bond of thorns

Вакуум немного давит на барабанные перепонки, неприятное ощущение. Хотя, на фоне остальных, словно разъедающих внутри все органы эмоций, это кажется ерундой. Весь организм сосредоточен только на царапающем изнутри ощущении, напрочь отключив способность слышать, видеть,говорить. Царапает сильно, гнилыми длинными чёрными ногтями кровавые борозды оставляя, все внутренности норовясь выпотрошить. Глаза мутной влагой застелило, и как ни старайся проморгаться, размытые пятна в чёткие контуры не превращаются. Обида, горечь, разочарование. После осознания этих чувств приходит самое страшное. Жалость. Жалость к себе и желание умереть, потому что падая на холодный мраморный пол голыми коленями боли от содранной кожи не чувствуешь, чувствуешь только эту проклятую, поглощающую тебя во тьму печали, жалость. Противно. Джиён от самой себя противно. В кого она превратилась? В жалкое, разбросанное по всей ванной комнате подобие человека. А чего она ожидала? Будучи очарованной трепетными касаниями, влажными поцелуями и горячим дыханием, внутри вновь все разбилось об ожидаемое разочарование. Если честно, о Чонгуке даже думать сейчас не хочется. Хочется голову пробить, лишь бы стереть из памяти его взгляд, в котором она до последнего видела сожаление, выдуманное, в которое так сильно хотелось верить, сожаление. Хочется острым лезвием себе кожу вспороть, где ещё горят его касания и так ярко светят метки. Джиён, чьё лицо исказила гримаса рыданий и внутренней боли, ползком добирается до ванны и, включив напор, наполняет её тёплой водой. Содрав с себя все тряпки, трясущимися руками, оставаясь полностью обнажённой, Джиён забирается в воду и обнимает себя за колени. Под громкий шум воды она позволяет себе выплакать всю ту боль, что так мешает дышать. Наполнив ванну до краёв, Джиён расслабляет тело и ложится в чуть горячую воду, тело обдает таким нужным сейчас теплом, которое позволяет мыслям немного притупиться. Но лишь ненадолго. Мозговой процесс, сошедший с тормозов, вновь несётся по свежим воспоминаниям, которые приносят боль. Сколько ещё ей терпеть его присутствие? Джиён уверена, что Чонгук её никогда не отпустит, скорее лишит её жизни, чем даст свободу. И почему-то Джиён в этом не сомневается, он на её глазах убил человека. Лишил его жизни и даже глазом не моргнул. Джиён отчетливо помнит его сумасшедший взгляд, то с каким наслаждением он это сделал. О сожалении собственного поступка там и не пахло, только чистое, ничем не прикрытое удовольствие. Джиён больно растирает лицо руками, чешет глаза, лишь бы стереть из памяти гору повалившихся трупов и уносящих жизни выстрелов. Ничего не помогает, страх сковал все тело, Джиён не может перестать рыдать и представлять, как в какой-то момент из-за одного неправильного слова Чонгук выстрелит ей в лоб. Разукрасит комнату её кровью и с жадностью насытится удовольствием. Она так больше не может, выносить все это больше нет никаких сил. Чувствовать себя беспомощным ничтожеством очень мерзко и отвратительно, от самой себя тошно. Но ведь, слабость присуща каждому человеку, так ведь? Иначе какое ещё придумать оправдание тому, что сейчас в наполненную до краёв ванну погрузиться хочется и не выныривать, пока воздух в лёгких не кончится, пока страх, что заставляет все тело трястись в испуге, не отпустит. Джиён, вцепившись окаменелыми пальцами в борта ванны, делает судорожные вдохи и, выпустив кислород из лёгких, погружается в воду. Девушка жмурит лицо и с силой удерживает себя на дне, пульс начинает набатом звучать в ушах, она его в висках и набухших венах чувствует. Отвратительное, мерзкое и уничтожающее чувство безысходности, чувство страха и отчаяния бьёт сильнее постепенно замедляющегося сердца. Джиён на все готова, лишь бы перестать это чувствовать, только бы уйти от этой разъедающей невыносимой болью реальности. Она больно кусает губы, вонзаясь в них до крови, грудную клетку сжимает так сильно, что кажется ребра вот -вот лопнут, переставший получать кислород организм подаёт сигнал в мозг, который мгновенно включает инстинкт самосохранения, и панический страх собственной смерти отрезвляет Джиён моментально, и, не успевшая отключиться за пару секунд до того, как сознание в попытках получить жизненно необходимый воздух заставит тело впустить в лёгкие воду и отпустить мучительные пытки, Джиён выныривает из воды, со свистом шумно втягивая воздух. Но стоит только Джиён сделать первый и такой нужный сейчас вдох, как расфокусированным зрением она натыкается на Чонгука. Взгляд его тёмный, не сулящий чего- то хорошего, в его глазах такая буря из эмоций, что Джиён не может определить хоть одну. Он сжимает челюсть так сильно, что его лицо кажется каменным. Он за секунду, словно кобра, бросается к ней и, оперевшись одной рукой о край ванны, второй хватает её за горло, сжимает крепко, притягивая к себе. Джиён, вновь лишенная кислорода, испуганно бегает глазами по его лицу и руками пытается хоть как- то выбраться. Бесполезно, его хватка будто стальная. Он смотрит зло и, оказавшись в паре сантиметров от её лица, шипит сквозь плотно сжатые зубы. -Разве я не учил тебя делать то, что задумала, до конца? Джиён успевает лишь издать измученный хрип, как Гук, не дав сделать долгожданного вздоха, с силой погружает её под воду. Джиён дёргается в попытках вырваться, за жизнь бороться не перестает, её окутывает невероятной силы страх, и покидающее силы тело начинает двигаться на одних инстинктах. У Чонгука глаза чёрной пеленой застелены, он отрезвляющий, кричащий о том, что нужно остановиться, разум не слышит, у него перед глазами Джиён, что собственноручно хотела уйти из жизни. Эта картина в него самого страшного беса вселила. Трусость- вот что движет такими людьми. Чонгук их ненавидит, такие люди слабы даже перед смертью. Он не позволит Джиён думать, что, решившись на такой поступок, ты имеешь право испугаться смерти. Он ее с ней лично познакомит, все ее владения покажет и самым лучшим местом в ее обители удостоит. Воображение подкидывает новые и новые картины того, где Джиён под водой осталась, где он, под удары громко бьющегося собственного сердца, остаётся без нее. Где реальность, которую уже ничем не исправить, заглушает истошный вопль убитого утратой зверя. Чонгук отчаянно борется с осознанием того, что испугался. Что сам превратился в такого человека, которых всю жизнь презирал и ненавидел. Он до последнего не даёт просочиться в свой мозг понимаю того, что так сильно испугался, что потеряет её, что все эмоции вмиг обратил в ярость и выплеснул их на источник своей слабости. Как бы Чонгук ни старался быть в этой борьбе сильным, он эту войну проигрывает. С оглушающим треском собственных ожиданий и собственного величия он складывает свое оружие перед человеком, которого до помутнения рассудка боится потерять. В холодную реальность его возвращает ощущение тишины. Джиён делает слабые попытки