Neon.

— I'll be your home

Найти сбежавшего бизнесмена легко, правда, они немного опоздали. Но стоит отдать должное членам местной банды: они радостно предоставили аккуратно распотрошенное на составляющие тело. Знаете, есть листва, видная всем, а есть корень, который работает и живет в темноте. Их организация и есть та темнота. — Мы предложили ему спрятаться от вас у нас, — мерзко гогочет один из них, обнажая золотые зубы. Джехён равнодушно переводит взгляд с толстяка на мертвое тело, вглядываясь в мертвые зрачки. — Как он пришел к вам? — Он рассматривает бледновато-зеленое тело. — Через кардинала, тот сказал, что здесь о нем позаботятся, — остальные мужчины оборачиваются на реплику и громко смеются. Тэён нервно чешет переносицу, прикрывая глаза. Его немного мутит от запаха мертвечины. Какой-то смелый тип кладет руку на талию, Ли устало поднимает глаза на громилу, смотря снизу. — Малыш, ты чего тут забыл? — тот облизывает пухлые губы. От передачи документов их отвлекает вскрикнувший бандит, схватившийся за поврежденную ладонь. — Сука! Руки Тэёна мирно поднимаются вверх, а лицо остается равнодушным, будто не на него направлено около двадцати стволов. В какой-то момент Ли думает, что было бы лучше, будь это другие стволы, но, увы, не всё складывается, как он хочет. Хоть что-то радует. Например, Чон Джехён, который приставил к виску их начальника пистолет. — Отставить, — грубо приказывает мужчина. Банда слушается и опускает пушки. Джехён всегда осторожен, поэтому опускает ствол последним. Его взгляд падает на свернувшегося в позе эмбриона громилу, который стонет от боли, прижимая сломанную кисть к груди. Главарь подходит к нему и наступает на сломанные кости, заставив зашипеть от отвращения Тэёна. Впринципе, по заслугам, Джехён за такой проступок сломал бы и вторую, затем вырвал каждый ноготь и зуб по очереди. Чтобы навсегда запомнил, что касаться Ли Тэёна нельзя. Они избавляются от тела, главарь говорит, что, если покромсать на части и смыть все, кроме костей, будет отлично. Тэён безэмоционально поднимает большой палец вверх, и разворачивается к выходу. На этом их работа заканчивается. Их даже не провожают, прося выйти через черный выход. Старая грязная дверь не сразу поддается. По бокам ржавая, она противно скрипит, когда ее пытается выбить плечом младший. Наклонив голову, Тэён обхватывает свой подбородок пальцами. Его губ касается легкая улыбка. — Милый, зачем так нежно? — Джехён останавливается, оборачиваясь к нему. — Выбей её нахрен. Обреченно выдохнув, Джехён вытаскивает из кобуры пистолет и, не прицеливаясь, попадает в замок. Дверь с грохотом вылетает от удара ногой. Их тут же обволакивает суета неоновых улиц. Проход вывел их на базар нижней части города. Тут настолько шумно, что никто и не обратил на них внимания. Джехён удивленно рассматривает лежащую дверь, — тяжелая и очень массивная, — неудивительно, что с улицы не слышно крики жертв. Дождь не касается земли: капли ударяются о железные навесы, старые дома, стекаются с грязью на раздолбанный асфальт. Джехён плетется за Тэёном по узкой дороге между прилавками. Запах уксуса, острого перца, чеснока и рыбы стоит вокруг. Тэён не смотрит назад, но просит, даже приказывает: — Быстрее. Меня сейчас вырвет. Рынок Нарьян полузаброшенный, здесь любят ошиваться бандиты и бездомные. Джехён оббегает прохожих, поравнявшись с Тэёном. Люди окидывают их голодными взглядами, с прилавков надоедливые бабки кричат, прося купить товар. В ноги Джехёна вцепляется маленький мальчик-попрошайка, — он