Совсем не герои

      Лелуш ви Британия улыбается.       — Объявляю всему миру, я, император Священной Британской империи, — Лелуш ви Британия — жив. Моя сестра — самозванка, занявшая трон при живом императоре, соответственно, все её решения и решения правительства при ней аннулированы. А это значит, что верховным председателем ССШ всё ещё являюсь я, и в случае неподчинения региона будет применена военная сила в качестве усмирения восставших против законной власти. Все сепаратисты и их сторонники будут уничтожены, как Зеро, а восставшие регионы лишатся своего суверенитета и войдут в состав Священной Британской империи. Будьте уверены, Британия была, есть и будет самой могущественной державой.       — Ублюдок, повторяешь свои грязные игры, только теперь струсил сюда приехать! — выплюнул Ли Синке, защищающий императрицу Китая.       Но император его не слышал.       — Учтите, британские войска — это не единственный способ усмирения, — Лелуш расплылся в улыбке, а над городом возникла лиловая вспышка, пожравшая вылетевшие навстречу британским войскам отряды армии ССШ.       — Фреи… — Канамэ с ужасом уставился на небо, где только что исчезла сотня найтмеров.       На землю спикировал белый найтмер, он завис в метре от земли.       — Ланцелот?! — в один голос заорали несколько делегатов, а люди на площади единодушно испуганно вдохнули.       — Куруруги! — заорал Тодо. — Предатель!       — Признайте законную власть или пожните плоды своего неповиновения, — продолжал свою речь Лелуш. — Я даю вам шанс. Уважаемые делегаты, вы будете доставлены в Британию, думаю, в пути у вас будет достаточно времени подумать и сделать правильный выбор. До вашего решения британские военные гарантировано не тронут мирных жителей, а в случае отсутствия провокаций со стороны представителей вооруженных сил ваших государств — и их тоже. Учтите, цена вашего выбора — миллионы жизней.       Трансляция прервалась.       На горизонте показался чёрный флагман, окружённый британскими найтмерами, которые уже ввязались в бой с найтмерами ССШ.       — Свяжите всех делегатов, — приказал по внутренней связи Куруруги.       — Где Кодзуки?! — один из делегатов повернулся к Канамэ, но тот не успел ничего ответить.       — Мертва, — послышалось из динамика белого найтмера. — Кодзуки Карен настигла участь любого восставшего против законной власти.       Солдаты подскочили к делегатам и скрутили их, Синке попытался сопротивляться, но ему тут же прострелили живот.       — Синке! — завизжала маленькая императрица.       Тод услышал по наушнику приказ Нулевого рыцаря:       — Пилоты найтмеров, возьмите по одному делегату и доставьте на борт флагмана.       — Есть! — послышалось единодушно в ответ.       Тод кинул быстрый и злобный, режущий воздух и душу взгляд на монитор, показывающий толпу, и поднял найтмер в небо. Он сдержал своё обещание, хотя бы частично, остальное зависит от благоразумия делегатов. Но он готов перерезать глотки всем.

