Чувства и искупление

Когда за последним студентом хлопнула дверь, Снейп облегченно выдохнул, взмахом палочки стирая надписи на доске. Бессонные ночи в пропахшей зельями лаборатории дали свои плоды, но результат Северуса не обрадовал. Он мрачной тенью спустился в подземелья, решая отложить разговор с девчонкой на утро, когда увидел ее, сидящую у его кабинета на полу. Сгорбившись, она прислонилась спиной к каменной стене и бездумно вертела в руках палочку, безэмоционально уставившись в одну точку. Заметив его, Рея подорвалась встать, отряхивая магловскую одежду, которую Снейп терпеть не мог. Широкая толстовка и джинсы, явно выбранные не по размеру, висели на ней мешком, словно девчонка пыталась скрыть под ними тело. – Здравствуйте, сэр, – дежурно поздоровалась Рея, поднимая на профессора глаза. – Давно ждете? – спросил Снейп, открывая дверь и по привычке пропуская девчонку вперед. – С обеда, – призналась она, вставая посреди темной комнаты. Северус нахмурился, сбрасывая мантию и зажигая камин, а затем и несколько свеч. Он вопросительно изогнул бровь, подходя к Рее, которая в прошлую их встречу горела большим энтузиазмом, и сложил руки на груди. Ее бледность и сухие искусанные губы бросились в глаза, стоило Снейпу приглядеться к ней. Рея в неестественной позе стояла перед ним, судорожно сжимая края толстовки, и, не мигая, смотрела на огонь, словно находилась одна в кабинете. Предчувствие никогда не подводило Северуса, и он знал наверняка, что с девчонкой что-то случилось, иначе не ждала бы она его несколько часов, чтобы сейчас молчать. – Я не пользовалась магией, как вы и просили, но… – она подняла рукава вверх, показывая свежие красные полосы на предплечье. – Но раны снова появились. Снейп обеспокоенно шагнул ближе и ладонью приподнял руки девушки, изучая порезы, покрывшиеся красной корочкой. Он бессознательно провел по нежной коже пальцами, опомнившись, когда Рея зашипела от боли, и подошел к шкафам, тщательно выбирая зелья. Переставляя пробирки, Северус вспоминал содержимое каждой и думал, какое заживляющее мягче подействует на ослабленный организм. Остановившись на собственной разработке, он покрутил пузырек в пальцах, проверяя цвет содержимого, и всучил его Рее. – Зелье очень сильное, поэтому не увлекайтесь. Две-три капли вполне будет достаточно. Лучше добавлять его в еду или напитки, – Снейпу крайне не нравилось растрачивать собственные запасы, но для достижения цели требовались определенные жертвы. – Почему сразу не рассказали? Мужчина недовольно поджал губы, сверля девушку взглядом и пытаясь понять, зачем он до сих пор возился с девчонкой, которая доставляла ему одни неприятности. Возникновение новых симптомов подвергало сомнению поставленные им опыты и означало, что работу придется проводить заново, а такой роскоши Северус себе позволить не мог. Судя по состоянию Реи, которое в сравнение с прошлой встречей заметно ухудшилось, времени оставалось слишком мало, а ответов не прибавлялось. – Вас не было в замке, – сорвалось с губ девушки, и на несколько мгновений Снейпу померещилось, что в ее слабом голосе прозвучали нотки злости и отчаяния. Он вспомнил, как ходил в Мунго, чтобы узнать о смерти матери Реи и в итоге, как и предполагалось, обнаружить пустую карточку болезни, а затем встретил в Лютном переулке Люциуса, который с особым рвением предлагал ему пропустить по стаканчику огневиски, но, получив отказ, задержал Снейпа пустой болтовней об очередных интригах в Министерстве. Профессор рассчитывал купить недостающие ингредиенты и исчезнуть, но пришлось задержаться и с лицом, полным безразличия, слушать сплетни друга, если Малфою вообще подходил этот