сопротивляться, тихо и медленно отпуская руку Чонгука, что удерживает её под водой. Гуку требуется секунда до того, как ослабевший организм примет свою участь и впустит в себя большой глоток воды, наполняя им лёгкие и забываясь в пучине тёмного, но успокаивающего бессознания. Чонгук выдергивает её из воды, тут же убирая руку с горла и перемещая её на затылок, давая доступ к жизненно необходимому кислороду. Он слышит, как Джиён жадно глотает воздух, как трясущимися руками она скребет по его коже, и, прижавшись своим лбом к её, безостановочно шепчет: -Господи боже, какая же ты дура, - У Чонгука дыхание сбивается, он прикрывает глаза и, вцепившись горячими ладонями в ее лицо, ни на сантиметр не отстраняется. - Я чуть с ума не сошёл, когда увидел тебя. Я тебя даже смерти не отдам, слышишь? Даже не смей думать о том, что я когда-нибудь смогу отпустить тебя, что сможешь вот так вот уйти, я тебя даже на тот свет не отпущу. Слышишь? Джиён слышит, но сказать что -то в ответ не может, потому что перенесший сильный стресс организм просто отключается, и она бессознательной куклой обмякает в его руках. Чонгук подхватывает моментально, оглядывает ее лицо и, убедившись, что она все-таки дышит и это не его не смерившееся с утратой воображение, опускает одну руку в воду, подхватывая под коленями, и вытаскивает её из ванны, бережно держа на отчего-то трясущихся руках. Громкие, разбивающиеся о мраморный пол капли оставляют мокрые дорожки, на которых Гук старается не поскользнуться и медленно, контролируя каждый свой шаг, идёт вперёд. Спускаясь по лестнице, он отсчитывает каждую ступеньку. Оказавшись возле кровати, он бережно укладывает Джиён на белые простыни, накрывая её одеялом. Гук звонит помощнику и, вызвав своего незаменимого врача, внимательно следит за каждым его действием. Взволновано поглядывая на очень тихо дышащую Джиён. Мужчина, что примчался по первому звонку, является главным лечащим врачом семьи Чон. Господину Кану далеко за сорок, и свою работу он знает на все сто процентов. Семья Чон платит ему хорошие деньги и, находясь в доверительном кругу, никогда не отказывает в помощи в абсолютно любое время дня и ночи. Мужчина, закончив со всеми манипуляциями, поворачивается к Чонгуку. Сжав губы и слегка нахмурив брови, он собирает все свои принадлежности и складывает их в специальный чемодан, поглядывая на наручные часы. -Я приготовил лекарства, их ей нужно будет дать через четыре часа, сейчас я вколол ей успокоительное, она просто крепко спит, переживать не стоит, это обычная защитная реакция организма на сильный стресс. - Господин Кан очень старается сдержать осуждающий взгляд, потому что Чонгук и без того весь на нервах, а лишний раз его злить так вообще не хочется, неприятности ему ни к чему, он просто делает свою работу и даёт нужные рекомендации, все как всегда. - После сильного стресса организму нужно восстановиться, она может проспать сутки или двое, после её поведение может быть совсем неожиданным, от подавляющих суицидальных мыслей до истерики, просто будьте к этому готовы и сразу же звоните мне. Чонгук, все это время внимательно слушающий врача, не может перестать смотреть на мирно спящую Джиён. Её лицо сейчас такое беззаботное, она обнимает край одеяла, тесно прижимая его к себе, и немного подрагивает. Гук догадывается, что ей, возможно, холодно. Господин Кан вежливо кланяется, что заставляет Чонгука перевести на него свое внимание. -Спасибо, доктор Кан. - Гук провожает мужчину до дверей, приказывая своим людям увести его домой. Сейчас ему поскорее хочется вернуться к Джиён. -Пока не за что, - Почти у самого выхода врач останавливается, переведя на Гука серьёзный взгляд. - Будем надеется, что у вашей супруги не начнётся посттравматический стресс, иначе лечение будет очень долгим. Чонгук долгое время стоит возле кровати и в ночной тишине к ее дыханию прислушивается, оно его успокаивает. Джиён спит мирно, крепко обняв одеяло, её лицо такое расслабленное, только тело мелко подрагивает в надежде поскорее согреться. Чонгук снимает с себя брюки и влажную рубашку, оставаясь в одних боксерах, засекает время и аккуратно, боясь разбудить, подбирается ближе. Он ложится рядом и к холодному обнажённому телу своим прижимается, горячими руками талию оплетает и медленно притягивает к себе плотнее, согреть пытается, хоть тем немногим, что он может ей дать, делится- своим теплом. Он утыкается в её макушку, мокрые волосы, что влагой подушку напитали, пахнут потрясающе, Гук вдыхает глубоко, на выдохе прикрыв глаза, и чувствует, как Джиён наконец- то перестала дрожать. Она в его руках такая маленькая, греется в объятиях, и, выпустив из крепкой хватки одеяло, окончательно расслабляется. Чонгук укрывает их обоих и вновь к мирному сопению прислушивается. К осознанию, что так неожиданно ворвалось в его жизнь, стоит научиться привыкать, понемногу, шаг за шагом, учиться принимать свои чувства и свою ненормальную одержимость. Это вообще не в его характере, он всегда был по ту сторону баррикад, а теперь, чувствуя себя оставшимся без брони, таким уязвимым, когда воочию, сам лично увидел свою слабость, он впервые в жизни по настоящему испугался. Время за переосмысливанием своих чувств Гук чуть не пропускает нужное время для того, чтобы дать Джиён лекарства. Он аккуратно вытягивает руки и практически бесшумно встаёт с кровати, направляясь к бару, чтобы набрать стакан воды. Чонгук присаживается рядом и пару секунд колеблется, не зная, как именно ему дать Джиён таблетки. В итоге, оставив стакан воды на тумбе, он тянет Джиён на себя, нежно перехватив её за талию и прижав к своему телу. Девушка вошкается пару секунд, но, уткнувшись носом в изгиб чонгуковой шеи, снова засыпает, хватаясь пальчиками за одеяло. -Котёнок, проснись, тебе нужно выпить лекарства, - Чонгук шепчет еле слышно, чтобы не напугать, но Джиён совершенно никак не реагирует, и Гуку приходится совсем невесомо перехватить её лицо ладонью, поглаживая большим пальцем её щеку, шепча уже чуть громче. - Детка, проснись, обещаю, это не займёт много времени. Джиён хмурит брови и приоткрывает глаза, расфокусировано смотря сквозь Чонгука. Она почти спит, но потревоженный невесомыми поглаживаниями организм медленно, но верно, реагирует. Взгляд у Джиён мутный и неосознанный, иначе бы она давно вырвалась из плена горячих рук. Чонгук срабатывает моментально, подхватив две белые таблетки, поочередно закладывает в чуть приоткрытые губы и подносит к ним стакан воды. Он внимательно следит за тем, как Джиён слабо напрягается, но послушно проглатывает горьковатые пилюли. С уголков её губ и до самого подбородка поблескивает просочившаяся мимо вода, и Гук аккуратно её вытирает, с непонятно откуда взявшимся трепетном разглядывая её чуть подрагивающие ресницы. -Вот так, котёнок, молодец, теперь спи, все хорошо. Шепот Чонгука тонет в тишине комнаты, и Джиён моментально проваливается обратно в спасительный