Love crime

Аляпистый галстук жёлтого цвета Чонгук с насупленным видом натягивал возле зеркала. Он растрепал всю укладку, задев им волосы на макушке, и намагнитил их тканью. Его взгляд, направленный в зеркало, смотрел в никуда. Тэхён не сдержался, когда проходил мимо, и завязал, как следует. Едва не высказал всё, что думал об этом недоразумении, затем сбегал за расчёской в ванную и причесал вставшие дыбом волосы. Здесь слово «недоразумение» больше относилось не к вещи, а к одному конкретному растяпе в коридоре, который по утрам без шуток и голову забыть мог. С Чонгуком приходилось нянчиться частенько, и это напоминало бы домашнее рабство, если бы к вечеру уже Чонгук, окончательно отошедший от подъема в рань, его чуть ли не на руках носил. Они менялись ролями поочерёдно. — Сделай лицо попроще, ты как на допрос едешь, — развернул сонного Чонгука к себе и встряхнул рукава рубашки. Она была мятая, сотни непроглаженных полос тянулись по рукавам и спине. Тэхён вздохнул, лбом уткнулся в грудь Чонгука и расправил складку на галстуке. — Ты не ту рубашку надел. Я же повесил на ручку двери глаженную, Гук-и. — Правда? Я думал, что ты себе, — он снова повернулся к зеркалу и затянул галстук. Волосы, к несчастью, так и не улеглись ровно. Придётся лаком укладывать, чтобы Чонгук не ходил с безобразием на голове. Он вообще самостоятельный и очень ответственный, раз до трёх ночи просидел за работой по указке Чимина, за что Тэхён недолюбливал начальника, хотя по факту работа проделана добровольная. Но они столько лет знакомы, Чимин мог и догадаться, что Чонгук отсидит до последнего. В компании ознаменовался тяжёлый этап, и Тэхён знал его причину хорошо, как никто другой. — Да не переживай, это тоже нормально выглядит, кто меня за столом разглядывать будет. — Не дай боже, хоть единой душе спросить, почему у тебя мятая рубашка, — добавить бы «перегладишь всю одежду в доме» как несбыточную угрозу, но Тэхён проникся сочувствием к оживившимся большим глазам. Чонгук поспал четыре часа, он по обыкновению не следил за мельчайшими деталями, создающими общий аккуратный вид, а тут устал и потерял оставшуюся внимательность и концентрацию. — Всё, возьми ланч, я поставил пакет в коридоре, — поцеловал любимую родинку под губой, распрямляя воротник, и совершенно забыл про укладку, — и не засиживайся допоздна. Приеду на работу и вечером вытолкаю тебя оттуда! Меньше недели тому назад они ездили на одной машине. Вместе. Всё изменилось, потому что родители, которым до Тэхёна годами дела не было, которым плевать с высокой колокольни на его жизнь, работу, учёбу, внезапно объявились. Да ещё как! Первый раз отголоски нелёгкого детства он увидел в тонированной машине, на протяжении часа катающейся за ним по магазинам: едет в продуктовый — она за ним, свернёт за угол — и та никак не отстаёт. Методы слежки за сыном оставляли желать лучшего, не знай Тэхён их пристрастия к беззаконию, то решил бы, что маньяк выискивал подходящий момент или грабители. Он ведь неплохо зарабатывал, да и нажил семейный бюджет на пару с Чонгуком. К сожалению, на этом проблемы не заканчивались. Помнится ему, что Юнги как-то ссорился с папой, а вот Тэхён умудрился прожить в плохих отношениях с родителями едва ли не с рождения и перейти на новый этап ненависти друг к другу. Отец давненько припоминал ему через сообщения с разных номеров, что против каких-либо отношений для сына-неудачника, и пополнял «чёрный список». А это и логично, родители вложили столько сил, чтобы испортить ему жизнь и, конечно, ужасно не хотели, чтобы кто-то появился и нарушил естественный ход вещей, но именно это и произошло. Тэхён сбежал. Найти его можно было лишь одним способом… И это ничего хорошего не предвещало. Чонгук покинул квартиру, пока Тэхён простоял у зеркала с лаком в руках. Сегодня и он растяпа. Принёс его и не использовал. Дурак. Надо пробудиться, выйти из состояния амёбы, позавтракать, вызвать такси и доехать до офиса, причём так, чтобы место работы посторонние не вычислили, вместо этого Тэхён долго заваривал кофе, стучал ложкой по стенкам кружки и раздражал сам себя. Особой трагедии не приключилось, однако привычки нелегко изменить. Чонгук ждал на работе — Тэхён тосковал дома. *** — Хён, хён, хён! — очаровашка Юнги с порога прилип к нему и воодушевлённо рассказывал о Чимине. Тэхён только дверь открыл в офис, а он уже хуже всякого сорняка. Юнги выглядел хорошо: болезненность и бледность лица сменилась скромным румянцем, взгляд был бодрый, веки неопухшие — в целом, он воспрянул духом. Вот что такое сила любви. Тэхён закинул пальто и шарф на вешалку, случайно стукнул Юнги, полезшего под руку. Он жалобно пискнул и потёр лоб. — Говори, что ты там хотел, — сел на стул и выдохнул, заметив за соседнем столом Чонгука, роющегося в папке на столе. По нему не поймёшь, что он чувствует, когда тот погружён в работу. Волосы вдобавок свисали на глаза и закрывали их. Юнги подъехал к Тэхёну на стуле и полушёпотом произнёс: — Смотри, — указательным пальцем подцепил воротник водолазки и стянул до середины плеча. На коже красовались розовые узоры, перекликающиеся цветом с