что именно я это говорю, но тебе нужно что-то съесть. Тэхен смотрит на пышные зеленые деревья за окном и больше не произносит ни слова до конца поездки. Когда они добираются до квартиры старших, Сокджин быстро готовит рис и расставляет закуски, которые смог найти в холодильнике. Менее чем за двадцать минут на столе не остается пустого места. Все сразу же принимаются за свой немного ранний обед (вместе с Чимином, который приехал немного позже). Тишина кухни периодически нарушается Юнги, который начинает рассказывать про свой микстейп, и Джином, который делится некоторыми своими идеями новых зимних напитков для кафе. Все пытаются игнорировать очевидную для всех тему разговора до конца приема пищи. После него Чимин собирается на срочную тренировку, при этом тихо переглядываясь с Тэхеном, как в тот самый день у реки Хан, а после уходит. Юнги говорит по телефону, а Сокджин в это время хихикает над какой-то шуткой комика по телеканалу JTBC. На удивление, Тэхен тоже слегка улыбается — Чонгук уже некоторое время не отводит от него взгляд. — Эй, Тэхен? — зовет Сокджин так просто, как будто они собираются говорить о погоде. — Ты можешь рассказать нам, что случилось? — улыбка Тэхена пропадает, а ее владелец застывает в напряжении. — Я понимаю, что это что-то личное, ты не обязан говорить нам всем. Хотя бы кому-то одному, или вообще другому человеку. Это правда поможет, поверь, — улыбка Сокджина пропитана сочувствием. Внимание Тэхена сосредоточено на пальцах ног. Как давно это происходит? Прошло почти два месяца с тех пор, как Ким стал одним из них — по крайней мере, так ощущалось. Ничего не нужно было объявлять во всеуслышание: с того самого момента, как Чимин обнял Тэхена на реке Хан так, словно никогда не собирался отпускать его, все приняли нового члена в компанию. Теперь настала его очередь принять их. — Все в порядке, — наконец-то начинает говорить парень. — Это не что-то важное. Меня просто уволили с одной из пятничных подработок. Там хорошо платили, больше чем в других местах. Не думаю, что мне хватит денег на следующий месяц в квартире: мой домовладелец уже некоторое время недоволен размером моей арендной платы. Юнги откладывает свой телефон: — Почему тебя вообще уволили? — Я пролил пиво на туфли от Луи Виттона какого-то политика, — Сокджин закатывает глаза. — Да, я знаю. Но мой босс был зол, так что я был уволен на месте. Сейчас вы видите результаты моих экспериментальных дней экономии, так как я пробовал сократить расходы, — парень выдавливает позитивную улыбку, пока рассказывает все это. — План, как оказалось, был не очень. — Не могу поверить, что твой домовладелец рассматривает возможность повышения арендной платы, когда эта лачуга, — Юнги хмурится с отвращением, отраженным на его лице. — Полное дерьмо. — Согласен, но квартиры в Сеуле слишком дорогие. Эм, по крайней мере, для меня. Я мог бы переехать в другой район, но проблема та же — отсутствие денег, а также вероятность не найти подработки. Очень сложно устроиться куда-либо летом, так как половина студентов ищет работу. Юнги понимающе кивает. Чонгук знает, что летом он жонглировал четырьмя подработками, чтобы купить кольцо для Джина. Сокджин задумчиво выпячивает губы. Затем он щелкает пальцами: — Эй, Тэ? Ты обязан меня выслушать сейчас, — все они поворачиваются к старшему. — Здесь куча свободных гостевых комнат. Ты можешь просто остаться у нас. Мы с Юнги никому еще не говорили, но вчера тетя сказала, что не собирается возвращаться сюда. Так что у нас новый план: переехать в эту квартиру полностью, а ты можешь присоединиться. Тэхен моргает, раскрыв от удивления рот. Юнги подтверждает: — Да, я не против, хорошая идея. — Стоп, стоп, стоп. Я, что? Вы не можете! — восклицает парень. — Я не смогу оплачивать... — Ты что думаешь, что мы заставим тебя платить? — Сокджин возмущенно кричит, — меня это оскорбляет. — Ну, я также не смогу жить здесь бесплатно, потому что это слишком. — Оплачивай треть наших расходов на еду и все, — Юнги вмешивается. — Или, не знаю, счет за электричество. Тебе решать. Мы ведь тоже живем здесь бесплатно, дом принадлежит тете Джина. Тэхен поворачивается к Чонгуку за помощью, но тот лишь пожимает плечами: — Думаю, это отличная идея. — И ты туда же... — Я не хочу когда-нибудь найти тебя в таком состоянии снова, — фраза вырывается быстрее, чем он успевает подумать, и Тэхен замолкает. — Это было ужасно и пугающе, — Сокджин и Юнги, кажется, удивлены его честностью, потому что Чонгук редко говорит о своих чувствах, но Тэхен сразу смягчается. — ...