сон. Чонгук прижимает Джиён к себе плотнее, вглядываясь в её лицо, и чувствует до боли щемящую нежность. Она сейчас такая беззащитная, льнет к его груди доверчиво, расслабляется и мирно посапывает. Такую Джиён невероятно сильно хочется защищать, оберегать и даже тени грусти на её лице проскользнуть не позволять. Чонгук подаётся вперёд и касается ее губ своими, практически невесомо целует и медленно поднимается выше, усыпая лицо поцелуями бабочками: сначала нос, затем щеки, подрагивающие ресницы, целует в висок, спускаясь вниз, обратно к губам. Он целует каждый сантиметр её лица, позволяя себе растянуть чертовски приятное удовольствие, проводит носом по скуле, нежно держа её лицо в руках. Он аккуратно укладывает ее обратно в постель так же, как и прежде, плотно притягивая Джиён в свои объятья. Чонгук не спит всю ночь, как верный пёс и ночной сторож охраняет её сон, позволяя себе изредка целовать расслабленное лицо. Рассвет наступает слишком быстро, и, встретив первые лучи раннего солнца, Гук проваливается в сон, который больше походит на дрему, но тем не менее измотанный организм пытается хоть как -то восполнить запас такой нужной сейчас энергии. Из сна его выдергивает отвратительное чувство пустоты и холода. Он, словно облитый ледяной водой, резко подскакивает на постели, не нащупав спросонок Джиён под рукой. Её сторона пустая, и лишь скомканное одеяло и местами влажная подушка говорит о том, что она была тут совсем недавно. Чонгук в считанные секунды подрывается с постели и, взъерошив свои волосы, бегает взглядом по комнате, пытаясь найти хоть какие-то намёки на присутствие своей жены. Он шумно тянет воздух и смотрит на лестницу, ведущую на второй этаж, и как сумасшедший несётся к ней, буквально взлетая по ступенькам вверх. По мере приближения в ванную комнату он слышит звуки разбивающихся о мраморный пол струй воды и чувствует, как его сердце заходится бешеным ритмом, а дыхание предательски сбивается. Он влетает в ванную, замирая на пороге и тяжело дыша загнанным зверем. Его глаза широко распахнуты, а пальцы рук крепко вцепляются в дверную ручку, грозясь вырвать её с корнем. Джиён подпрыгивает на месте, с нескрываемым шоком смотрит на запыхавшегося и, кажется, испуганного мужа и удивленно хлопает глазами. Чонгук в три широких шага оказывается возле Джиён и буквально вжимает её влажное, обмотанное одним лишь полотенцем тело, в себя, крепко обвивая руками. Джиён замирает и практически не дышит, то, что сейчас произошло, сбило её с толку. Но она очень быстро смаргивает весь шок и с силой отталкивает от себя мужа, зло смотря в его потемневшие глаза. -Какого черта ты творишь? -Это ты какого черта тут делаешь? - Гук меняется в лице так же быстро, его взгляд тёмный, и Джиён кожей чувствует, как он начинает злиться. -Я принимала душ. -О, так вчера ты тоже просто принимала ванну? - Гук, стиснув зубы и схватив Джиён за локоть, с силой на себя дергает, впиваясь в её лицо взглядом. -Тебя это не касается. -На тот свет от меня сбежать собралась? - От даже малейшего воспоминания о вчерашнем в Чонгуке тонна ярости кипит, она каждый нерв в оголенные провода превращает. Гук удерживает себя всеми возможными цепями, иначе все, до чего он дотронется, в пыль превратит, он будет крушить и ломать, все уничтожит, только бы усмирить неконтролируемую бурю застилающих пеленой глаза эмоций. -Куда угодно, лишь бы подальше от тебя. - Джиён говорит чётко, каждое слово, ядом наполненное, в самое сердце вонзает, нарочно больно делает, добивая презрением и разочарованием во взгляде. -Еще раз попробуешь выкинуть что -то подобное... -И что ты сделаешь? Убьёшь меня сам. - Джиён перебивает, громко усмехаясь. Она чётко намекает на то, что произошло вчера, её злость, обида и разочарование- все вперемешку сочится из её глаз, из каждого сказанного ею слова чётко и ярко слышится ненависть. -Я привяжу тебя, и даже шагу ступить без моего разрешения не позволю. - Ледяной голос Чонгука эхом отдается по ванной комнате и тяжёлой каменной плитой оседает в её голове. -Так вперед, -Джиён срывается на крик, не теряя попыток вырвать свои руки из железной хватки. - Сделай это немедленно, иначе я не упущу ни единой возможности сбежать от тебя, куда угодно, даже если это тот свет. -Только попробуй сбежать. - Сквозь зубы цедит и пытается хоть каплю былого страха в глазах напротив отыскать. Не находит. Больше не находит. -Говоришь так, словно это не ты вчера хотел отдать меня, как чёртову вещь. - Вот она, самая сильная и сочащаяся неприкрытой болью эмоция- обида. Огромная, непрекращающая кровоточить боль от обиды заставляет действовать на поводу у эмоций, подчиниться этому наваждению, выливая каждое болезненное ощущение в злость. -Я бы ни за что не отдал бы тебя, детка.- Голос Чонгука вмиг смягчается, и он смотрит в упор на бегающий взгляд напротив. Джиён от этого контраста теряется, но быстро берет себя в руки. -Тот мужчина, кажется, думал иначе. - Именно поэтому его сейчас жрут черви. - Чонгук мрачнеет, взгляд его холодный, чётко дающий понять, что он не жалеет, напротив, он бы его кровью руки умыл и самолично каменной плитой придавил. Его глаза ненависть источают, а вспыхнувшая ярость с трудом поддаётся контролю. -Ты убил его... - на грани слышимости шепчет Джиён дрожащими губами. -И ни о чем не жалею. Джиён, послушай, я действительно не собирался втягивать тебя во все это, но сукин сын решил, что может потянуть свои грязные руки к тебе, весь план чуть не полетел к черту, я готов был в ту же секунду размазать его мозги по полу. - Чонгук говорит чётко, немного понизив голос. Он обхватывает её лицо ладонями, вытирая большими пальцами горячие и совсем не прошеные слезы. - Пойми, что при любом раскладе игры я бы не отдал тебя ему. -План? - На лице Джиён чётко читается недоумение и неверие, она смотрит будто бы сквозь него, пытаясь переварить вываленную на неё информацию. -Да, вся игра была изначально спланированной, я не должен был выдать себя, хотя почти это сделал, когда он попросил вместе с Жемчужиной тебя. - Джиён смотрит в его глаза и пытается отыскать в них ложь, не находит. Там сплошная искренность, сбивающая с толку. Облегчение от сказанных Чонгуком слов накрывает с головой. Гук не собирался её отдавать, несмотря на развернувшуюся не по плану игру, не имело никакого значения, каков был бы её исход. Чонгук бы не отдал её. Боль, что сдавливала её грудь, немного притупляется, но сердце все ещё кровоточит, потому что несмотря на все это, всем остальным действиям Чонгука Джиён оправдания не находит, мысленно бьёт себя жгучей пощечиной, что подсознательно его все-таки ищет. Джиён втягивает воздух дрожащими губами, прикрывая глаза, принимает эту чертовски болезненную, но реальность. Открыв глаза, она смотрит напротив, в наполненный бесконечным сожалением и беспокойством взгляд, и вновь тонет в этом бесконечном омуте, проклиная подвластное одним лишь его прикосновениям