выпрашивает деньги, крепко обнимая за колено. Джехён пару секунд облапывает карманы, вспоминая, куда положил портмоне с деньгами. Была ли у него наличка? Кажется, завалялась со вчерашнего дня. Наблюдавший за этим Тэён фыркает и подходит к ним. В следующую секунду он со всей дури пинает мальчика в живот, тот падает на спину в грязную лужу. Джехён сжимает найденные купюры и удивленно смотрит на тимлида. — Мусор, — Тэён выдергивает деньги и смотрит сердито на растерянного Дже. — Никогда, слышишь? Никогда не давай им деньги, это будет просрано на наркотическую дрянь для матери этого отродья. Помогая сейчас, ты продлеваешь его страдания в доме с матерью-наркоманкой. Его взгляд полон ненависти, зрачки потемнели, и Чон будто бы увидел часть той темноты, которую упорно прячет в себе старший. Он борется, не давая ей поглотить себя полностью. — Принял, но пинать его не стоило, — Джехён хмурится и оборачивается еще раз на мальчика, который встает и идет к кому-то еще, прихрамывая. Тэён закатывает глаза и снова идет вперед. Дальше они не говорят друг другу и слова. Вообще, такая реакция не будет браться с ничего. Джехён приходит к выводу, что Тэён знаком с подобной ситуацией лично. Дождь продолжает барабанить по крышам и навесам, Ли нервно выдыхает, вслушиваясь в мерное «кап-кап». В животе неприятно сосет. Здесь мало нормальных забегаловок, но одну тимлид знает. Он оборачивается на заплутавшего сзади подчиненного, ухмыльнувшись, ловит взгляд Джехёна, и подзывает рукой к себе. Волосы тимлида всё такие же насыщенно-красные с одной стороны, и белые со второй. Капли краски не остаются на рубашке, удивительно, как хорошо держится цвет. Заметив на себе изучающий взгляд, Тэён проводит рукой по влажным волосам, проверяя остатки укладки. — Нет лучше краски, чем отечественная неоновская. Только в городе дождей могли создать столь стойкую краску, — они подходят к небольшой закусочной, построеной из дерева, как и многие другие строения здесь. — Никогда не красил волосы, — признается. — А ты попробуй. Подняв ладонью ткань у входной арки, они оказываются в просторном заведении. Внутри нет людей, только уснувший на деревянной скамье бездомный. Бабка кивает им и лениво идет за меню, и, пока парни снимают с себя мокрые плащи, поправляют смятые от влаги воротники, бросает на стол толстое меню. Из приоткрытого окна доносятся звуки дождя, запах уносит Тэёна в детство. Подперев голову, он опирается локтями на стол и смотрит в сторону. Джехён находит его божественно красивым, недосягаемым, в его глазах скрывается тайна, — глубокие ледники в холодном океане. Он переменчив, то влезает в каждый диалог и высокомерно задирает голову, насмехаясь над другими, то уединяется на тренировках и молчит. Такой разный и всегда нечитаемый, скрывающий в себе миллионы тайн. Когда они заказывают острую горячую лапшу, между ними повисает тишина, которую Чон не хочет терпеть. Он впервые жаждет сказать: — Ты похож на ледники. Те самые, которые глубоко под холодной водой, куда ни одна душа не доплывает, — Джехён выдыхает в конце, не может оторваться от него. Сам Тэён дергается и, нахмурившись, смотрит. — Не знаю, родился ли ты таким, или стал. Отстраненный, холодный и немного растерянный. Вокруг тебя люди, но ты их не слышишь, для тебя это шум. Этим так завораживаешь, что не хочется тебя оставлять. Заставляешь думать о тебе. Думать о том, стал ли ты таким, потому что в нужный момент тебе не дали тепла, оставили одного и не протянули руку. Ты стал таким, потому что не