Ладно, — он вздыхает и говорит, — я перееду во вторник. У меня не так уж много вещей. Тэхен покидает их где-то через час, Юнги снова прячется в своей студии, а Сокджин с Чонгуком устраиваются на диване. Старший увлечен чем-то в телефоне, когда бормочет: — Гук? — Хм? — Ты же любишь Тэхена, да? (— Тебе нравится кто-то другой? — Как ты думаешь мальчикам могут нравится мальчики? Ему нравится Тэхен.) — Да. Сокджин не выглядит удивленным его признанием: — Как долго? Чонгук вспоминает свое детство. Был ли какой-то конкретный момент, когда он понял это? Не совсем. Его чувства росли подобно тому, как художник наполняет цветами картину. Если жизнь Чонгука — чистый холст, то Тэхен был неопознанным цветом краски, которая разбавляла белый фон. Он постепенно покрывал пустые пятна, пока краска не высохла, и тот стал неотъемлемой частью жизни младшего. За дни, проведенные без Тэхена, цвета потускнели, и первоначальная сила картины исчезла, но парень оставался там, на холсте. — Не знаю, — Чонгук вспоминает любимый цвет друга. «Серый — цвет компромисса», — сказал он когда-то. — Всегда любил, сколько себя помню. — Почему вы никогда не рассказывали нам о нем? И ты, и Чимин — мы бы помогли. У меня есть знакомые, которые могли бы помочь. — Потому что, хен, — невольно хмыкает Чонгук. Все страхи снова оживают в его голове, все кошмары, которые снились ему постоянно. Кошмары о Тэхене. — Мы боялись узнать правду. Правда, что, может быть... (Тэхен истекает кровью, безжизненный Тэхен, Тэхен, Тэхен, Тэ... Мертв. Мертв. Мертв. ) — Чонгук? — младший вздрагивает. Сокджин ободряюще улыбается ему. — Теперь он в порядке. Его друг в порядке сейчас. Он с ними. В безопасности. И в первые за все эти годы Чонгук отпускает себя и плачет.***
Тэхену было восемнадцать, когда он решил рассказать родителям о своей ориентация. Они были гомофобами. Подросток всегда знал об этом. Не то, чтобы его родители хоть как-то скрывали этот факт: отец постоянно читал лекции детям об «этих чертовых проклятых извращенцах», мать инстинктивно пыталась отгородить их от всего, связанного с гомосексуализмом, и оба отчаянно хотели найти Тэхену девушку. Он все равно их любил, несмотря ни на что. Была, конечно, одна обнадеживающая вещь: родители Чимина, казалось, были спокойны, когда в новостях сообщили о растущем проценте гомосексуалистов. Но опять же, в случае Тэхена такая ситуация была невозможной. Конечно, он мог бы промолчать, действительно мог. Но был еще Чанмин. Чанмин, который умолял Тэхена стать его моделью. Чанмин, который очень сильно любил. Чанмин, который был слишком далеко, чтобы Тэхен мог дотянуться. Так что парень решает признаться родителям. Его отец не кричит. Он не запускает в него каким-нибудь предметом. Вместо этого тот без всякого сомнения говорит: «Убирайся». Мать умоляет его попытаться вылечить эту болезнь. Даже брат с сестрой не останавливают Тэхена. Юнги, его любимый братик, говорит: «Будет лучше, если ты уйдешь». Тэхен так и сделал. Ничто не могло остановить его — парень правда любил своих родителей, но не был им нужен. Тэхен предвидел такой вариант развития событий. Он понимал, что теперь он не может называть это место домом. Но у него по-прежнему был Чанмин — Чанмин, его вселенная. — Ты уезжаешь? Чонгук взглянул на багаж Тэхена. Тот был одет в пижаму, рубашка расстегнута, челка спутана. Парень хмыкнул, поправляю челку: «Ага». — Но это все так неожиданно, — брюнет вцепился в запястье Кима. — Где... где ты будешь? В Сеуле? А как же Чимин, твоя семья, я? Тэхен взъерошил волосы младшего — тот выглядел мило, даже не до конца проснувшись. — Я вернусь, не волнуйся, — он обнимает Чонгука — от подростка пахнет мылом и свечами, необычно для мальчишки, проживающего около океана. Тэхен всегда любил запах Чонгука. — Обещаю. — Правда? — прошептал мальчик, дрожа. Старший же только сильнее сжал его в