Совсем не герои

      Элайджа прикрыл глаза. Мир Си — мир человеческих желаний, и попасть туда можно, чётко пожелав этого, с одним ограничением — ты носитель кода. Звуки стали глуше, тише… пока совсем не исчезли.       Мир Си был таким же унылым, безжизненным местом. Он присел на поваленную колонну и уставился на жёлтое небо. Ему в общем-то ничего другого не оставалось, кроме как ждать, пока Лелуш не решит заглянуть в мир Си и не обнаружит его. Причём, сколько именно ждать — бог его знает. В Токио сейчас день, значит, в Авалоне все уже должны либо спать, либо собираться спать, но Лелуш император, а у императора график ненормированный… Хотя, как заявил ему Лелуш по видеосвязи, он приходит в мир Си каждую ночь.       Ладно, у него, по крайней мере, будет время подумать, как бы помягче сообщить Лелушу о своём не очень хорошем положении и не вогнать того в истерику… Хотя это, кажется, вещи взаимоисключающие… Лучше бы он сразу с Куруруги связался: тогда бы и Лелуш не беспокоился, и, наверное, проще было бы его найти. В любом случае, как бы эти нумерованные сейчас ни старались, он не очнётся, так что, пытать его смысла нет. За тело не страшно — восстановится, да и боли он не чувствует.       Элайджа пнул камень и вздохнул от того, что тот отскочил. Логично, конечно, но он бы предпочёл, если бы камень вернулся обратно, и тогда бы он снова его пнул. Камень так и поступил. Тод усмехнулся.       — Я что-то забыл, что здесь всё, как я захочу…       — Твоё желание — бесконечно пинать камень? — послышался насмешливый голос Лелуша. — Привет, долго ждёшь?       — Не думаю. Привет, — Элайджа встал и, подойдя к Лелушу, крепко обнял его и тут же поцеловал. — Мне кажется, ты даже как-то слишком быстро пришёл.       — Разве? Вроде как обычно…       Они разомкнули объятия.       — С ума сойти, и ты меня всю ночь обычно ждёшь, что ли?       — Ну да. Ты так сказал про мой быстрый приход… это плохо?       — Немного.       — Ну спасибо, — Лелуш поморщился и присел на колонну. — Могу узнать, почему?       — Я не придумал, как бы помягче сообщить тебе, что я в жопе.       Лелуш застыл, недоумённо смотря на возлюбленного.       — Насколько в жопе?       — Конкретно так в жопе. Сейчас я где-то в катакомбах под Токио в плену.       — Что?! — император подорвался. — В каком ещё плену?! — он подлетел к Тоду, схватил его за плечи и затряс. — Ты мне обещал, что всё будет в порядке! Как ты туда попал?! Где был Сузаку?!       — Я…       — И что мне теперь делать, а?! Господи… — он отошёл от Элайджи, растерянно смотря в пол и шатаясь, — ты там где-то…       — Я здесь.       — Господи… — Лелуш схватился за голову и, казалось, вот-вот расплачется.       — Лелуш, успокойся, — Элайджа обнял его. — Я здесь, пытать они меня не будут — я всё равно не в сознании. А даже если и будут, то ничего не почувствую, а когда очнусь, тело уже восстановится.       — Мне от этого легче должно стать?! — рявкнул ви Британия. — ТЫ В ПЛЕНУ! Зачем ты вообще туда полез? — он затих, прижимаясь к Тоду, словно это его в плен взяли.       — Искал диверсантов…       — А где твоя группа, убили всех?       — Я там один был… — Элайджа чувствовал себя нашкодившим ребёнком.       — Что? — вкрадчиво спросил Лелуш.       — Ну… ты не нервничай, хорошо?       Тод усиленно наглаживал макушку Лелуша, но едва ли это спасало… Лелуш дёрнулся и, снова схватив Элайджу за плечи, шипя, пообещал:       — Когда приедешь, я тебя этими руками придушу, слышишь?! Как ты вообще мог, зная, что я… — Лелуш не договорил, замолчал, сдерживая приступ истерики и прижимаясь к Тоду. — Я убью Сузаку.       — Так… ты можешь сказать Куруруги, чтобы он меня спас?       Неловкости в словах Элайджи было хоть отбавляй, ну да, это же он Куруруги терпеть не может и перед заданием вёл себя так, будто идёт на плёвое дело, а оно вон как… через двадцать минут уже плен, и кого он о помощи просит? Правильно, Куруруги.       — Ну а кто тебя ещё спасать там будет? Ты хоть примерно знаешь, где ты?       — Меня повязали где-то возле первого лагеря на карте. Скажи ему, он поймёт, где это.       — Сиди здесь и жди меня, понял?       — Слушаюсь и повинуюсь…

***

      Сузаку вздохнул, завершив звонок. Вся суть их разговора с Лелушем сводилась к трём фразам: «Зачем ты его отпустил? Я тебя прикончу! Иди и ищи его теперь!» Иными словами, хоть обосрись, но Тода вытащи.       — Если не найдёте его, то перед тем, как Его Величество с меня шкуру сдерёт, с вас сдеру её я. Схватите там кого-нибудь по возможности…       Он мрачно посмотрел на трёх командиров, те разом кивнули.       — Свободны.       «Чтобы я ещё раз этого Тода куда-то слал… Слушать эту истерику невозможно…» — Сузаку вздохнул, когда трое вышли.       — Выслать бы тебя обратно в Авалон, и все были бы счастливы… Сидел бы себе во дворце на казённых харчах, но нет же, тебя на приключения прёт, — он скривился. — Головная боль ты, Тод.       Куруруги вдруг подумал, что в общем-то его бы устроило, если бы этот Тод исчез. Только Лелуша это не устроит… А Тод найдётся в любом случае. Что с его бессмертной задницей станется?

***

      — Вам нравится в Авалоне?       — Это красивый город, Пендрагон мне так не нравился.       — Да… Пендрагон вызывал кровавые слёзы у архитекторов и эстетов, ужасное нагромождение бетонных коробок и нелепые дворцы… Авалон — это наша история, история нашего искусства и технологий.       Темноволосый мужчина остановился, нахмурился и тяжело посмотрел на спину светлого пиджака собеседника.       — Увы, я не настолько разбираюсь в теме искусства, чтобы продолжать эту дискуссию, — говорить прямо и резко с этим человеком Оскар Бичем никогда не решился бы.       Собеседник всё понял. Ему и самому не было интересно так долго тянуть, он весь день в разъездах, и ещё один визит ему только предстоит навести.       — Тогда перейдём к делу, — Стаффорд сел на скамейку и закинул ногу на ногу, рассматривая растительность городского парка. — Присаживайтесь, — кивнул он, Оскар подчинился. — Вы у нас журналист, Оскар. Очень известный. Не делайте такое лицо, у вас одного аудитория в соцсетях, как у госканалов, а верят Вам и того больше. Поэтому мы хотим, чтобы Вы…       — Вы или Его Величество?       Винзенс улыбнулся.       — Британия хочет, так понятнее?       — В любом случае, я независимый журналист и…       — Вот и будете им. В Японии.       — Что? Я… я не… я не военкор, я просто обозреватель, аналитик, кто угодно, но не военкор! — Бичем подорвался.       — Будете, — мягко, но в то же время угрожающе парировал Стаффорд. — Я не уговаривать Вас пришёл. И я не спрашиваю, хотите Вы этого или нет. Вы сделаете то, что должны. Но чтобы Вам было легче это принять, скажу вот что: мы это проспонсируем, а Вы поднимите себе аудиторию, в конце концов, война сейчас — это повестка дня.       Бичем тяжело вздохнул, угрюмо посмотрел на парк.       — Вы боитесь передовой?       — Журналист всегда на войне. Что именно я должен сделать?       — Упаднические настроения, рассказы про плохое снабжение, экипировку, острую нехватку личного состава.       — Ну это ведь не так? — Оскар нервно улыбнулся.       Стаффорд тоже улыбнулся и мягко ответил:       — Это так.       — Что? — Оскар просто обомлел.

