Проклят и безнадёжен

Дария громко выдыхает, резко откидывает голову назад и бьется затылком о холодную стену. Мелкие капли дождя часто падают ей на лицо, намокшая длинная юбка прилипает к голым ногам, а затылок сдавливает тупая боль. Ей противна сегодняшняя ночь. Живот крутит, руки совсем ледяные, а к горлу подступает рвота. Ей противно от того, что она снова не справилась. Дария прикрывает глаза, в сотый раз прокручивая в голове разговор, после которого оказалась на Земле. Это было шесть лет назад. – Ты что, – мужчина усмехается, притворно ласково заправляя ей волосы за ухо, – Неужели ты возомнила, будто чего-то стоишь, девочка? Она хмурится, вспоминая мерзкое выражение лица собеседника и то, как он смотрел ей в глаза, мол, давая понять, какое она ничтожество. – Знаешь, а я ведь добрее, чем обо мне думают, – говорит он, проведя ладонью по её щеке, – Нет, правда, – заверяет мужчина, – Я даю вторые шансы. Некоторым я даю даже третьи… в отличии от Него. Ты когда-нибудь слышала, чтобы он давал кому-нибудь шанс? Я – нет… Да я же сама благодать, чтоб её, – смеётся он, – Даю шансы всем без разбора! И тому, и этому, и даже такому ничтожеству, как ты дам еще один… может быть… Девушка впивается длинными ногтями в свои вены, будто пытаясь сосредоточиться на боли, а не воспоминаниях. – Умоляй меня. Дария вспоминает Его ледяной, повелительный тон и то, как она ухватилась за этот приказ как за спасательный круг. Как она упала на колени, давясь слезами, и все молила, молила, и молила. Как целовала подол Его плаща, целовала ноги, потому что рук была не достойна, как выстирала в своих слезах Его лакированные туфли, а потом их же вылизала. – Ты сделаешь для меня кое-что. Дария сильно жмурится, пытаясь прогнать из головы картинки из прошлого. Она видит, как зарыдала от счастья, как потянулась к Его руке, но ее больно толкнули в грудь. Как она упала на холодную почву, но тут же вскочила и позволила себе самую большую глупость в жизни. Она поклялась выполнить приказ прежде, чем узнала, в чем он заключается. – Молодой Арсениус. Ты слышала о нем? Она вспоминает, как от этого имени у нее подкосились ноги. Конечно, она слышала о нём… – Он в последнее время… злоупотребляет черной магией, – говорит мужчина, поглаживая гладковыбритый подбородок, – Даже для таких, как он существуют лимиты. Если не вмешаться, Черное его погубит. А я этого не хочу. Будет жалко… его потенциал. Об Арсениусе на тот момент слышали все. Уже тогда он наломал слишком много дров, слишком многих разозлил. Слишком от многого отказался на пути к своей цели. Люди говорили: «Я слышала, он перечит самому Владыке. Неужели он настолько силен?» «Ах, Арсениус? Да, нам всем стоит быть с ним поосторожнее…» «Маг Синего Пламени? Он слишком слаб для своей силы.» «Арсениус зол как сам Черт. Я видел его в ярости.» Он прославился своей непреклонностью, своей дикой силой, природу которой никому так и не удалось познать… Он пугал сильнейших магов своего времени, потому что никто не знал, Что он такое. – Ты и еще один полукровка будете присматривать за ним. Поддерживать его Баланс. Понятно? Ему было всего двадцать один. Он был невероятно силен, обижен на жизнь и жаждал мести… или справедливости. Арсениус никогда не видел разницы. – Не справишься – и в следующий раз я не буду так милосерден. Дария обессиленно бьет кулаком в стену и видение наконец исчезает. Она сглатывает холодные слезы и переводит взгляд на мужчину, сидящего на корточках неподалеку. Он скрестил пальцы, преподнес их к губам и что-то в них шепчет. Девушка чувствует себя как на показе дурацкого фильма: ты знаешь, какой абсурд произойдет на экране, тебе