свое жалкое существование. *** Чонгук, развалившись на кожаном кресле, раскачивается из стороны в сторону и почти засыпает, погруженный в огромный омут собственных мыслей. Ночь его изрядно вымотала, а напичканный до краёв событиями мозг отказывается все это умещать по своим местам, пока организм не получит долгожданный отдых. В дверь негромко стучат и через секунду, не дождавшись ответа, бесцеремонно входят в кабинет, не спеша подходя к столу. Чон не ведёт и бровью, прекрасно догадываясь, кто может прийти без приглашения. Он слышит, как гость садится напротив в кресло, кожа под весом которого немного похрустывает, и устало поднимает на мужчину взгляд. -Бурная была ночка? - Чимин, не упустив возможности поддеть Гука, довольно скалится, закинув ногу на ногу и изящно подперев кончиками пальцев подбородок, совсем не обращая внимания на колючий и холодный взгляд в ответ. -Как дела в казино? - Чонгук, полностью проигнорировав вопрос, переходит к более важным вещам, предпочитая нужную информацию бесполезному трёпу. -Можешь не беспокоиться, - Чимин отмахивается, словно это не у него в казино вчера перестреляли кучу людей. - Подобные события в моем казино не ново. Чонгук считает, что Чимину на этот счёт гораздо виднее, и решает перейти к более важным вещам. -Я отправил в порт своих людей, там все чисто, - Гук берет со стола пачку сигарет и, вытащив из неё одну, незамедлительно прикуривает, на какое-то мгновенье в кабинете воцаряется тишина. Чонгук делает долгожданную затяжку, после чего продолжает говорить, попутно выпуская сизый дым, - На остальных территориях Ушика сейчас поднялся шум. -Конечно, территории не маленькие, каждый хочет урвать побольше. -Нужно собрать людей и укрепить границы, сомневаюсь, что и к нам гости не наведаются. -Это вполне ожидаемое, - Чимин усмехается, похрустывая шеей, сложно держать себя под контролем, когда знаешь, что люди в скором времени позарятся на твой кусок. Но в любом случае раньше времени высовываться нельзя, нападать первыми в их случае не лучшее решение. Пока что.- Сейчас главное не прыгать выше головы, если мы попадёмся на глаза не тем людям, войны не миновать, а нам нужно хоть какое-то время, чтобы укрепиться. -Думаю, в скором времени нам стоит связаться с людьми за океаном, рассказать о небольших изменениях и наладить поставки. - Чонгук соглашается с Чимином, лезть на рожон -это огромная глупость, которая может стоить всего. Для начала нужно отстоять свои земли и уже потом можно смело начать увеличить границы. -Это не проблема, решим в ближайшее время, я больше чем уверен, что до них уже донесли, кто новые хозяева в порту. - Чимин удовлетворенно хмыкает, откидываясь в кресле, расслаблено разглядывая потолок. -Главное- укрепить силы как можно скорее, иначе особого доверия мы не вызовем. Чонгук устало трёт переносицу, в голове немного пульсирует, а впереди ещё долбанных пол дня работы. Внутри непреодолимое желание подняться в свой номер и хотя бы пару минут побыть с Джиён. Он оставил её утром, дал ей время побыть одной, а сам каждую свободную минуту звонит охране, которая без лишних разговоров докладывает о том, что происходит в номере. -Территория хоть и маленькая, но очень весомая, открытые границы позволят нам многое. Так что я сомневаюсь, что это займёт много времени. - Блондин пожимает плечами и снова устремляет свой взгляд на Чонгука, - Что насчёт отеля на Чеджу? -Можешь поехать присмотреться, для тебя там все готово. Я отправлю с тобой Вики вместо меня, кто-то должен остаться тут. -Господи, Чонгук, какой ты скучный, с тобой же кроме как о работе и поговорить то не о чем. - В глазах блондина черти плясать начинают, а на лице проскальзывает издевательская ухмылка, он подпирает кулаком голову и, приподняв брови, смотрит в упор на Гука. -Если мы все выяснили, то можешь уже избавить меня от своего присутствия. - Чонгук одаривает Пака ответным ледяным взглядом, полностью игнорируя его настроение весельчака. Он знает, если ответить Чимину в его же манере, у того в глазах такое пламя предвкушения вспыхнет, что лучше и не представлять. Чонгук сейчас не в том настроении, чтобы с Чимином словесный бой вести. Чимин решает, что в этом кабинете скуки и тлена делать ему больше нечего и, поднявшись с кресла, неторопливой походкой направляется к выходу. На его лице обычная ухмылка перерастает во что- то, что больше походит на оскал, и прежде чем выйти за дверь, он поворачивает голову и смотрит на вздернувшего в немом вопросе брови Чонгука. -О, вот ещё что, в следующий раз, если захочешь сыграть в покер на свою супругу, дай мне знать об этом первому. -Пак Чимин, даже не смей! Я тебя собакам скормлю. - Голос Чона стальной, он потемневшим взглядом смотрит, кулаки до побелевших костяшек сжимает. Одно чертово напоминание об этой игре и в Гуке тонна неудовлетворенной агрессии вспыхивает. И он её с огромным удовольствием готов спустить на Чимина, который весь вечер облизывал его жену взглядом. -Шучу, Гук-а, расслабься. - Взгляд Чимина становится как обычно озорным, а плечи заметно расслабляются, и он давит из себя смешок, в одним миг превращаясь в привычный образ шутника,-Передавай привет милашки Джи. Вот только Чонгук не расслабляется, в нем такой яростный огонь бушует, а любое напоминание о вчерашнем только подливает в этот огонь масла. Гук думает, что если бы Чимин только знал, насколько сильно он жалеет, что собственноручно не вырвал глаза этому ублюдку, что кровью его сполна не насытился. Чонгук считает, что, пустив ему пулю в лоб, он сделал этой твари подарок. Чимин, скрывшись за массивной дверью, стирает с лица любой намёк на улыбку, в нем черти настоящий ад из пламени устроили. Чимин думает, что, если бы Гук только знал, как сильно он жалеет, что не пустил пулю в лоб этой твари раньше. Ещё с самого первого брошенного неоднозначного взгляда на Джиён руки начало зудить, а припрятанное оружие словно подначивало. Какая-то часть здравомыслия кричала о том, что он не должен вмешиваться, что Джиён рядом с Чонгуком в безопасности. Но бездействие Гука раздражало, хоть он прекрасно понимал, что Чон находится в таком же, как и он сам, безысходном положении. Что действуя опрометчиво, можно создать огромный риск, но другая его часть, та, что лишена здравомыслия, а действует на одних лишь эмоциях и инстинктах, буквально заставляла пустить пулю в лоб и удовлетворить внутреннего зверя, успокоить долгожданной расправой. Потому что Джиён ангел, и он не позволит даже грязными и похотливыми взглядами марать её чистоту. *** Джин, закручивая полупустую бутылку бурбона, медленно тянется к полке с крепким алкоголем, убирая ее на место, Хосок, что выпил те самые больше половины, лежит головой на барной стойке, держа в руках сигарету и не находя сил подкурить её. -Чон Хосок, прекращай драматизировать. - Чонгук цокает, закатив глаза, и осушает свой бокал виски, выхватывая сигарету у друга и тут же её подкуривая. Хосок