***

      Джервис Перс недоверчиво косился на генпрокурора.       — Послушайте, мы ведь оба знаем, что это ваше с ним «сотрудничество» лично Вам вредно и может аукнуться в любой момент, — Лестер Латимер вздохнул.       — Вы не понимаете…       — Нет, понимаю. Я знаю, что это он дал Вам это место, но это не значит, что Вы обязаны служить ему вечно, да в принципе служить. Мы можем объединиться, Вы ведь наверняка знаете какую-нибудь его подноготную. Джервис, решайтесь, это Ваш шанс получить свободу! Многие хотят от него избавиться, и мы сможем! — Латимер подался вперёд.       Перс отвёл взгляд, нахмурился и вздохнул:       — Я об этом ещё сильно пожалею…

***

      Тод продолжал скучать в мире Си, ожидая, когда к нему снова заглянет Лелуш, который в свою очередь ждал звонка от Куруруги, который, впрочем, тоже ждал звонка от своих подчинённых.       «Мда уж… столько инстанций…»       Он покосился на край платформы и два чёрных вихря, в которых угадывались тысячи человеческих силуэтов. Тод знал, что это сознания людей: живущих и уже умерших. От одного вихря к другому тянулись тонкие нити, похожие скорее на аксоны и дендриты нейронов. По этим нитям действительно туда-сюда метались силуэты.       «Видимо, после смерти — перерождение, не зря же коллективное бессознательное заставляло меня переживать одно и то же… мне должно было стать всё равно на свою прошлую жизнь. Это почти получилось», — всплыли в голове слова Лелуша.       Элайджа подошёл к краю. Ему всегда было интересно, каково это, видеть то, что видят другие, чувствовать то же самое, что они. То, что видеть, чувствовать то же, что и миллиарды, неприятно и даже больно, он знал. Но похоже ли это на просмотр кино или он потеряет ощущение себя? Он протянул руку к одному из потоков.       Адская боль пронзила всё тело. Его скрутило, а пульсация в голове, казалось, вот-вот взорвёт голову. Миллиарды видений, образов, ощущений, эмоций разрывали изнутри. Любовь, ненависть, зависть, скорбь, восторг, гордость и гордыня, ужас и отвращение, огромный, непомерный для мозга объём информации сводили с ума его всё-таки человеческий разум. Он отдёрнул руку, грохнулся на пол, приложившись головой о камень, и тихо, задыхаясь, зарыдал. Боль была настолько сильной, что он не мог даже орать. Он начал карябать камень, из-за чего ободрал не настоящие ногти, но и эта ненастоящая боль всё ещё не могла перебить остатки той. Настоящей. Когда ему стало легче, и он смог вдохнуть, Элайджа заорал.       — Элайджа? Элайджа!       Жёсткий камень сменился тёплыми и мягкими объятиями Лелуша. Тод заскулил, вцепившись в Лелуша. Он оказался прижат к груди возлюбленного, и копия его настоящего запаха начала успокаивать, возвращать в реальность. Лелуш прижался губами к его лбу, словно этот целомудренный поцелуй мог как-то помочь…       — Ле-луш… — прохрипел Тод и схватил его за трицепс.       — Элайджа… — на лице ви Британии была смесь страха, боли, сочувствия, жалости и любви. — Мой Тод, — он убрал пряди со лба парня, и в одном только этом жесте было больше нежности, чем во всех словах мира. — Господи, ну зачем ты туда полез?       — Про-сти… — язык еле шевелился.       — Я не злюсь.       — Прости меня. Я не знал… как это боль-но…       Лелуш горько усмехнулся. Он представлял, как себя сейчас чувствует Элайджа, который когда-то возмущался, почему Лелуш ничего не делает для того, чтобы найти С.С. А что он мог сделать тогда? То же, что только что сделал Тод. И не более.       Лелуш крепче прижал Элайджу и прикрыл глаза, поглаживая его по голове. Слова были бессмысленны. Тод знал, что его простили.       — Меня нашли? — тихо поинтересовался он через пару минут.       — Да, и уже вытащили оттуда, сейчас ты уже в Доме Правительства.       — Мне, честно, стыдно.       — Ничего, я тоже как-то раз вляпался, попал к Корнелии в лагерь, а она потребовала всем пилотам выйти… меня спасла С.С., она показалась в маске Зеро, и про приказ все забыли, а я сбежал… Так что мы с тобой два сапога пара, мой грибочек, — Лелуш поцеловал его в нос, и Элайджа мечтательно улыбнулся.       Мир Си был только их миром, сюда никто не мог попасть без их ведома, о вратах они позаботились… здесь они могли быть рядом, когда в реальности их разделяли десятки тысяч километров. Они могли забыть о жизнь дворца, мира. И остаться только вдвоём.       — Я люблю тебя, — Элайджа вдруг понял, что очень давно этого не говорил.       — И я тебя. Но по жопе ты всё равно получишь за то, что один отправился.       — Тогда и своему Куруруги по жопе дай, это он согласился на мой план.       — И он получит.       Тод возмущённо посмотрел на Лелуша.       — Иносказательно, — поспешил успокоить возлюбленного Лелуш.

***

      Эмили извивалась, словно змея, на плече Миллера.       — Успокойся. Если ты сейчас грохнешься на пол и убьёшься, то я не собираюсь отвечать за это!       — Ммм! — Эмили попыталась закричать, но рот ей просто заклеили скотчем.       Её вытащили из багажника авто и занесли в дом.       — Ммм! — она брыкнулась, ударила мужчину по плечу, но тот только рассмеялся.       — Ну знаешь!..       Миллер с ноги распахнул дверь спальни и швырнул Эмили на кровать. Девушка отползла на другой конец кровати, с ужасом уставившись на начавшего раздеваться мужчину.       — Ммм! МММ!       — Да-да… — Грегори снова рассмеялся. — Иди сюда! — он залез на кровать, схватил Эмили за ноги и рывком притянул к себе.       Раздался звонок. Грегори скривился и ненавистно уставился на мобильник, но тот и не собирался замолкать под взглядом рыцаря. Миллер схватил телефон, звонил Готтвальд.       — Да?       — Если ты с ней что-нибудь сделаешь, а я узнаю об этом, не сомневайся, я тебя наизнанку выверну заживо. И уж поверь, сил мне хватит.       Эмили, слышавшая каждое слово, затаила дыхание, ожидая реакции Грегори. Мужчина ещё сильнее скривился, но встал с кровати.       — Ты бы спросил, как она у меня оказалась, — едко заметил Миллер.       — Я знаю, что это Аня тебе помогла.       — Вот лучше бы ты за женой так носился, как за этой девкой.       — Грегори, мне тебе повторить, что я с тобой сделаю, если с неё упадёт хоть волос?       — Иди к чёрту! — Миллер сбросил трубку. — Элис! — рявкнул он, в комнату тут же вбежала служанка. — Приведи её в порядок, — раздражённый Грегори кивнул на Эмили и скрылся прочь.