статус. Снейп четко знал, что в кругу бывших Пожирателей, а ныне аристократов, у него нет союзников, и лживые представители знати, умело ускользнувшие от правосудия, перегрызут ему глотку, если им представится такая возможность. И Люциус не был исключением, но пока он приносил пользу, оставаясь в курсе всех происходящих событий, Северус сохранял приятельские отношения с ним. – Сядьте, – холодным тоном сказал Снейп, обращаясь к девчонке. Рея нахмурилась, предчувствуя серьезный разговор, и тень тревоги неосознанно отразилась на ее лице. Она села, спиной ощущая, как Северус навис над ней, словно глыба льда, и почувствовала его напряжение, на каком-то магическом уровне передающееся и ей. – Я собирался поговорить с вами завтра, но раз вы так рьяно желали меня видеть... – Снейп собирался съязвить, но остановился, решая, что в данный момент оказывать давление на девчонку чревато последствиями. Она и без того сидела, притихнув, словно ожидала от него удара в спину и готовилась к худшему. Северус разделял ее опасения, потому что ситуация действительно была отвратительной, и самое ужасное, что он не знал выхода из нее. – Признаюсь честно – раньше я с подобным не сталкивался, – Снейп начал издалека, подходя к столу и опираясь на него бедрами. Собственная нервозность и взвинченность мешали подобрать нужные слова, и единственное, что его спасало, это занимаемое им положение, в котором он возвышался над Реей. – В результате исследований я нашел ген в вашей ДНК, которого нет в ДНК маггла или мага, и он реагирует на чары. – Это мутация? – сдавленно отозвалась Рея, не поднимая глаз на профессора. – Пока сложно сказать, но ваши раны – это защитная реакция организма на магию. Пока я не узнаю, как ее предотвратить, приступы будут продолжаться, – Снейп обошел стол, устраиваясь в рабочем кресле, и пристально посмотрел на девчонку. Она не выглядела удивленной, покорно принимая очередной удар судьбы, но опущенные плечи и потухший взгляд говорили, что под натиском болезни девчонка постепенно ломалась. Рея подняла голову, и Снейп заметил, как тревога на ее лице сменилась обреченностью и глубокой печалью, словно она понимала, какой ее ждет исход, а он только что озвучил ей приговор. Северус замер на секунду, допуская, что увидит гибель девчонки, и эта страшная по своей природе мысль породила в нем беспокойство и смятение. На его глазах погибло немало людей, и он научился реагировать на их смерть равнодушием, чтобы не испытывать чувства, мешающие здраво мыслить, но воспоминания о мертвом теле Лили в его руках вызвали предательскую дрожь. За жизнь Реи Снейп, к своему сожалению, нес негласную ответственность, и проходить через боль утраты снова у него не возникало никакого желания, тем более после всех усилий, что он приложил для спасения девчонки. – У вас усталый вид, – тихо сказала Рея, сменяя тему разговора и вырывая Снейпа из лап прошлого. – Вас это не должно касаться, – Северус нахмурился, переключаясь с трагических воспоминаний на девушку. – Я хочу помочь вам, сэр, – выдохнула девушка, натягивая рукава толстовки обратно, чтобы спрятать раны. – Занять себя хоть чем-то, потому что находиться наедине со своими мыслями стало просто невыносимо. О, он прекрасно знал это состояние, потому что оно давно сроднилось с ним, стало единым целым с его сущностью, усиливало ненависть к себе и злобу к окружающему миру. Вечные страдания прерывались лишь сном, неимоверно коротким по сравнению с жизнью отвращения к собственной душе. Одиночество и тоска уже не приносили облегчения и покоя, превращая привычный образ жизни в тяжелую ношу, которая тянула ко дну и лишала Северуса надежды на возможное счастье. Шанс