Последний день в декабре

Екатерина

Со времени нашей первой и единственной встречи прошел почти год, но кажется, это было вчера. Переполненный автобус, взгляд, брошенный со второго этажа, воздушный поцелуй на прощание. — Катя...— Он повторяет мое имя. Глядя на него, я готова разрыдаться от облегчения. Подумать только, целый год я как сумасшедшая жила надеждой на случайную встречу. Гонялась за ним по всему городу. А он взял да и пришел сам. Господи, как долго я выискивала это лицо в толпе! Где бы я ни оказалась — в автобусе, в кафе, в баре, — первым делом начинала выглядывать, нет ли здесь его. Чувствовала, что у меня едет крыша, но не могла отказаться от поисков. Без конца доставала Юлю разговорами о своем Автобусном Парне. Она утверждала, что, встретив его на улице, непременно узнает. Как выяснилось, подруга ошибалась. Вместо того чтобы найти мою любовь, она встретила свою. Я смотрю в его глаза. Голубые, как океан, а в глубине зрачков пляшут янтарные искорки. Но меня поражает вовсе не цвет его глаз, а вспыхнувшее в них узнавание. Голова у меня идет кругом. Через мгновение огонек узнавания гаснет. Может, то была всего лишь игра моего воспаленного воображения? — Коля... — выдавливаю я из себя и протягиваю руку. — Рада познакомиться с тобой, Николай. Он кивает, по губам его скользит едва заметная улыбка. Я бросаю на Юлю растерянный взгляд. Мне кажется, она должна обо всем догадаться. Но она не замечает ничего странного, смотрит на нас и улыбается как чокнутая. Моя подруга, похоже, пребывает в эйфории под воздействием алкогольных паров. Совершенно не представляю, что делать. Как бы я сейчас ни поступила, это будет глупо. В голове у меня полный сумбур, сердце по-прежнему стучит где-то в горле. Произошла колоссальная, недопустимая ошибка. Он не может быть парнем Юли. Он мой. Уже целый год. — Она классная, правда? Юля толкает меня в спину, побуждая заключить его в объятия. Она хочет, чтобы мы немедленно стали закадычными друзьями. Блин, как меня угораздило попасть в такую переделку?! — Катя в точности такая, как я представлял ее по твоим восторженным рассказам, — кивает Коля. Вид у него такой, словно он одобряет новую машину своей подружки. Он пристально смотрит на меня, и на лице его вдруг мелькает виноватое выражение. Он явно смущен. Возможно, дело в том, что он меня вспомнил. Возможно, ему неловко за Юлю, которая ведет себя как перебравшая тетушка на свадьбе. — Кет, а ты что скажешь? — поворачивается ко мне Юля. — Похож он на героя моих рассказов? Или реальность даже превосходит ожидания? Она хохочет, светясь от гордости. На ее месте я тоже гордилась бы. Я киваю, судорожно сглатывая, и издаю нечто вроде сдавленного смеха: — Пожалуй, превосходит. Уступая настоятельному желанию Юли, Коля наклоняется и касается губами моей щеки. — Счастлив с тобой познакомиться, — произносит он; голос у него в точности такой, каким должен быть: глубокий, мягкий, волнующий. Обалденный голос! — Юля никогда не устает о тебе рассказывать. — Я тоже о тебе немало наслышана. — Я снова выдавливаю из себя идиотский дребезжащий смех. — Мне даже кажется, я давно тебя знаю. Так оно и есть. Чувство у меня такое, словно мы знакомы целую вечность. Мне отчаянно хочется припасть губами к его губам. Хочется схватить его за руку, утащить в свою комнату, запереть дверь и, оставшись с ним наедине, сказать, что я люблю его. А потом повалиться с ним на кровать, ощущая его тепло и пьянящий аромат его кожи. Вместо этого я тупо молчу. Господи, как я себя ненавижу! Сердце мое колотится так громко, что заглушает музыку. Делаю пару шагов в сторону, не в силах больше выносить этих адских мучений. — Выпьешь что-нибудь? — предлагает Юля, веселая, беззаботная и невыносимая. Коля кивает, хватаясь за это предложение как за спасательный круг. — Кет? — Юля делает жест, приглашая меня пойти с ними. Я переступаю с ноги на ногу, изображая настоятельную необходимость посетить туалет. — Я скоро присоединюсь