————

      С того дня они доставали друг друга своим обществом, отпуская ядовитые замечания и бросая ненавистные взгляды. В любом случае, больше Миллер к ней не лез, а Эмили искренне радовалась, что в мире есть Джеремия Готтвальд (вот уж не думала она, что будет когда-нибудь этому радоваться).       — Добрый день.       — Могли бы просто сбросить данные…       Эмили остановилась за углом, услышав, как Миллер общается с кем-то.       — После того, как в прошлом Тайная канцелярия нашла в своих рядах шпионов, которые имели доступ к внутренним серверам… боюсь, у меня больше нет доверия к технике в таких вопросах. К тому же, я соврал насчёт данных, есть другое дело, и оно не терпит телефонных разговоров. Я бы хотел обговорить некоторые детали…       «Это Стаффорд! — догадалась Эмили. — Что за дело?»       — Как Вы здесь, не скучаете по фронту?       — Нет, эта девчонка мне теперь вместо войны, вечно с ней борюсь, — Грегори фыркнул.       — Девчонка? — в голосе Стаффорда неприкрытое удивление.       — Да, Эмили Рузенкрейц, помните?       — Конечно, но я думал, она у сэра Готтвальда.       — Я её забрал. Разве Вы не этого хотели?       «Чего?!» — Эмили едва удержалась от вскрика и даже закрыла себе рот, широко распахнув глаза.       — Не помню, чтобы что-то такое говорил. Но если сэр Готтвальд не против… Это не моё дело.       «Точно он! Это точно он надоумил этого ублюдка!»       Эмили развернулась и ушла. И, только зайдя обратно в комнату, поняла, что можно было бы остаться и подслушать, мало ли что она услышала бы? Чёртовы эмоции…       «Зачем ему отдавать меня Миллеру? — девушка потёрла переносицу, ход мыслей этого человека ей был совершенно непонятен. — Он хотел меня прикончить, или что? И зачем? Вряд ли просто так…»       Он этого мозгового штурма у неё разболелась голова, и она вышла на балкон, решив, что свежий воздух после грозы исправит ситуацию.       «Убить меня, убить меня… что я могу… или знаю? Что ему не хочется, чтобы знали? — девушка нервно потёрла ладони и снова зашла в спальню. — Папа… папа с ним не ладил. Ха! Это мягко сказано, если вспомнить его злость каждый раз после дворца… Думай-думай… — внезапная и даже очевидная догадка прошибла её сознание и холодной волной окатила с головы до пят. — Нет… этого же не может быть…»       Эмили кинулась к телефону, забила нужный файл и снова вчиталась в материалы дела её отца. Один раз, всё очень складно. Второй раз, внимательно вчитываясь в каждую строчку.       «Днём двадцать пятого июля Эдвард Рузенкрейц направился в поместье Гандвери… стоп, — Эмили затаила дыхание. — Днём…»       — Мы выбирали платье… — пробормотала она вслух, растерянно смотря в экран телефона.       Её отец днём был с ней, и ни в какое поместье они уж точно не ездили.       Чёрт! Какая же она дура! Как этого раньше можно было не заметить или не вспомнить?! Эмили упала на кровать, часто задышала, из её глаз брызнули слёзы. Она отшвырнула телефон, закрыла лицо руками и затряслась от рыданий, стараясь не издать ни звука. Она даже не знала, что сейчас испытывала. Радость от своей правоты о невиновности семьи исчезла так же быстро, как появилась, и сменилась ненавистью. Пламя ненависти к настоящему убийце её семьи разгоралось с каждой секундой, даже, когда казалось, что ненавидеть больше невозможно. Этот ублюдок их всех за нос и продолжал бы водить дальше, если бы только сейчас не просчитался! Но самым сильным чувством была боль. Ужасная, сдавливающая грудь и горло, ломающая изнутри, тянущая конечности, жгущая глаза, бросающая в жар и холод одновременно, изнуряющая. Дающие силы боль и ненависть.       Эмили стиснула зубы. Она должна взять себя в руки. И придумать, что ей теперь делать.       «Убить его. Убить прямо сейчас!» — требовала одна её часть, а другая просила опомниться.       Рузенкрейц уже хотела взреветь, но не позволила себе этого. Никто не должен видеть слёзы или слышать крики, никто не должен догадаться. А потому она пошла умываться холодной водой, если вдруг что, скажет, что ударилась сильно. Ей же не впервой так…       Эмили вспомнила всё, что с ней случилось за хотя бы последние полгода: погоня в Сибуи, нападение террористов… Могло ли это всё быть действиями этого монстра? Или это просто совпадения?       «Нет, в академии был Лелуш, не стал бы он же его так подставлять? Или стал? — Эмили вдруг поняла, что вообще не может сделать никакой вывод, она просто не знает Стаффорда. — Он думал, что я знаю… или могу догадаться… Почему он тогда не убил меня ещё давно?»       В голове всплыли слова Готтвальда. Её отец был другом Джеремии, и тот, чувствуя вину перед ним, «присматривал» за Эмили, когда нашёл её. Точно, она ведь долгое время скрывалась вместе с Корнелией, а потом, видимо, её действительно защищал Готтвальд, и Стаффорд не решался действовать.       «Рассказать об этом Готтвальду? — Эмили вдруг осознала, что так и не взяла его номер, а этот Миллер… даже подходить к нему не хочется. — Или… Тоду? — Рузенкрейц вспомнила его скривившееся, как от лимона лицо, каждый раз, когда в разговоре упоминался этот Стаффорд. — Или обоим? И как? — она усмехнулась, правда, улыбка тут-же спала. — Точно, бал. Этот же, — она имела в виду Миллера, — говорил, что поедем туда… Вот и отлично. Осталось дожить…»       Минут через десять послышались голоса на улице. Стаффорд, похоже, уже уходил. Эмили не сдержалась и подошла к перилам, чтобы взглянуть на него собственными глазами. Он стоял возле своего дорогущего светлого авто. И, видимо, почувствовал на себе чужой взгляд. Мигом определив, откуда на него смотрят, он, не поднимая головы, взглянул на балкон, посмотрев точно на Эмили. Сначала бесстрастно, после… после Эмили увидела, как всего на секунду, на одно мгновение из него вырвалась вся злоба и тут же окутала её. Эмили поёжилась. И сама нахмурилась, еле сдержавшись от настоящей гримасы воплощённой ненависти. Стаффорд отвёл взгляд, поправил манжет пиджака и сел в авто.