резко выпрямляется, заставляя вздрогнуть Джина. Он тычет указательным пальцем в Гука, сделав серьёзное, насколько позволяет его состояние, лицо. -Ты мне не друг больше. -Да что случилось- то? - Джин выгибает бровь, смотря на друзей по очереди и ожидая хоть какого-то вразумительного ответа. -В новом отеле на Чеджу планируется постройка казино, Чимин едет туда для проверки. Я отправил вместе с ним Вики, а он, - Чонгук, даже не глядя на Хосока, указывает на него рукой, в пальцах которой тлеет сигарета. - Взбесился и не разговаривает теперь со мной. -Ты отдал мою женщину этому похотливому ловеласу, - Хосок еле волочит языком и, собрав все свое актёрское мастерство в кулак, делает глубоко обиженное лицо. - Я тебе этого не прощу. -Во-первых, с каких пор Вики твоя женщина? - Чонгук изумлено поднимает брови, потушив сигарету о пепельницу. - А во-вторых, ты прекрасно знаешь, что Вики туда поехала по работе. -Мог бы отправить меня вместо Вики. - Не унимается Хосок, сверля друга взглядом исподлобья. -Ты мне нужен здесь, Хосок-а. -А ты мне больше не нужен. Джин, что за шуточной перепалкой друзей особо не следит, вновь пропадает в своих мыслях, зависая с бутылкой чего-то крепкого в руках. Он вспоминает мягкие розовые волосы под своими пальцами и горячие маленькие ладони на своих плечах, каждая мысль сводится к этим воспоминаниям, заставляя тяжёлыми жгутами стягивает низ живота. С момента последней встречи с розоволосой прошло около двух недель, а эта юная бестия ни разу не появилась в баре. Джина это огорчает и злит одновременно. Он как параноик моментально реагирует на открывающиеся главные двери, с грустью осознавая, что розовая макушка ему вновь показалась. -Джин... Сокджин? Из мыслей его вырывает обеспокоенный голос Чонгука, и Джин непонимающе смотрит на него в ответ, осознавая, что вновь подвис, погрузившись в себя и пытаясь сообразить, как долго до него пытались достучаться. -Джин, все хорошо? - Гук смотрит с настороженностью и беспокойством, пытаясь понять, что с его другом происходит, в последнее время он какой-то взвинченный, часто подвисает, явно о чем-то размышляя. - Ты снова подвис. -Нет, все хорошо, с чего ты взял? - Джин отмахивается, перенимая актерские способности у окончательно отключившегося Хосока. Гук опускает глаза на небольшую янтарную лужу возле своего переполненного бокала, Джин прослеживает за его взглядом, от удивления расширяя глаза и тут же подрываясь за полотенцем. -Черт... -Что происходит, Джин? -Просто одна розоволосая бестия неожиданно ворвалась в мою жизнь, а теперь не появляется уже две недели. - Джин отмахивается и смотрит на заметно расслабившегося Гука, улыбаясь ему уголками губ. - Я, черт возьми, чувствую себя использованным. Сокджин, коротко хохотнув, выкидывает промокшее полотенце в специальную урну и наливает Чонгуку новый стакан. Мысли снова уносят его обратно в тот день. "Флэшбек" -Тогда я бы выпила пару тройку твоих любимых коктейлей. Пока официант уносила их немаленький заказ, они так и не сводили друг с друга глаз. Джин, словно зачарованный, разглядывал ее губы, по которым все время пробегался юркий язычок. Ее пальцы все время исчезали в прядках розовых непослушных волос. Джину очень сильно приходилось контролировать свои руки, чтобы самому не убирать пряди завитых локонов за ушко. Вечер обещает быть интересным. -Как твоё имя? - Наконец спрашивает Джин после того, как их столику принесли высокие стаканы с яркой жидкостью. -Ким Су А, - розоволосая тянется к коктейлю, в блаженстве прикрывая глаза после первого глотка, - Знаешь, в этом баре действительно неплохая выпивка. Ну а что насчёт твоего имени? -Джин, Ким Сокджин. То, что было после, Джину в мокрых снах теперь только снится, потому что даже несмотря на количество выпитого алкоголя, воспоминания очень яркие. Он с уверенностью может сказать, что до сих пор чувствует вкус ядерного коктейля, который слизывал с её губ. Су А была не просто потрясающей, она из тех девушек, которых не забудешь. Потому что не сможешь. В ту ночь контраст холодных простыней и её разгоряченного тела кружил голову покруче выпитого ранее спиртного. Ещё в такси Су А забралась к нему на колени, выцеловывая известные только ей узоры на его шее. Она кусала и втягивала кожу, чтобы Джин каждый день, до тех самых пор, пока самый яркий из них не исчезнет, мог любоваться их россыпью. Она была такой распаленной, такой податливой, позволяла буквально все, своими действиями сама дразнила, побуждая к не самым приличным действиям. Стоило им оказаться в его квартире, как розоволосая направилась вглубь квартиры, попутно снимая с себя одежду, словно ночная бестия, скрываясь в темноте пространства и оставляя за собой лишь жалкие клочки ткани. Джин шёл за ней, как верный пёс, которого поманили костью. Его словно одурманили, потому что вокруг ничего, кроме её горячего и такого желанного тела он не видел. Он вошёл в просторную кухню, где в полумраке сидела, закинув ногу на ногу, полностью обнажённая чертовка. В эту секунду мысли спутались, Джин не знал, чего хочет больше, любоваться её изящными изгибами или наброситься, как оголодалый зверь и терзать горячую кожу под своими пальцами. Су А, устав ждать, начала медленно раздвигать ноги, потянувшись кончиками пальцев вниз и опуская их на давно требующий внимания клитор, смотря сквозь тёмную поволоку на парня. У Джина все тормоза отключились, желание коснуться стало таким невыносимым, что внутри все синем пламенем вспыхнуло, который вряд ли этой ночью потухнет. Он набрасывается на неё, вгрызаясь в розовые пухлые губы, а руками впиваясь в бедра, с силой дергая на себя. Су А стонет в поцелуй и голой кожей прижимается к его затянутым в плотную ткань брюк бёдрам. Пальцы не слушаются, но ей все-таки удаётся расправиться с ненавистной рубашкой и с нескрываемым наслаждением провести по широкой груди горячими ладонями. Розоволосая в принципе ничего не скрывает, показывает, как ей хорошо, и просит большего, она откидывает голову назад, давая больше пространства для обжигающих поцелуев, зарываясь пальцами в его волосы и слегка их оттягивая. Джин не может сконцентрироваться на чем -то конкретном, он как сумасшедший шарит по ее телу, ни единого сантиметра не пропускает. Вылизывает её грудь, грубо сжимая бедра и вдавливая в себя, где член уже болезненно ноет. Он отрывается от затвердевших сосков и, отойдя на пол шага, тянет Су А на себя, заставляя слезть со стола, и, схватив её за волосы, несильно тянет вниз. Розоволосой намёк понятен, она без заминок опускается на колени, облизываясь голодным котёнком в предвкушении. Она быстро расправляется с ремнем и, приспустив брюки вместе с боксероми, впивается взглядом в твёрдую и явно требующую к себе внимание плоть. Су А не хочет играть и дразнить, потому что самой от желания крышу рвёт, а рот слюной наполняется. Она берет член сразу, заглатывая глубже и слыша сверху гортанный стон. Розоволосая