совсем это не нравится, но ты досмотришь просто потому что уже купил билет. В случае Дарии, ей этот билет подарили, заставили съесть, выблевать и съесть еще раз. Дария видит, как из сжатых ладоней Арсениуса наконец посыпалась соль. Как он поднялся, выпрямился, прошептал что-то еще, и намокшая от дождя соль вытянулась в длинную полоску и куда-то поползла. Словно змейка. Арсениус кивает в сторону девушки, и она, тут же оттолкнувшись от стены, подходит к нему. – Арс, ты уверен? – спрашивает она, глядя вслед удаляющейся змейки. Мужчина ничего не отвечает, лишь смотрит на нее нечитаемым взглядом и идет вперед. Девушка следом. В конце концов, какова вероятность, что в такую отвратительную погоду, почти в полночь, не в самом благополучном районе Воронежа, Арсениус найдет Чистую Душу? Никакой. Уж Дария за этим проследит. Они следуют за змейкой примерно минут шесть-семь, пока она не останавливается в очередном переулке. Арс недовольно осматривается, не видя никакой не то, чтобы Чистой… вообще ни единой души. Он зло рычит, со всей силы впечатывая кулак в стену. – Неужели я настолько ослаб, что не способен на простое заклинание поиска? – Дария кладет ему ладонь на плечо, пытаясь предотвратить очередной приступ гнева. Мужчина раздраженно скидывает ее руку, и опирается спиной о стену. Он устало прикрывает глаза, позволив себе расслабиться на пару минут. Дария отворачивается и, погруженная в свои мысли, растаптывает змейку из соли. С одной стороны, она довольна, что они ничего не нашли. С другой стороны… смотреть на такого Арса слишком больно. – Ты это слышала? – внезапно спрашивает он, отрываясь от стены. – Слышала что? – Дария поворачивается, чтобы взглянуть в сосредоточенные глаза мага. Он подходит к стене напротив, идет вдоль нее и заглядывает в маленькое окошко. Это бар. Музыка доносится из бара. Дария подходит ближе и тоже вглядывается в окно. Большинство столиков пустуют. Только два из них заняты: за одним сидит немолодая невзрачная женщина с бутылкой водки, а за другим хмурый мужчина с пивом. Она переводит взгляд на барную стойку: еще две фигуры, обе мужские: один упал лицом в закуску, а другой с интересом за ним наблюдает. – Надо зайти и посмотреть… – у нее сердце сжимается от того, с какой надеждой маг это произносит. Она грустно улыбается, думая о том, что в этот момент ей наплевать и на себя, и на безопасность. Это то, что Арсениусу сейчас необходимо. – Я пойду проверю, есть ли тут охрана, – говорит она, скрываясь за углом. Арс кивает больше себе, чем ей. Он остается один и продолжает вглядываться в окно. Неужели он найдет свое спасение в этой обители греха? Гнев, уныние, прелюбодеяние? Это все здесь. Наверняка, еще и гордыня… Тщеславие? О да. Здесь и алчность и все остальное. Все это в барах. И в этом грязном месте он ищет Чистую Душу? – Брат, зажигалки не найдется? – раздается за спиной мужской голос. Он разворачивается, смиряя взглядом незнакомца. – Да, конечно… – он достает из кармана железную зажигалку и протягивает ее парню. Тот благодарно кивает, доставая одну сигарету из пачки. Арсениус внимательно смотрит на его коротко обстриженные каштановые волосы, на черные безжизненные глаза. Он опускает глаза ниже, на бордовую рубашку и цепляется взглядом за бейджик на груди. Николай. Ни-ко-лай. – Работаешь здесь? – кивок в ответ, – Это хорошо… Арс хитро ухмыляется, подходит вплотную к новому знакомому, и кладет ему руки на плечи. Николай непонимающе смотрит ему в глаза, хмурится, и роняет зажигалку из рук. Арсениус наслаждается страхом в глазах напротив, его ухмылка становится злее. Не разрывая зрительного контакта, он начинает читать: – In