***

      Сергей ошивался около здания правительства, где сейчас расположился Нулевой рыцарь. Ну как ошивался… Смирно сидел на лавочке, играя в простенькую игрушку на телефоне, охраняющие здание военные уже давно косились на него, но не более.       Сато сказал, что Тод в Токио. Сергей был уверен, что если бы с Эмили всё было в порядке, то он бы промолчал, хотя и искать Эмили тогда бы не пришлось. Соколовский, зная об отношениях Тода и императора, был уверен, что тому просто не позволят быть где-то, кроме как под наблюдением Нулевого рыцаря. Так что, ему оставалось только караулить вход.       И да, действительно. Через какое-то время из здания вышел Тод. В сопровождении Нулевого рыцаря. Оба они выглядели… мягко говоря, раздражёнными и о чём-то говорили.       — Элайджа! — он подорвался.       Все британцы одновременно удивлённо уставились на него. Все, кроме самого Элайджи. Тот явно ругался про себя.       — Тод, чёрт тебя дери! — он почти подошёл к Элайдже, как его схватили двое.       — Отпустите его, — вздохнул Элайджа. — Чего тебе?       — Я не буду тебя ждать, у вас одна сигарета, — Куруруги достал пачку, закурил и отошёл в сторону.       — Верни Эмили, козлина!       Тод опять вздохнул.       — Она у сэра Готтвальда, к нему и обращайся.       — Я же знаю, что ты можешь её вернуть, — прошипел Соколовский.       — А зачем? В Британии безопаснее, чем здесь. Её там никто убивать не собирается.       — А ты уверен в этом?       — Разумеется.       — А мне кажется, что уже нет, — тихо прошептал русский.       — Что ты имеешь в виду?       Эмили с ним связалась, через обычный мессенджер, это только подтверждало, что Эмили не в тюрьме и так далее, но само содержание сообщения…       — Пойдём отойдём.       — Ладно, — согласился Тод, и они сели на ту самую лавочку, на которой до этого сидел Сергей, Куруруги на них покосился, но решил остаться там же, где и стоял. — Так в чём дело?       — Эмили написала, что знает кое-что важное. По делу своей семьи.       — Дело её семьи уже давно закрыто.       — Она сказала, что тебе это должно понравиться. А ещё она сказала, что это может быть связано со Стаффордом.       — Господи, почему с ним всё связано? — Элайджа опять вздохнул и кинул косяк на Куруруги. — А конкретнее?       — Она сказала, что всё при встрече. И ты возьмёшь меня в Британию.       — Пункт про тебя ты добавил? — Тод усмехнулся. — Со Стаффордом, говоришь…       — Думаешь, знаешь, в чём дело?       — Есть идея, но когда дело касается его… я могу и ошибаться. Это всё?       — Возьми меня с собой в Британию! — Соколовский подорвался и посмотрел на Тода сверху вниз, того такой дешёвый психологический трюк не впечатлил, он только показательно развалился на скамье.       — С чего бы?       — Ты!.. В тебе что, совсем нет ничего человечного?! Я!.. — он упал на колени перед Элайджей и прошептал:       — Пожалуйста, Элайджа, я люблю её.       Тод улыбнулся.       — Ну а ты, Сергей, где была твоя человечность?       Соколовский поражённо уставился на него.       — Помнишь? — Тод наклонился к нему, грубо схватил за подбородок и сощурился.       Сергей поджал губы. И хотя на тропу войны первым встал именно Тод, Соколовскому пришлось пойти на попятную. Он бы в жизни не согласился с этими словами, не будь на кону встреча с Эмили.       — Помню, — выдавил он, чётко смотря в зелёные глаза.       Тод хмыкнул, отпустил Сергея и откинулся на спинку скамьи.       — Я мог бы заставить тебя хоть ноги мне облизывать… Только почему мне этого не хочется? — Элайджа грустно усмехнулся. — Ладно, я возьму тебя с собой, но остальное… будет решать Лелуш.       Сергей встал.       — Через полтора месяца Лелуш даст бал в честь Дня Британии. Я буду там, так что, ориентируйся на это время. Я напишу тебе, когда будем уезжать. Но больше, — Тод небрежно указал на него пальцем, — ничего не проси, — он встал и первым сел в машину под недовольным взглядом Нулевого рыцаря.       «Они не в ладах», — заметил Соколовский.

***

      — Добрый вечер, господин, — дворецкий склонил голову перед Уоллесом. — Госпожа и дети ждут Вас в столовой.       — Есть какой-то повод?       Дворецкий кивнул, и Уоллес вздохнул. Он очень устал, последние дни для генерала проходили в постоянном напряжении. И не только из-за войны, но и из-за необходимости как-то скрывать свои схемы отмыва от вездесущего Стаффорда, которого хлебом не корми, но дай кого-нибудь швырнуть в темницу.       — Дорогая, что за повод?! — крикнул он. — Сюрприз?       Уоллес застыл в дверях столовой, ошалевше наблюдая за столом не только жену и детей, но и обедающего Стаффорда.       — Сюрприз, — глава Тайной канцелярии усмехнулся. — Присоединяйтесь.       «Если он всё знает, то…» — Уоллес побледнел и позеленел.       То его на дыбу поднимут. В прямом смысле. Кровожадность Стаффорда выходила за рамки разумного и неразумного тоже. Хотя, стоит признать, тот был готов терпеть нетерпимое, если человек нужен. Уоллес трясущимися руками отодвинул стул, тот заскрипел, ещё сильнее погружая комнату в напряжение, Уоллес сел на него, ощущая себя как на допросе.       — Не знаю, кто у Вас на кухне, но готовят они отменно.       «Всё ты знаешь, не удивлюсь даже, если цвет трусов на нас знаешь».       Уоллес заметил вежливую улыбку Кристины, взглянул на удивительно молчаливых близнецов и напрягся ещё больше. Ему есть за кого бояться, кроме как за себя. Уоллес задумался о том, что Стаффорда можно просто прикончить здесь, а тело куда-нибудь вывезти и подстроить убийство…       «Нет, — он заметил кучу людей в чёрном, они, как тени, следовали за Стаффордом и разбредались по миру, выполняя поручения. — Да и Его Величество наверняка всё знает…»       — И всё же, чем обязаны Вашему визиту?       — Себе, — Винзенс улыбнулся ещё шире и отложил приборы. — Вы же знаете, мои визиты — следствие ваших необдуманных действий. Скажите, господин Гибсон, а как так вышло, что в Японию пришла порченая амуниция? Вам поручили прокурировать это, а Вы не справились, — тихий и вкрадчивый тон пугал больше криков, впрочем, никто ещё никогда не видел, чтобы Стаффорд кричал, — и из-за этого погибли наши солдаты, — его холодные, пронзительные глаза заглядывали прямо в душу. — Но будто этого мало, часть вещей и вовсе пропала. Не волнуйтесь, не буду утруждать Вас расспросами, куда это всё делось, я уже знаю, — ему отдали планшет, который он передал Уоллесу. — Полюбуйтесь: каски, бронежилеты, автоматы, винтовки, патроны к ним… — всё это можно спокойно купить в интернете. Я годами борюсь с незаконным оборотом оружия, а Вы рушите это… — улыбка спала. — На что Вы надеялись? Думаете, я искать не умею? Я мёртвого императора достал, думали, Вас не достану? Мне даже интересно, если бы я это не прекратил, чтобы я ещё мог в интернете купить… найтмер?       — Я…       — Молчите, что Вы мне нового расскажете? Вашу жадность я и так вижу, да и не только я, — он потряс планшетом. — Что же мне с Вами делать? — Стаффорд вздохнул и посмотрел на Кристину, затем на близнецов и сощурился.       — Нет! Нет, пожалуйста, не трогайте их! — Уоллес подорвался. — Я всё что угодно сделаю! — он упал на колени перед Стаффордом. — Прошу Вас! — Уоллес был готов расплакаться.       — Наказание должно соответствовать преступлению… убить Вас было бы слишком милосердно. Ну тогда займитесь полезным делом. Вы будете отправлены на фронт в качестве рядового… ах да, амуницию Вам выдадут из числа порченой. Почувствуете себя на месте наших солдат, а Ваши жена и сыновья — на месте их родственников. Кто знает, вернётесь ли Вы или нет? — Винзенс усмехнулся и пожал плечами. — Не волнуйтесь, Вы там будете не один, компанию Вам составят Ваши сообщники. Тайная канцелярия конфискует Ваше имущество, а Его Величество лишает Вас титула, более Вы не маркиз, и звания, теперь Вы не генерал, а рядовой.       — Что?.. Титул? Рядовой? Имущество?.. — Уоллес заозирался, он был готов участвовать в интригах Стаффорда, но точно не это. — Но на что мне… — он осёкся, — моей семье жить?       — На то же, на что живут все законопослушные граждане, на зарплату, в Вашем случае — жалование. Его теперь, кстати, тоже не будут задерживать из-за таких, как Вы. Или до новых Вам подобных… — Стаффорд пожал плечами. — Вам очень повезло, что Его Величество, несмотря на такой «косяк», всё же оценил Ваши былые заслуги и захват Токио. Вам выделят квартиру в Уолтшире.       «Уолтшир? Это же такая… деревня…»       — Прощайте.