можешь вынести груз прошлого? Джехён хороший психолог, но он ненавидит копаться в людях. — Жить тяжело. Нам часто нужно плечо, на которое мы сможем опереться, — долго молчит. — Даже таким, как я. Перед ними раскладывают тарелки с заказанными блюдами. Горячий пар, исходящий от лапши,согревает покрасневшие щеки. Тэён сильно сжимает палочки, у него будто пропали силы, чтобы окунуть их в тарелку. Он смотрит на свое расплывчатое отражение в жирном бульоне и не верит. Не верит, что все же собирается Джехёну рассказать. — Я родился в бедной семье, потому что у матери не было денег на аборт, а свое тело она боялась калечить, потом узнала о выплатах. Мой отец — алкоголик и игроман, который бросил меня с матерью, повесив на нас долги. Моя мать — больная шлюха, зависимая от героина. Я рос с тираном-отцом, который избивал меня практически каждый день. Я любил прятаться в шкафу, так он не мог меня найти. Тогда он бил мать, но я сидел дальше, ведь иначе он перешел бы на меня. Однажды он исчез, а мать от горя нашла выход в наркотиках, — Тэён шумно сглатывает, разрезает отражение в бульоне палочками. — В семнадцать я решил понять её и чуть не умер от передоза. Через неделю познакомился с Хэчаном. Без него я бы не выжил, его яркая улыбка и вера в лучшую жизнь спасли меня. Он говорил мне о ярких звёздах за пределами Неона, у меня впервые появилась мечта. Я захотел их увидеть. Хэчан стал не просто другом, а хранителем. Благодаря нему я понял, что раны могут исцеляться, он — доказательство того, что мы можем лечить души друг друга. Джехён не отрывал от него взгляда, запоминая, в памяти высекая его лицо, эмоции, голос и двинувшиеся ледники, что стали таять. — Тэён… — Отец так часто кричал мне, что убьет меня. Я едва не свихнулся. Когда я сплю, мне до сих пор кажется, что за дверью есть человек, который ждет момента, чтобы меня убить, Джехён-а. Теперь ты понимаешь, почему я ненавижу этот город? Он забирает наше счастье в свои огни. — Удели себе минуту. Вдохни полной грудью и освободи разум. Выбейся из потока и потеряйся. Неважно, дожди ли над тобой или грозовые тучи. Остановись, отпусти тревоги на мгновение. Мы живем сейчас, глупо растрачивать мысли на то, что было когда-то. Твоё прошлое — не твоё будущее. — Это прошлое создает нас будущих. Тэён смотрит на него. Джехён знает этот взгляд: хватает тонкую кисть и тянет обратно, не давая старшему встать. Ли закусывает губу до крови, наблюдая, как Джехён переплетает их пальцы. Миндалевидные глаза с теплом смотрят, у него очень-очень мягкие руки. Тэён задумывается о том, как Джехён обнимает. Наверное, в его объятиях кто-то тоже находит спасение. — Обними меня, — хотя бы сегодня, один, последний раз. К нему пересаживаются, обнимают крепко, утыкая лицо старшего в свои плечи. Джехён перенимает новый цвет, он путается, не может отделить сожаление и свои чувства. Ему тяжело, но отпускать Ли он не хочет. Джехён понял, что же имели ввиду старшие, говоря, что прикосновения говорят больше слов. Он улавливает прощание, грусть и пустоту. Коснувшись его души, он словно погрузился в ледяную воду. Такую же красивую и убийственную. — Пора возвращаться, — Тэён избегает контакта, он быстро тянется за промокшими пальто и сумкой. — Спасибо за еду! Шифт-лид оставляет купюры на столе и выбегает за уже вышедшим Тэёном. Он догоняет его, и они направляются в сторону верхней части города. Даже не зная плана города, направление легко определить по неоновым вывескам: с каждым метром на пути к вершине их всё меньше и меньше.