объятьях. — Я скоро вернусь. После восемнадцати лет в Пусане он начал новую главу своей жизни. В жанре приключений. Поезда, лабиринты вокзалов, городской транспорт, миллионы людей на улице — все было чужим для него. Это был волнующий опыт — и, конечно, его дни с Чанмином тоже. Они жили на втором этаже мастерской Чанмина. Вся их мебель была еле втиснута внутрь, было очень много личных вещей Тэхена, но, несмотря ни на что, они были счастливы. У Кима появилось новое хобби — любоваться видом города с их балкона, достаточно широкого, чтобы вместить только одного человека. Он приветствовал пожилую пару, выходившую на утренние прогулки по пятницам, хихикал над пуделем, который каждый полдень рычал на ствол дерева, и выкрикивал указания случайным прохожим, бесцельно бродившим по улицам. Затем парень постоянно менял образы для фотографий Чанмина. Было захватывающе и волнующе, когда вспышка камеры ослепляла, когда любимый человек посылал ему кривую улыбку и поднимал вверх большой палец, когда целовал и говорил, как Тэхен красив. Это его жизнь. Это любовь, которая, как парень верил, будет длиться вечно, любовь, которую показывают в кино. Но, как оказалось, все было не так. Дело в том, что любовь, которая быстро вспыхивает, также быстро тухнет. Тогда Тэхен этого не понимал. Все началось с потери клиентов. Конкуренты, у которых было больше ресурсов и честности, больше потенциала и навыков, чем у Чанмина и его друга, вышли на рынок по соседству. Большие деньги оставались несбыточной мечтой, и они выживали на то, что заработали в прошлом году, когда были хоть немного успешнее. А потом начались ссоры. Чанмин обвинял внешность Тэхена («Если бы только у нас были гребаные деньги, чтобы нанять настоящую модель, а не кого-то вроде тебя»), а тот в ответ критиковал отсутствие усилий у другого («Ну, может быть, если бы ты, черт возьми, попытался, Чанмин, а не тратил все деньги на свой дурацкий алкоголь и сигареты»). Ссоры, которые приносили боль обоим. Драки, за которые они никогда не извинялись и которые заканчивались сексом (они почему-то думали, что этого достаточно). Наверное, они просто надеялись. Надеялись, чтобы этого было достаточно. Последней каплей стала измена. Тэхену даже не пришлось что-то тайно выслеживать. Все было слишком просто. Когда парень вернулся домой после очередной ссоры, то обнаружил там парнишку, который абсолютно точно был младше него (вероятно, несовершеннолетний). Их нижнее белье было разбросано на ковре, мальчик стонал, а Чанмин целовал его в мочку уха. — Ублюдок. Пока любовник, застигнутый врасплох, убегал, прихватив вещи, Чанмин беззастенчиво и выжидающе смотрел на Тэхена. У него не хватало сил даже на то, чтобы закричать, закатить истерику или швырнуть ближайший предмет в своего партнера. Тот, кто заставил его забыть все и всех, кого парень когда-то оставил. Тот, кого Тэхен считал своим миром. — Нам нужно расстаться, — вот что предложил Чанмин, когда они сели друг напротив друга. — Это все, что ты можешь мне сказать? Чанмин застонал так, будто его тошнит от всего этого: —Я не буду извиняться за этот поступок. Мне совершенно не жаль. Ему следовало бы рассмеяться. Точно как психопат, чтобы лучше передать свое настроение. Но он не смог. Был мир, который он покинул ради Чанмина. Было обещание, которое он нарушил ради него же. Тэхен почти не зарабатывал себе на жизнь — он не мог заниматься делами с тех пор, как стал частью Чанмина. Они никогда не были достаточно богаты, у них никогда не было достаточно времени, и у них никогда не было много чего еще. Тэхен был в отчаянии, когда потерял свой телефон через месяц, и сообщения Чонгука и Чимина навсегда исчезли. Но тогда парень слишком жаждал сохранить мир, который у него был. Старые воспоминания были отложены в сторону, а Тэхен создал новые. Со временем станет лучше. И когда этот мир развалился, Тэхен вспомнил тот, который у него когда-то был. Людей, которых он любил, и людей, которые любили его. Тэхен должен был вернуться. Он вел бы себя так, будто ничего не случилось, будто не игнорировал друзей ради своего счастья, поступая эгоистично, бредя о чем-то временном, когда мог бы иметь что-то вечное. Но как он мог это сделать? Поэтому он