***

      — Что думаете? — Кагуя оглядела председателей ССШ, остановила взгляд на Тянь Цзы.       За месяц настроение в медиа от «урапатриотичных» сменились на… мягко говоря «хоть бы не просрать то, что имеем». Не укомплектованный в должной мере личный состав, плохое оснащение, слабая реализация огневого прикрытия. И как итог, застывший фронт. Армия, что называется, встряла. Если по началу Бичема осуждали за его резкую критику в адрес армии и высоких чинов, то со временем все подхватили эту волну, крича о готовящемся наступлении ССШ, которое, если ничего не изменить, выбьет Британию из Японии. Народ призывал императора к решительным действиям. Но император молчал.       — У них, кажется, действительно не всё гладко.       — Это провокация, — безрадостно заключил Кришан Бурман, представитель Индии. — Ни за что не поверю, что Лелуш позволил этому гулять по интернету две недели.       — Лелуш — самоуверенная сволочь, он верит в свою победу только потому, что однажды уже победил, — вклинился Шер Азад.       — А какова вероятность того, что Лелуш не знает? Или это делается против него специально? — Кагуя нахмурилась.       — И кто же может такое организовать? Противостоять императору? — персидский шах скривился.       — Стаффорд может.       — Стаффорд? Разве не Вы нам когда-то говорили, что они живут душа в душу.       — Мы не знаем, что происходит между ними сейчас. Вы сами знаете, что за внешним единством может скрываться внутренняя разрозненность. К тому же, у вас всех тут сильно много времени читать новости? То-то же… вам их докладывают…       — Я настаиваю на том, что это ловушка.       — И именно поэтому мы уже три недели пинаем там британцев без их нормального ответа? Вы думаете, Лелуш бы вот так оставил своих солдат на убой? Причём, одних из лучших!       — Не просто так! Если это его план, то он весь мир на убой отправит, лишь бы сделать то, что задумал.       К Кагуе подбежал её помощник и показал что-то на планшете.       — Что случилось?       — Бичема задержали. Тайная канцелярия.       — Так они с Лелушем всё-таки заодно? — тихо спросила китайская императрица.       — Или Стаффорду не оставили выбора…       — Или это тоже часть их плана, — Азад фыркнул.       — Наша разведка говорит то же, что и этот Бичем. Мы должны атаковать в ближайшее время, пока они не перекинули войска. Если сделаем так в течение этой недели, то они не успеют, и мы вернём Японию. Только представьте, что это будет значить!       — Авторитет Британии и их армии упадёт… Россия и Швеция задумаются о том, что выбрали не ту сторону… И это ударит по самому Лелушу, — Кагуя улыбнулась. — Британцы уже возмущаются.       — И тогда они не смогут подойти к Китаю с юга, а если Россия перейдёт на нашу сторону, то и с севера.       — И к Индии, — Бурман воодушевился. — Мы должны действовать.

***

      Нагиса ненавидела Британию. И Лелуша. Когда-то она верила ему, как и все, но Зеро ушёл. Лелуш ушёл. И стал ещё хуже, чем его отец: подлым, жестоким, заносчивым и самоуверенным. Она не плакала, когда Лелуша убили, она искренне ликовала. Потому что даже если рассказы покойной Кодзуки правдивы, Лелуш был чудовищем, и ничто этого факта не отменит. Им он и остался. Очередное доказательство того, что тогда, на площади, он действительно хотел их всех убить, что не было никакого плана.       И новому Зеро, после Лелуша, она тоже не верила. Потому что кем бы ни был этот их таинственный спаситель, это был не тот, кто создал Орден, и какие цели он преследовал, никто не знал. Но и этот Зеро надолго не задержался, его убили. Куруруги Сузаку, не совсем покойный рыцарь не совсем покойного императора.       А сейчас Тодо, её возлюбленный Тодо, у них! Поэтому она, не сомневаясь, вызвалась пойти в атаку, чтобы хотя бы как-то отомстить Лелушу и его подонкам.       «Неужели они действительно оставили такую брешь в обороне?» — Нагиса нахмурилась, смотря в экраны мониторов найтмера.       На земле творился ад. Десятки, сотни вспышек и страшный грохот. Британцев поливали из всего, чего только можно.       — Тебя погубила твоя самонадеянность, ублюдок, — Нагиса усмехнулась.       В воздухе тоже было напряжённо. Британцы были куда искуснее в пилотировании найтмеров, да и сами машины были поновее. Огромные роботы то и дело сталкивались друг с другом, резали, превращали в решето. И среди всего этого хаоса Нагиса заметила одну машину, зависшую в воздухе, в ста метрах от неё. Смотрящую точно на неё. Она сжала зубы.       Она дёрнула рычаг — и машина полетела вперёд. Её противник не реагировал. Он успел в последний момент, когда она уже почти воткнула лезвие меча в корпус найтмера. Машина легко ушла из-под удара и отлетела.       — Очнулся?       Найтмер неожиданно и вовсе развернулся и полетел крушить другие машины.       — Чего? Ты куда собрался?!       Такого Нагиса ещё не видела. Чтобы её враг просто плюнул на неё и решил, что есть цели поважнее.       — Да что ты там о себе думаешь?! — взревела она и полетела следом за ним.       Но британец продолжал отбиваться от неё, как от назойливой мухи, разрезая пополам другие машины.       — Эй ты! — не выдержала она и крикнула по динамикам.       Британец не останавливался, он внезапно дёрнулся вверх.       — Да куда ты?!.. — Нагиса полетела за ним.       Чёрный найтмер круто развернулся и выпустил в неё пару крупнокалиберных пуль. Она еле успела дёрнуть найтмер в сторону и уйти из-под удара.       «Гад!»       «Что за?! Откуда они здесь?!» — взревел один из пилотов по внутреннему динамику.       — Что? Кто? — Нагиса развернула найтмер и посмотрела в низ.       Сотни чёрных фигур британских найтмеров освещали лиловые вспышки позади них. Тёмно-красный громоздкий найтмер летал и сжигал адронными пушками всё на своём пути.       — Фреи? Мордред? — Нагиса заметила огромный чёрный найтмер с золотыми элементами и императорским гербом на груди. — Лелуш?!

—————

      — Всё идёт по плану… — вздохнул Лелуш и убрал планшет, встал с кресла и подошёл к окну, вглядываясь в ночное июльское небо.       — Народ негодует, — заметил Стаффорд.       — Мы знали, на что идём с этой авантюрой. Если хочешь победить, то действовать надо не так, как от тебя ожидают. Что ССШ?       — Как мы и ожидали, — Блаунт пожал плечами. — Перебрасывают войска в район Масуды.       — Мы им не мешаем?       — Нет, только делаем видимость.       — Хорошо. ССШ должны думать, что мы выдохлись, а потом мы им устроим прожарку. Когда ССШ планируют начать бой?       — Они пока обосновываются, проводят разведку боем, так что ещё предположительно три дня, — доложил Блаунт.       — Мои люди тоже называют это число, — кивнул Стаффорд. — В любом случае, думаю, мы готовы.       — Аня, ты уже управляла новым найтмером?       — Да, — Третий рыцарь кивнула. — Он не сильно отличается от Мордреда.       — Я надеюсь, в лучшую сторону.       Девушка усмехнулась и кивнула.       — Бьёт дальше, и зона поражения больше, — пояснила она.       — ССШ ожидают, что мы сядем в лужу после нашего разгрома в Японии… это действительно ударило бы по репутации Британии, нашей армии и по моей тоже. Особенно, когда всем всё известно… Но если нам удастся их переиграть… они поверят ещё сильнее, чем в начале. Благодаря миру Си, ССШ останется в дураках, — Кровавый император улыбнулся.