разделить бремя с человеком, которого коснулась похожая учесть, противоречила убеждениям Снейпа, но так соблазнительно манила, что он не смог устоять. – Если вы так жаждете помочь, я с удовольствием найду вам применение, – профессор недобро улыбнулся, в уме уже прокручивая варианты, как нагрузить девчонку работой и извлечь максимум выгоды. Уайт неплохо разбиралась в зельях, что Снейп с трудом, но признавал, и отличалась усидчивостью, чем профессор и решил воспользоваться. – Будете проверять работы младшекурсников. Ваших скромных знаний должно хватить, чтобы справиться с этой простой задачей. Реакция девчонки оказалась предсказуемой: она удивленно встрепенулась, не ожидая, что профессор зельеварения может доверить ей что-то большее, чем оттирание старых котлов. Рея почувствовала едва заметный проблеск гордости, но не предполагала, что деканом Слизерина руководил банальный эгоизм и желание облегчить свою боль за счет страданий студентки. Снейп поступал низко и подло по отношению к ней, и сам это понимал, но хотел лишь одного – видеть, что кто-то находится в еще более бедственном положении, чем он сам. Северус собственными руками сжег мосты, выбрав темный путь, и уничтожил все самое дорогое и близкое сердцу, оставляя вместо него пепелище, и в наказание ему уготовано вечное недремлющее чувство вины. – Спасибо, сэр, – пролепетала Рея, неуклюже поднимаясь с кресла. – Доброй ночи. Снейп кивнул, не обременяя себя пустым ответом, и проводил встревоженную девчонку взглядом. Мужчина интуитивно знал, чем все закончится, и ему следовало отказаться от проведения дальнейших опытов, но он дал обещание, и ответственность – это единственное положительное качество, которое в нем осталось. Пути назад больше не было.

***

Пробуждение ото сна возвращало боль и страдания. Рея на автомате одевалась и шла на занятия, после которых из последних сил приползала к Снейпу, чтобы помочь с проверкой домашних заданий первокурсников. В тишине их встреч она находила покой, так странно проявлявшийся рядом с зельеваром, который наводил ужас на учеников. В ней оставалось все меньше и меньше сил, чтобы бороться, но Рея отчаянно цеплялась за надежду, которую олицетворял декан Слизерина. Иронично, ведь для всех остальных он по-прежнему являлся Пожирателем смерти и убийцей. На очередную встречу после уроков она рисковала опоздать. В Больничном крыле с разрешения Поппи она взяла привычный набор мазей и предпринимала скудные попытки обработать кровавые подтеки. Полосы открытых ран, похожих на глубокие царапины, уже покрывали плечи и шею и едва заживали от зелья, которое дал Северус. С каждым новым днем их становилось больше, а любое прикосновение к ним приносило муки. Как никогда Рея нуждалась в семье, но написанное от безысходности письмо отцу осталось без ответа. Глубоко в душе она понимала, что жизнь дочери более не волнует Уильяма Уайта, но воспоминания о счастливом детстве еще ярко стояли перед глазами и создавали иллюзию возможного воссоединения семьи. Постучавшись к Снейпу и не дождавшись ответа, Рея собиралась уйти, решив, что профессора нет на месте, но из кабинета она четко расслышала его низкий голос: – В лаборатории. Рея пошла на звук, эхом прокатившийся по стенам. Вниз из комнаты вели ступеньки в незнакомое помещение, находившееся еще ниже уровня подземелий, и девушка поежилась от холода и сырости, однако увлеченного работой Северуса мало волновала окружающая обстановка. Здесь среди склянок, огня и зелий Снейп чувствовал себя в своей стихии, отточенными движениями орудуя над котлами и бросая в них ингредиенты. Заняв место позади профессора, Рея заметила, что его волосы, обычно свободно падающие