и не вернулся. Он не был прежним Ким Тэхеном, который уехал из Пусана тем утром, взволнованный перспективой путешествия. Тот восемнадцатилетний парень был более жизнерадостным, способным впитывать каждого человека, каждую мелочь, которая имела для него значение. Двадцатидвухлетний Ким Тэхен был всего лишь выпускником средней школы, без гроша в кармане, без родителей и обманутым. Единственная выдающееся черта — лицо, и его было достаточно для всем известных отраслей, в которых такой мальчик, как он, мог работать с красивым лицом и без каких-либо практических знаний. Однажды Тэхен и правда хотел попытаться, когда думал, что это самый легкий путь к освобождению и спасению. Но он сразу понял, что не сможет справиться с этим — незнакомцы, секс, обмен удовольствий на деньги, возможно, даже на нечто большее, — Тэхен бы потерял себя, а парень не мог себе этого позволить. Ведь он сам — это все, что у него осталось. В возрасте двадцати трех лет он начал искать работу на неполный рабочий день. От автозаводов, рыболовецких судов, ферм по выращиванию морских водорослей до ресторанов и закусочных фаст-фуда — не было работы, которой Тэхен не попробовал. Он был в непрерывном путешествии по поиску самых дешевых квартир, самых дешевых приборов, самой дешевой мебели — потому что это была единственная мудрость, которую парень приобрел за свои отношения с Чанмином. Очень редко ему снились Чимин, Чонгук и Пусан. Обычно он был слишком измотан даже для снов, но когда они ему снились — все были о них. Чонгуку двенадцать, Тэхену и Чимину четырнадцать, еще до того, как Ким встретил Чанмина. Сны были прекрасны. Выбежав на песчаный берег, Чимин вскарабкался на спину Тэхена, а Чонгук хихикнул. Наслаждаясь закатом, пляжем, который был их убежищем, и присутствием друг друга. Та звездная ночь на пристани... Как ты думаешь, мальчикам могут нравится мальчики? В голове сразу возникает образ Чонгука. Тот так и не ответил толком ничего. Но в своих снах Тэхен повторял этот вопрос как мантру. И в отличие от реальности, Чонгук отвечал «да», глядя на него так, как сам Ким смотрел на Чанмина. К сожалению, сны — это просто сны. Перенесемся на много месяцев вперед, на реку Хан — самое близкое к океану место в Сеуле. Это была единственная причина, по которой Тэхен часто бывал там. Ну, может быть, парень думал о том, чтобы прыгнуть в воду, но ему никогда не хватало смелости. Забавно то, что и жить ему было не за чем. А потом Тэхен встретил Чонгука. Или, скорее, тот сам нашел его. Чонгук оказался точной копией парня, живущего в сознании Тэхена, только выше. Если раньше Ким возвышался над младшим, то теперь они были примерно одинакового роста. Тэхен честно не ожидал приглашения. А когда ответил да, то точно был не в себе. Это казалось последней возможностью воссоединиться с Чонгуком и Чимином. Возможно, ему бы пришлось прождать еще семь лет, и, честно, Тэхен не был уверен, хотел ли он прожить столько, ведь в его жизни совсем не было смысла. Чонгуку двадцать три, он старше, умнее и зрелее Кима, поэтому смог отпустить все обиды. Эта встреча определенно должна была быть чем-то одноразовым. Он не думал, что они захотят возобновить общение. Тэхен просто не мог понять, почему все так милы с ним. Был Сокджин, который вечно суетился и ворчал больше, чем мать Тэхена, когда она еще была у него; Юнги, чья главная забота, казалось, заключалась в том, достаточно ли у Кима одеял и подушек; Хосок, который был более высокого мнения о способностях парня, чем он сам, и Намджун, который уважал его и относился к нему, как к ученому, а не посредственному выпускнику средней школы, который слишком много читал о скандинавской, греческой мифологии и древних сказках. — Тэ, — Чимин держал его за руку в кафе, где были только они вдвоем, — Все в порядке, если ты не хочешь рассказывать сейчас, — оранжевые пряди волос, которые закрывали лоб его друга, казались темнее — возможно, это было из-за освещения, но Тэхен не мог знать точно. — Конечно, Куки и я, мы... да, это было нелегко, и мы не можем просто взять и забыть то, что произошло. Но Тэ, — рука Чимина сжала его собственную, — мы все еще любим тебя. Это была единственная причина, по которой Тэхен остался.
