О технике безопасности при работе с атомной бомбой

В тот день – они трахались уже месяца четыре – дурочка позвонила внезапно и без озвученной цели, звучала совсем плохо, объяснить ничего так и не смогла.Так что Брук, в тот момент начинавшая выходной, не любившая долгих разговоров и телефоном доверия не подрабатывавшая, велела приезжать, сразу после быстренько и почти радостно отменив Джека с его блажью пойти купить ружье, дабы заняться охотой, на которой ни один из них вообще ни разу не был. Покинутый верный друг обиженно буркнул в трубку «Хрен я тебя на жаркое позову, динамщица!» и отключился, но из-за ерунды он долго не дулся, так что проблемы не составлял. А вот девчонка… Когда Брук открыла ей дверь, ту уже почти трясло, но на вопросы она не отвечала, причем не со зла, а потому что просто не могла – оказывается, от особых эмоций ее клинило немотой. Но Брук и не требовала: экстренности, кажется, не было, а устраивать допрос нестабильной ведьме, с которой еще планировала иметь какие-то дела – она же не совсем дура. Так что состряпала на скорую руку завтрак, натравила пару свежих баек для фона, заварила чаю с травками, которые девчонка любила и сперва таскала сюда сама, а потом и Брук начала покупать на автомате. Дурочка сломалась, когда Брук отвернулась к раковине, чтобы сполоснуть их две тарелки, не морочась с посудомойкой. Подошла и отчаянно уткнулась лбом Брук между лопаток. - Сегодня день рождения брата. - И твой? - Мой завтра. Но я придумала другой. Все верят. - И что ты обычно делаешь? Сегодня. - Ничего. - Почему? Не то, чтобы идея никак не обозначать дни, связанные с потерями, Брук сильно удивляла. Наоборот, она никогда не понимала всей этой ритуальности от посиделок до покрытия бессмысленными вениками холодных камней: если помнишь, и так вспоминаешь, а если нет, то и на кой черт? Однако девчонка не выглядела человеком, думающим так же. Да и разговорить ее надо было. - Не могу. - Что мне сделать? Брук не поворачивалась, подозревая, что в глаза ей дурочка смотреть не хочет, а для объятий с рёвом время еще не подошло, и нужно продолжать говорить. Она выключила воду, вытерла руки,снова замерла, так и не повернувшись, и только тогда почувствовала, как девчонка втянула в себя воздух, мазнула носом по ее спине, вжалась в нее чуть сильнее, а потом, словно решившись, попросила: - Съезди со мной на кладбище. Пожалуйста. - В Соковию? – уточнила Брук, осознав, что для девочки под опекой Старка расстояние не проблема, как, наверное, и отпуск: и для себя, и для +1, хотя идея ей не понравилась - и удивилась, услышав болезненный хмык. - В Бронкс. Оказалось, последним пристанищем останков дурочкиного брата стал Вудлон. Где та за все годы в Америке не была ни разу. А теперь попросила Брук ее отвезти. Отвезла. Вышла из машины купить цветы, подчиняясь глупой, но мольбе. И полчаса искала нужную могилу, потому что девчонка не соображала вообще ничего, пусть и имея заранее припасенные объяснения и даже, кажется, нарисованную схему. А потом минут пятнадцать молча стояла у серого невзрачного камня. И еще час сидела прямо на земле у удачно расположенного рядом дерева. Дурочка ревела на ее груди навзрыд, до подвываний и икоты, судя по всему, в первый раз со смерти брата не одна, вцепившись в кожанку так, что на ней остались вмятины от коротких ногтей, и не поднимая глаз, пряча их в мокрой мятой футболке Брук. А потом взахлеб рассказывала все, что могла о нем вспомнить, кажется, боясь забыть, а Брук правильно слушала, гладя по волосам, целуя в висок и чего-то там автоматически-успокаивающее нашептывая в лучших традициях грамотной психологической поддержки. И несколько дней потом чувствовала непреодолимое желание смотреться в каждое зеркало, проверяя, не отрос ли на макушке сияющий нимб, потому что девчонка смотрела на нее как на святую, а то и саму Деву Марию. А еще охреневала от того, что дуреха доверилась в этом ей – и не доверилась идеальной Романофф, которая вроде была закадычной подружкой и мстительским старшим товарищем. Но, видать, чего-то в Романофф Ведьме не хватило – это-то вполне можно было понять, – а в ней самой оказалось в самый раз, и вот это уже понималось с трудом. Но Брук не жаловалась, потому что, как хороший практик, понимала, когда не надо чинить не сломанное. Да, все шло утомительно, но хорошо. Даже засветила она свой роман очень эффектно и правильно, хотя скорее чистой случайностью. Свои, конечно, к этому моменту уже знали: надо было отдать должное девчонке, на службе она ни словом не выдала изменившиеся обстоятельства, оставшись идеально официальной – однако отряд же не слепой, и ее щенячьи глазки увидел сразу, и как они поменяли выражение, когда появилось что скрывать. Не спрашивали, конечно, ни у Ведьмы, ни у Брук – дураков не нашлось, – но знали и молчали, ибо одним из первых уроков в С.