В плену её чар

«Удержи меня, На шелкову постель уложи меня. Ты ласкай меня, За водой одну не пускай меня»*

      То ли отвар подействовал, то ли Ивар был слишком уставший, чтобы разговаривать. Но после того, как он остриг бороду, смочил лицо водой и предстал перед Рогнедой совсем в другом образе — с гладко выбритой щетиной, — он просто окунулся с головою в сон. Ведьма отметила его изменения, ведь Ивар стал моложе лет на десять и еще привлекательнее.       Викинг уснул, а она еще долго сидела перед камнями, дымящимся отваром, в старом бабкином платке и с острым ножом по левую сторону от себя. И все ради самосохранения в этом страшном лесу, в котором, казалось, Рогнеда была самым опасным существом. Но вскоре и она погрузилась в сон, улегшись на бабкину кровать.       Утром Ивар проснулся с легкой головной болью, ночью ему снился какой-то король, одетый в боярский костюм и грозивший ему пальцем, который все рос и наконец уперся ему в грудь. А потом этот король превратился в демонического безумца. Но что было удивляться, ведь Бескостный находился в доме у самой ведьмы, поэтому и не такая чертовщина могла присниться. Он раскинулся на кровати и взглянул на Рогнеду. Она уже не спала и что-то явно колдовала на кухне, потому что вкусный запах начал сводить Ивара с ума. Он поднялся на кровати и надел тунику.       — А ты часто кому-то гадаешь? — Раздался позади Рогнеды приятный голос Бескостного. Она сразу и не услышала, не привыкла к чьему-то присутствию, но обернулась к нему.       — Ко мне иногда приходят девицы, чтобы я им погадала или молодца какого-нибудь приворожила. Запросто порчу могу навести, но хорошему человеку никогда такое не возьмусь делать.       — И ты за плату это делаешь? — невзначай спросил Бескостный и начал надевать на себя верхнюю одежду.       — Да.       — Значит, я должен тебе заплатить, — решил Ивар.       — Ты мне ничего не должен, Ивар Бескостный. Мне хотелось тебе погадать, вчера ты показался непростым путником, уж очень таинственным, как будто что-то скрываешь.       Ивар заколебался, дрогнул в полуулыбке. Ведь ведьма правду говорила: он скрывал почти всё — всю свою жизнь. Забросил куда-то далеко свое жестокое прошлое и убежал от него.       — Нет, я так не могу. — Ивар подошел к Рогнеде. Запах из казана так и манил к себе. Помимо этого всего колдовского, что творилось в ее избе, она была очень красива с заплетенными косами, прекрасной фигурой, обвитой вышитой сорочкой и юбкой с повязанным красным передником. — У меня, к сожалению, нет с собою золота и серебра, но есть браслет отца. Ты можешь его продать и получишь хорошую плату.       — Нет, я же сказала, что мне ничего от тебя не нужно, — ответила Рогнеда и поколотила ложкой в супе. — Хотя, стой! Наруби мне дров в лесу. Уж очень мне тяжело это делать.       — С удовольствием. Сделаю и уйду прочь, дальше, чтобы больше тебя не тревожить. — Хотела Рогнеда сказать, что такой мужчина не может тревожить, но что-то было в нем таинственное и странное. Как она губила души и тела людей, так он разрушал все на своем пути. И в первую очередь самого себя.       Вскоре после разговора Ивар отведал куриный отвар красавицы-ведьмы и отправился в лес за дровами. А Рогнеда сохраняла над собой власть и занималась своими привычными делами. Она ни с кем не делилась мыслями. Ее никто никогда ни о чем не спрашивал, а какой-то варяг Ивар решил просто ей помочь. Но она ему не расскажет об остальном предсказании. Нет, ни за что! Это знают только камни и она сама.       Мысли девушки развеялись, когда в дверь избы громко постучали. Варяг не мог так быстро вернуться, а коли его воины пришли за ним? Или может кто-то еще к ведьме решил наведаться? Тревога закралась в сердце. Рогнеда отставила ступку, в которой молола травы, взяла нож и направилась к двери.       — Ну здравствуй, милая! — Рогнеда отпрянула, увидев на пороге того, кого больше всех не желала видеть. Перед ней стоял здоровый круглолицый русич, с длинными белесыми волосами, завязанными в тугой пучок. Вся его сущность излучала опасность и злость в сторону ведьмы.       — Чего тебе, Сварог? — спросила Рогнеда. Она понимала, что нежданный гость не просто так заявился.       — К тебе вот пришел, впустишь? — похотливо протянул мужчина.       — Нет времени на тебя, ступай! Погадаю в другой раз. — Она хотела было закрыть створ перед ним, но мужчина подставил свою ногу, и Рогнеда не смогла даже сдвинуть с места дверь.       — Что сделаешь, коли не уйду? — Он бросил взгляд на нож в ее руке, но его это не заботило. Оставив холод позади, странный гость двинулся на ведьму.       — Сделаю тебя слепым или вовсе выколю глаза, чтобы никогда дорогу до моего дома не нашел. — Она выставила перед ним свой нож, который тут же Сварог резко отбросил в сторону.       — Ой, ну зачем ты так со мною, Рогнеда, я же к тебе всем сердцем. — Сварог навис над Рогнедой. Казалось, что он занимал пол избы, а ведьма была такой хрупкой и маленькой. Она хотела еще что-то бросить ему яростное, но он схватил ее за руку, дернул на себя и начал грубо целовать в губы и шею. Его действия причинили боль, Рогнеда пыталась вырваться из его цепких противных объятий, дергая руками и извиваясь, но все было тщетно. Поцелуи жутко противили ей, и ведьма просто укусила его за щеку, что стало большой ошибкой.       — Ах, ты дьявольская сука, тварь! — Сварог отпрянул и ударил ведьму по лицу. Затем резким движением сильных рук дернул за сорочку, и она затрещала по швам на плече красавицы. Он толкнул ее на кровать, выставив перед собою острый кинжал.       — Еще так сделаешь, я тебя зарежу и мертвую отымею, — злостно прошипел он ей в лицо.       — Я же тебя могу в пепел превратить, Сварог!       — Не боюсь я твоих колдовских штучек, ведьма. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу! — Он навалился всем весом на нее, продолжая так же грубо целовать, при этом поднимая подол платья и оголяя стройные ноги. Она кричала, извивалась под ним, и, не выдержав такого, русич просто полоснул клинком ее обнаженное плечо, чтобы покорной стала. Рогнеда вскрикнула от боли, а он стал болезненно сжимать ее грудь. Она пыталась освободиться и сквозь слёзы умоляла его прекратить, но он будто озверел, схватил ее подбородок огромной ладонью, и сжал с такой силой, что казалось, он сейчас ей сломает челюсть.       Сварог уже опускал штаны и разводил в стороны ее ноги.       — Отпусти девушку. — Раздался властный бархат позади, и насильник внезапно остановился.       — А ты кто еще такой? — удивился Сварог, разворачиваясь к Ивару, — Рогнеда, ты себе мужика завела?       Она лишь тихо всхлипывала и смотрела то на Ивара, то на Сварога.       — Отпусти ее, я сказал.       — Больно я буду слушать какого-то колдовского прихвостня.       И Сварог не договорил, клинок попал русичу в горло, и тот замертво упал на землю, к ногам Рогнеды.       Ивар перевел взгляд с огромного мертвого тела на Рогнеду: она ошеломленная сидела на кровати, забыв даже опустить подол юбки, которая открывала обнаженные ноги почти до бедер, а порванная сорочка оголяла плечо, истекавшее кровью; черные пряди из заплетенных кос немного выбились, но ведьма-чертовка была конечно же хороша.       — И часто он так приходил? — поинтересовался Ивар, стараясь унять злость в голосе. Он даже сам не понял, почему его так взбесило то, что какой-то русич полез к черт знает какой ведьме. Его не должно было это волновать, но девушка настолько была добра к Бескостному — напоила, накормила, дала кров, — что ему ничего не оставалось, как спасти ее.       — Нет, но он еще в деревне сватался ко мне, а я отказала. И с тех пор Сварог зол на меня. Но никогда не приставал ко мне, хотя этого всегда хотел. А сегодня будто с цепи сорвался. — Рогнеда прикрыла ноги и схватилась за рану. Пощипывала, даже болела, но кровь перестала идти, и нужно было скорее ее залечить. — Спасибо тебе, Ивар Бескостный. Мы теперь квиты, я очень рада, что эта сволочь мертва. Можешь уходить в деревню спокойно.       — Эй, я сегодня никуда не уйду. Вдруг к тебе подобный ублюдок нагрянет.       — Уже не нагрянет. Тем более, я сама могу о себе позаботиться. — В ее голосе звучал металл. Казалось, Рогнеда говорила это со зла, пытаясь показать Ивару, что ей никто не нужен, но чувства говорили обратное — ей хотелось, чтобы «король королей» оказался рядом.       — Тогда я пойду дрова сложу и этого русича закопаю. — Ведьма кивнула, и Ивар вытащил тело Сварога из хижины, прихватив топор.       Сейчас Рогнеде нужно было привести себя в порядок и приготовить снадобье, чтобы смазать рану. Сварог все же смог причинить ей боль.       