Моя первая любовь

— Что случилось Тодороки-кун?! — голос Мидории стал еще более взволнованным, если это вообще возможно. — Хороший вопрос… — отстранено сказал я. Действительно, хотел бы я знать, что случилось. Но я знал лишь одно… — Это все из-за записи. — Записи? — удивился Изуку. Он что, издевается надо мной? Нет, это не в характере Мидории. Но ведь это его сообщение, нет? — Да, которую ты послал мне вчера вечером… — уточнил я, хоть и нехотя. Я планировал поговорить с Изуку об этом, но… Почему сейчас этот разговор так раздражает? — Но я ничего не… — начал Мидория, а потом замолчал. Наверное, решил проверить чат.       Я тоже снова открыл чат и смотрел на это чертово сообщение. Кажется, я был зол на Изуку… Но не из-за самого наличия этой голосовой, а потому… Что я собирался сделать. А Мидория помешал. Разве из-за этого можно злиться? Он даже в какой-то мере меня «спас»… Когда никто не просил. — У меня пусто, — вернулся к звонку Изуку — Я ничего не писал, хоть и собирался спросить, как ты доехал… — Но я сейчас смотрю на то самое сообщение. — ответил я, а потом нажал кнопку «воспроизвести». — Даааа! — закричала девушка в динамике, от чего мое тело почти сразу покрылось мурашками — Господин… — Еще… — прошептал я, наплевав на то, что меня может услышать Мидория. Моя рука плотно сжала ткань брюк, там, где был мой член, который начал возбуждаться. Снова я теряю над собой контроль… — Еще! — вскрикнула девушка на записи, а потом…       Ее сладкие стоны и характерные звуки секса заглушил крик Мидории: — Вааааа! Тодороки-кун! Выключи! — но я его не слушал…       Я слушал только девушку, что так сладко просила добавки и потом также сладко наслаждалась положительными причиокивающими мокрыми звуками. К тому же, Изуку сейчас явно похож на помидор — то есть смущен, а когда его лицо горит от смущения, соврать, да и говорить в целом получается у него так себе. Если Мидория не хочет говорить правду по доброй воле, что ж… Мне не составляет труда его вынудить. Правда, от этого снова хочется дрочить. Снова и снова этот голос меня на это толкает… — Я жду, Изуку… — сказал я своему другу, зная, что он все слышит. И тем временем старался можно тише расстегнуть ширинку своих штанов. Успешно. — Ах! Ааа… Мммм… — стонала девушка — Господин! Я кончаю! — Нельзя… — сказал ей в ответ мужской голос, после чего стоны девушки больше напоминали крики.       Да, нельзя… Я только начал! Стоп… А при чем тут я? Мое тело накрывало волнами тепла и возбуждения. Я едва мог шевелиться, но рукой я обхватил пульсирующий член и провел ею от головки до основания. Потом еще раз… Потом еще. И с каждым разом все быстрее. Мой разум буквально заволокло туманом, я даже забыл, что вообще-то это пытка не для меня, для Изуку. Уверен, что он сейчас сидит, обхватив сильно красное лицо руками и пытается шевелить шестеренками. И на что ему такое счастье, как моя немного странная месть? Честно, сказать мне даже не стыдно. Ничего личного, Изуку…       И только я собирался продолжить монотонные движения рукой по своему члену… — Минета! — неожиданный крик Изуку вернул меня в реальность… При чем тут.? — Минета? — переспросил я, все еще держа руку на члене. Мыслить здраво не получалось, но потом до меня дошло — Думаешь это его рук дело? — Да! Я же отвозил его домой, помнишь? Когда я приехал к нему, то искал воды и аспирин, чтобы они оказались у него под рукой… А телефон оставил на тумбочке. Возможно Минета так хотел подшутить? Он был так пьян! — Вот как… — вот это уже в духе Мидории, всегда беспокоиться об остальных. А я столько надумал о нем. Мне должно быть стыдно. Но я сейчас ничего не чувствую кроме… — Прости, Мидория. Я обязательно перезвоню…       Я сбросил вызов. Наверное, Изуку остался в недоразумении… Что ж, он в этом не один. Рука отодвинула телефон, из которого донеслось: — Хааааах! Мммммм… — издала стоны девушка на записи, которая все еще продолжала играть… А потом слышалось тяжелое дыхание. Она кончила? Так быстро. — Кто разрешал тебе кончать?! — послышался грозный голос мужчины. В чем-то я с ним даже согласен…       Я лег на левый бок, а правой рукой снова обхватил член и начал себе дрочить под тихие и усталые стоны. — Прости, — прошептал я неизвестно кому — Я скоро закончу.       