на лицо, собраны на затылке в низкий хвост. Такая мелочь заставила ее слегка улыбнуться: похоже, она оказалась единственной из учеников – по крайней мере, из живых – кто видел грозу подземелий за работой. – Осмотрелись? – не поворачивая головы, съязвил Снейп, кидая в котел нарезанные корни. – Я никогда не видела, как вы готовите зелье, – осторожно ответила Рея, не решаясь подойти ближе. – И, несомненно, эта информация облегчит вам жизнь, – зельевар смерил девушку гневным взглядом, останавливая таймер и помешивая зелье. – Что вы делаете? – поинтересовалась Рея, чтобы сменить тему. – Работаю над зельем, которое поможет вас вылечить. – Вы уже поняли, что со мной? – Мои опасения подтвердились. Это мутация, – неохотно ответил Снейп, поджав тонкие губы. – Ваше зелье больше не помогает. Раны перешли на плечи и шею, – монотонно проговорила Рея, наблюдая, как на секунду тонкие пальцы профессора, с точностью отмерявшие зеленый порошок на весах, дрогнули. Их взгляды встретились, и лицо Снейпа, всегда суровое и носившее маску надменности, стало непроницаемым. Он вытер пот со лба, смахивая несколько угольных прядей, падающих на глаза, и одним взмахом пальцев погасил огонь под котлами. Пока зельевар тщательно мыл руки, Рея заметила, как его спина словно окаменела, мышцы напряглись канатами, и плавные гибкие движения превратились в нервные и резкие. Он поднялся по лестнице вверх, молча давая понять, чтобы девчонка последовала за ним, и, дождавшись, когда она выйдет, запер дверь лаборатории особыми охранными чарами. Снейп хмуро расхаживал по кабинету, вынув из петель первые пуговицы наглухо застегнутого сюртука, идеально сидящего на стройной фигуре мужчины, и думал, что стоит предпринять в первую очередь. Рея, глядя на метания профессора, нахмурилась, отчетливо ощущая чувство вины за то, что из-за нее он лишился покоя. – Ничего страшного ведь еще не случилось, – вставила она, убеждая скорее себя, чем его. – Снимите рубашку, – внезапно остановившись, приказал Снейп. Рея хотела возразить, но недобрый взгляд профессора, сквозивший решительностью и холодом, явно дал ей понять, что лучше не упрямиться и засунуть свою гордость на время куда подальше. Она сняла вязаную жилетку с эмблемой дома Гриффиндора и дрожащими пальцами расстегнула несколько пуговиц рубашки, стягивая ворот вниз и поворачиваясь к мужчине спиной. Его взору открылись худые бледные плечи, которые почти полностью покрывали глубокие красные раны. Северус взял мазь с полки, окуная в баночку несколько пальцев, и осторожно дотронулся до одного из порезов, отчего девчонка вздрогнула. Не встретив сопротивления, он начал грубо втирать мазь в израненную кожу, и Рея негодующе зашипела от боли. – Вас явно не учили быть нежным, – выхватив из его рук флакон, выпалила она, повернувшись к мужчине лицом и злобно сверкнув глазами. – Вы должны быть благодарны, что я вообще взялся за вашу проблему, – ядовито процедил Снейп, безжалостно задев девушку за живое. – Я не просила вас об этом, – затравленно ответила Рея, укоризненно посмотрев в его потемневшие от гнева глаза. Северус заметил, как тонкая струйка крови от его действий скатилась с основания шеи девчонки по ключице и скользнула к ложбинке между грудями. Он хотел было вытереть ее, но Рея отпрянула назад, едва не запнувшись и сохранив равновесие. Снейп с ужасом наблюдал за ней, осознавая, что натворил. – Простите, сэр. Я благодарна, – тихо сказала Рея, запахивая полы рубашки и придерживая их одной рукой. – Я пойду. Она бросила баночку с мазью на кресло, схватила снятую ранее жилетку и поспешно выскочила из кабинета, оставляя зельевара в одиночестве наедине с горькими мыслями.