***

      — Доволен? — фыркнул Сузаку и спрыгнул с кабины пилота.       — Вполне, — сдержано ответил Тод.       — Да… у всех есть те, кого приятно убивать… Помню вон, как Лелуш на отца смотрел… Надо, чтобы Синке оказали помощь.       — Я распоряжусь.       — Ты какой-то невесёлый. Что-то мне подсказывает, что ты рассчитывал на большее, — Элайджа отвёл взгляд. — Да не волнуйся ты, ещё будет всё. Думаешь, делегаты согласятся? Да даже если и согласятся под гиассом, их народы — вряд ли.       Тод поджал губы. Куруруги был прав, он желал большего. Он хотел видеть Токио в огне, самому предать его огню своей праведной ненависти и мести.       — Я хотел, чтобы они испытывали то же, что и я. Но вместо того, чтобы хотя бы убегать, они стояли, как истуканы.       — Конечно, стояли, их бы убили, если бы они начали бегать. Не расстраивайся, всё ещё будет.       Элайджа кивнул и вздохнул. А потом развернулся и ушел на другой конец флагмана.       — Отнесите его, — кивнул на Синке, прижимающего руку к ране, — к врачу, не хватало ещё проблемы иметь из-за такого, как он, — солдаты явно не горели исполнять приказы непонятно кого, — шевелитесь, это не моя прихоть, а приказ Нулевого рыцаря, — солдаты выволокли Синке.       — Тод… — зло протянул прусский кайзер.       — Вас что-то не устраивает, кайзер? — он выплюнул последнее слово, не переставая презрительно смотреть и улыбаться.       Вильгельм внезапно произнёс:       — Der Tod kommt zu jedem. Der Tod kommt schneller als man denkt… Кто бы мог подумать… какого ты о себе мнения?       Элайджа, продолжая улыбаться, достал пистолет и навёл его на кайзера.       — Ты не посмеешь выстрелить, твой император тебя… — договорить ему не дал выстрел, пуля попала в левую руку, кайзер вскрикнул, выпучил глаза от боли, зашипел и сполз по стене.       — Да что ты? — Тод подошёл ближе. — Максимум — позлится, что я прикончил тебя без него, — он говорил очень тихо, чтобы слышал его только немец, — он мне всё позволяет… в виду того, что я в его позволении не нуждаюсь, — схватил Вильгельма за шиворот и потянул вверх, заставив встать на ноги. — И при выборе между такой нумерованный швалью, как ты, и мной… выбор не в твою пользу, — он отпустил воротник немца и отошёл. — Прошу прощения, за эту сцену, — улыбнулся делегатам. — Пусть кайзеру перевяжут руку, — приказал солдатам, те увели и Вильгельма в медблок.       — Вы убьете нас? — спросил Канамэ.       — Вас, премьер-министр, я хочу убить в первую очередь, но моё желание не на благо Британии и власти императора, поэтому пока что нет. Думаете, он или я простили предательство Ордена? К тому же, Вы избежали казни почти два года назад… — он перевел взгляд на до смерти испуганную императрицу Китая. — Может быть, вас ждёт императорская амнистия, если согласитесь сотрудничать. Не знаю даже, что тут думать?.. — он хмыкнул и вышел.       У выхода его встретил Куруруги.       — Садись в найтмер, нас преследуют. Флагман под Сияющим щитом, но на него уходит много энергии, лучше избавиться от них. Пока не прикончишь их, можешь не возвращаться. Хоть посмотрю, правда ли ты был лучшим в академии своей…       Куруруги, однако, тоже пошёл в сторону ангара.       — Вот идиоты… — вздохнул Тод, — им же ясно сказали, что если они не нападут на нас, всё будет в порядке. Где отряд Миллера? Разве не он должен о них позаботиться?       — Я приказал Миллеру не вмешиваться, пусть следит за тем, что на суше, у него там и других забот сейчас полно. Мало кто верит Лелушу после того, как он обманул всех в прошлый раз, — Сузаку вытянул руку, нажал на кнопку на ключе и залез в кабину пилота. — Не отставай! — крикнул он и вылетел из ангара.       Следом за ним вылетел и Тод. Это был, пожалуй, самый опасный момент — чтобы вылететь, приходится отключить щит возле ангара, создав брешь в защите флагмана. Благо, никто этим не воспользовался, в этот раз. Элайджа оглядел поле боя. В небе уже было два десятка британских Глостеров и в два раза больше их японских аналогов. Сузаку взлетел на привычную высоту.       — Куруруги, я уже сотню раз пожалел о том, что был твоим учителем! — серый найтмер Тодо летел навстречу белому. — Ты, не знающий чести подонок!       — Наверное, это должно меня оскорбить, но у Вас как-то плохо получается.       — Не смог одолеть Кодзуки в честном бою, так решил подло убить, в то время как она тебе доверяла? — похоже, им уже всё сообщили.       Сузаку сжал зубы. Не смог одолеть? Да он выжил сам! А Кодзуки без своего женишка в лепешку бы разбилась! Он лучший пилот империи, Нулевой рыцарь императора, который однажды захватил мир и снова повторит это! Он из нумерованного стал вторым после императора!       Подло убил…       «Спокойно, холодный разум — победа в бою», — вспомнил он последние наставления Стаффорда, перед тем как уехал в Японию.       — Что ты убегаешь, трус?!       — Я просто наблюдаю.       — Что? — Тодо посмотрел на экран монитора, союзные найтмеры планомерно исчезали.       Тод на секунды зависал в воздухе, выискивая свою новую жертву и наблюдая за её движениями, ожидая, когда противник откроется, а после налетал и одним точным ударом гарпунов уничтожал врага. Какой-то найтмер решил первым напасть на него, но черный Винсент только выстрелил из винтовки.       — Ничтожества, — он усмехнулся, его слова были слышны всем участникам боя. — Куда вам, кучке жалких террористов, до настоящей армии? — но говорил он спокойно.       Его алые глаза бегали по монитору, сам он размеренно и глубоко дышал. Тод дёрнул рычаги, найтмер взлетел, он переключил режим кнопкой на рычаге, навёл винтовку и выстрелил. Один, два, три. Это была неплохая идея. Высматривать жертву, резко налетать на неё, уничтожать, а затем уходить из эпицентра и стрелять ровно в троих. Он зависал в воздухе снова и снова, выискивал жертву и пускался в бой. Благо, с таким найтмером, как у него, всё это работало идеально. Когда эти одиннадцатые додумаются, как он работает, то он просто поменяет тактику, у него достаточно идей для боя. Неизменным остаётся только одно — наблюдение и анализ.       Тод снова начал круг атак. Ударил со спины гарпунами в кабину пилота, отлетел и опять выстрелил. Он краем глаза заметил направленное на него оружие серого найтмера и еле успел отлететь, так что снаряд пролетел в метре от него.       — Ц… Ненавижу тех, кто мешает… — он дёрнул рычаги, навёл оружие на серый найтмер и начал по нему палить, летя навстречу.       — У… Похоже, Вы разозлили Тода, причем дважды… он так злился, что вы все такие беспросветные кретины, которые не понимают, что все будет нормально, пока не нападёте… — Куруруги полетел вперёд навстречу новому отряду, набирая значения на клавиатуре. — Извините, но у меня есть дела поважнее Вас, Тодо-сенсей.       Тодо был вынужден отвлечься на черный найтмер и лететь уже к нему навстречу, уворачиваясь от выстрелов винтовки. Элайджа наоборот отлетал, ему хотят навязать ближний бой, этот одиннадцатый использовал какой-то то ли меч, то ли катану. У него такого в арсенале нет, а значит, нужно держать расстояние.       — Я покончу с тобой и остановлю Куруруги!       — Что-то Вы уже его четыре года останавливаете, — рассмеялся Тод, гиасс от прилива эмоций вспыхнул в глазах пуще прежнего.       Наконец-то! То, чего он так долго ждал! Он перебьёт их всех, отомстит за Лелуша и за себя! Кровавая, безумная улыбка наползла на лицо Тода.       — Ты будешь моим трофеем!       Безумная идея родилась в голове и тут же нашла своё отражение в реальности. Винсент полетел навстречу Тодо, набирая скорость и не переставая стрелять. Чем меньше расстояние, тем тяжелее увернуться от выстрелов. Но и ему с увеличением скорости тяжело поменять направление движения. Ну что ж, в конце концов, он всегда может пойти на таран.       — Тод, ты, что, там головой ударился? — послышалось от Куруруги. — Что ты творишь?! Не дай бог найтмер просрёшь!       Тодо еле уворачивался от выстрелов, уже готовясь к удару по найтмеру. И один удар всё-таки пропустил. Черный найтмер пронёсся боком в метре от серого и выстрелил гарпунами в кабину пилота, потянул на себя и выдрал из найтмера.       Сузаку помотал головой, усмехнулся и нажал на кнопку. Энергокрылья, бывшие до этого зелёным, стали лиловыми и выстрелили непрерывным потоком энергии, выжигая найтмеры противника на своём пути. Какие-то полностью исчезли, от каких-то остались лишь обломки, падающие в море.       Найтмеры ОЧР в стороне внезапно начали взрываться и падать. На горизонте появились британские корабли и начали обстрел.       — Отлично…       Чем дальше они двигались вглубь океана, тем больше становилось британских войск, и тем меньше — ОЧР.

