Love crime

— Завидую тебе, выспался, наверняка! — Чонгук крутился на стуле, толкая себя ногой, и пил из кружки нечто похожее на чай. Напиток замарал края кружки, потому что, по всей видимости, остыл и оставлял следы. — Тэхен мне все уши прожужжал о том, как бы он хотел ходить к одиннадцати. Что за магические повышение и послабления? Наладил контакт с начальником? Неужели? — выгнул бровь так, словно у Юнги на лице чёрным маркером написали «трахался с Чимином», но это было правдой лишь отчасти. Он надеялся, что не просто отчасти правдой, а планом на будущее вместе с меткой, которая подтвердила бы серьезность отношений, превращая их из «партнерских с любовными истоками» в полноценные романтические. — Мы поговорили, Чимин всё помнил, — дальше с грустью добавил, — просто он заработался, — Чимину не помешало бы научиться отдыхать, ведь наблюдений Юнги хватало, чтобы обеспокоиться его трудоголизмом. — Долгая история, как-нибудь потом расскажу, — Чонгук знал малую часть и полагался на свои предположения и догадки, которые плодились в голове, как кролики, доходя нередко до безумных, поэтому откладывать это надолго нельзя. — Я могу поздравить тебя с повышением и новыми отношениям? — отставил кружку, пару капель расплескалось и потекло на стол. Рабочее место Чонгука отличалось лёгкой неряшливостью, зато продуктивности ему не занимать. Папки он не выравнивал, у Юнги руки тянулись затолкать вылезающие из них бумажки обратно; поверхность стола покрывали мелкие пятна и круглый развод от стакана, которого уже не было; наклейки на мониторе располагались в некрасивой последовательности и клеились наспех. Но что в Чонгуке было от Тэхёна — это укладка. Вдвоём по утрам причесываются и мажутся гелями? Или, возможно, чистюля Тэхён не выдерживал и помогал. Чонгук — отличный друг, но жить с ним то ещё удовольствие, нужно поискать храбреца, способного противостоять раздражающим привычкам. — Точнее, — упёрся ногой в пол, останавливая стул, — с возобновлением старых. — Можешь, — расплылся в улыбке, — но секретарь я только на два месяца. Сокджин в отпуск уходит, а я отрабатываю долг. — Ты у Чимина занял, что ли? — Это лучшее решение за последние дни. Плюсом у тебя денег взаймы не было, ты сам сказал. Вот я и выкрутился, — посвящать в подробности Юнги сегодня был не в настроении, с этим прекрасно расправится Тэхён, если не рассказал всё уже, хотя тогда бы Чонгук утро начал с вопросов и лекций. Видимо, позже сообщит. — Успел ознакомиться со своими обязанностями? Я видел, как Джин таскался туда-сюда целыми днями, ездил с Чимином хрен пойми куда. Вроде на международные конференции или встречи. Так часто! По мне офис, ленивая механическая и мыслительная работа, не готов я срываться в восемь вечера и бежать с кофейком в руках к начальнику. Ужас, неудивительно, что он отпуск взял, — говорил с такой напыщенной уверенностью, что Юнги сдерживал смешок. Когда он знал реальную причину ухода Сокджина, слова звучали забавно. — Ребёнок у него появился, да и Ким Сокджин сегодня на работе. Пришёл учить меня, как приносить кофеёк в восемь вечера так, чтобы Чон Чонгук меньше завидовал моей зарплате, — наконец-то скинул отягощающий спину рюкзак на стул. Неподалёку зевнул Тэхён, краем уха подслушивающий разговор и не вступающий в него то ли из-за сосредоточенности на работе, то ли из-за сонливости. Однако он выглядел напряженнее обычного. Об этом кричали незастегнутые рукава и залом на воротнике. Как только не сказывается плохой сон на людях. — Я бы не отказался от кофе, — вдруг оживился он, отвернувшись от компьютера, и провел пальцами по воротнику, вытягивая