Pure Morning

      За дверями — это было слышно уже на подходе к бару, — разорялась Адель с ее Rolling in the Deep, а потому заходить Грэйву уже не хотелось. Однако Натаниэль торопил. Во-первых, Нату определенно что-то надо было от одной из барменш. И Грейв догадывался от какой именно. Во-вторых, после открытия пробиться в бар было бы куда сложнее; при том, что название «7 грехов» скорее отталкивало, нежели привлекало, наплыв по вечерам в заведение «грешников» мог бы сравниться разве что с концертом мировой звезды на стадионе. Грейв полагал, что виной тому напитки, которые мешала слишком уж ловкая для просто барменши Найтмэр.       — Мы не надолго, — бросил негромко стоящему у входа охраннику Натаниэль и, не потрудившись получить ответ, вошел, чтобы нос к носу столкнуться с Анной, вооруженной ящиком звонких бутылок.       — Вернулся, котик, — только мурлыкнула барменша и клюнула в щеку Ната. Скользнула взглядом по Грейву и многообещающе облизнулась. — Очень вовремя, гарсон. Помоги-ка, — мнения Роттена она решила не учитывать, всунула мгновенно в руки тяжеленный ящик и, чуть покачивая бедрами, потянулась к стойке, отключая на ходу пультом слишком оглушающую музыку. — Заодно почирикаем, не против же. — Наоборот, Грейв против, он пришел не за этим. В прочем, он вообще не собирался приходить. — Не замучай мне девочку, — а это уже Натаниэлю, — мне нужно Уныние, а не воодушевление. Ну, ты сам знаешь.       Нат кивнул, словно и правда что-то знал.       — Найти, птичка моя, к тебе пришли!       И только тогда Роттен заметил Кошмар, что-то мешающую для одинокого гостя перед стойкой. За неделю та совсем не изменилась: та же кипенно-белая мужская рубашка, те же манеры томбоя, и все та же лукавая чертовщинка в полынно-зеленых глазах. Только на лице вместо предложения выложить все, как на духу, застывшие обида и неверие.       Гость, явно до крайней степени неприятный обслуживающей его девушке, вдруг поднялся, наклонился поближе к Найтмер и что-то ей сказал. Что-то еще более неприятное, судя по тому, как та, и без того бледная, обескровела еще больше, а после громко и яростно прошипела:       — Пошел вон!       Человек кивнул и отвалил от стойки, а поравнявшись с Грейвом и Натом, вдруг усмехнулся и покачал головой, обернувшись на нервно раскалывающую лед девушку:       — С такими, конечно, куда приятнее иметь дело, а, Дель…       И вновь покачал головой перед тем, как теперь уже точно покинуть бар.       — Мда, неприятный типчик, — вздохнула Анна и, хлопнув в ладоши, принялась командовать:       — Так, Найти, у тебя минут десять есть, давай, не трать время. Дело молодое, можно и поспешить. А ты, — поманила ручкой Грейва, — не стой столбом, сладенький, ты ставь ящики, нам еще расставлять все это пойло по местам. Столько дел! Потом с тобой немножко расслабимся. Я тебе такой коктейль сделаю, стонать от удовольствия будешь!       Кошмарик, проходя мимо, не удостоила его даже взглядом, бросилась на шею Натаниэлю и отлипла с явной неохотой.       — Дырку протрешь, — заметила Анна, расставляя на стойке звонкие бутылки. — Не твоего уровня барышня, слюни подбери и за работу, солнышко. Эта с кем попало не спит.       — А Натаниэль — не кто попало?       Вышло на удивление зло. Грейв сам от себя подобного не ожидал. И все же отметил, что вот, прорвалось истинное его отношение к Натаниэлю. Как бы Нат его не бесил, а был все равно чем-то своим. Слишком близким, чтобы была хотя бы тень вероятности, что Роттен его с кем-то делит.       — Ревнуешь? — Анна облокотилась на стойку и задумчиво погладила пальчиком нижнюю губу. — Не стоит. Твоему дружку Маггилану тоже ничего не светит. Хотя… — она бросила быстрый взгляд на стоящую в полутьме у дальней стенки парочку. — Кто знает…       Пришлось обернуться. И снова накатило: глухая злость, лишающая сил, желание убить, если не Кошмар с ее чертовщинкой, то Ната, позволяющего себе обманываться и на что-то надеяться. На что-то, где нет Грейва. Пока Роттен не видел ту самую Сладкую, он мог подтрунивать над ней, мог издеваться, иронизировать, бесить Натаниэля, но едва увидев, осознав, что Найтмэр может вовсе не спроста похожа на Маггилана, он понял, что все гораздо сложнее. И от того, как близко, практически касаясь лбами, стоит белобрысая парочка, как крепко сцеплены их пальцы, с какой бережливой нежностью Нат поправляет на груди у девицы серебристый бейдж, накатывала такая тоска, что хотелось выть. Еще до безумия хотелось сжать в руках горло Натаниэля, порвать парня на тысячу маленьких маггиланчиков, за то, что вообще позволяет себе если не быть с кем-то другим, то хотя бы стремиться к этому.       — Что, Адель и правда так хороша, что мне стоит ревновать?       Тихо и спокойно. Правильно. Так и надо.       — Адель? — недоуменно переспросила Анна, переводя взгляд на Грейва. — А! Ты про Найти… Не знаю. Я предпочитаю спать с мужиками, зайчик. Вот ты мне нравишься. Дружок твой, как по мне, слишком жилистый. С виду — кожа да кости. А у тебя задница хорошая. И под футболкой, я уверена, найдется на что посмотреть. Кстати, я могу глянуть. Не только же Маггилану оттягиваться. — И не дождавшись ответа, поторопила:       — Ну?       — Идем, — неожиданно даже для себя согласился Грейв.