***

      Лелуш нервно перекатывался с пятки на носок, наблюдая за картиной за окном: из найтмера выводили делегатов. Он выискивал взглядом фигуру Тода и еле сдерживался, чтобы не выбежать тому навстречу. Но он пообещал Элайдже так не делать, чтобы не афишировать их отношения и как-то дискредитировать себя как Кровавого императора. Лелуш чувствовал себя собакой, которая соскучилась по хозяину, ну, наверное, именно это они испытывают, когда слышат знакомые шаги. Шагов Лелуш пока что не слышал, но увидел знакомую макушку Тода, который вышел из флагмана вместе с Сузаку и шёл ко входу во дворец. Чего ему сейчас стоило не заскулить и не начать прыгать на стену от счастья, известно только одному коллективному бессознательному. А делать этого не стоило хотя бы потому, что на диване спал уставший Винзенс, черные мешки под глазами свидетельствовали о том, что он не спал уже два дня.       Дверь открылась, и он налетел на вошедшего:       — Мой грибочек! — схватил Тода и прижал к себе со всей дури.       — Ай! Больно!       — Прости-прости, — Лелуш принялся расцеловывать его. — Я так соскучился, — он честно заглянул в зелёные глаза. — С днём рождения!       — Спасибо.       Винзенс что-то промычал, перевернулся лицом к спинке дивана и, накрывшись любезно предоставленным пледом, засопел. Сузаку подошёл к Стаффорду, аккуратно погладил по голове, боясь разбудить, — Винзенс всегда чутко спал.       — А почему он спит здесь? — прошептал Сузаку.       — Да он сидел и заснул, ну я его уложил, подушку и плед приказал принести.       — Может, лучше его в кровать? Винзенс, Винзенс… — Сузаку растормошил мужчину.       — Сузаку? — Стаффорд устало посмотрел на рыцаря.       — Пойдём в кровать, — в ответ Винзенс тяжело вздохнул. — Пойдём-пойдём, там спать удобнее, никто не будет мешать, переоденешься…       Винзенс, не сопротивляясь, молча пошёл за Сузаку, а Лелуш уселся с Тодом на этот самый диван.       — Как поездка? Все хорошо прошло?       — Я прострелил кайзеру руку, сказал Канамэ, как хочу его убить, и схватил Тодо в бою. Всё хорошо, — он улыбнулся.       — Да, я видел. Кто-то из пилотов ССШ умудрился снять ваш бой. Тебя уже окрестили членом личного отряда Нулевого рыцаря, — Лелуш встал.       — Я надеюсь, о моей личности…       — Ничего неизвестно, не волнуйся. Так вот… Это было так круто! — он заходил по кабинету. — Серьёзно, я когда смотрел… у меня сердце замирало, — Лелуш вспомнил мгновения, когда найтмер зависал в воздухе, а после срывался с места; это восхищало и пугало, ещё бы ему не бояться за Тода… — А как ты Тодо схватил…       — Я думал, что промахнусь гарпунами или не смогу вырвать кабину, — принялся рассуждать Тод. — Я видел приёмы японцев, их найтмеры… делают харакири, поэтому притягивать весь найтмер не стоит.       — Ты должен стать рыцарем Круга.       — Ты знаешь, каким образом я хочу стать рыцарем. Я рад, что ты меня хвалишь, но я могу оказаться не лучшим пилотом.       — Все могут, но кто-то посты рыцарей Круга занимает же. Так что, ты запугал делегатов?       Тод прыснул.       — Вильгельм пытался мной манипулировать, давил на страх перед тобой, говорил, что я ничего с ним не сделаю из-за этого. А я сказал, что мне всё можно и прострелил ему руку, левую, расписаться, где надо, сможет.       Лелуш расплылся в улыбке.       — Узнаю моего Тода. Я надеюсь, ты счастлив?       Элайджа встал, подошёл к Лелушу и обнял его.       — Конечно, счастлив. Мои мечты сбываются, всё возвращается на круги своя, — он заглянул в аметистовые глаза. — Когда-нибудь я стану рыцарем Круга, и моё имя будет страшным кошмаром всех наших врагов… я буду защищать тебя, нас. Обещаю.       Лелуш прикрыл глаза и погладил черные волосы Элайджи.       — Хорошо, мой Тод. Кстати, помнишь, ты насчёт кота говорил? — Лелуш отошёл и поднял со своего кресла белого, пушистого и достаточно жирного кота с заспанной и недовольной мордой, его голубые глаза презрительно уставились на Тода       — Какой милаш! — Элайджа схватил животное и принялся с ним сюсюкаться. — Какой красивый, а глаза какие умные! Ну ты глянь на эту пусечку! — кот всё так же презрительно смотрел, только теперь на Лелуша.       — Его зовут Герцог, — ви Британия уже и сам был не в восторге от кота, не думал он, что будет ревновать к какому-то животному, которому в общем-то до пушистой задницы внимание его Тода.       — Колобочек какой… — продолжал умиляться Элайджа и полез к коту с поцелуями, тот отворачивался, но едва ли это остановило Элайджу, и в конце концов он укусил кота за розовое ухо.       Кот заорал, как резанный, и ловко выскользнул из рук, будто был жидкостью. Герцог затряс пушистым задом и процокал по паркету к двери, но та оказалась закрыта. Тогда он начал шкрябать её и мяукать, повернувшись к Лелушу и Элайдже.       — По-моему, он чересчур умный… — пробормотал Лелуш. — И надо когти ему подстричь. Хорошо, что хоть кастрированный, а то он чисто из вредности везде метил бы.       — Да ладно тебе, он воспитанный кот, да Герцог? — Элайджа почухал животное у основания хвоста, белая шерсть стала дыбом, а мышцы задергались, будто он был гусеницей, Герцог снова заорал. — Ладно-ладно, иди, — Элайджа открыл дверь.       — Мда уж… Две моральные травмы коту в первое же знакомство, в его же доме и непонятно кто…       — Ой, перетерпит, я не виноват, что он такой мимимишный. Пойдём есть. Ты с делегатами будешь сейчас общаться?       — Ещё чего, сегодня твой день рождения, кощунством было бы уйти к ним. Завтра всё.       — А здесь красиво… — вздохнул Тод, рассматривая коридоры.       — Подожди, это только коридоры, ты ещё столовую не видел, — Лелуш улыбнулся. — Кстати, здесь есть галерея, можешь рисовать, сколько хочешь, места полно.       — Картины пишут, — в очередной раз за последние полгода произнёс Тод, зная, что Лелуш это пропустит мимо ушей. — А как же другие картины? — но император только отмахнулся. — Ну знаешь, я думаю, там не каляки-маляки…       — Твои тоже не каляки. Кстати, ты мне так и не показал того, что там сделал.       — Я её ещё не дописа… ёб твою… — он забыл, как дышать, рассматривая светлую столовую, выполненную в стиле ампир.       Вычурная, резная светлая мебель, высокий потолок, обилие позолоты и мраморный светлый пол даже его искушённые глаза заставили округлиться до размера пенни. Всё это выедающее своим блеском великолепие интерьера заставило его напрочь позабыть про причину визита в столовую.       — Мне страшно представить, что было в Пендрагоне… — пробормотал Тод.       — Не так красиво. Я думал, ты к такому привык.       — У меня как-то поскромнее дома было.       — Ну, теперь это твой дом, — Лелуш пожал плечами. — Когда-нибудь надоест.       — Тебе уже надоело?       — Нет. Я здесь, как и ты, в первый раз, — он отодвинул стул. — Прошу.       — Я тебе что, девка какая-то? — проворчал Тод, но сел. — У меня такое чувство, что ты меня раскормить, как поросёнка, хочешь, — он покосился на количество наготовленного, найдя там любимые роллы.       — Дорогой, ты поросёнка напоминаешь, только когда во сне хрюкаешь от счастья… и то, исключительно милого, с розовыми ушками.       — Так я гриб со свиными ушами… Ладно, садись уже, а то я сейчас слюнями подавлюсь, — он схватил палочки, набросился на роллы, и застонал. — Бофефтвено… — Лелуш уселся на рядом стоящий стул и ткнулся Элайдже в плечо. — Что такое?       — Соскучился, — он обнял Тода, что есть силы. — Я тебе подарок приготовил, но он в спальне.       Элайджа схватил очередной кусок и положил его Лелушу в рот.       — А то я не только розовыми ушами буду на поросёнка похож, — он засмеялся, Лелуш улыбнулся, и часть риса вывалилась изо рта и осталась на подбородке. — А может, поросёнок здесь не я? — Элайджа вытер подбородок салфеткой.       — Хрю, — Лелуш рассмеялся и позволил себя поцеловать.       Звук чуть скрипнувшей двери. Они оба недовольно уставились на вошедшего. Блаунт.       — Я ничего не видел, — министр развернулся и вышел.       Лелуш цокнул.       — Два года прошло, а стучаться так и не научился.       — Сходи, может, что-то важное.       — Ага, и поэтому он так резво ускакал?       — Может, он просто не хочет головы лишиться?       Лелуш вздохнул, нехотя оторвался от Тода и приоткрыл дверь.       — Зайди. Что случилось? — ви Британия уселся обратно и недовольно уставился на Вильяма.       — В районе Франции армия ССШ активно атакует нас.       — Ну и? Мы не можем дать им отпор?       — Мы и так даём им отпор уже день. Солдаты не понимают, почему мы просто не можем уничтожить противника.       Лелуш тяжело вздохнул.       — Если Веллингтон не может угомонить солдат, то я разочарован в нём.       — Он использовал фрею.       — Что?       — Веллингтон сам поддерживает настроение солдат. Он использовал фрею на части войск ССШ. Пока что атаки прекратились, но они стягивают силы. Сами понимаете, фрей у Веллингтона не так много. Не лучше ли будет ударить по противнику? Тем более, эта девчонка вряд ли согласится на мир, пока не поймёт, что тонет, а в этом плане она… тормоз.       — Сначала с Францией, а потом со всем миром? — Лелуш хмыкнул. — Это затратно.       — Думаю, Россия и Швеция согласятся. Пруссия… — он вздохнул, — они могут согласиться, но народ… в России и Скандинавии другая ситуация. Остальные, скорее всего, буду того же мнения, что и Франция.       — Да, я знаю, — он повернулся к Тоду. — А ты что думаешь?       — Думаю, что будет неправильным кидаться в одну из крайностей. Те, с кем мы можем вести переговоры, вряд ли на нас нападают сейчас. Но нужно показать клыки, а то решат, что нам их сточили.       Лелуш кивнул. Он был такого же мнения.       — Хорошо. Передай Веллингтону, что моё разрешение у него есть. Что с Японией?       Блаунта поражало это странное трепетное отношение Лелуша к маленькой стране, пусть и богатой сакурадайтом.       — Молчит, официально. Но в Токио и Киото волнения.       Лелуш вздохнул, дёрнул бровью и произнёс:       — Предоставьте делегатам возможность связаться со своими. Пусть прикажут прекратить атаковать, пока идут переговоры. И этой французской королеве тоже скажите, если не согласится, то тогда уже пусть Веллингтон работает. И скажите им, что если не согласятся отдать этот приказ, то конкретно с ними никаких переговоров не будет.       — Может, лучше поговорить с некоторыми уже сегодня? — предположил Тод.       — Видимо, моим планам сегодня не суждено сбыться… — Лелуш в очередной раз вздохнул, — глупо было надеяться… Ладно, поговорю с Алексеем и Карлом, а там будем думать.       — Мне сходить за ними?       — Ешь сиди. Что-то ещё?       — Нет, Ваше Величество.       — Тогда иди.       Вильям поклонился и вышел.       — Улыбается сидит, — заметил Лелуш.       — Я просто рад, что тебе интересно моё мнение.       — Мне всегда оно интересно. Но что-то мне подсказывает, что ты рад потому, что Британия всё-таки начинает настоящую войну.       Элайджа уставился недоуменными и честными глазами, но быстро сдался:       — Ладно, раскусил. Но что в этом плохого? Они убили тебя, хотели убить меня. Естественно, я хочу убить их.       — Весь народ?       — Ну, может, не всех… — он отвёл взгляд. — Но они все желают нам смерти, с чего бы мне быть к ним нейтральным?       — И как ты править будешь?       — При чём тут я? Это ты у нас император.       — Это ведь я заставил их нас ненавидеть.       — Мне плевать. Пока они хотят убить тебя и разрушить наши планы, я хочу сделать то же самое с ними. Зуб за зуб.       — Моя ты категоричность… Когда ж ты успокоишься?       — Ты ещё, как папа, сделай так, — он вздохнул и спародировал, закатив глаза, — подростки…       — Может, в чём-то он и прав, — Лелуш пожал плечам и встретился с недовольным взглядом зелёных глаз. — Нужно уметь отпускать и идти на компромиссы.       — Не хочу я с ними никаких компромиссов, — он передёрнул плечами и зло накинулся на еду. — Фто, я им профять долфэн? — он проглотил. — Мама говорила, что отношения должны основываться на искренности. Вот у меня к ним искренняя ненависть, пусть знают. Это ты, может быть, с ними будешь говорить, но если они что-то не так сделают… — его глаза стали алыми. — Зачем нам вообще эти уступки? Сделаем из них колонии и поделом, — снова принялся перемалывать зубами пищу.       Лелуш подумал, что Тод напоминает злого хомяка. Надутыш. Точно, именно так бы и назывался этот вид.       — Одной Британией управлять — с ума сойти можно. А весь мир… Он и так будет наш. К тому же, солдат не хватит поддерживать порядки во всём мире. Наших — британских солдат, а не местных, — уточнил Лелуш. — Что нам помешает провести интеграцию в течение нескольких поколений? Ты же сам понимаешь, зачем эти переговоры.       — Да-да, показать, какие мы хорошие: не нападали, дали выбор, а народы и их представители отказались, и что мы — законная власть. Я помню.       — Вот именно. Всё равно большинство если не откажется от договора, то нарушит его.       — Кстати, а где эта… как её… Рузенкрейц? — решил сменить тему Тод. — А то я слышал, что ты там о чем-то с Джеремией по телефону говорил.       — Её и её семью доставили на найтмерах в Авалон. Она сейчас в особняке Джеремии.       — А тебе не кажется, что Джеремия там гарем устроить решил?       — Пока третью не притащил, не кажется.       — Он так и не объяснил, зачем она ему?       — Нет, но уверял, что «это не то, что Вы подумали».       — Это я подумал, а не ты. Всё, я наелся, не могу больше, а то вырву.       — А тортик?       — Тортик? — по Элайдже было понятно, что в его желудке всё ещё есть отдельное место для кусочка торта.       — Шоколадный.       Для двух кусочков.