nomine proprio punitur sine tactu eius digito, Он прикрывает глаза, чтобы не отвлекаться от пытающегося вырваться парня, и намертво вцепляется ему в шею. – Bonum virtutis vocabo supplicium, immo… Арсениус резко открывает глаза, услышав хруст прямо рядом с собой. Он недовольно смотрит на девушку, держащую у себя в руках чужую свернутую голову. – Опять все веселье обломала, – притворно расстроенно тянет он, поднимая с земли свою железную зажигалку и наполовину выкуренную сигарету покойного. – Ты вообще в своем уме? – кричит Дария, хватая его за ворот пальто, – Я отошла на минуту! На минуту, Арс, а ты чуть не убил человека… – Я чуть не убил, а ты убила, – маг безразлично пожимает плечами, начиная расстегивать пуговицы на рубашке Николая. – Хватит придуриваться, Арс! Ты обещал мне использовать Черную только при необходимости! – Ага, – мужчина кивает в сторону рубашки, – помоги расстегнуть. Дария цокает языком, наклоняется и нетерпеливо стягивает рубашку с безжизненного тела. Арс неправдоподобно мило улыбается, принимая из рук девушки бордовую ткань. Дария закатывает глаза, когда маг снимает пальто и с наглейшей улыбкой кидает его ей в руки. – Мне подойдет бордовый, скажи? Девушка не отвечает, думая о том, что Арс всегда глупо шутит, когда нервничает. Еще она думает о том, что, возможно, своей помощью губит его собственными руками… Но разве если она отойдет в сторону, это не произойдет еще быстрее? – Охрана есть? – спрашивает мужчина, застегивая последнюю пуговицу на рубашке. – Уже в отключке, – говорит Дария, направляясь ко входу в бар. – Ты ж моя умница! Дешевенький интерьерчик в темных тонах, мрачная обстановка и отвратительная музыка. Дария садится в самый дальний уголок, а Арсениус проходит за стойку. Он морщится от тяжелого запаха алкоголя в воздухе, осматривает грязные столы и на отъебись протертые стаканы на них. – Бармен, повтори! – Арс слышит веселый возглас, поворачивается на звук, и сталкивается со взглядом зеленых глаз. Он выгибает бровь, будто собираясь отругать парня перед собой за неуместную наглость. – Те. Повторите, пожалуйста, бармен! – тут же исправляет зеленоглазый парень, широко улыбаясь. Арсениус еще больше выгибает бровь, будто удивляясь, что он теперь действительно бармен, и, кажется, должен выполнять свою работу. Он уже тянется к бутылке, но тут же одергивает руку, и хитро щурится. – А тебе восемнадцать-то есть? – спрашивает он, опираясь руками о стол. Парень тут же достает из заднего кармана удостоверение и с гордостью протягивает его мужчине. Арсениус пробегается глаза по написанному. Шастун Антон Андреевич. 19 апреля 2000 года. Мужчина протягивает документ обратно, наливает новую кружку пива и протягивает ее парню: – Держи, Антон, – парень благодарно кивает, притягивая к себе темное нефильтрованное, – если Антон – твое настоящее имя… – добавляет Арс чуть тише. Парень делает вид, будто последней фразы не слышал. Он делает несколько больших глотков и ставит кружку на стойку. Антон вглядывается в голубые напротив и тут же об этом жалеет. Их владелец перехватывает его взгляд, и спрашивает немного хриплым голосом: – Так сколько тебе лет? – Восемнадцать, видели же, – отвечает Антон, нервно теребя край своей футболки. – Нет, сколько тебе на самом деле? – снова спрашивает Арсениус, протирая один чересчур запятнанный стакан. Парень еще раз смотрит чужие глаза, ругает себя за то, что обращается на «Вы», когда к нему такого же уважения не проявляют и отводит взгляд в сторону. – А ты что, типа, экстрасенс какой-то? – Антон снова приподнимает кружку, делая пару глотков. – Типа того, – грустно усмехается Арс, – Документы видно, что