В самом темном углу избы у ведьмы стоял небольшой столик с зеркалом, она часто любила в него смотреться и гадать. Только она умела с ним обращаться. И вот сейчас, забыв обо всем на свете, Рогнеда сбросила с себя всю одежду, в первую очередь сняла порванную сорочку и начала внимательно рассматривать свою свежую рану.       Свеча отражалась в зеркале горящей точкой, отражалось и ее собственное лицо — темный овал, черные волосы и черные-черные глаза. И вправду ведьма, которая не просто так, раздевшись до гола, предстала перед своим безупречным отражением лишь с оберегом-амулетом на груди в форме луны. Она манила таким своим образом Ивара Бескостного.       — Я, конечно, не хочу быть как этот бедолага, что недавно приходил к тебе. Мои амбиции мешают мне жить с самого рождения, поэтому они должны быть удовлетворены. Я хочу большего, колдунья. — Рогнеда увидела в зеркале Ивара позади себя. Его взгляд абсолютно переменился с тех пор, как он очутился здесь: стал таким дерзким, властным, по-Иварски пламенным. Но только взгляд, а ведьма тоже желала большего.       Вполоборота она повернулась к нему, совсем не стыдясь своей наготы.       — Ты действительно хочешь этого со мной — с ведьмой?       — Я не боюсь тебя. Тем более, моя бывшая жена была ведьмой, — сказал Ивар и начал расшнуровывать жилет.       Рогнеда звонко рассмеялась.       — Ты даже не представляешь на что я способна. — Она встала и, как кошка, беззвучно подошла к викингу.       — Приворожила, знаю, но лучше, чтобы ты меня боялась, — прошептал Рагнарссон и опустил руку на ее тонкую талию. А потом резким и властным движением развернул от себя. Его руки исступленно скользили по ее телу, сжимали грудь, но не больно, а соблазняюще, настойчиво пробираясь туда, где она источала терпкую влагу, при этом мягкими губами он целовал мочку уха. Ее дыхание перехватило, по низу живота пробежала волна желания и, превратившись в огненный комок, опустилась ниже.       — Я же говорила, что никого не привораживаю для себя…       Она не договорила, Ивар развернул Рогнеду к себе и начал блуждать губами по ее телу, прикусывая кожу и оставляя яркие следы от жестких поцелуев. Он был нежен и груб одновременно. Сердце ведьмы начало колотиться в груди и готово было вырваться наружу. В глазах темнело. О, боги! Кто еще кого приворожил?! Такой мужчина любую женщину мог свести с ума на веки.       Рогнеда отвечала на жаркие поцелуи, которые сминали ее алые губы, поддавалась всем телом, становилась глиной в его руках, вечной рабой. Ноги подкашивались у обоих, а кровь из мозга Бескостного уже давно прямиком попала в чувственную плоть, и он подхватил Рогнеду и увлек на кровать. Пока раздевался, кровь шарашила по всем сосудам викинга, голову сносило от роскошного тела ведьмы. И, полностью лишившись одежды, Ивар усадил ведьму к себе на колени и вошел в нее так, как это умели лишь викинги: не теряя достоинства, не спеша, но и не медля. Волосы Ивара разметались по плечам, и маленькие капли пота, выступившие на его лбу, были единственным свидетельством его напряжения.       И викинг с ведьмой, как в пьяном танце, слились в одно целое, стали одной массой, гибкой и цельной. Она вбирала его в себя, наслаждаясь, двигаясь в такт ему навстречу. Рогнеда лишь стонала, одаривая жаркими поцелуями своего гостя. Его тело манило, груда идеальных мышц играла под ладонями девушки, а ее живот прижимался к стальному торсу Ивара.       Рогнеда совсем потеряла реальность этого мира. Ивар не был ее первым мужчиной, но единственным — да. Задыхаясь от любви, она слышала только его бархатистый голос, который без устали шептал на ухо девушке приятности.       Громкий стон, и Рогнеда, расцарапав вытатуированного Ёрмунганда на спине Ивара, кончила, как и Бескостный — одновременно. Блаженный крик, и весь мир умер, наступила тишина. А потом еще всю ночь викинг ублажал свои задумки и желания Рогнеды в разных позах, испепеляя ведьму окончально, касаясь ее самых чувствительных точек.       — Что было еще в моем будущем, милая? — сказал младший сын Рагнара, нежно увлекая нижнюю губу ведьмы своими губами и языком, когда они уже просто лежали на кровати в обнимку. — Я же не дурак, ты скрыла что-то еще от меня.       Его синие глаза изучали лицо Рогнеды, а она, поняв, что ей придется сказать викингу правду, прильнула к нему всем телом и горячо прижалась к его губам.