***

      Сузаку проснулся и глянул на часы. Он спал всего три часа. Винзенс, ткнувшись носом ему в грудь, продолжал спать. Даже на другой бок не перевернулся, а Сузаку знал, что Винзенс часто переворачивался, иначе у него всё затекало.       «Это как устать надо было?»       Спать хотелось дико, и он не сопротивлялся этому желанию. Сомкнул веки, а когда открыл их снова, то Винзенса уже не было рядом. Сузаку схватил смартфон и напечатал СМС ему. Ответ пришел через минуту. Винзенс у Лелуша в кабинете, они что-то обсуждают с делегатами. Идти туда не хотелось. Всё равно эти и без него разберутся. Валяться в кровати тоже не хотелось. Как-то навалялся он в Токио, когда заболел… Ужасно, делать совсем нечего. Вернее, скорее всего, есть что, но он не знает об этом.       «Может, сходить посмотреть, что там с Синке? А зачем?.. И так понятно, что жив, а если и не был бы, то что с того? — он вздохнул и лёг на живот. — Поесть, что ли?» — желудок согласно отозвался.       Сузаку пришлось встать и направиться в ванную.       — Боже, ну и видок… — он встретился с заспанным, растрепанный и немного опухшим ото сна отражением.       Мда уж, ему умыться лень, а он собрался ещё кого-то там навещать, это ж одеваться надо… Нет, лучше он просто поест, прямо в комнате. Есть долго, может, просто чай попить? Чай тоже долго… Воды?       Что-то ему опять в кровать захотелось. Видимо, не навалялся. Сузаку взял пачку сигарет, открыл её и плюхнулся на кровать, так и не поев, не попив и не покурив.