с неистовым наслаждением сосёт, по каждой венке языком проводит и пошло причмокивает. Она втягивает щеки и насаживается на член глубже, впиваясь ногтями в крепкие бедра. Су А чувствует, как её волосы грубо сжимают и начинают подаваться навстречу, буквально трахая её в рот. От этих мыслей внизу живота все скручивает, а промежность становится буквально мокрой. Джин вбивается в её горячий и влажный рот и окончательно с ума сходит, потому что вид тщательно сосущей его член розоволосой бестии чертовски горячий и до помутнения рассудка возбуждающий. Джин чувствует, что на пределе, поэтому тянет окончательно увлекшуюся процессом девушку на себя, вновь впиваясь в её губы. Оторвавшись от губ, он разворачивает Су А к себе спиной и, надавив ладонями на поясницу, заставляет нагнуться и выпятить попку. Он, не удержавшись, шлепает по нежной коже, тут же сжимая в своих ладонях. Су А стонет и виляет задом, призывая к действиям, терпеть больше сил нет, она его невыносимо сильно хочет. Джин входит в неё одним резким толчком, сразу, на всю длину, заставляя Су А вскрикнуть и выгнуться в спине. Она впивается пальцами в края стола и закатывает глаза от долгожданного наслаждения. Джин трахает её грубо, резкими толчками заставляя стол жалобно скрипеть, а ноги розоволосой дрожать. Су А уже ничего не соображает, она беспрерывно стонет и кусает припухшие губы. Джин берет её сзади и крепко держит за бедра, буквально поднимая над полом и насаживая на себя. Он с катушек слетел ещё в ту самую минуту, как только Су А на его столе обнажённой оказалась, а сейчас в нем такие бесы пляшут, грозящиеся тело под собой разорвать и утопить в наслаждении. Он опускает её бедра, наваливаясь сверху и начиная покусывать выпирающие косточки позвонков. Джин кладёт одну ладонь на подтянутый зад и на удивление для сумасшедших резких толчков нежно поглаживает, спускаясь пальцами в ложбинку между упругих половинок. Он касается колечка мышц, которое от неожиданного прикосновения мгоновенно сжимается. Су А вздрагивает, явно не ожидавшая таких действий, но позволяет Джину делать с ней все, что ему вздумается. Сокджин выходит из неё на короткие пару секунд, за которые успевает спуститься пальцами ниже и собрать густую влагу с её лона. Он, возобновив движения, возвращает смазанные пальцы обратно к сжавшейся дырочке и проталкивает в неё один палец. Су А издаёт что- то похожее на полу крик -полу стон и валится на стол, стараясь расслабиться и привыкнуть к новым ощущениям. Джин придерживает её одной рукой за бедра и добавляет второй палец, проникая уже глубже, и двигает рукой в такт своим толчкам. От двойного проникновения Су А начинает метаться по столу, чувствуя от новых ощущений, которые приносят лёгкую боль, невероятное удовольствие, и вкупе интенсивно трахающего её члена кончает, окончательно срываясь на крик. Джин усмехается её несдержанности и с ума от этих криков сходит. Он, вытащив пальцы, поглаживает растраханную дырочку и, сжав ладонь на её покрасневшем бедре, чувствует, как его накрывает оргазм. Он выходит из неё, все так же держа одной рукой за бедра, начинает надрачивать, доводя себя до долгожданной разрядки. Он с помутневшим от накрывшего его наслаждения взглядом следит, как сперма стекает по её заднице, поблескивая в полумраке и стекая густыми каплями вниз. В комнате наступает тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием двух разгоряченных тел. Джин опирается ладонями о стол позади Су А и пытается привести себя в чувства. Розоволосая, распластавшись по столу, привести себя в чувства и не надеется, после снесшего её напрочь невероятного оргазма она еле дышит и чувствует, как трясутся её ноги. Джин заботливо вытирает сперму бумажным полотенцем и помогает соскрести её со стола. -Оказывается, ты не только умеешь делать отличные коктейли. Джин посмеивается, а у самого сердце грозится грудную клетку проломить, он очень надеется, что от интенсивного секса. А на утро от розоволосой остался лишь приятный аромат на подушках и крышесносные воспоминания. "Енд флешбек." -Джин? - Чонгук щёлкает пальцами перед его лицом, возвращая в реальность. - Ты снова завис. Сокджин вздрагивает и, поняв, что его снова затянуло в пучину воспоминания, коротко выругавшись, наливает себе виски тоже под удивленный взгляд Чонгука. -Сегодня я уже не работаю. Джин залпом выпивает обжигающую жидкость и чуть не давится ею, когда замечает идущую медленной и лёгкой походкой Су А. Она направляется прямиком к бару и, заметив взгляд Сокджина, улыбается с хитринкой. Сокджина аж всего вздергивает на месте, он удерживает себя силой, лишь бы не сорваться к ней навстречу и показать, как он скучал, черт возьми, и что нельзя сначала подарить лучшую ночь его жизни, а потом исчезнуть на две недели. Су А подходит к бару, но садится от Джина поодаль, нарочно не смотря в его сторону, а разглядывая выпивку напротив. -А вот, собственно, и бестия во плоти. - Джин чертыхается и направляется к Су А под понимающий взгляд Гука. Он оказывается напротив неё, преграждая обзор на алкоголь и оперевшись о барную стойку руками, оказывается напротив её лица. Розоволосая посмеивается и бессовестно разглядывает нахмуренное лицо. -Нальешь мне выпить? Джин неверяще усмехается, поднимая брови, в его взгляде явно читается замешательство, и он, оттолкнувшись от стола, идёт к полкам с напитками, подхватывает бутылку текилы и тянется за ликером, возвращаясь к Су А. Он делает "Маргариту" и украшает её долькой лайма, розоволосая внимательно следит за торопливыми действиями бармена, в каждом из которых читается явное раздражение. Су А с улыбкой принимает коктейль и делает пару глотков под пронизывающий насквозь взгляд. -Вкусно... -Ты серьёзно пришла сюда попить коктейлей? - Джин злится и поделать с собой ничего не может, по сути он прекрасно понимает, что не должен так реагировать, в конце концов она ему ничем не обязана, Су А с самого начала не скрывала своего намерения, все, что произошло в ту ночь, было полностью прозрачным. Так какого черта он сейчас готов в ней дыру прожечь от съедающего раздражения? Возможно, если бы он не думал о ней каждый долбанный день после того, как она, ничего ни сказав, ушла, пока он спал, не оставив даже номер телефона, он бы не взрывался тут от переполняющих его тело чувств. -Ну, мне нравится выпивка, которую тут делают. - Как ни в чем не бывало отвечает Су А, продолжая попивать коктейль и как будто специально не замечая нервозное состояние Джина. -Тебя не было две недели. -Я работала, свободного времени не так много, как хотелось бы. -Ты могла оставить хотя бы номер телефона. -Зачем? - С искренним непониманием спрашивает Су А. Джин от такого вопроса сбивается с толку. Нет, вообще- то все логично, он и сам после секса на одну ночь телефонами не раскидывается, но... А что "но" ? Все так и есть, между ними была страсть, было сумасшедшее желание, они его утолили, чего Джин ожидал