Т.Р.А.Й.К.е приходилось усваивать категорическое и критическое требование самостоятельной стирки грязного белья: все, что происходило у них, между ними же и оставалось, если не давалось разрешение и указание на иное. Конечно, бойцы сплетничали – но либо о персонах внешних, либо друг о друге и Брук с ее благословения или приказа. А до определенного момента такового в отношении Алой Ведьмы и ее успехов не поступало. Хотя время уже явно подошло. А отличный повод дала сама дурочка. Они договорились на восемь. Девчонка должна была приехать к Брук, закончив свои тренировки, и остаться на ночь и следующую за ней свободную субботу, чтобы спокойно и никуда не торопясь опробовать плеть, с которой еще не имела дела, и переступить, если получится, очередную границу. А еще они не планировали, но допускали тематический клуб, куда Ванда хотела попасть, а Брук пока не рисковала ее вести. И Брук рассеянно раздумывала, какой из двух подходящих выбрать, если все сложится, смывая пот под струями воды в опустевшей к этому моменту душевой С.Т.Р.А.Й.К.а, когда услышала, как дверь хлопает, ударяясь о стену, и, оглянувшись, увидела стоящую на пороге запыхавшуюся девчонку. - Прости… Я… сказать… Не получится сегодня, – зачастила та, явно задыхаясь от спешки. - У нас сбор. Через полчаса…Когда вернусь, не знаю. Вас не берут, нужно тихо, только мы с Наташей и Клинт. Ты не отвечала… на телефон, поэтому я… Прости. Не отвечала, естественно: кому надо, те найдут и так, а отвлекаться на всякую ерунду на тренировках – последнее дело, да и правила «Звонок мобильника – число подходов ×2» она не отменяла, а без смысла напрягаться и давать своим позубоскалить, ибо лучшее воспитание – это личный пример, не хотелось. Выходит, вместо того, чтобы в эти полчаса готовиться к операции, девочка прибежала к ней предупреждать и извиняться, даже не подумав, что Брук и так догадается, да и уровня доступа на эту информацию ей хватит. Еще и в душевую ворвалась, где запросто могли принимать душ штук шесть голых мужиков и пара девиц – гендерное равенство в С.Т.Р.А.Й.К.е было последовательным и абсолютным. Оказалось приятно. А девчонка стояла там такая виноватая, смущенная, с колечками мокрых от жаркого пара волос на лбу, и изо всех сил старалась не опускать взгляд ниже плеч Брук и одновременно не смотреть ей в глаза – и Брук накрыло. - Иди сюда, - приказала она, требовательно протянув руку. Давно ее не накрывало так: с головой, мгновенно, настолько сильно, что почти не важно, что вокруг. А лет десять, наверное, и не накрывало. Или больше. Но пока было плевать, потому что первым безотчетным движением девчонка дернулась вперед, однако на протянутую в ответ руку упали горячие капли, и до нее дошло, останавливая: - Но… там… Мне нужно… - Тебе нужно быть на площадке или в гараже через двадцать пять минут. Мы уложимся в двадцать, высохнешь по дороге, ты же Ведьма. И сейчас ты либо делаешь, как я прошу, либо уходишь, и мы встречаемся через неделю или две, потому что С.Т.Р.А.Й.К улетает послезавтра на неопределенный срок. Решать тебе. К чести девчонки стоило признать, что решать та умела: пара секунд сомнений, и она твердо ступила под душ, чуть прикрыв глаза от заливающей их воды, а потом, после короткого жадного поцелуя так же решительно и сладко-послушно опустилась на колени, повинуясь требовательному жесту. А потом в копилку похвал умнице добавилась еще одна, потому что Брук увлеклась так, что даже не услышала хлопнувшую через некоторое время дверь и голос Рика: - Босс, слышь, я спросить хо… О-о-о… О! Пардон! Эксгибиционисткой Брук не была, но и проблем с такими вещами не испытывала: они с бойцами видели друг друга в ситуациях и состояниях, на фоне которых эта выглядела детской шалостью, и будь она с кем-то другим, просто не обратила бы внимания, зная, что Рики быстренько выметется, чтобы не мешать. Однако мысль о том, что вылизывает ее мокрая до нитки соплячка Максимофф, и это отлично понятно любому зрителю, даже учитывая, что лица не видно, мгновенно включила мозги, одновременно сладко кольнув адреналином. Отлично ведь вышло, как по заказу. И, почувствовав паническое движение девчонки вскочить, Брук не дала, положив обе руки ей на затылок, и надавила, прижимая к себе сильнее. Не настолько сильно, чтобы та не смогла вырваться, если бы захотела, но отчетливо обозначая требование. И снова провалилась