***

Рея избегала его, стараясь не попадаться лишний раз на глаза, настолько старательно и искусно, что сам Темный лорд позавидовал бы такой изумительной скрытности. Снейп чувствовал себя последним мерзавцем, ублюдком, каким считали его все остальные, но продолжал наблюдать за ее самочувствием издалека. Рея стремительно увядала, лишь изредка посещая его занятия, на которых она с трудом могла сосредоточиться и не допускать ошибок. Северус делал вид, что не замечает их, и упорно бился над зельем каждый день, но то, что у него получалось, не оказывало никакого влияния на клетки, и казалось, что они сопротивлялись еще больше. Снейп боялся, что приняв несовершенное лекарство, Рее станет только хуже. Ночь выдалась тяжелой, но снова не принесла результата. В какой момент профессор начал переживать за состояние девчонки, он не понял сам, но с каждой минутой отчаяние гложило его больше и больше. Снейп направлялся в учительскую, когда увидел Рею в конце пустого коридора с опущенной вниз головой. Она не обратила внимания на приближающуюся к ней фигуру, а когда подняла глаза, Северус уже перегородил ей путь, и отступать было поздно. В ней не осталось ничего от той студентки, которую он выдернул с обеда из Большого зала и обещал найти лекарство, а она еще рвалась успеть на все занятия и могла дать отпор своим мнением. – Ваша готовность помочь оказалась недолгой, – декан Слизерина знал, как надавить на Рею и сыграть на ее совести. – Я приду к вам сегодня, сэр, – ответила девчонка, пытаясь быстрее закончить разговор и уйти. – Все мои попытки исправить мутацию с помощью зелья провалились. Мне нужно больше времени, – сказал Снейп, нахмурившись и решив, что Рея заслужила знать правду. У нее не осталось времени, и она сама это прекрасно понимала. Ее густые длинные волосы потускнели, щеки и глаза впали, цвет кожи приобрел бледно-сероватый оттенок, на тонких запястьях и шее, обтянутых кожей, виднелись свежие царапины. Болезнь буквально пожирала ее, не оставляя шанса на выздоровление и лишая всех красок жизни. Рея даже не удивилась сказанным Снейпом словам, словно утратила и способность чувствовать, и продолжала устало держать школьную сумку в руках. – Возможно, ее стоит не лечить, а подавлять. Хотя бы на некоторое время, – маленький проблеск надежды заметался в ее глазах, но потух решительным отрицательным ответом. – Вы собираетесь учить меня, как мне следует работать? – Нет, сэр. Разве я смею? – усмехнулась Рея, и ее лицо исказилось от боли и разочарования. – Вы переходите черту, – угрожающе понизил тон Снейп. – Минус двадцать очков Гриффиндору, Уайт. Впредь попробуйте думать, стоит ли дерзить учителю, чтобы лишать свой обожаемый факультет баллов. – Я всего лишь хочу жить и цепляюсь за любую возможность спастись, – с напором ответила Рея. – И я каждый день делаю все, чтобы сохранить вашу жизнь, чего вы совершенно не видите и не хотите замечать, – Северус удивлялся, как до сих пор сохранил самообладание. – Глупая девчонка. Убирайтесь, пока я не лишил Гриффиндор всех заработанных баллов. Снейп тратил на нее время, силы и даже редкие крупицы сна, а она выводила его из себя, сбивала с толку и осмеливалась давать советы. Так какого черта он переживал, глядя, как она уже брела к концу коридора, скрываясь во тьме? Потому что поручился за нее? Потому что дал ей надежду? Или видел в ее спасении искупление собственных грехов? Северус не знал ответов на эти вопросы, но знал одно абсолютно точно – смерть Реи приумножит его чувство вины в сотни раз.