еще? Обычно это он по ту сторону, обычно это ему приходится увиливать от приставучих девиц, думающих, что после одной ночи он им чем то обязан. Но теперь он сам себя этой приставучей девицей ощущает, словно это его развели на секс, и теперь его сердце ждёт хоть какого-то продолжения. Джин решает перевести тему, потому что со стороны он, кажется, действительно выглядит очень глупо. Но нужных слов не находит и он просто тянется за полотенцем, принимаясь натирать чистые бокалы, чтобы хоть как -то себя занять и не выдать свою нервозность. В кармане лёгкой куртки Су А начинает играть мелодия звонка и та, вытащив телефон и увидев явно знакомые цифры, цокает, собираясь принять звонок. -Вот что бывает, когда раздаешь свои номера, не подумав. - Розоволосая с абсолютно скучающим видом принимает вызов, начиная водить пальцем по краю бокала. -Алло? На том конце провода слышится мужской голос, что заставляет Джина навострить уши. Он даже перестаёт натирать бокал, бесцеремонно смотря в упор на Су А. Та неторопливо отвечает на какие-то нелепые вопросы, а после очередного смотрит на наручные часы, хмуря брови. -Если успеешь приехать за двадцать минут, я буду не против выпить у тебя вина. - Розоволосая коротко прощается и скидывает своему собеседнику геолокацию. Она откидывает телефон и допивает остатки коктейля. Джин готов метать молнии, бокал в его руках буквально готов лопнуть. Нет, она что, издевается? Её не было чёртовых две недели, за которые он себе все нервы истрепал, и вот она вся такая красивая появляется и снова сваливает с каким-то придурком распивать вино? Это заставляет тормозам слететь окончательно, и он, не думая, выпаливает все свое недовольство ей в лицо. -Тебе не кажется, что это слишком? -Что именно? - Су А непонимающе смотрит на Джина и просит себе повторить коктейль. Джин игнорирует её просьбу, вместо этого продолжая: -Неужели тебе действительно плевать, с кем спать? -Что? - Лицо Су А мгновенно теряет нежные черты, и она зло смотрит на Джина, пытаясь понять, какая муха его укусила.- С чего ты взял, что мне плевать с кем спать? -Ну, догадаться, на самом деле, не сложно, - Джин усмехается, откидывает полотенце и с громким звуком ставит несчастный бокал.- Сначала ты спишь со мной, потом тебе звонит какой-то мужик, из разговора с которыми очевидно, что вы не винишко пить едете. -Да что с тобой не так? - Су А уже жалеет, что после долгой и утомительной работы пришла именно в этот бар. Сидела бы дома, а не выслушивала какую-то чушь от психа бармена. - Послушай, я не собираюсь перед тобой оправдываться, но если ты не в курсе, то у женщин бывают такие дни, когда сильно хочется секса, и его отсутствие не очень хорошо сказывается на их здоровье. И уж поверь, отказывать себе в хорошем сексе из-за тупых стереотипов я не собираюсь. И мне глубоко, ты даже не представляешь насколько, плевать на твоё мнение. - Су А на удивление говорит спокойно, словно познала эту истину очень давно и не видит смысла доказывать что-то кому-то с пеной у рта. Джин в шоке хлопает глазами, словно ему показали инопланетянина. Он ожидал чего угодно, но не прямого и честного ответа. Большинство людей считают таких женщин шлюхами, но, как правило, это не относится к мужчинам с аналогичным поведением, для некоторых это действительно очень сложно понять, что в обоих случаях есть одна и та же потребность организма, что это ни что иное, как физиология, и Джин её прекрасно понимает, но впервые сталкивается с подобным. Точнее впервые сталкивается с человеком, который говорит об этом прямо и не скрывает своих очевидных мотивов. Это смело и... немного дико. Но это имеет место быть, так что кто он такой, чтобы вешать на кого-то ярлыки. -И ты действительно поедешь с этим парнем? -Сегодня был паршивый день,- Су А пожимает плечами, замечая смену эмоций во взгляде напротив. Он больше не выглядит осуждающим, скорее, больше неверящим. - Так что у меня нет особого желания искать альтернатив. С этими словами розоволосая расплачивается за выпивку и, помахав застывшему на месте бармену рукой, удаляется на выход. Джин с трудом, но переварив все то, что сказала ему Су А, отмирает, только сейчас замечая, что девушка уже скрылась за выходными дверьми. Он быстро снимает с себя чёрный фартук и, выскочив из барной стойки, несётся к выходу. Су А стоит на парковке и топчется на месте в ожидании, как вдруг перед ней словно из ниоткуда вырастает Джин, заставляя её дернуться в лёгком испуге. Он тяжело дышит, смотря на неё в упор, и протягивает ей руку. -Поехали ко мне. -Что? - Су А, округлив глаза, смотрит на Джина, во взгляде которого такая непробиваемая уверенность, что это на самом деле сбивает немного с толку. -Я твоя сегодняшняя альтернатива, - Терпеливо отвечает, выжидающе уставившись на девушку. - Тем более твой ухажер не уложился в двадцать минут. - Он с невозмутимым видом смотрит на наручные часы, коротко усмехаясь. Су А на такую выходку лишь хмыкает и, понимая, что это определено лучшая альтернатива из всех возможных, вкладывает свою ладонь в его. Уже в квартире, вжимая её в стену прихожей, он, опаляя нежную шею своим горячим дыханием, шепчет: -В следующий раз просто звони мне, если захочешь трахаться. *** Джиён разглядывает тарелку перед собой, наполненную ароматно пахнущим мясом и тушёными, но все ещё хрустящими овощами, и сжимает в руках палочки. Заставить себя невозможно, желудок упрямо урчит, напоминая, что для жизнеспособности нужно питаться, но любой кусок пищи просто напросто застревает в горле, буквально. Джиён сидит так уже целых тридцать минут, со стороны выглядит, словно она пытается загипнотизировать еду, но по факту она борется с собственными мыслями. В голове сотня тысяч картин из пустых и стеклянных глаз упавших замертво людей. Ей даже иногда мерещится, что на руках есть капли их крови. Кровь, она словно была повсюду. Яркой густой лужей скапливалась в одно сплошное бордовое месиво. Джиён с силой жмурится, пока под веками искры не появляются, стирая ужасающие картины. Она откидывает палочки и, облокотившись о стол, трёт ладонями лицо, громко выдыхая. Голова словно каменная, в ней сейчас творится полный беспорядок, и как разобраться хоть в какой нибудь части, Джиён не знает. Ещё и Чонгук её ни на секунду одну не оставляет, всюду эта охрана буквально в спину дышит. Расслабиться невозможно, она уже всерьёз начинает подумывать сходить в его кабинет и потребовать, чтобы эти амбалы прекратили над душой стоять. Только шанс того, что Чон её слушать станет, равен нулю. После того, что она выкинула вчера, он теперь с неё глаз не спустит. Джиён вымученно стонет, заставляя стоящую столбом охрану напрячься, потому что снова все мысли скатились к Чон Чонгуку. Весь долбанный день она не может выкинуть из головы это имя. Воспоминания слишком яркие, чтобы не думать о них. На шее до сих пор чувствуются его руки, пальцами которых он чуть не лишил её жизни. Она вспоминает