в предоргазменную дымку, ощутив, как девчонка замерла, а потом расслабилась, осторожно продолжив работать языком. Идеально. Правда, момент слегка испортил все тот же Рик. - Всё на три, босс! Кросс тоже! – торжествующе завопил он из-за приоткрытой двери, дождавшись-таки момента припомнить ей прошлый месяц, когда Брук застала его за дрочкой в общей душевой, заставила по всем известному правилу проходить полосу препятствий три раза, да еще и безжалостно разобрала все просчеты, пока он, задыхаясь, выползал на четвереньках. Но сейчас Брук было так хорошо, что она только лениво выставила невидимый Рику средний палец и хмыкнула: - Отвалить – это туда! – а потом сжала в ладонях густые и уже насквозь мокрые волосы девчонки, фиксируя голову, и задвигалась сама, втираясь в послушно напряженный язык и мягкие губы. Ванда не опоздала, время – даже если это время собственного и чужого оргазма – командир боевой группы умела рассчитывать идеально. Правда, в каком виде Ведьма явилась к сбору и кого на какие мысли это навело, Брук не знала. Зато точно знала источник сплетен о романе Рамлоу и Максимофф, которые мягко и опасливо, но поползли по рядовому ЩИТу: все ее ребята, включая Рика, умели слышать не только слова, но и смысл, который она туда вкладывала, что не раз спасало им жизни, а сейчас делало ее игру чуть опаснее, но и ближе к выигрышу. Конечно, сплетни сами по себе, какими бы они ни были, значили немного, однако готовили почву. Официальное же заявление упало в нее достаточно скоро еще одним счастливым случаем: дурочка с затянутыми перевязкой за спиной руками стояла на коленях в центре комнаты, когда заверещал ее особый телефон, проигнорировать который было нельзя. Раздраженно фыркнув, Брук под просящим взглядом вытащила его из сумки и, нажав прием, поднесла в уху Ведьмы, демонстративно не прислушиваясь. - Да. … Да. … Нет, не успею. … Забрать?.. Я… Пару секунду! – и, жестом попросив прикрыть динамик, девчонка растерянно снизу вверх уставилась на Брук. – Там срочно, готовность двадцать минут, спрашивают, где меня забрать. Кажется, решить последнее как раз Брук и предлагалось. Ну, собственно, проблемы она в этом не видела. - Не хочешь светиться – скажи, чтобы забрали от «Логова», это ресторан, Романофф знает, доброшу за десять минут и высажу в переулке. Если без разницы – пусть забирают отсюда. Соседи в курсе, меня саму раза четыре вертушка так подхватывала, проблем не будет. Мой адрес в базе. - Наташа? Заберите меня из дома Рамлоу. Да… Да, поняла, десять минут. Веревки было жалко, Брук вообще питала слабость к хорошим «обжитым» девайсам, однако времени распутывать обвязку не оставалось, так что пришлось резать, а потом спешно искать барахло, которое подошло бы девчонке. Ее костюмчик, конечно, захватят, так что голой на операции Ведьма не останется по-любому, но выходить из дома и грузиться в джет в том кокетливом пальто, в котором она пришла, рискуя сверкнуть полным отсутствием иной одежды, все же не стоило. Хотя, конечно, футболка с явно чужого и изрядно более широкого плеча, да и бриджи по щиколотку выглядели, как и были, спешной мерой, а вовсе не свежим модным решением. Сама Брук, не заморачиваясь, натянула домашние спортивные штаны и майку. - Прости… - прошептала дурочка, коротко мазнув носом по ее щеке на прощание, и Брук фыркнула, представив себе лица супергеройской компании, почти полным составом вышедшей на трап висящего над ее задним двором джета поглядеть, как же Рамлоу будет провожать их драгоценную Ведьму. - Ни пуха! – пожелала она, чуть повысив голос и козырнув вышестоящему начальству, когда дурочка, сняв браслеты, как всегда делала перед операциями, поднялась в воздух и взлетела к остальным. Тогда Брук стало даже интересно, что она ответила на вопросы не самых тактичных коллег. Потом узнала: что у них роман, что она любит Брук и что просит не вмешиваться в ее личную жизнь. И – отдельно для глазастой Романофф, увидевшей следы от веревки на предплечьях и хорошо знавшей Рамлоу – что взрослая девочка и вполне понимает, что делает. Помнится, Брук тогда знатно посмеялась: уж с чем - с чем, а с пониманием ситуации у дурочки было совсем туго. С решительностью и интуицией, правда, стоило признать, дела обстояли очень даже неплохо, но вот понимания… Понимания ей явно не хватало, потому что хорошо понимающий происходящее человек не стал бы делать то, что творила эта дура. А ведь был и еще один звонок, который должен был поставить Брук если не перед фактом, то перед жирным его силуэтом – возвращение с Аляски, с очень нужной, очень важной и очень-очень поганой двойной операции.