***

Ее шаги Снейп не спутал бы ни с чем. Она вошла точно в назначенное время, не испытывая его терпение хотя бы на этот раз. Сейчас, когда на Рее не было этой огромной школьной мантии, он мог рассмотреть изменения в ее теле более тщательно, и они его совсем не обрадовали. Школьная юбка болталась на тонкой талии, форменная рубашка свисала с плеч, а худые ноги в диаметре вполне уместились бы в ладонь. Но внешность не шла ни в какое сравнение с ранами, которые виднелись на открытом участке шеи и запястьях. Он молча указал ей на стопку пергамента в углу стола, и девушка также молча взяла их в руки, устраиваясь на краю кресла. Перья тихо поскрипывали, нарушая абсолютную тишину и мешая Снейпу сосредоточиться. Мужчина перевел взгляд на Рею, нервно проведя рукой по волосам и откидывая мешающие пряди, и решил поинтересоваться самочувствием девушки. Исключительно для исследований, конечно. – Как вы? – прозвучало строже, чем ему хотелось. – Нормально, – Рея вздрогнула от неожиданности, резко поднимая голову. – Вы ели сегодня? – Да, сэр. – Когда? – он собирался вытянуть максимум информации, даже если для этого понадобятся щипцы. – За завтраком, – неохотно огласила Рея и уткнулась в эссе первокурсников. – Вам нужно хорошо питаться, чтобы восстанавливать силы, которые расходует ваш организм, – монотонно проговорил Снейп, читая очередную нотацию. – У меня пропал аппетит, – объяснила Рея, не поднимая головы. Северус недовольно закатил глаза и вернулся к работе, решая не отвлекаться на глупости. Он же не мог насильно кормить ее, тем более действовать против ее воли – девчонка до сих пор пряталась от него по углам с прошлой их встречи, словно Снейп пытался ее убить. Они вновь погрузились в тишину, пока Рея не начала громко кашлять. Зельевар оторвался от записей, обеспокоенно переводя взгляд на девушку, и заметно насторожился. Она убрала ото рта носовой платок, покрытый каплями крови, и неотрывно смотрела на Снейпа полными горечи глазами. Новый приступ кашля был сильнее предыдущего, и Северус подорвался с места, чтобы помочь Рее дойти до раковины. Собственная гордость отошла на второй план, и зельевар позволил себе слабость в виде тревоги за девчонку, не заботясь, как это скажется на его репутации грозы Подземелий. Он вывернул кран с водой практически полностью, когда Рея согнулась пополам, с трудом успевая дышать, и придерживал ее за плечи и волосы, падавшие на лицо. Снейп не знал, сколько прошло времени и как долго они стояли, пока кровь перестала идти и вода снова не стала прозрачной, но в определенный момент он уже думал, что от ее легких ничего не осталось. Рея с трудом выпрямилась, с благодарностью принимая протянутое полотенце и вытирая капли воды на лице. Ее руки дрожали, не справляясь с задачей, и мокрая ткань упала на пол, скомкавшись у ног. Девушка тихо всхлипнула и неосознанно прижалась к груди мужчины лбом, вставая рядом непозволительно близко и нарушая все границы. Она цеплялась за него так отчаянно и так пылко, будто в нем самом и заключалось ее спасение. – Я так устала… Устала… – прошептала девчонка, подавляя слезы. Снейп напрягся, не зная, как реагировать на эмоциональный порыв девушки, и молча ждал, когда она успокоится, но Рея продолжала плакать. Он никому не позволял к себе прикасаться и не желал делать исключение даже в подобной ситуации, поэтому бесцеремонно отстранился от нее, подходя к шкафу и доставая флакон животворящего эликсира. – Вы ведь понимаете, что он только отсрочит неизбежное, – сказала Рея, продолжая стоять на том же месте. Он обернулся, мрачно вглядываясь в соленые дорожки слез на щеках девушки, и поставил флакон обратно. Снейп ненавидел проявление любых эмоций, а в особенности разведение сырости, но никогда не видел Рею настолько подавленной и сломленной. Возможно, будь у него больше времени, ему удалось бы изготовить лекарство, но на данный момент девчонка была права – это тупик. Внутри все похолодело от мысли, что уже завтра Снейп может ее не увидеть, но мужчина настойчиво убеждал себя, что смерть студентки никоим образом не скажется на нем, ведь он изначально намеревался использовать ее болезнь для собственных разработок и только. – Отправляйтесь к себе в гостиную. Завтра вечером я жду вас у себя в это же время, – холодный голос дрогнул, едва не выдав глубину переживаний Северуса. Дверь за Реей захлопнулась, но Снейп не шелохнулся. Неужели она действительно погибнет, а он продолжит жить с осознанием того, что вновь не сумел никого спасти? Он отправился в лабораторию, готовясь к длинной изматывающей ночи, с четким намерением изобрести лекарство.