—————

      — А? Привет, что-то ты поздно… — протянула Кодзуки, устало смотря на Куруруги, скрывшего лицо за чёрной тканевой маской. — Входи.       — Прости, я просто не мог заснуть.       — Нервничаешь насчёт завтрашнего дня? — она усмехнулась, Сузаку только согласно гукнул в ответ. — Чай будешь?       — Да, спасибо.       Сузаку присел на стул, осматривая кухню, пока Карен насыпала заварку в чайничек. Ему в глаза бросилось полотенце… таким можно задушить, просто взять, тихо подкрасться и обвить вокруг шеи…       «Нет», — он помотал головой.       Кодзуки начнёт сопротивляться, ему не нужен шум. Взгляд остановился на ноже. Можно схватить нож и перерезать горло… или хотя бы воткнуть его в сонную артерию и вытянуть из тела.       — Сузаку, что-то случилось?       — А? — он уставился на Карен, боясь, что она раскусила его, сердце ёкнуло.       — Ты завис, может, кофе?       Сузаку сглотнул, всё так же испуганно смотря в её голубые глаза, после опустил взгляд и помотал головой.       — Я просто весь в размышлениях и всё.       — Да уж… Завтра мы исполним свою мечту… и мечту Лелуша. Если бы он только видел это…       О да, Лелуш будет видеть. Будет смотреть с высоты трона императора Британии, властелина половины мира (а не за горами, что и всего), будет смотреть, как всё рушится и ввергается в хаос. Будет улыбаться левым уголком губ чуть выше, сощурившись и наслаждаясь.       — Знаешь, он мне как-то снился. Я даже подумала, вдруг он жив, но… он же показался бы, так? Мы же его друзья…       «Друзья? Лелуш ненавидит почти всех, кого знает. Весь Орден, некоторых делегатов… А если и не ненавидит, то даже не вспоминает, вы больше для него никто и ничто».       Покажется… Да, Лелуш покажется. Но уже всему человечеству, объявив о конце нового мира. Лелуш даст людям выбор: склонить перед ним головы или умереть. Того Лелуша, которого знала Карен, больше нет, если он вообще хоть когда-то был. Есть Кровавый император и тот, кто надевает эту, надо сказать, не слишком-то и отличную от настоящего лица маску.       — Будешь что-то сладкое? — Кодзуки открывает холодильник. — Есть торт, шоколад и печенья, — смотрит на Сузаку, тот только отрицательно мотает головой. — Ну, как хочешь. Как думаешь, что будет после?       — После?       — После того, что будет завтра. Думаешь, мы правда сможем создать новый мир?       «Нет. Не позволю!»       — Разумеется. Почему нет? — отвечает Куруруги.       — Британцы…       — Британцы перетерпят. Скоро…       «Никогда», — думает он, осознавая себя частью британского народа.       — …они поймут, что мир лучше войны.       — Меня больше интересует, почему этот Стаффорд не действует. Как бы он чего не устроил на Ассоциации…       «Потому что он уже всё сделал».       — А что ему делать? Шнайзель мёртв, нетрудно догадаться, что его он и хотел посадить на трон.       — А Регисы?       — Они просто угрожали его жизни, он от них избавился. Правда, никаких реальных доказательств у нас нет, — Сузаку ответил предельно честно.       — Всё это так странно… Что Корнелия и Гилфорд делали в Сибуи? Что там вообще произошло?       — Ты же читала. Наткнулись на Потрошителя, пока он кого-то расчленял, он их убил, а потом его тоже кто-то убил.       — Да, но как они там оказались?       «Да всё просто, Кодзуки, мы с Винзенсом их убили, привезли в Сибуи и инсценировали это как убийство Потрошителя», — он начал раздражаться.       — Не знаю, Карен, — он вздыхает.       — Знаешь, Сузаку, я всё думала и кое-что поняла.       Сердце Куруруги замирает, а после пускается в бешеный пляс, в кровь попадает адреналин, и он весь становится перетянутой струной, которая вот-вот оборвётся.       — Ты не должен быть Зеро. И Лелуш не должен быть… Это слишком тяжёлая ноша для человека. Вы отказываетесь от своего имени, личности… от желаний…       Сузаку поражённо смотрит на неё. Он совсем не ожидал такого от Карен.       — Но у мира должен быть символ, — тихо шепчет он, словно пытаясь отговорить Кодзуки от озвученной ею мысли и сделать свою задачу морально легче.       — Да, ты прав, — соглашается девушка. — У мира должен быть Зеро.       Они молчат следующие секунды, осознавая безвыходность ситуации. Разумеется, думают о разном: Карен — о том, как тяжело Куруруги быть Зеро, а Сузаку — о том, как ему начинает претить мысль об убийстве Кодзуки.       — Чай, наверное, заварился, — бормочет хозяйка квартиры и наливает его в две чашки, ставит их на стол и кладёт сахар в обе.       Сузаку роется в телефоне и шлёт СМС на номер Лелуша. Через полминуты на домашний телефон, находящийся в прихожей, звонят.       — О боже, ну кто там в одиннадцать вечера? — вздыхает Карен.       Сузаку достаёт из кармана простой целлофановый пакетик, судорожно открывает его и высыпает оттуда белый порошок в чашку Карен, порошок быстро растворяется в чае. Курурги запихивает пакетик в карман.       «Она заснёт и не проснётся», — вспоминает слова Стаффорда.       Сузаку ждёт ещё с пару секунд.       — Ну и бред… номером ошиблись, — раздражённая Карен вернулась на кухню и залпом высушила кружку, пока Сузаку печально смотрел вперёд себя.       Он не может смотреть на то, как она пьёт отраву, это выше его сил. Он так долго ждал этого момента, так предвкушал его, а в итоге… так не хочет, чтобы это всё происходило, и всё, что его толкает, это осознание. Осознание, что если он не сделает этого, то Карен, возможно, убьёт когда-нибудь его самого или поможет ССШ сразить императора Британии, и тогда Куруруги Сузаку больше никогда не будет. И Винзенса они тоже убьют…       «Таков закон мира, Сузаку, — снова в его голове звучит голос Стаффорда. — Либо они, либо ты. Огонь и вода, тьма и свет взаимно уничтожают друг друга. Так и вы. Это твой единственный выход».       — Я просто рад, что скоро это всё закончится, я так устал… — бормочет Сузаку и прикрывает глаза.       Карен кладёт ему на плечо руку и ободряюще сжимает. Она совсем не догадывается, что закончилось и от чего устал Куруруги.       — Сузаку, у тебя всегда есть мы с Огги, Тодо и Тамаки, — она улыбается.       Куруруги прорывает. Из глаз начинают течь слёзы, он прячет лицо в ладонях и трясётся, кусая губы.       — Сузаку…       Господи, пусть она просто замолчит! Пусть она всё так же называет его Зеро! Пусть у него останется повод для ненависти! Уже поздно что-то менять, всё уже произошло, зачем заставлять его мучиться и теперь?!       — Всё… — он судорожно вдыхает, — в порядке. Я… просто устал. Я лучше, — опять вдыхает, — поеду домой, — он подрывается, рука Карен падает с плеча.       — Сузаку… — бормочет она ему вслед, наблюдая, как Куруруги сбегает.       Он сжимает руль авто, уезжая прочь от этого проклятого места.       Ну вот и всё… Теперь он точно не более, чем убийца. В его поступке нет ничего от рыцаря, совсем. Он не победил Карен в честном бою, воспользовался её доверием и подло отравил.       «Они все были правы… — в голове прокручиваются все нелестные эпитеты, которыми его одаривали. — Но я должен был! Винзенс прав! — оправдывается перед самим собой. — Я хочу быть собой, а они все — помеха этому!»       По крайней мере, она ничего не узнает…       Он набирает номер Винзенса, чтобы сообщить, что он всё сделал, это он и говорит первым, даже не поздоровавшись.       — Ты что, плачешь? — настоящее удивление в голосе Стаффорда.       Сузаку не отвечает, пытаясь отвлечься от всего этого и сконцентрироваться на дороге.       — Я просто… я… не хочу об этом.       Что толку? Он знает, что услышит от Винзенса.       — Алый Лотос доставили? — переводит тему.       — Да, он в Авалоне.       — Хорошо… — шепчет Куруруги и прекращает звонок.