к вам. У меня одно желание: оказаться как можно дальше от него, от них, от всего этого. Очутившись в спасительном уединении ванной, я запираю дверь, сажусь на пол и роняю голову на руки. Несколько раз глубоко вдыхаю, пытаясь сдержать слезы. О боже! Боже, боже! Что мне делать! Я люблю Юлю, она моя сестра, хотя между нами и нет биологического родства. Но теперь передо мной разверзлась пучина, грозящая поглотить корабль, на борту которого мы трое. Не представляю, в какую сторону плыть, чтобы достичь берега. А что, если… В моей душе вспыхивает слабый огонек надежды. Что, если взять и просто рассказать им обо всем. И Юля тут же поймет, что секрет ее привязанности к Николаю в том, что она бессознательно угадала в нем Автобусного Парня. Мы все трое будем хохотать до упаду над этим абсурдным совпадением! Да, но что потом… Я ведь не собираюсь отбивать его у Юли. Рассчитывать на то, что она любезно уступит его мне? Но он не пирожок и не дамская сумочка. Честно говоря, нет никакой уверенности в том, что он вообще меня узнал. Свинцовая плита отчаяния давит слабые ростки надежды. Ничего не выйдет. Ровным счетом ничего. Юля ни о чем не догадывается, она довольна и счастлива. Сияет ярче, чем звезда. Чудеса под Новый Год случаются только в идиотских сопливых мелодрамах. Юля — моя лучшая подруга, самый близкий мне человек. А это значит, до конца жизни я ни словом, ни взглядом не намекну Николаю, что мое бедное сердце принадлежит ему безраздельно.

Николай

Черт, какая она красивая, когда спит! В горло мне словно сунули лопату песку, и прошлой ночью Юля так дернула головой, что едва не сломала мне нос. Но сейчас, когда ее огненнокрасные волосы рассыпаются по подушке, будто она плавает на поверхности воды, я все готов ей простить. Она похожа на сказочную Русалочку. Сравнение, достойное извращенца. Я соскальзываю с кровати и набрасываю на себя первое, что подворачивается под руку, — халат Юли. Дурацкий халат, на котором нарисованы ананасы. Но я понятия не имею, куда запропастилась моя одежда, а мне необходимы таблетки от головной боли. Учитывая, какой кавардак творился здесь прошлым вечером, я не удивлюсь, если пара-тройка гостей решила заночевать на полу в гостиной. Халат с ананасами наверняка шокирует их меньше, чем моя голая задница. Блин, халат такой короткий, что задницу почти не закрывает! Постараюсь проскользнуть незаметно. — Принеси попить, — хрипит Юля и высовывает руку из-под одеяла. — Будет сделано! — отвечаю я. Глаза у нее закрыты. Я осторожно беру ее руку и убираю под одеяло. Она бормочет что-то нечленораздельное. Наверное, это означает «спасибо» или что-нибудь в этом роде. — Вернусь через пару секунд, — говорю я и целую ее в лоб. Она уже провалилась в омут сна. Я предвкушаю, как через несколько минут последую ее примеру. Еще раз полюбовавшись Юлей, я выхожу и тихонько закрываю дверь. — Если тебе нужен парацетамол, он в кухонном шкафу справа. Я замираю на секунду, судорожно сглатываю, открываю шкаф и нахожу маленькую голубую коробочку. — Ты читаешь мысли на расстоянии, — говорю я, поворачиваясь к Кате, растягиваю губы в улыбке, но, честно говоря, мне жутко неловко. Я с ней уже встречался, то есть я хочу сказать, вчера вечером я увидел ее не в первый раз. В реальности наша встреча длилась всего несколько секунд. Но представьте себе, потом я несколько раз видел ее в сладких предутренних снах и, просыпаясь, испытывал острое чувство разочарования. Не знаю, помнит ли она меня. Надеюсь, нет. Сейчас, когда я стою перед ней в идиотском женском халате, мне совершенно не хочется, чтобы она меня помнила. Ее темные волосы собраны в пучок, и выглядит она не лучшим образом. Такое впечатление, что парацетамол ей тоже не помешает. Я протягиваю ей коробочку. Юля так много болтала о своей обожаемой подруге, что мне казалось, я вижу эту Катю как живую. Однако реальность не имеет ничего общего с моими фантазиями. Юля поразительно яркая, и я считал, ее подруга должна