***

      — Между нами ничего нет, — слова Кошмарика едва можно разобрать, настолько тихо она это произнесла. По подрагивающим пальцам было видно, что девушка сильно нервничает, а еще Грейв увидел, что она плакала, что губы ее, в прошлую их встречу скрытые хвойной помадой, покраснели из-за того, как сильно она их искусала в беспокойстве. — Зря ты с Анной… Это нечестно по отношению к Нату.       Захотелось возразить, что это честно, что если по мнению Найтмэр между ней и Маггиланом явно ничего нет, то сам Натаниэль явно уверен, что между ними определенно что-то есть, и это что-то куда глубже, нежели простая симпатия к смазливенькой барменше. К тому же Найти ему не соврала в прошлый раз, Анна умеет. И попробовать стоило.       — Это плохо кончится. Всегда заканчивается плохо, — прошептала девушка, стирая с щек капли и размазывая по мертвенно-бледному личику темно-серые разводы кайала. — Только поймешь ты это слишком поздно.       — Это не важно, Кошмарик, — попытался улыбнуться Грейв. Он не жалел о том, что позволил себе отвлечься на рыжую чаровницу. — Выпьем?       — Мы через час открываемся, не выветрится.       — Что-то мне подсказывает, что сегодня Похоть обойдется без Уныния.       Она пожала плечами и насыпала в коллинз льда, соглашаясь, что выпить стоит. И словно стряхнула с себя переживания, горечь и не вышедшее до конца горе, снова стала профессионалом, хорошим барменом и тем самым Кошмаром, какой он ее впервые увидел. Она мешала в шейкере ром с бренди, щедро отмеряла миндальное молоко, точно зная, когда стоит остановиться. А после шейкер плясал в ее руках, подлетая и снова падая, крутясь, как беспокойный волчок. И в украшенный по краю корицей и мускатным орехом коллинз с геометрически безупречными кубиками льда через ситечко полился коктейль, уже по запаху кажущийся лучшим лекарством.       — Бычье молоко.       — Твое здоровье, Перепелочка.       Нет, определенно она не лгала, когда говорила, что она с Натаниэлем не в отношениях. Возможно, считала его хорошим другом, не исключено, что готова была назвать практически братом. Удивительно, но Грейв чувствовал, что Адель Маггилана любит, но не как возможного или имеющегося молодого человека. И укорять ее было не за что.       Иное дело — Натаниэль.       — Ты плакала из-за того хмыря, которого прогнала?       Сосредоточенная на подготовке рабочего места девушка отвлеклась от дела, чтобы в упор посмотреть на Роттена.       — Все… несколько сложнее, чем можно представить.       — Расскажешь?       — Только после того, как ты согласишься излить мне душу, Шакал.       Снова иронично-язвительная, снова готовая выслушивать и спаивать, но не раскрываться.       — Может быть, однажды… — Протянул Грейв. Она согласилась:       — Может быть.