/////

Джехён ощущает себя потерянным. По крайней мере, сидя поздней ночью на балконе у Джонни. Стакан с виски в руке, подтаявший лед бьется об стекло, ветер смахивает пепел с сигареты. Он видит гуляющих с фонарем в темноте Джено и Джемина. Они уходят в сторону темного леса, Джехён находит их поведение столь же странным, как и у суетливого Джонни, который не сразу появляется у себя. Джехён ждал минут десять у двери, пока Со не подошел к комнате, и не увидел своего экс-подчиненного. Тот переодевается, Джехёну не особо интересно наблюдать за этим, лучше посидеть на свежем ветре, вдыхая запах петрикора. Джонни врывается в его одиночество в солнечной рубашке, обнажающей смуглые подкаченные руки, и белых шортах, что никак не подходят дождливой погоде. У него влажные от геля волосы, а в зубах уже горящая сигарета, на его распахнутой груди капли воды после душа. — Грустишь, Ромео? Он хлопает по плечу, Джехён молча двигается на соседний стул. На них будто бы парные прикиды: Чон успел переодеться в красную рубаху с короткими руками, она свободно висит на нем, а силуэты пальм на ней шепчут о теплых берегах. Ему бы сейчас на Гавайи — раздавать коктейли за барной стойкой, а не копаться в себе и других. Верно, не только в себе. — Знаешь, я не верил в родственные души, — он отпивает, лед хрустит во рту. — Но есть люди, к которым хочешь тянуться. Это желание не видит конца. Я всегда думал, что из семи миллиардов можно найти замену кому угодно, но это невозможно, если я представляю, как заменяю его кем-то еще. Мне кажется, он незаменим. — Кто? — Ли Тэён. Джонни легко смеется и осторожно открывает банку, когда немного выливается на крышку, быстро присасывается к ней и отпивает большой глоток. Пиво освежает. Со блаженно прикрывает глаза, и откидывает голову, упираясь в окно позади. — Он как вино. Его хочется смаковать, а не выпивать залпом, — Со выпускает пару колец из дыма. — Покойный тимлид Кай любил его, искренне. У них даже что-то было. Вот только Тэёну было совсем плевать на смерть бедолаги. Знаешь, у него даже бровь не дернулась, когда он узнал весть, — я тогда стоял рядом. Больше всего напугала его холодная строгость, то, как он отклонил предложение отпуска. Работал каждый день, а потом занял через пару дней его должность. Из-за этого мне и Ли пришлось тяжело, люди подозревали нас в убийстве. Вот только… — У тебя было алиби. Ты был со мной в тот вечер в караоке на выходных, — перебивает Джехён, вспоминая, как они пьяные завались после в отель и переспали. — Поэтому я был так счастлив, охеренный секс с тобой и снятие ненужных допросов. Я бы их прошел и так, но, благодаря этому, не нужно было перестраивать всё мое расписание под следователей. Джехён вспоминает и о том, что бывшего парня Джонни убили. Всем сказали о добровольном уходе Джексона Вана, но Джонни поделился правдой с Джехёном, потому что ему нужен был хоть один человек, который смог бы поддержать в трудную минуту. — Тебя и подозревали в убийстве Джексона. Со смеется, закрывая глаза ладонью. Сигарета опасно тлеет в пальцах, едва ли не каасаясь его уложенных волос. — Его же нашли сегодня, — Со прекращает смеяться. — В стене у кровати Шотаро. Сигарета Чона падает вниз, шипя и затухая на влажном бетоне. Ветер больно бьет в лицо. В глазах Джонни поблескивают едва заметные слезы. — Он был там полтора года. Если бы чертова труба рядом не прорвалась, никто бы и не заметил, — голос тимлида безэмоционален, он устало смотрит на ошарашенного Дже. — Тебе больно? — Первое, что приходит на ум. — Нет, — тот допивает остатки виски Джехёна. — Мне страшно. Настолько, что я жду ночью того, что кто-то прийдет, и замурует моё тело в стене. Разве тебе не страшно? Джехён смотрит в пустой стакан, моргает пару раз, не понимая, что вообще несет тимлид. — Я не боюсь, — Джонни приближает лицо, Джехён произносит это ему в губы. — Страх не может меня остановить. Почему-то, вспоминается Ли Тэён, то, как он прятался в шкафу, вслушивался в звуки дождя и дышал как можно тише. Ему нельзя