поддельные. В переходе брал, что ли? – Вообще-то нет… Бармен на это только изгибает бровь, говоря, мол, кого ты пытаешься наебать? – Восемнадцать мне, – Антон наконец сдается, уставившись на мужчину слева, что спит, уткнувшись лицом в сырную тарелку, – Ну, семнадцать. Сегодня исполнилось… Арсениус самодовольно кивает, наполняет тщательно протертый стакан виски и чокается с парнем напротив. – С др тебя! – весело поздравляет он, осушая стакан за один глоток. – А тебе разве можно пить? – спрашивает парень, подозрительно глядя на него, – Ты же на работе. – Нет, – пожимает плечам Арс, – Но и тебе пить нельзя, так? Антон шутку оценил. Он смеется. Это немного сбивает Арсениуса с толку. Люди не часто смеются над его шутками. Ну, как люди… Дария обычно только закатывает глаза, а Сергий, кажется, и вовсе лишен чувства юмора. Единственный человек, который считал Арса смешным больше… Не смеется он больше, короче говоря. Мужчина задумчиво водит взглядом по залу и натыкается на знакомое лицо. Дария сидит за маленьким темно-зеленым столиком, напряженно следя за каждым его движением. Она обеспокоенно хмурится, когда замечает, что Арс смотрит на нее. Девушка вопросительно вскидывает брови, будто спрашивая, «Ну что? Это он?». Он пожимает плечами, мол, «Не понял еще». – Бармен, можно девушке текилы? – кричит Дария с конца зала. Она замечает его замешательство и с улыбкой добавляет, – И соль отдельно принесите! Арсениус еще секунду медлит, а потом произносит еле слышное «А! Понял!», закидывает на широкий поднос все необходимое и подходит к дальнему столику. Дария заглядывает ему за спину, чтобы убедиться, что на них никто не смотрит и помогает разложить вещи на столе. Маг еще раз оглядывается, а потом быстро садится на корточки, берет горстку соли и читает заклинание в ладонь. Соль сыплется на пол, и длинной полоской ползет в сторону барной стойки. Арсениус напряженно следит за каждым движением змейки и выдыхает только тогда, когда она обвивается вокруг ножек стула Антона. Если бы мужчина верил в Бога или еще хоть в кого-нибудь, то он бы, наверное, поблагодарил его за то, что все в этой дыре сейчас слишком пьяны, чтобы замечать то, что происходит. Арсениус смотрит на Дарию, та кивает сначала своим мыслям, потом ему, и опустошает рюмку текилы. Арс возвращается за стойку, берет какую-то тряпку и задумчиво протирает стол. А что если он не прав? Что если не ему решать, кому жить, а кому умереть? Что если каждому отведено свое время, и он не в праве что-то изменить? Арсениус проводит тряпкой по особенно мерзкому пятнышку, и поднимает глаза на Антона. Он старается заглянуть в его глаза и прочитать, что он за человек. Был ли он добр к ближнему? Часто ли он говорит спасибо? Мучил ли он в детстве животных? Арсениус пытается ответить за него на эти вопросы, будто по ним можно определить достоин ли он жизни больше, чем была она, но… – Ты вот сейчас стоишь и думаешь, что я придурок какой-нибудь, да? Неудачник! С барменом день рождения справляю, – парень внезапно заговаривает первый, выводя мужчину из своих мыслей, – Ты же об этом думаешь? – Ну, почти, – печально усмехается бармен. – Ты думаешь у меня нет никого? У меня, вообще-то есть друзья… – говорит парень немного обиженным голосом. Антон явно настроен на рассказать о себе. Если бы Арсениус не знал, что это невозможно, он бы решил, что парень прочитал его мысли. Он достает из ящика чистое полотенце и задумчиво протирает стаканы. – И где они? – спрашивает Арс, пытаясь звучать как можно менее заинтересованно. – До-ик-дома, – говорит Антон, хихикая от собственной икоты, – Час ночи же уж-ик-уже… Антон слушает его расслабленный