—————

      Тод рванул вперёд и срезал руку найтмера.       — Что такое? Так за мной гналась, а тут передумала? — он рассмеялся. — Ты ведь Нагиса Тиба?       — И что с того?       — Ничего, компанию своему дружку составишь. Я пообещал Лелушу, что всех вас притащу во дворец.       — Т-ты!.. Я тебя убью, ублюдок!       — Ты? Меня? — Тод скривился. — Скажешь это ещё раз, когда будешь мои ботинки вылизывать, нумерованная.       Обезвредить найтмер, у которого нет одной из рук, не так-то просто, как может показаться на первый взгляд. Хорошо, если ты отсёк руку, которая управляется ведущей рукой пилота. А если нет? В любом случае, у найтмера остаются гарпуны.              Элайджа наизусть знал модели найтмеров. Что и где у них находится, их характеристики, анализ стиля пилота — всё это вбивали в военной академии, и всё это Тод продолжал изучать даже после её окончания, скорее по привычке, чем из желания или необходимости. Как оказалось, это очень хорошая привычка.       Он не считал себя самородком вроде Куруруги, но у него было рвение к знаниям и умение применять свои знания. И со временем появился стиль. Он мог долго летать вокруг врага и наблюдать за ним, чтобы вдруг нанести один единственный, но роковой удар. Беспрерывный бой, стрельбу в пустоту и метания туда-сюда он ненавидел. По мнению Элайджи, его противники слишком уж любили показывать свои огрехи, и чем больше они действовали, тем больше ахилесовых пят он находил.       Нагиса слишком увлекалась нападением, а в моменты раздражения окончательно забывала про защиту. А потому она не смогла предотвратить того, что случилось. В момент, когда она замахивалась, чтобы нанести критический удар по британскому найтмеру, её собственная машина лишилась нижней части и даже оказалась с повреждениями корпуса.       — Вот и всё, нумерованная, — Тод усмехнулся. — Скучно с вами…       Тиба решила катапультироваться. Что-что, а попадать в руки этих психопатов она не хотела, так Тодо она точно не спасёт.       — Куда ты собралась? — Элайджа выстрелил гарпунами, и те схватили кабину найтмера.       Найтмер Тода по инерции сам подался вперёд, но, остановившись, притянул к себе кабину.       — Думала, я пошутил?       — Ублюдок…       — Да-да…       — Дальше воевать не собираешься?       — Они и без меня отлично справляются. Гляди-ка, Лелуш уже три фреи выпустил… — Тод видел, как лиловые вспышки то и дело появляются посреди ночного неба.       — Ненавижу…       — Я вас тоже, не переживай.       — И чего же у тебя не было, а, британец?! Ты, избалованный жестокий мальчишка, чего у тебя не было?!       — Вы предали Лелуша и лишали его личности своим Зеро, Вы его убили, — холодно, мрачно, чеканя каждое слово ответил Тод.       — Чего?       — А потом и я чуть не сдох из-за вас. К вашему несчастью, я не сдох, я вернул его и теперь… — он поиграл мимическими мышцами, — мы вас всех уничтожим и вернём то, что принадлежит нам.       — Вы больные.       — Да ну и что? — Тод, кажется, отошёл. — Давай лучше музыку послушаем?       — Ты издеваешься?!       — Да нет, — Тод поставил любимое дарк-электро. — Лелуша нам ещё прилично ждать, — он взлетел повыше и расслабился на кресле, подпевая.

***

      Они решили обойтись без формальностей. Тод прилетел в Дом Правительства (бывшую императорскую резиденцию в Токио) первым и тут же отдал распоряжение закинуть Нагису в подвал, в компанию к Вайнбергу. Следом прилетел Лелуш, лично отдававший приказы армии, в сопровождении Куруруги, который охранял его.       Лелуш выбрался из найтмера, потянулся, слушая хруст позвонков, и зевнул.       — Как же это утомительно… — он заметил Тода на входе, улыбнулся ему и распахнул объятия.       Элайджа, однако, не побежал к нему, он вальяжно, на манер себялюбивого кота медленно подошёл, словно делая императору одолжение. Лелуш приподнял бровь, поджав губы, и сжал что есть мочи его в своих объятиях, Тод тут же потерял свою элегантность и важность, тихо крякнув от силы сжатия. Элайджа обнял его в ответ, уткнувшись носом в шею и прикрыв глаза. И тут же айкнув, едва почувствовал шлепок по пятой точке.       — Я же обещал.       — Потом поцелуешь, — это было утверждение.       — Конечно, — Лелуш улыбнулся, смотря на счастливое лицо возлюбленного, и поцеловал его. — Я так скучал… — он провёл пальцем по щеке. — Я бы прочитал тебе стихи, но я ни сочинять, ни запоминать их не умею.       — Да ладно, главное, что торт привёз. Ты же привёз? — Тод наивно улыбнулся и захлопал глазами.       — Конечно. Грегори, что ты там сидишь?!       Раздалось бурчание, и из найтмера высунулась голова Миллера, следом рука с упаковкой торта. Месяц назад к нему приехал Стаффорд с одним единственным заданием: научиться пилотировать найтмер императора — Лелуш не должен был отрываться от приказов и карты боя на такие мелочи. Телефонных разговоров оно не терпело из-за своей секретности: всего пара человек были посвящены в изощрённый план императора и главы Тайной канцелярии. Что ж, Грегори было даже лестно, что после, как он сам это называл, грандиозного проёба, ему всё-таки доверили найтмер. Естественно, он поделился таким счастьем с самым близким человеком, с Вирджилем. Миллер сунул Тоду торт, ему уж точно не нравилось, что он продолжает находиться ниже Тода, хотя формально был выше. Элайджа холодно на него посмотрел и забрал сладкое.       Лелуш отвлёкся на Куруруги приобнял того более сдержано и уж точно по-дружески. И по заднице он его не бил, как и обещал Тоду.       — Ты какой-то бледный. Ты, случаем, во второй раз не отравился?       — Лелуш… — Сузаку нахмурился.       — Ой, да что ты шуток не понимаешь, что ли? — ви Британия кинул взгляд на Тода, того, казалось, перекосило, как от лимона. — Вы же два моих несчастья. Один другого краше…       — Кхм… — Элайджа сильнее сжал коробку, зыркая в сторону Куруруги, тот тоже не выглядел особо счастливым. — Я ушёл есть торт, — он ушёл под безуспешные попытки слуг и стражи скрыть своё удивление от увиденной сцены.       — Какой же он злюка иногда… — протянул Лелуш, улыбаясь. — Люблю его.       — И надолго ты приехал? — уточнил Куруруги.       — Нет. Сомневаюсь, что ССШ захотят переговоров, да и сам факт их наличия или отсутствия ничего не поменяет, Япония наша. Дальше Китай…       — Ты разбил их сильнейшую группировку, сейчас они слабы, надо действовать быстро, — Куруруги засунул в рот сигарету и поджёг её.       — Именно поэтому я уже отправил нашего талантливого Бормана туда.       Сузаку помнил эту фамилию. Генерал Борман снискал признание ещё при Чарльзе из-за своих быстрых и метких ударов, благодаря которым фронт рушился подобно карточному домику, а война заканчивалась с самым благоприятным для Британии исходом.       — А ещё я приказал нашим друзьям помочь нам в Европе. Так что ССШ остаётся только разорваться, латая дырки. Так что уже послезавтра мы улетаем, — вернулся к прошлой теме Лелуш.       — Мы?       — Я, ты, Элайджа, Грегори… ты не рад?       — Да нет, просто уже привык обратно к Токио.       Сузаку сделал затяжку и посмотрел на небо, оно отличалось от неба Авалона, словно совершенно другой мир. Здесь не было дворцовых интриг, зато была настоящая война. Здесь не было Винзенса. Но почему-то он чувствовал себя свободнее.