белоснежные края вперёд. — Юнги? — с призывом к действию назвал по имени. — Я не твой личный секретарь. Сам сходи, — с одной стороны Юнги радовался новшествам в работе, а с другой слышал в просьбах издёвку. Должность досталась ему не совсем честным путём, но совпадения тоже исход собственных выборов и принятых решений. Хотите быть секретарем — влюбите в себя Чимина, поцарапайте роллс ройс, осмельтесь ограбить начальника. На деле не все смельчаки повторять чужую судьбу. Не так ли? Он вытащил из рюкзака коробку, еле поместившуюся внутрь и всю дорогу убого выпиравшую по бокам острыми уголками. Юнги взял рисовое печенье, чтобы угостить нерадивых друзей и как-то возместить их ранний подъём, но теперь хотелось дать им разве что по лбу. Жаль, противостоять обаянию карих глаз тяжело. Где-то в параллельной вселенной подобное используют в качестве жестокой пытки. — Ну, Юнги, — моргнул трижды, как в фильмах, румянца на щеках не хватало. — Ладно, ладно! — протянул коробку Тэхёну, нераспакованную с неотклеенным ценником, купленную на заправке, на которой Юнги осваивался и, кажется, привыкал к персоналу. Пару лет — и он будет по утрам спокойно спрашивать кассира и заправщика о личной жизни и погоде. — Это вам, мало ли завтраком не наелись или проголодались, — делать хорошие дела неловко, поэтому Юнги заправил волосы за ухо и не смотрел в глаза друзей, спешно пробегаясь взглядом по пустой стене и цветку в углу. — Милосердие — твое неотъемлемое качество, а то живут некоторые по принципу «спасение утопающих — дело рук самих утопающих» и ходят утопленники по больницам с гастритом. Юнги застегнул рюкзак и глупо хихикал. Чонгук такой дурак. Их знакомство неизбежно было с самого начала. Похожие люди притягиваются. Теорию рушил Тэхён, который вёл себя умнее и сдержаннее их обоих, словно ему давно за тридцатник и простые смертные вызывают зевоту. Стоп, тогда и Чимин подозрительный. Взрослый и дурачится... Мистика. Или Юнги собой людей портит? Юнги хороший, а глупые решения делают его жизнь и окружающих интереснее. Он оделся. — Я за кофе. Тебе чай свежий не принести? — Чонгук в ответ замотал головой и запил печальной на вид жижей откушенное печенье. В коридоре снова шумно. Странно, что Сокджин не зашёл за ним. По идее в одиннадцать они приходили вдвоём, а по ощущениям Юнги сглупил, и окажется, что нужно было вообще к трём. Если память подвела, то срочно стоит записаться на приём к врачу. Однако память может и не нуждалась в проверке, а вот зрение — срочно и с восклицательным знаком. В конце коридора показался Сокджин, который стоял рядом с тем альфой на роллс ройсе и разговаривал о чём-то. Лица отсюда видно плохо, но силуэт мужчины поодаль от секретаря Юнги узнал бы везде: высокий, с короткой стрижкой и строгом костюмчике, плотно прилегающем к плечам, ухмылочку эту не разглядеть даже в полной темноте невозможно. Что он здесь делал? Какого черта? Почему так называемые «главные конкуренты Чимина» расхаживают по его офису и общаются с секретарями? Юнги находился в ступоре минуты две, пока они оба не пошли ему на встречу и взгляд, вызывающий опустошающую бурю в груди, скользнул по нему, как будто голодный волк осматривал перед трапезой мертвечину. — Мин Юнги, — Сокджин подскочил резко, будто сам шугался своего собеседника, — отложим наши занятия на потом, — судя по нервно поправляющим край жилета пальцам, он волновался, — Чимин предупреждён. Юнги не поднимал головы: альфа прожигал глазами, и в груди по-настоящему начинало что-то плавиться и дымить. Половину сказанных слов забыл через пару секунд, а Сокджин скрылся за дверью кабинета