смех и почему-то начинает усерднее протирать стаканы. Он поднимает глаза, вглядываясь в раскрасневшееся от алкоголя уставшее лицо. Он пытается найти хоть что-то, за что можно зацепиться. Иначе он передумает… А ему нельзя. – Мы с ними –ик– днем праздновали, – продолжает парень, водя пальцем по краю кружки, – Попили чаю с –ик– с тортом в кафе… и разошлись–ик–, – говорит он поникшим голосом, – Слушай, а налей-ка и мне виски! Арс, погруженный в свои мысли, на просьбу не реагирует. Он думает о том, что перед ним живой, чувствующий человек, которому он собирается причинить незаслуженное зло. – Семнадцать лет, блять, а все на ЗОЖе и витаминках… – недовольно бубнит Антон, ковыряя трещинку в столе, – А где веселье? Где приключения? – А родители что? – вдруг интересуется Арсениус, – Или у тебя их… – Да нет, почему… Есть… А что родители-то? Мужчина внезапно перестает протирать стакан, ставит его за стойку и внимательно смотрит на парня. – Я их, конечно, люблю, но…– парень сделал небольшую паузу, стараясь подобрать максимально безобидные выражения, – Не хотелось сегодня дома сидеть, понимаешь? Учеба, репетиторы, вечные разговоры о поступлении, о будущем… Знаешь, это выматывает. Родители… они не всегда меня понимают. Арс злится, видя пренебрежение, с которым Антон это говорит. Его вдруг охватывает раздражение по отношению парню. – Иногда хочется убежать из дома, от всей этой рутины и просто пожить. Вот скажи, разве я не имею права жить так, как мне хочется? Разве не могу я раз в жизни прийти в бар и выпить просто потому что мне этого хочется? – голос Антона звучит так, будто он за что-то оправдывается, – Да, родители они хорошие, но не могу я всё время проводить с ними и так, как хотят этого они. Нальешь мне еще? Бармен сжимает челюсть, чтобы не сказать ничего грубого, и тянется к бутылке. Маленький избалованный гаденыш, – думает он, наливая немного алкоголя в стакан. Стандартная схема. Глупый подросток, не ценящий заботу домашних, пытается вырваться из своей «клетки», попробовать всякие мерзости, а потом назвать себя взрослым. Отвратительно, – думает Арсениус. Ему противны мысли о том, что кто-то, имея семью, не хочет проводить с ней время. Он поднимает взгляд на парня, который уже уткнулся в телефон, и думает о том, что жизнь пиздец какая несправедливая. Если кто-то, там, наверху, решил за него его судьбу, то какого хуя он не может решить судьбу еще за кого-то? За этого неблагодарного мальчишку, например? Он ведь хочет почувствовать себя взрослым… А у взрослых дядь иногда бывают большие неприятности… – Слушай…– внезапный голос выбивает его из мыслей, – Колян, а зажигалки у тебя не найдется? – спрашивает Антон, глядя на его бейджик. У Арсения перед глазами проносятся воспоминания получасовой давности: зажигалка, заклинание… Дария, сворачивающая чужую голову… – А? Нет, это… я у коллеги рубашку одолжил, а бейджик снять забыл, – хмуро говорит мужчин, будто даже не пытаясь придумать оправдание получше, – Я Арсениус, – добавляет он, протягивая парню железную зажигалку. – Ну и имечко! – весело смеется Антон, вставая со стула, – Я пойду покурю. Арс смотрит, как за парнем закрывается дверь и обессиленно прислоняется к стене. К стойке тут же подходит высокая девушка с все еще влажными от дождя волосами. – Ну что? Ты решил? – требовательно спрашивает Дария. Арсениус на это, как всегда, ничего не отвечает. Девушку эта его привычка просто вымораживает, но она терпеливо смотрит, как мужчина подходит к стойке, и опрокидывает в себя целых два стакана виски. Он молчит еще с минуту, устало потирая виски, и только потом спрашивает: – Сколько до полнолуния? – Девять дней.