***

      — Не вздыхай так, пожалуйста, у тебя достаточно боевых заслуг, чтобы быть рыцарем Круга, некоторые вообще без них были ими.       — Я не нагулялся, — Тод сложил руки на груди.       — Я тебя во дворце запирать не собираюсь. Будешь дальше воевать, раз тебе это так нравится! — Лелуш всплеснул руками, подорвался с места и подошёл к окну, рассматривая ночной Авалон. — Ты же хотел репутацию себе, сейчас самое время её нарабатывать, а не когда всё устаканится. К тому же, мне нужен твой титул, чтобы отправлять тебя от своего имени, есть вещи, которые я никому, кроме тебя, поручить не могу.       Тод надулся, отвёл взгляд и вспомнил про африканские племена.       — Допустим.       — Ты согласен?       — Ты, кажется, уже всё решил за меня.       — Элайджа…       В дверь постучались. Это был секретарь Лелуша, приехавший вместе с ним в столицу Японии.       — Ваше Величество, можно? — в кабинет заглянул парень лет двадцати пяти или чуть старше.       — Альфред? Да, заходи. Что там?       — На подпись то, что вчера сказали принести.       Лелуш, продолжавший работать даже поздним вечером, быстро чиркнул витиеватую подпись на паре листов, совершенно не замечая улыбку Альфреда. Зато её заметил Тод. И стал ещё мрачнее.       — Элайджа, — окликнул его Лелуш, звучало это предупреждающе.       Тод словил себя на том, что вот-вот использует гиасс на этом Альфреде. В груди было очень горячо. Элайджа отвернулся.       — Альфред, можешь идти.       Когда секретарь вышел, Лелуш заговорил:       — Что это было?       — Нового секретаря себе завёл?       — Как будто старый был. Ты что, приревновал?       — А чего это он так лыбился? — Элайджу передёрнуло от отвращения и злобы, но Лелуш только пожал плечами.       — Какая разница? Думаю я только о тебе.       — Да?       — Да.       — Тогда уволь его.       — Чего?       — Уволь его, — мрачно и с вызовом повторил Тод. — Это же не такая большая проблема.       — Элайджа, я еле нашёл такого исполнительного человека, как он. Тем более это не очень-то и честно: нанимать и через месяц без всякой на то причины увольнять. Элайджа, ну не нужно ревновать, пусть смотрит, как хочет, я смотрю только на тебя, — Лелуш обнял его. — Грибочек всей моей жизни.       — Со свиными ушами, я помню.       — Да какие ещё свиные уши? Нормальные, красивые уши, — Лелуш тщательно осмотрел уши Тода.       — Если он будет продолжать так на тебя смотреть, не ты, так я его вышвырну отсюда. Или по-другому избавлюсь. Терпеть я это не собираюсь.       Элайджа развернулся и ушёл, напоследок бросив:       — Рекомендую послушать то, что я скинул.       — Ревнивец, — Лелуш усмехнулся и с интересом уставился на диктофон.

***

      — Найтмер твой так и не починили? — Вирджиль отпил чай.       — Было бы что там чинить… Ллойд сказал, что всё… новый делать, — Грегори вздохнул.       — Сильно злился?       — Кто?       — Император, кто ж ещё?       — Ну так… — Грегори покрутил кистью.       — Ладно, если не выгнал нахрен из Авалона, то не сильно.       — Куруруги больше бесился. И Тод.       — Ой, — Вирджиль отмахнулся, — нашёл на кого смотреть. Этим двоим ворчать, как с горы катиться.       Грегори тихо рассмеялся.       Раздался крик.       — Помогите!       Рыцари переглянулись.       — Это твоя?       — Да не моя она, я бы её сбагрил Готтвальду уже давно, так Аня не хочет… Пошли посмотрим.       — Чёт ты не особо торопишься, — заметил Вирджиль, поднимаясь на второй этаж вслед за Грегори.       — Ну раз кричит, значит, живая… — философски заметил Миллер.       Они зашли в комнату девушки.       — Ну что… — Грегори замер, наблюдая за бьющейся в конвульсиях служанкой.       — Что вы стоите, помогите ей! — Рузенкрейц возмущённо и даже зло смотрела на мужчин.       — Интересно как? — хмыкнул Веллингтон. — Её отравили чем-то, врача сейчас нет, а если бы и был, то определить… — он присел на кровать.       — Ты вообще конченый, что ли?!       — Я тут при чём? Я не могу ей помочь ничем. Грегори тоже вряд ли, если это не он её отравил, конечно.       — Ты дебил? — Миллер равнодушно посмотрел на друга.       — Чё это я дебил?       — Но она же умирает! Хотя бы скорую вызовите!       — Да, точно, надо же констатацию смерти сделать… — Вирджиль полез в телефон.       — Нет, подожди. Сначала мы её отсюда уберём, — Миллер посмотрел на уже мёртвую служанку.       — Что? — Эмили непонимающе уставилась на труп.       — Что? Я не хочу потом проблем или слухов, она должна умереть у себя дома, а не у меня. От болезни.       — Хм… смертельная болезнь, а ты её всё равно не увольнял, как благородно… Это поднимет твои рейтинги, кстати.       Рузенкрейц в очередной раз убедилась, что находится в окружении чудовищ, которых больше беспокоят рейтинги, чем смерть человека, которого один из них точно хорошо знал.       Она покосилась на сладкое. Только по странному стечению обстоятельств, взбрендившей ей в голову идеей выпить чая вместе с Элис и тому, что именно та съела сладкое первой, Эмили все ещё жива.       «Стаффорд…» — подумала тут же она и покосилась на рыцарей, мазнула по лицу Миллера и остановилась на Веллингтоне. Эмили успела заметить, как эти двое бросили косяки друг на друга.       — Ладно, — Вирджиль снова полез в телефон.       — Кому ты звонишь?       — Адъютанту своему, твой же не в Авалоне. Не мы же повезём её? Тогда точно засветимся, — Веллингтон вышел из комнаты, за ним последовал Миллер, бросив Эмили предупреждение, чтобы она ничего не ела.       Эмили растерянно посмотрела в застывшее испуганное выражение лица Элис. А ведь это она должна была так лежать… Рузенкрейц посмотрела на дверь. И эти ублюдки вели бы себя так же, а то и радовались бы…