быть ей под стать. Этакая парочка экзотических попугаев в одной клетке. Но Катя совершенно не похожа на попугая. Куда больше она напоминает… сам не знаю кого, может быть, малиновку. В ней ощущается… ну скажем так, внутренний покой. Сразу чувствуется, она живет в гармонии с собой и поэтому ей нетрудно ладить с окружающими. — Спасибо, — говорит она и берет пару таблеток. Я протягиваю ей стакан с водой, она чуть приподнимает его, словно собирается выпить за мое здоровье, и глотает таблетки. Заглядывает в коробочку, проверяя, сколько осталось, и протягивает ее мне. — Как раз хватит, — говорит она. — Юля обычно принимает… — По три, — подсказываю я, и она кивает. — Да, по три. Мы словно соревнуемся, кто из нас лучше знает привычки Юли. Разумеется.Мы с Юлей вместе всего месяц или около того. Господи боже, это не девчонка, а смерч! Для того чтобы за ней поспевать, все время приходится бегать. Мы с ней познакомились на работе. Застряли вдвоем в лифте. За те пятнадцать минут, что мы были пленниками замкнутого пространства, я успел кое-что узнать. Во-первых, сейчас Юля работает внештатным репортером на региональном канале, но со временем собирается перевернуть мир. Во-вторых, как только мы окажемся на свободе, я должен пригласить ее пообедать, потому что она этого хочет. Кстати, это вполне отвечало моим собственным желаниям. В-третьих, я догадался, что лифт она остановила сама. Получив все, что хотела, Юля позволила ему прийти в движение. Когда дело касается ее желаний, она способна на все. — Юля много о тебе рассказывала, — бормочу я, наполняя чайник водой, и включаю его. — Она не упоминала, что по утрам я предпочитаю кофе? Катя подходит к шкафу и достает кружки. Я незаметно пожираю глазами ее тело. Ненавижу себя за это, но что я могу поделать с условным рефлексом? На ней свободная пижама, очень целомудренная, но все же, когда она двигается, под тканью обрисовываются бугорки грудей и округлости бедер. Катя босиком, ногти на ногах покрыты нежно сиреневым лаком. — Э-э-э… — бурчу я, делая вид, что ищу чайную ложку. Катя выдвигает ящик и показывает мне, где они лежат. Мы одновременно протягиваем к ящику руки, она резко отдергивает свою и негромко смеется. Я сосредоточенно размешиваю в кружке растворимый кофе. Она сидит напротив, подогнув под себя одну ногу. — Юля не говорила, сколько ложек кофе ты обычно кладешь в кружку, но я попробую догадаться. Мне кажется… — Подавшись вперед, я буравлю ее глазами. — Да, ты любишь крепкий кофе и всегда кладешь две ложки. — (Катя смотрит на меня, глазом не моргнув.) — А вот сахара ты не кладешь вообще, — добавляю я, проводя рукой по шее. — Тебе бы очень хотелось положить, но у тебя сильная воля. Боже, что за бред я несу! Все это выглядит так, словно я решил за ней приударить. Но я ничего подобного не замышляю. И мне совершенно не хочется, чтобы она приняла меня за прохиндея, который не пропускает ни одной юбки. То есть я хочу сказать, девчонок у меня было достаточно, пару раз я серьезно влюблялся, но то, что происходит между мной и Юлей… это совсем другое. Такого со мной еще никогда не происходило. И я не хочу, чтобы это закончилось. По крайней мере, в ближайшее время. Катя строит гримасу и качает головой: — Не угадал. Две ложки сахара, пожалуйста. — Ты шутишь! — смеюсь я. — И не думаю, — пожимает она плечами. — Я всегда пью кофе с сахаром. Иногда кладу две ложки, иногда — две с половиной. Если у меня кислое настроение. Надо же, у нее тоже бывает кислое настроение. Кто бы мог подумать. Боже, мне нужно как можно скорее убраться из этой кухни и завалиться в кровать! По-моему, мой мозг еще не проснулся. — Знаешь что? — поднимаясь, говорит она. — Я чувствую, что сейчас вообще не хочу кофе. Она быстро выходит из кухни, я не успеваю рассмотреть выражение ее лица. Неужели я чем-нибудь обидел ее? Может быть. Возможно, она ушла, устав бороться с желанием запустить мне в голову кружкой. Иногда я вызываю у женщин именно такое желание.