его горячие и согревающие объятия, в которых спала всю ночь, вспоминает тёплые и шершавые ладони на своём лице и ласковое "котёнок". Внутри одна эмоция мгновенно сменяется другой. Обида и боль уступают место желанию снова в этих объятиях оказаться. До того момента, пока она снова не возвращается в самое начало. В голое одно сплошное противоречие. Джиён понятия не имеет, что Чонгуку помешало утопить её вчера, им словно какие-то невидимые силы овладели, он весь словно из одних сплошных эмоций состоял. Они будто управляли им. И считать эти эмоции было нереально, но одну она помнит очень чётко и ясно. До того, как отключиться, до того, как она оказалась в бессознательном состоянии, она чётко и очень ясно видела в его глазах страх. В каждом сказанном слове, которое он шептал, ей было слышно безграничное беспокойство. Джиён готова поклясться, что видела, как Чонгук испугался. Но она списывает это на свой помутневший в тот момент рассудок, потому что поверить в подобное нереально. Потому что подобного просто не может быть. Эти мысли крутятся вновь и вновь в голове, и даже сейчас погруженный во все это мозг не сразу замечает, как в номер заходит мужчина средних лет и, остановившись возле Джиён, коротко ей кланяется, немного улыбаясь самым краешком губ. Джиён, заметив, наконец, мужчину, спрыгивает со стула и неуверенно здоровается в ответ, вопросительно изогнув брови. -Здравствуй, Джиён, я доктор Кан Джиук, личный врач семьи Чон - Мужчина говорит тихо и неторопливо, всем своим видом источая спокойствие. Доктор подходит к столу и кладёт на него небольшой кейс, с интересом разглядывая Джиён. - Вчера у нас не получилось познакомиться как следует, ты была немного не в том состоянии, - Заметив настороженный взгляд в ответ, он поспешно добавляет, - Не переживай, я здесь только для того, чтобы проверить твоё состояние, мы поговорим, и я дам тебе нужные рекомендации. -Ничего мне давать не нужно, со мной все в порядке! - Джиён щетинится и отвечает чуть грубее, чем хотелось бы, но поделать с собой ничего не может. Зачем Чонгук отправил к ней врача, как будто она больная какая-то? Мужчина на это лишь улыбается более снисходительно, не ожидавший чего-то другого. -Конечно, в порядке, я и не говорил, что с тобой что -то не так. Джиён чувствует себя отчего-то пойманной. Она решает больше ничего не говорить, поэтому демонстративно складывает руки на груди, насупившись и устремляя свой взгляд в окно. -Господин Чонгук очень переживает за твое здоровье, поэтому я... Доктора перебивает ироничный смешок, и он поспешно замолкает, радуясь, что быстро нашёл способ вывести девушку на полноценный разговор. -"Чонгук" и "переживает" не могут звучать в одном предложении, мистер семейный доктор. -Разве? - Мужчина делает наигранное замешательство и почесывает затылок, немного хмурясь. - Он вчера был таким обеспокоенным, я впервые видел его таким. -Значит, вы плохо его знаете. -А ты, значит, хорошо? -Достаточно, чтобы сказать, что этот человек если и умеет беспокоиться, то только о себе. -Я думаю, ты мыслишь неверно... -О, тогда вам стоит подумать на досуге, как ещё можно характеризовать человека, который чуть не прикончил меня вчера! - Джиён срывается на крик, но моментально замолкает, понимая, что сболтнула лишнего. Она прикусывает кончик языка и отворачивается, пряча покрасневшие глаза. Доктор Кан улыбается понимающе и, глубоко выдохнув, садится напротив Джиён на стул, давая ей немного времени унять появившуюся дрожь после нахлынувших воспоминаний, после чего начинает говорить медленным и совсем тихим голосом. -Эмоции, эмоции, эмоции.... Мы так часто совершаем опрометчивые поступки под их влиянием. - Мужчина делает паузу и все так же негромко продолжает. - Я уверен, если и есть объяснение такому поступку Чонгука, то только эмоции, столкнувшись с которыми он не смог справиться. И, кажется, Джиён прекрасно понимает, что это за эмоции. Но если все так, как говорит доктор Кан, значит ли это, что, поймав её пытающуюся покончить с собой, он действительно испугался за неё? Но зачем он пытался её утопить? Господи, это звучит настолько противоречиво, что Джиён запутывается только сильнее. Но если все действительно так, то это объясняет его странное поведение утром, когда он взъерошенный влетел в ванную комнату и сжал в своих объятиях. Это объясняет охрану, что до сих пор дышит ей в затылок, объясняет, почему он отправил ей доктора, чтобы знать о её состоянии. Это многое на самом деле объясняет. И... неужели он действительно боится её потерять? -И все-таки, - Мужчина понимает, что Джиён смогла разложить хоть часть беспорядка в своей голове по местам, и решает, что теперь можно начать разговор с начала. - Как ты себя чувствуешь? -Эм... немного, - Джиён не знает, как описать все, что она испытывает в данный момент, её словно кидает из стороны в сторону, раздражение и злость смешиваются с грустью и отчаянием, страх и боль пересиливают безразличие и опустошение. В итоге решает ответить честно. - Я не знаю... Доктор Кан кивает, словно этого и ожидал услышать, после чего встаёт со своего места и подходит к кейсу. Он вытаскивает оттуда ручку и блокнот, принимаясь писать обещанную рекомендацию. -Джиён, я говорил об этом уже вчера, но то, что ты отключилась и пробыла в бессознательном состоянии долгое время, говорит о пережитом тобой сильном стрессе. Ты можешь сколько угодно врать, что все в порядке, только саму себя не обмануть. - Доктор заканчивает писать и, вырвав белый исписанный листок, протягивает его Джиён. - Твой организм просто пытается защититься, помоги ему, Джиён. Джиён принимает рецепт и, пробежав взглядом по неизвестным наименованиям препаратов, коротко кивает. -Это просто поможет тебе хорошо спать и не быть заложником своих мыслей, - Доктор Кан кивает на рецепт и, закрыв кейс, берет его в руки, собираясь на выход. - А пока можешь отвлечься чем нибудь, что в обычное время приносит тебе удовольствие. Джиён благодарно кивает и, коротко попрощавшись, провожает мужчину из номера. После того, как доктор ушёл, Джиён зарывается в свои мысли так глубоко, что ход времени потерян окончательно. Она выныривает из них только когда замечает, что на улице успело стемнеть. Что там говорил доктор Кан? Нужно отвлечься тем, что приносит удовольствие? Есть только одна вещь, что ей по настоящему приносит удовольствие. Джиён встаёт посередине комнаты и, посмотрев по сторонам, решает, что ей нужно больше пространства и под удивленный взгляд никуда не исчезнувшей охраны начинает двигать диван, следом к стене пристраиваются кресла и небольшой столик. Джиён коротко улыбается, довольная проделанной работой и, подойдя к огромному телевизору, берет в руки пульт, вбивая в Ютубе знакомую подборку песен. Внутри на какое-то время становится очень тепло, настолько, что она ловит себя на мысли, что не перестает улыбаться. Музыка становится громче, мысли тише. Джиён начинает танцевать.