Чимина, впервые проявляя излишние эмоции на спокойном лице и торопливость в движениях. Как получилось, что он остался наедине с потенциальным насильником, Юнги не понял. Дерьмо. Отдать деньги и распрощаться с проблемами — в голове картинка радужная: пафосный он, с гордо вскинутой головой кидающий жалкие купюры зажравшемуся мудаку в лицо. В жизни иначе. Дрожь возвращается, и поскорее хочется обратно в спальню Чимина, где с плеч упал непосильно тяжёлый камень и сложнейшее препятствие показалось пустяком. — Вы, омеги, такие смешные, — из каждой фразы сочилось пренебрежение, — руководствуетесь эмоциями и тупите. Сел бы в машину тогда — жил роскошной жизнью, а сейчас что? Тщетно пытаешься собрать деньги на свою драгоценную задницу? Ты имени-то моего не знаешь. — Я собрал, и мне плевать, как зовут того, кого человеком-то не назвать. Я бродячих псов по именам не запоминаю. — Врёшь, — схватил за подбородок так, что от неожиданности Юнги чуть не вскрикнул. Опять касается, оставляя невидимые масляные пятна на теле, не смывающиеся даже хлором. Воздух пропитывался горьким запахом, привкус которого жёг заднюю часть языка. Мерзко. Юнги вырвался, срывая руку с лица, поцарапанное шершавой кожей. От близости с альфой тошнило, хотелось прочистить желудок и легкие, снять кожу сначала с себя, потом с него. — Сегодня отдам, и ты выполнишь свою часть сделки. — Ким Намджун, — агрессивно выпалил он. Проиграл. В словесной схватке не удалось остаться спокойным и соответствовать статусу рационального и непоколебимого. Юнги услышал это представление, вымученное, вырванное, сказанное вдогонку, потому что Юнги не дал сделать его гордым, не дал плюнуть себе в лицо и в очередной раз принизить. Боль притупилась, её перекрыло ликование. Уделал мерзавца. Вместо ожидаемого появления Сокджина в коридор вышел Тэхён, злой какой-то, как будто Чонгук его пинком выпнул наружу, с выгнувшимися вниз складками на лбу и расширившимися зрачками. Он подхватил Юнги за руку, так вовремя, так удачно, сам того не подозревая, вытащил из очередной возможной передряги. Пора переводить его из статуса друзей в телохранители или ангела. Спас из когтистых лап, стремящихся разорвать глотку новорождённому птенцу. Юнги летать учился, а альфа крылья оторвать пытается. С чего вообще бояться шавки? Юнги выпрямил спину, с этим жестом обретая капельку уверенности. В конце концов, рядом стоял Тэхён, при нём никто рыпаться не посмеет. Ох, как прекрасно было бы, если бы рыпнулся. На глазах сотрудников перед кабинетом Чимина. «Произвол! Беспредел!» — кричали бы заголовки всех изданий Кореи на следующий день, а Ким Намджун собирал бы чемоданчики в Европу или Америку — подальше от скандала и унижений. Такая награда небес! Ощутил бы на себе, какого это сталкиваться с осуждением просто за своё существование. — Юнги, ты чего так долго? У меня в горле от печенья пересохло, — бесцеремонно немного, но не в случае, когда собеседник — говнюк. Услышал ли Тэхён их разговор случайно? Юнги надеялся, что да. — Я ждал свой кофе, — он окинул Намджуна пустым и заискивающим взглядом. Альфа был сражён, видимо, задолго до этого словами Юнги. Неплохое достижение. — Да, прости, на разговор отвлёкся, — Юнги поспешил вместе с Тэхёном пойти на кухню и бросить Намджуна наедине с собой. Неприятные типы обязаны покинуть скромную и счастливую жизнь Юнги после того, как он отдаст чертов долг. Деньги уже жалко не было, лишь бы откупиться и не вспоминать, запихать глубоко в мозгу в ячейку памяти, завесить всевозможными замками и не открывать, пока не приспичит пережить всё плохое ради того, чтобы ценить вдвойне хорошее.