—————

      Вырвал из воспоминания его голос Стаффорда:       — Сузаку, что-то случилось?       Сузаку молчал.       — Ты ел?       — Нет…       — Зато покурил, — недовольно произнёс Винзенс, заметив пачку сигарет, зажатую в руке, но Сузаку отрицательно гукнул. — Нет? — Стаффорд прилёг и обнял Куруруги со спины. — Что случилось?       — Ничего, — он спрятал лицо в подушке.       — Неправда, ты бы сейчас по-другому себя вёл, если бы ничего не случилось. Ну расскажи мне.       — Зачем? Что от этого изменится?       — Вдвоём проживать легче.       — Как будто ты поймёшь, — резко отозвался Сузаку и накрылся одеялом по самую голову.       Молчание в ответ. Винзенса это, очевидно, задело.       «Замечательно, и зачем ты это сказал? Только хуже сделал…»       — Сузаку, вынырни из своей норы и послушай меня, — Винзенс оттянул одеяло, парень повернулся в его сторону, смотря совсем уж убито. — Я всегда стараюсь тебя понять, и что бы ты там себе не надумал, все твои проблемы ещё как волнуют меня, — он погладил Сузаку по щеке.       — Мне не понравилось, мне так плохо, — он прижался к телу Стаффорда. — Это было ужасно… она… — он замолкает.       — Разве ты не хотел её убить? — Винзенсу не трудно догадаться. — Как с Корнелией.       — Не так… Корнелия… она всё знала, всё было честно, а Карен… она ничего так и не поняла…       Винзенс знал это чувство. Когда долго чего-то ждёшь, а ожидание реальности не соответствует. Кодзуки была именно что врагом Сузаку, и расправиться тот хотел соответствующе. Или там случилось что-то ещё.       — Мой милый, ты ещё найдёшь себе другую Кодзуки, — Сузаку замотал головой. — Найдёшь… и сделаешь всё, как захочешь.       — Так подло… я, правда, слабее её…       — Не слабее.       — Тогда почему так подло поступил?!       — Так было нужно. Если бы всё было честно, то был бы шум, а если бы с тобой что-то случилось? Если бы она тебя ранила, если бы на шум приехала полиция, увидела тебя живого там, напавшего на Карен… Сузаку, а что я бы делал, если бы с тобой что-то случилось?       — Я… ты… — Сузаку пораженно смотрел в глаза Стаффорда, наполненные таким несвойственным им сочувствием, предназначенным только для него, он подался вперёд и поцеловал Винзенса; ему нравилось делать это с ним, Винзенс умел целоваться, успокаивать через поцелуй.       — Ты всё сделал правильно, мой рыцарь, — едва оторвавшись от губ Сузаку, пробормотал Стаффорд. — Тебе надо поесть, может, ты чего-то хочешь?       — Мяса жаренного…       — А на первое? — Винзенс ткнулся носом в макушку парня.       — Нет.       — А чай? С желе?       — Буду.       Винзенс улыбнулся, поцеловал Сузаку в лоб, позвонил и перечислил все, что нужно принести к ним в комнату.       — Ты тоже будешь?       — Да, после переговоров всегда есть хочется.       — Это потому что ты думаешь усиленно. Я соскучился, — прошептал Куруруги и прижался к Стаффорду.       — Я тоже.       — Правда?       — Конечно.       — Давай, я помогу, — Сузаку привстал и принялся расстёгивать пуговицы на пиджаке, — а то окончательно помнётся. Ой… — он уставился на зажатую между пальцами и оторванную от пиджака пуговицу. — Прости, — Сузаку знал, как трепетно Стаффорд относился к своему внешнему виду и вещам, — я не хотел, правда…       — Ничего страшного, — Винзенс забирает у него пуговицу.       — Ты злишься…       — Это всего лишь мелкая неприятность, я не могу злиться на тебя из-за неё. Не нужно делать трагедию из-за какой-то пуговицы.       — Хорошо… — внутри Куруруги теплеет, он важнее этого пунктика. — А как твоё колено? — Сузаку вспомнил, что после драки с Гилфордом и Корнелий Стаффорд следующие несколько дней морщился от боли в колене, и как он мазал Стаффорду то (хотя особой нужды в помощи тот не испытывал).       — Да прошло же ещё, когда у тебя был.       — Ну а вдруг… как его… рецидив?       — Всё в порядке, у тебя просто волшебные руки.       Винзенс посмотрел на Сузаку с нежностью, и у того сердце пустилось в пляс, он чувствовал стук аж в горле. Сузаку чувствовал, как теряет волю, смотря, как меняются, теплеют вечно холодные глаза мужчины. Куруруги смотрел с обожанием.       Стаффорд погладил его по щеке и притянул для поцелуя, еле сдерживая торжествующую улыбку.

***

      Массивные дубовые двери распахнулись, и внутрь комнаты с большим круглым столом, за которым сидели делегаты, вошёл девяносто девятый император Священной Британской империи. Он был одет в простой бордовый классический костюм. За его фигурой по обе стороны, как антиподы, стояли двое: совсем юный был в простой чёрной военной форме, а мужчина средних лет — в светло-сером костюме. Чтобы вспомнить первого нужно было приложить усилия, но так или иначе, имя — Элайджа Тод — всплывало в голове. Второй, должно быть, снился в кошмарах многим, главу Тайной канцелярии боялись и ненавидели.       — Доброе утро, — император улыбнулся и прошествовал к своему месту во главе стола, Стаффорд присел рядом, а Тод так и остался позади кресла Лелуша, гневно сверля взглядом каждого из делегатов. — Наверное, Вы уже заметили, что не все здесь присутствуют. Император Алексей и король Карл согласились сотрудничать с Британией.       — Предатели, — выплюнула Кагуя.       — Ну почему же? Здравый смысл и простая логика подсказали им, что Верховным председателем ССШ всё-таки являюсь я, а не Вы, госпожа Кагуя.       — Тогда что я здесь делаю? Я не принадлежу ни к одной из стран.       — Не знаю, — Лелуш пожал плечами. — Ностальгия, у нас с Вами столько общих воспоминаний, правда? — он дёрнул бровями и ещё сильнее улыбнулся, Кагуя скривилась.       — Какие воспоминания? — подал голос один из делегатов — персидский шах.       — Которые сейчас не время ворошить, — ответил за Кагую Лелуш. — Мне просто хочется посмотреть на Ваше лицо, когда я верну всё на круги своя, — его холодные, режущие душу аметистовые глаза смотрели точно на лицо Сумераги.       — И на каких же условиях Россия и Швеция нас покинули? — проигнорировала слова Лелуша Кагуя.       — Самые обычные условия. Мы вернулись на два года назад. Британия — член ССШ, я — Верховный председатель, которому Россия и Швеция, сохраняющие суверенитет, подотчётны. Британия обязуется обеспечить им финансовую и кадровую поддержку и защищать их границы в случае агрессии со стороны противников законной власти, то есть тех, кто сегодня откажется сотрудничать с Британией или нарушит договор. Россия и Швеция, в свою очередь, продают Британии сырьё по заниженным ценам или предоставляют нам возможность самим организовать его добычу на их территории, если не будут позволять ресурсы. Британские войска дислоцируются на их территории до разрешения кризиса. Как-то так, — Лелуш развёл руками и пожал плечами.       — Хорошо устроились…       — Некоторым из вас ничего не мешает поступить так же.       — Некоторым?       — Некоторым. Франция, например, не может. Войска, находящиеся на её территории, напали на наши.       — Это войска Соединённых Сверх-Штатов, — подала голос французская королева.       — Так или иначе закреплённые за Францией. И возглавляете этот округ Вы. Я предупредил, что ждёт тех, кто нападёт на британские войска и пойдёт против законной власти.       — Я не отдавала приказа.       — Так это была самодеятельность? В таком случае я как Верховный председатель и император Британии требую выдать отдавших приказ, если антитеррористическая операция на территории Франции Вам не нужна.       — Сначала скажите, что вы можете предложить нам, — королева дерзко посмотрела на императора, с лица которого спала улыбка, Кровавый император разозлился.       «Дура», — подумал молчащий Стаффорд.       Тод отошёл от кресла Лелуша, медленно прошёл мимо Сумераги и ещё нескольких делегатов, в абсолютной тишине его шаги были как отсчёт секундной стрелки, в унисон сердцам. Он остановился за спиной королевы. Та дёрнулась и испуганно уставилась на него. Элайджа опустил взгляд зелёных, выжигающих душу глаз и ровно произнёс:       — Его Величество предлагает Вам жизнь. Требуя большего, Вы проявляете неслыханную наглость, — на последнем слове он перешёл на шёпот, и в его глазах блеснули красные искры. — А наглость здесь не приветствуется, правда, кайзер? — Тод сощурился и повернулся к Вильгельму, который тут же схватился за раненную руку.       — Элайджа.       Император произнёс только его имя — и тот отошёл от делегатов под неотрывный взгляд Лелуша.       — Надеюсь, — император резко пришёл в себя и вернул внимание делегатам, — что вы будете благоразумны. Мы предлагаем сотрудничество, пока что.