***

Его планы оказались нарушены. Глубокой ночью в дверь постучали, и по лицам Поппи и Минервы Снейп понял – случилось то, чего они так долго боялись. Снейп наспех надел мантию, на ходу приводя себя в порядок, и его мысли хаотично разбегались, никак не выстраиваясь в логическую цепочку. У двери в больничное крыло он замер, подмечая оглушающую тишину, и спустя мгновение проследовал за женщинами. На кровати у окна лежала Рея, укрытая теплым одеялом, и ее спокойное умиротворенное лицо было белее снега. Макгонагалл с болью смотрела на свою ученицу, смахивая платком проступающие слезы, а Поппи суетилась вокруг девушки, зачем-то поправляя идеально лежащую простынь. – Она?.. – Снейп осекся, не договорив вопрос. – Еще нет, – выпрямляясь, шепотом ответила Поппи. – Ей стало хуже ночью. Я дала ей обезболивающее. Много обезболивающего. – Ее родные уже знают? – зельевар нахмурился, замечая, что в палате никого нет, кроме них. – Дамблдор оповестил отца через каминную сеть, но как видишь… – Минерва беспомощно развела руками. – Никто не придет, Северус. Зельевар нервно сглотнул, думая о воспоминании девушки, которое он случайно посмотрел во время сеанса легилименции. Она больше не увидит, как красиво отражаются блики солнца на Черном озере, как прекрасно наблюдать за замком на закате и как искрятся кружевные снежинки, укрывая белым покрывалом землю. Она никогда не познает тех вещей, которые со всеми случаются первый раз, а рядом с ней в такой тяжелый момент нет никого, и даже в последний путь ей придется идти в одиночку. Минерва тихо всхлипнула, с сожалением взглянув на девчонку, и, не выдержав переизбытка чувств, удалилась. Поппи скрылась в своем кабинете, предпринимая последние попытки помочь Рее, и Северус остался с девушкой наедине. Он придвинул стоящий неподалеку стул к кровати, тяжело опускаясь на него, и выжидающе смотрел на подрагивающие веки Реи, молясь про себя, чтобы она очнулась. Минуты тянулись мучительно долго, издеваясь над ним и заставляя его душу томиться в страхе, отчаянии и безысходности. Когда Рея открыла глаза и обвела палату непонимающим взглядом, остановившись на Снейпе, он облегченно выдохнул. Ее сухие губы что-то шептали, а голос совсем сел, но по скудным попыткам девушки указать на стакан Северус понял, что она хочет пить. Он осторожно приподнял ее голову, позволяя опереться на себя, и приставил стакан ко рту, наблюдая, как Рея делает несколько жадных глотков. Она снова беспомощно опустилась на подушки, но в ее ясных голубых глазах еще тлел слабый огонек жизни. – Мне жаль, Рея. Я не смог, – глухо сказал зельевар, впервые называя девушку по имени. – Вы пытались. Это многое значит, – голос Реи звучал совсем тихо, но уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке. – Я дал вам надежду. – Вы с самого начала ничего не обещали. Они замолчали, погружаясь в тяжелые мысли, а за окном жалобно завывал ветер, рассказывая свою печальную историю. Снейп негодовал и злился, но кто он такой, чтобы пойти против человеческой природы? Северус мог многое с помощью зелий – лишать воли, придавать сил, лечить или убивать, но оказался не в состоянии сохранить жизнь этой раздражающей, сводящей его с ума девчонке. Он убеждал себя, что находится с ней рядом не потому, что она одинока и нуждалась в поддержке, а чтобы