бояться. Джехён должен быть храбрым, потому что Ли один не сможет. Они нужны друг другу, Чон должен помочь найти ему убийцу, а потом… Потом сбежать, ждать своего повышения, или уехать прочь из Неона в солнечный Солар, там, где Донхёк будет петь песни о спелых арбузах и веселой рыбалке. Джонни грубо кусает за верхнюю губу, а Джехён, наконец, размазывает бисеринки на его груди ладонью. Языки сталкиваются, Джехён тихо стонет, в отместку хватает Джонни за волосы и оттягивает грубо. Переводит дыхание, пока Джонни осматривает младшего, в его глазах пляшут демоны, а в штанах просвечивается возбужденный член. Небрежно скинув руку Джехёна, Джонни внезапно обрывает их спонтанный поцелуй, снова затягивается сигаретой. Он тихо смеется про себя, и Джехён злится, закипает от такого поведения. — Не злись, просто я понял, что лучше не надо, — Джонни подмигивает, — Когда захочешь быть снизу, ты мне обязательно позвони. — Можешь не тешить себя надеждами, — хмурится Чон. Джехён упертый и всегда стоит на своих принципах. Тимлид не спорит, он зажимает сигарету во рту и примирительно поднимает руки вверх. Капли шумно бьются об перила и железные прутья. Джехён дергается, когда одна особенно громко ударяется о стекло. Его спина выпрямляется, мышцы мгновенно напрягаются. Неприятное ощущение. На всё это с улыбкой смотрит Джонни. — Подхватил дерьмо от Тэёна? — Поясняет, видя непонимающий взгляд и тихое «что?». — Было время, когда его демоны терзали каждый день. Мы тогда соседствовали на первом курсе. Я помню в одну бессонную ночь. Тэён рассказывал, что всегда слышит капли дождя и чьи-то шаги. Сначала ему казалось, что это кто-то внутри стены стучит. Пришлось звать кучу народу, чтобы проверили комнату на наличие крыс. Не нашли их, а Тэён продолжал слышать звуки. В итоге я понял, что у него не всё в порядке с кукухой. Тем более, он сказал, что этот звук пугает с детства, поэтому ненавидит слабые дожди и старается быть в шуме. Не задумывался, почему его соседи, это Тэн и Хэчан? — эти двое никогда не затыкаются. Удивительно, что он с тобой наедине часто, учитывая, что ты не из болтливых. А ведь старший, правда, дергается при звуках. Стирает собственные пальцы до мозолей, прячет ладони за спиной, чтобы никто не видел. Джехён спихивал всё на нервозность и помешанность на чистоте. Оказывается, что всё это другое. Тэён каждый день борется с демонами внутри себя. — Нам с ним никогда не было просто, он просто не хочет признавать свою слабость, — Джонни запускает ладонь в волосы Джехёна. Чон неотрывно смотрит на его губы и подаётся навстречу. Возможно, он действительно тот белый лист, который ищет нужные акварельные краски. //// Ночью Джехён просыпается от жуткого крика. С соседней кровати подскакивает Дун Сычен. Животный страх борется с желанием проверить источник шума, пойти наперекор инстинкту самосохранения. Джехён выбегает в коридор, проклятая лампочка все ещё мигает, он видит только три силуэта. — Помоги, хён! Рыдающий Чону почти падает к ногам, его руки измазаны в крови. Джехён быстро осматривает его на наличие ран, а затем отцепляет грубо, потому что по-другому не получается, — Ким слишком сильно вцепился. Джехён узнает в двух фигурах Джено и Джонни, последнему помогает встать Сычен. Раненный Джено хрипит, хмурится и дышит через зубы. Кровавая полоса на ребрах раскрывается и закрывается с выдохом и вдохом. — Где охрана?! Джехён бьет по щеке теряющего сознание младшего. Дун вызвает лагерных врачей. — Мертв, — шепчет сквозь красные зубы, под конец кашляя и пачкая каплями Чона. — Держись, черт. Шифт-лид сжимает крепко руку Ли Джено и смотрит на раненного Джонни. В его плече и боку торчат рукоятки ножей. Сычен не рискует их вытаскивать до прихода медиков. Джехён падает на грязный пол коленями. Джонни тяжело дышит, не убирая рук с ран. Дерьмовое ощущение, что это дело рук того же человека, что расправился с Сяо и Шотаро, не покидает. Звуки сирены будят всё общежитие. На следующий день в лагере отменяют смены, наступает красный режим.