***

      — Это ты сделал?       Вирджиль, опиравшийся на балкон, ссутулился, поджал губы и отвёл взгляд.       — Это он тебе сказал? — продолжал Грегори.       — Кто он?       — Ты знаешь.       — Ничего он мне не говорил.       — Это ты так думаешь. Ну и зачем ты это сделал?       — Не Элис я хотел…       — Да знаю я.       — У тебя от этой девки одни проблемы.       — Так ты решил в благородного рыцаря поиграть? — Миллер поднял бровь и усмехнулся.       — Она меня бесит. Ты от неё не отходишь, потому что боишься, что с ней что-то случится, а тебе потом Готтвальд пизды пропишет. Тебя никуда не вытащить даже… а если и вытащить, то обязательно с ней.       Миллер хмыкнул.       — Если бы она сейчас сдохла, я бы точно пизды получил, причём, не в лучшем значении.       Веллингтон рассмеялся.       — Смешно ему…       — Он будет злиться, — заметил Вирджиль.       — Да поебать. Пусть сам придёт и грохнет, раз так хочет.       — Ты ему это в глаза скажи.       — Вот и скажу.       — Ну и скажи.       — Скажу.       — Скажи-скажи.       — Скажу, — Миллер полез за телефоном.       Вирджиль схватил его за руку.       — Ты точно идиот, он же тебя прикончит!       — А ты-то чё так беспокоишься?       — Ты мой друг, — Вирджиль отвернулся и снова опёрся на перила. — Когда-то ты помог мне…       — Да, убил твоего конченого папашу, я помню.       — Я тогда боялся, что у тебя из-за меня могут быть проблемы.       — Ну не было же.       — А сейчас могут быть. Поэтому не твори всякой хрени. И тоже его не слушай, а то меня упрекаешь, а сам её свинтил и не знаешь теперь, как сбагрить.       Грегори усмехнулся.       — Ну что правда, то правда. Скоро твой шкет приедет?       — Через три часа тут будет.       — Так долго…       — Нехер было так далеко забираться.       — Зато тут вид хороший…

***

      — Элиза.       — Ой! — служанка дёрнулась. — Альфред, боже, что ты так крадёшься?       — Просто это из-за ковра, наверное, — парень улыбнулся. — Слушай, я хотел спросить… Ты же здесь уже давно работаешь?       — Ну да, уже год, а что?       — А ты, случаем, не знаешь, кто это был с Его Величеством? Элайджа какой-то…       — Ты же с ним не поругался? — девушка схватила его за плечи. — Скажи, что нет.       — Нет, но он, кажется, меня невзлюбил…       — Господи… Элайджа Тод, — она заговорила шёпотом, — любовник императора, тот его на руках носит, во всех смыслах. Он уехали буквально перед тем, как ты сюда устроился. Зачем уехал и почему сейчас приехал, я не знаю… но думаю, что это было особое поручение… Только я тебе ничего не говорила!       — Хорошо, — Альфред улыбнулся. — Ты что, правда его так боишься?       — Он смотрит так… — её передёрнуло. — И суд этот… — Элиза испуганно уставилась за спину Альфреда. — Всё, не задавай мне таких вопросов. Мне надо идти на стол накрывать, — девушка убежала.       Альфред обернулся, на него недовольно смотрел этот самый Тод. Элайджа фыркнул и пошёл дальше.

***

      — Ваше Величество, что-то случилось?       — А я всё ждал, когда ты об этом спросишь, — мрачно заключил Лелуш. — Да, случилось, послушай, — он включил аудиозапись.       «Да, Тод! Мне поебать на его приказы! Потому что этот малолетний хрен сидит у себя во дворце за две версты за три пизды и в душе не ебёт, что такое настоящая война! Это не одна битва, это война! Пока мы медлим, мы дохнем! Я не буду замедлять наши темпы только потому, что он решил в героя поиграть!»       — Угадал кто?       Стаффорд поджал губы.       — Сэр Гондрелл.       — Да. МОЙ Седьмой рыцарь, это он о моём приказе сохранить жизни мирных жителей, — Лелуш отложил телефон и усмехнулся, сверля взглядом стену. — Это ведь ты мне его когда-то советовал, — он резко и зло посмотрел на Стаффорда, но взгляд самого Винзенса оставался непроницаемым.       — Я. И, насколько мне известно, он отличный пилот и вчера захватил Мацуэ.       — Я знаю, Винзенс. Но у моих рыцарей должно быть другое качество — верность. А я не знаю, кому верен этот человек, — император продолжал неотрывно сверлить взглядом главу Тайной канцелярии. — Может быть, тебе? Как и вся твоя Тайная канцелярия?       — Я служу Вам и Тайная канцелярия тоже, она навечно Ваша.       — Тогда объясни мне, как так вышло, что мой рыцарь мне не верен. Как ты его выбрал? Ты не знал?       — Как бы я не хотел, Ваше Величество, но я не всемогущ и не всеведущ. Гондрелл демонстрировал преданность престолу, но человека легко обмануть.       — Даже тебя?       Стаффорд усмехнулся и пожал плечами.       — Да, если захотеть, то обмануть, переиграть можно любого.       — Вот и помни об этом. Кстати, выходит, и ты меня обманул, сам того не зная.       Усмешка спала с лица главы Тайной канцелярии.       — Хотите меня наказать?       — Ты уже наказан, — Лелуш отвернулся. — Я лишу этого Гондрелла всего, с грязью смешаю.       Винзенс тяжело посмотрел на отражение императора в стеклянных дверцах шкафа. Лелуш ему не поверил, это очевидно, и наказание он только что озвучил. Не эфемерный щелчок по носу из-за самолюбия или самоуверенности, нет, вполне реальный факт — его лишили одного из рычагов влияния. По правде говоря, Кровавый император, похоже, решил об этом поговорить, только чтобы потрепать нервы и посмотреть, как он будет выкручиваться. А так… он уже давно всё решил.       — Ты свободен.       — Ваше Величество, — Стаффорд склонил голову и ушёл.       Едва он зашёл в спальню, как маска спокойствия и даже безмятежности спала. Он достал виски, плеснул в стакан, отпил, сжал его и швырнул в стену. Хотелось кричать, рвать и метать, но он подавил все эти порывы. Как и желание спуститься к пленникам, они ещё нужны.       — Чёртов Тод… — вздохнул Стаффорд, поставил бутылку на место и уселся на кровать.       «И девчонка эта… — он спрятал лицо в ладонях, потёр его и взвыл. — Ну почему вы все такие идиоты?.. Или это я идиот?.. Что сложного было в том, чтобы держать язык за зубами или прикончить эту девчонку? А главное, что ни один, ни второй не справились! Нет, Миллер, скорее всего, просто испугался Готтвальда, наверняка тот узнал, где девчонка, у Веллингтона — человеческий фактор, кто ж знал, что она захочет есть со слугой… А Гондрелла теперь благодаря Тоду нет, следующий — Болейм… а потом и Готтвальд, если не уже… Нет, он не знает, точно не знает, девчонка тоже не знает? — Стаффорд нахмурился. — Лелушу плевать, а Тод не знает, иначе бы действовал. Она могла не знать в Академии и поместье Готтвальда, а сейчас… надо исходить из худшего, допустим, сейчас знает. Она ведь наверняка попытается передать это Готтвальду или Тоду, а тот и рад подложить свинью… — он убрал руки с лица и злобно посмотрел в своё отражение в зеркале. — Решил объявить мне войну? Хорошо, повоюем, потом не жалуйся, Тод», — Стаффорд чуть заметно усмехнулся.

— Когда ты играешь в «игру престолов», ты либо выигрываешь, либо умираешь. (Джордж Р. Р. Мартин «Игра престолов»)