заглушить чувство вины и опустошенности. – Это так странно, сэр, – заговорила Рея, уставившись в потолок. – В вас оказалось больше человечности, чем в тех, кто кричал о ней. Снейп вздрогнул, напрягаясь и чувствуя холод, пробежавшийся по позвоночнику. Нет. Она ошибалась. Если бы Рея только знала, почему Северус принял решение помочь ей, то ни за что на свете не смотрела бы на него с таким доверием. Снейп не хотел, чтобы это были ее предсмертные слова. Снейп не хотел, чтобы ее прощальным воспоминанием был он – убийца и Пожиратель смерти. – Снег… – Рея перевела взгляд на окно, за которым в медленном танце кружились снежинки. – Мой последний снег. Он обернулся назад, с трудом понимая, как девчонка смогла разглядеть что-то в кромешной тьме. Ветер по-прежнему бушевал, сталкиваясь со стенами замка, словно вымещая боль и обиду на его обитателей. Северус тоже мечтал избавиться от всех съедавших его чувств, а не держать их взаперти под постоянным контролем. Он отдал бы многое, чтобы начать все заново, возродиться из пепла и стать свободным, как ветер. Рея притихла, и Северус, нахмурившись, вновь посмотрел на нее. Ее остекленевший взгляд был направлен на потолок, а приоткрытый рот рвано глотал воздух. Грудь судорожно поднималась и опускалась, и сцепленные в замок руки безвольно лежали на ней. Снейп целиком и полностью обратился в слух, замечая, что дыхание девушки постепенно замедляется и легкие наполняются воздухом реже и реже. Он стремительно поднялся, опрокидывая стул, и громко позвал Поппи. Взволнованная медиковедьма появилась через секунду, держа какие-то склянки в руках. Одну из них она попыталась влить Рее в горло, но девушка не реагировала, едва не захлебнувшись. Снейп пристально следил за ее движениями, сгорбившись и затаив дыхание, и чем тише становились хрипы девчонки, тем сильнее его грудь сжималась от боли. – Девочка в предсмертной коме, Северус. Мы больше ничего не можем сделать, – Помфри положила ему на плечо руку в успокаивающем жесте, но его это только разозлило. – Сколько у нее времени? – прорычал зельевар, припечатав ведьму своим фирменным взглядом. – Пару часов, не более, – Поппи немного опешила, не ожидая от обычно собранного декана Слизерина такого напора. Он должен был что-то сделать. Взять себя в руки и как всегда найти выход. Он ведь обещал ей. Снейп метался из стороны в сторону, как раненый зверь, перебирая в голове варианты возможных зелий и последствия их употребления, но каждое грозило лишь ухудшить состояние Реи, и без того шаткое и нестабильное. Внезапно остановившись, словно его поразила молния, Северус безумно посмотрел на медиковедьму, а затем ринулся в лабораторию, не теряя ни минуты. Его гордость и эгоизм чуть не погубили ее. Предложение Реи о том, чтобы подавлять мутацию, он отклонил сразу, даже не задумываясь и не рассматривая мнение студентки всерьез. Снейп привык полагаться на собственное чутье, а не слушать не самых талантливых в зельеварении учениц, но каким же он был глупцом, позволяя самолюбию взять верх. Такая простая, но гениальная мысль дала бы им немного времени, прежде чем он закончит работу над лекарством, благо, что все ингредиенты имелись в наличии. В любом случае ему нечего терять – девчонка умирала, и спасти ее могло лишь чудо. Чудо, которое он собирался сотворить.