щеками Юнги. Он тут же спрятал метку и покраснел сильнее. Юнги едва ли поменял запах, цитрусы на то и цитрусы, что при смешении обычно давали неявное отличие. К сладости мандаринов прибавилась кислинка, но услышать различие среди других аромантов, наполняющих помещение, трудно. К тому же не все люди пахли насыщенно, порой не узнаешь цветы это или ветер уличный нагнал с соседней лавки с букетами. Чтобы понять наверняка, нужно было принюхиваться, наклоняться и вдыхать как можно больше. Поэтому работа секретарём не подставит Юнги. Многие, как не знали, чем он пахнет, так и не узнают. Возможно, они даже не в курсе, чем пахнет Чимин. Но была одна удивительная особенность: если искать чей-то запах, то найдёшь и в огромной толпе. Таким образом Тэхён ориентировался в магазинах и часто, как полицейкий пёс, буквально вынюхивал Чонгука среди сотен прилавков и стендов, хотя кругом море людей и пахучей еды, и не путал ни разу его запах с лимонами в продуктовых. — Больно было? — тронул, как тончайший лепесток, скрытую под водолазкой метку. Юнги прикрыл её ладонью и покачал головой. Кажется, он стеснялся говорить о сексе, будто непонятно, что омега после течки с меткой им занимался. У молодых странные комплексы бывают. Хотя о чём он… Он тоже молодой и, кстати, без метки. Чонгук затрагивал эту тему месяца два назад. Они тогда сошлись на том, что для начала нужно переехать и пожить вместе. Метки проявлялись у всех по-разному, а сходили одинаково: месяцы болезненного заживления. Повезло, если расставание прошло мирно, тогда и терпимее будет, но вот с разбитым сердцем ужасно страдать от болей в плече, шее и даже позвоночнике. — Неприятно, не буду врать, зато потом я был таким счастливым, просто хотел обнять Чимина и обнимать до тех пор, пока руки не отнимутся, понимаешь? — сжал бедрами запястья и беспрерывно дрыгал коленями. Энергии хоть убавляй. Тэхён счастлив за Юнги. Первые дни в компании начинались с разочарований и неудач, теперь же он по-настоящему счастлив. Чимин с Чонгуком бы поменьше работали, однако здесь у Тэхёна не было выбора или возможности что-то изменить. — А как тебе… — придержал расплывающися в улыбке губы, но Юнги догадался и прикрыл его рот ладонью сверху. Сквозь преграду сказать внятно не получалось, поэтому Тэхён использовал запрещённый приём для чувствительного Юнги: он дотянулся до его обтянутых тонкой водолазкой боков и пощекотал пальцами выступившие рёбра. Тот мило смеялся и дёргался, убегая от рук. — Я ничего не слышу, — закрыл уши и знатно ступил, потому что открыл для щекотки подмышки. — Бла-бла-бла! — заливисто засмеялся и выгнулся, как уж. Ребёнок. Был бы на пару годиков помладше, Тэхён бы усыновил его. Прожжужал все уши Чонгуку, и тот согласился бы. Давно никто не вызывал столько приятный эмоций одним смехом. — Ты не ответил, — встал со стула и подошёл к Юнги со спины, крепко обнимая его, чтобы не смылся от разговора. Тэхёна почти не волновал ответ, скорее, нравилась реакция. Пару коллег оглядывались на них, что мало его волновало, зато Юнги шикал на него. Ему бы длинные усы и острые клыки — вылитый кот. Тэхён так-то смелый, поскольку не боялся затащить Чонгука в укромный уголок прямо на работе и заняться с ним сексом. А чего тут бояться? Увольнения? Чимин слишком добрый, чтобы за такую оплошность наказывать строго. Выговор — это максимум, да и удовольствия всё равно больше, чем санкций. — Нормально, — фыркнул, остальное Тэхён читал по губам, повернув Юнги к себе лицом, — Чимин позаботился обо мне. Это ты хотел услышать? — Я переживал, кроха Юнги. Вдруг что-то пошло не по плану. — Я весь день и вечер четверга выметал из квартиры лепестки. Они липли к тапкам и ногам, — отвлёкся на карандаш, который взял со стола, и постукивал им по закрытому блокноту. Ничего не сказал про «кроху»? Значит, у Тэхёна карт-бланш.— Меня теперь тошнит от тортов, и я больше стал ненавидеть утренний подъём. — Поверь, ты не один, — заметил, что и Юнги с причёской не заморачивался. Хохолок в центре макушки, как у аниме-персонажей, периодически покачивался и падал, затем вновь поднимался от слабого ветра. Тэхён пригладил его ладонью и чёлку кончиком мизинца распределил ровно по лбу, чтобы она подчеркивала немного треугольную форму лица, начиная от щёк, лицо сужалось к подбородку. Юнги вообще очень красивый, жаль, что порой всю эту красоту видели лишь окружающие, и те привыкли молчать. — Чонгук ненавидит утро с рождения. Не будь работы, он бы дрых до обеда и бодорствовал ночью. — Кстати, а почему вы не вместе приехали? Я думал, у вас одна машина. — Да от родителей прячусь, навязчивые гадкие старики опять лезут ко мне. Прежде чем ты собираешься забеспокоиться и охать, — предсказал действия Юнги по его приоткрытым губам, которые вот-вот обратятся в «о», — подумай, что ты влипал в проблемы и покрупнее, и то выбирался, а я уж и подавно справлюсь. Когда-то справлялся, второй раз труда не составит. Лучше думай о Чимине, ему твоя помощь нужна больше, чем мне, — никого нельзя втягивать, потому что родители безумные люди. Тэхён собой закрывать будет, но ни к Чонгуку, ни к Юнги их не подпустит.