Я ускорил темп, насколько мог… Мои глаза закрылись от наслаждения. Разум плыл и отказывался возвращаться к здравому смыслу. Да, это и правда мне нравится. Кто бы мог подумать… Мастурбация всегда была так хороша? Мое дыхание сбилось, с губ начали срываться вздохи. Но я закусил нижнюю губы, не давая себе стонать… Нет, я не хочу чтобы меня слышала Фуюми или еще кто-нибудь. Я должен сдерживаться. Неожиданно моя рука стала мокрой, я приоткрыл правый глаз и увидел рядом с футоном лужицу своей спермы… Я хотел встать, но мои ноги меня не слушались. Тело было ватное. Я не уставал так даже на тренировках. Секс действительно такой?       Я лег на спину и положил чистую руку под голову. Все-таки я странный в последнее время… То злюсь без повода, то нервничаю, то это… И во всем моем состоянии виноват Минета? Задумавшись об этом, пазл из вопросов в моей голове частично сложился. Да, Минета на роль шутника-извращенца подходит гораздо больше Изуку. Теперь я должен извиниться не только перед своей горничной, но и перед своим другом… Я ужасен. Испорченное извращенное чудовище. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Не знаю, почему. Хотя… Кто знает?       Через какое-то время меня начало клонить в сон, но перед этим… Надо было принять душ и избавиться от лужицы. Фуюми не Шейла, если застанет… Будет ну очень стыдно признаваться ей во всем. А этого делать мне совсем не хочется… Не сегодня во всяком случае.       Я сел, стащил с себя футболку, бросил ее на пол и вытер ею сперму. А когда закончил, просто сжег ее, даже пепла не оставил… Второй раз спалиться со спермой во время стирки? Нет уж. Только не в доме отца. С этой мыслью я как можно тише стал пробираться в ванную в конце коридора.       Теплые струи воды, влага и шампунь с мятой, помогли мне придти в себя и поднять настроение, если это еще возможно… А также взбодрило меня и вернула мои мысли в привычный ход вещей. Как бы сильно я не был убежден, что мне ничего не нужно от этой жизни… Что-то во мне изменилось. Мне стало любопытно… Стало интересно. Значит, все же мне что-то нужно? Возможно ли, что моя жизнь не настолько погрязла в Старателе, в серости геройских будней и собственной же глупости… Я утратил надежду давным давно.       Я накинул полотенце на бедра и покинул ванную. Но не успел сделать и пары шагов, как столкнулся с Фуюми. У нее в руках было свежее белое полотенце, женский шампунь и мыло, еще одна мочалка… Помимо тех четырех, что лежали на верхней полке в ванной. — Что это? — спросил я, оглядев новые принадлежности. — Ну ведь мама… — Фуюми как-то странно дернула плечами и взглянула на меня из-под очков.       Я совсем и забыл, черт! Да, видимо я не только ужасный человек, но и брат, и, что хуже всего — сын… Логично, чего еще от меня ждать? — Прости Фуюми, — я растрепал еще мокрые волосы, а потом зачесал челку назад — Я просто сам не свой. — Понимаю, — кивнула она и как-то сильно тяжело вздохнула…       Я посмотрел на сестру, даже через очки я увидел как в уголках глаз скапливаются слезы и как подрагивают плечи. И это она так притворяется, что все хорошо? Нет, у нее даже не осталось на это сил. Только сейчас в моей голове сложился еще один чертов пазл: звонок сестры с новостями о маме, день стирки, моя готовая старая комната, новые ванные принадлежности… Все слишком нереально, но и очевидно в то же время. — Она насовсем, а не временно? — уточнил я, хотя уже знал ответ. Фуюми дернулась, но не ответила, а я лишь задал более насущный вопрос — А отец? — Уехал, не сказав и слова. — опустила голову сестра. Дрожь с плеч перенеслась на все тело, а ноги ее подкашивались. Я поспешил и крепко обнял сестру, прижимая ее к своему голому телу. — Все хорошо, — сказал я, сжав хрупкое тело сестры своими руками — Мы справимся сами. Я не уеду, обещаю.       Мы оба знали, что я вру… Слишком невозможная правда. Я — про-герой, новый Старатель, лишнего упоминания об отце может сделать только хуже и мама снова вернется туда… Вернее не так, туда ее вернем мы, ее собственные дети, которые теперь совсем взрослые. Даже слишком… Фуюми все еще дрожала в моих объятиях, а я гладил ее по спине. — Шото… — всхлипнула сестра, от чего внезапно защемило в сердце… Так непривычно и невыносимо их слышать.       Под левый бок кольнула совесть. Действительно, пока я в своей комнате «развлекался», то Фуюми… Черт, нет, даже думать не хочу сейчас об этом! Сейчас это уже не имеет значения. — Все хорошо, — повторил я, поглаживая правой рукой спину сестры…

Но кого я старался утешить больше: ее или… Себя?