***

      Двери закрылись за последними делегатами, ушедшими в сопровождении Стаффорда.       — Один сплошной фарс… Нам он нужен, чтобы запомнили как героев, им — чтобы выиграть время и войну. Через сколько дней они нарушат договор? — Элайджа вздохнул.       — Они не победят. Они никогда не победят нас, — Лелуш откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, запрокинул голову.       — Никогда, — Тод присел на корточки и взял руку императора, прижал её к щеке, — клянусь, никогда… — и поцеловал костяшки пальцев, рухнув на колени.       Лелуш открыл глаза, зарылся рукой в чёрные густые волосы Элайджи, скользнул к подбородку и заставил того смотреть в глаза.       — Никогда не стой предо мной на коленях. Никогда, слышишь меня?       — Но я ведь буду твоим рыцарем…       — Только на церемониях, — согласился с доводом Лелуш, — но никогда больше.       Элайджа улыбнулся, встал и присел на подлокотник. Он хитро сощурился и навис над Лелушем.       — Так лучше?       — Гораздо.       — Может, мне тебе на колени сесть?       — Садись, — ви Британия рассмеялся и в следующую секунду почувствовал тяжесть тела Тода, еле сдержавшись от стона боли; он обнял Элайджу за плечи и провёл пальцами по щеке. — Ты точно всех гостей пугать будешь…       — Они своё место не знают. Ты говорил что-то про «поручение, которое я могу доверить только самому умному, сильному и талантливому в мире человеку, которого я больше всех люблю».       — Я говорил «самому верному».       — Ах ты!.. Язва! — Элайджа забрыкался, но Лелуш его не отпустил.       — Лежи уже, самый-самый. Дело связано с гиассом.       Элайджа моментально стал серьёзным.       — Что такое?       — В Абисси́нии есть Врата.       — Да, ты говорил.       — Рядом с ними живёт племя аборигенов, некоторые из них обладают гиассом.       — Я должен их убить? — Лелуш, не отрывая взгляда от Тода, кивнул. — Всех?       — Да, всё поселение. Если ты убьёшь только их жрецов, они выберут нового, и тот получит гиасс.       — Как они обретают гиасс, есть ещё один бессмертный?       — Подключаются к коллективному бессознательному и открывают новые возможности человеческого мозга.       — Напрямую?! Как ты?!       — Панельку видел в мире Си? Вот через неё.       Элайджа вскочил и нервно протараторил:       — Я отправляюсь немедленно.       — А ты придумал, под что скрыть убийства?       Тод остановился.       — Я предлагаю совершить операцию, как только начнётся война. Будем или нет воевать с этим захолустьем — всё равно. Скажем, что погибли из-за военных действий.       — Хорошо. Ты уверен, что мы сможем убедить власти и местных не интересоваться Вратами?       — Мы установим там наблюдательный пункт, — император расплылся в улыбке, — этот пункт был в договоре с нашим уважаемым князем. Всем известно, что в том регионе процветает преступность. Мы всего лишь хотим порядка.       — А мы не можем просто перебить жрецов и закрыть им доступ к вратам? И пусть жалуются, куда хотят, кто будет ради дикарей портить с нами отношения?       — И как ты собрался вычислять жрецов? Думаешь, они тебе всех выстроят? К тому же я беспокоюсь о том, чтобы ССШ ничего не пронюхали.       — Да, ты прав… ССШ могут послать туда своих людей, если будет шум, — недовольно пробормотал Тод. — У меня будет отряд или я буду один?       — Будет отряд, лучше сделать всё быстро, шум и следы нам ни к чему. Это будут наши «наблюдатели» под моим контролем, ты вернёшься в Авалон, а они останутся там.       — Хорошо…       Тод представил, как будет из винтовки найтмера планомерно истреблять в общем-то беспомощных и далёких от мировых разборок аборигенов. Радости это не внушало, честно говоря, ничего хорошего в принципе это не внушало. Тод никогда не выступал за геноцид, считая, что уничтожать нужно лишь врагов и опасности. Эти дикари им врагами не были, но были опасным фактором, который мог сыграть на руку их недругам. Как известно, выживает сильнейший, тем более в их случае. Они с Лелушем должны обезопасить себя и скрыть всю информацию о гиассе и коде. Никто не должен знать, почему император и его будущий Нулевой рыцарь живут вечно и как это можно прекратить. В сознании населения должна укорениться одна простая мысль: так было всегда, они — больше, чем просто люди, и именно поэтому их власть неоспорима. Это и есть их задача на ближайшее столетие.       С тяжёлой головой и испорченным настроением Элайджа вышел в коридор.